Текст книги "Правительница Д'Хары (СИ)"

Автор книги: El Marrou

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 55 страниц)

Когда он увидел Кэлен, сидящую за массивным кухонным столом в одиночестве, но с тарелкой, на которой были разложены ломтики и кубики разных видов сыра, уровень его неверия в происходящее можно было сравнить лишь с тем, насколько высоко подлетели его брови. Он мог поверить в то, что его жена тоже была человеком и могла захотеть поесть среди ночи, но…

– Сыр? Ты ешь сыр?

Его пораженный взгляд пригвоздил ее к месту. Он застал ее врасплох, ведь шанс того, что она слышала его шаги, был крайне низок, но даже при этом ее пальцы сохранили свою хватку на кусочке сыра, который застыл в каких-то сантиметрах от ее губ.

– Нет, – быстро ответила она. Ричард удивленно моргнул, сверху-вниз смотря на ее предельно серьезное лицо. Можно ли соврать, даже не поняв, что соврал?

– Должно быть, меня начало подводить зрение, – он присел на деревянный стул рядом с ней и выхватил ломтик из ее рук так быстро, что она не успела сказать и слова. – А, нет, со зрением все в порядке. Вот теперь ты не врешь.

– Обычно я не ем его, – она попыталась реабилитироваться, не отрывая своего лица от неприлично довольной физиономии Ричарда, который жевал отобранный у нее сыр. Ее досада длилась недолго, ведь, пока его глаза были направлены на ее лицо, она протянула руку и вслепую нащупала всю тарелку, подтягивая ее к себе.

– Ты запретила подавать сыр к вину даже на нашей свадьбе, – напомнил он.

– Сыр ужасен на вкус, – заявила она после того, как схватила другой ломтик не больших, но и не маленьких размеров, и целиком засунула в рот, – но почему-то сейчас я этого не замечаю.

– Я вижу, каких мучений тебе это стоит, – Ричард состроил серьезную мину: с таким лицом можно было рассуждать о тяжелых условиях труда крестьян северной равнины Д’Хары. – Никогда не доверял людям, которые не любят сыр. Это кажется мне противоестественным.

– Рада завоевать ваше доверие спустя год знакомства, лорд Рал.

– А кто сказал, что я начал доверять тебе? – он усмехнулся, явно развеселенный ее раздражением. – Это не ты встала на путь истинный, а твой организм вынудил тебя.

Кэлен прищурилась, скрестив руки на груди и откинувшись на стуле. Ричард продолжал поглощать тонко нарезанные кусочки ароматного сыра, и она, как бы ни старалась взять себя в руки, чувствовала неистовую потребность последовать его примеру.

– Духи милостивые, ты просто терзаешь меня, – выпалила она, хватая его за руку, в который был зажат последний кусок, только что взятый им. И почему она не взяла тарелку побольше?

Ей пришлось использовать все десять пальцев, чтобы разжать тиски его двух и выхватить свой трофей.

– Твоя взяла: я признаю, что он восхитителен.

– Ну наконец-то. Хотя бы кто-то в этой семье заставил тебя полюбить его.

Кэлен закатила глаза, и все же в ее чертах выразилось такое блаженство, в которое он едва ли мог поверить.

– Может быть, теперь ты и змей не боишься?

– Я беременна, а не безрассудна, – ее убийственный взгляд дал понять, что этого-то он никогда не дождется.

Даже когда с сыром было покончено, они не спешили уходить с кухни, и на то были причины. Причина, вообще-то.

– Кажется, я съела столько, что не смогу подняться даже по трем ступенькам, – ответила Кэлен на предложение Ричарда вернуться в покои. – Давай немного посидим?

Когда он кивнул, она откинулась на стуле и сложила руки поверх живота. Ричард же уперся локтями в стол и, подперев щеку рукой, повернулся так, чтобы ему было удобно смотреть на нее. И он смотрел. Долго, не отрываясь.

– О чем ты думаешь? – неуверенно спросила она. Она сама не знала, почему это прозвучало так – возможно, причиной тому был его невеселый взгляд.

Он думал о многом. В первую очередь, о том, могли ли они жить как обычные люди – вне дворцов, вне магии, направленной против них, и вдали от врагов, жаждущих их смерти. Ричард повидал многое из обычной жизни Д’Хары и Срединных Земель еще в то время, когда считал разумным поддаваться своим подростковым порывам и сбегать из Народного Дворца, назло отцу. Он мог исчезать на месяца, и компанию ему составлял только Бен. С ними не было ни морд-сит, ни солдат Когорты, хотя тогда они оба были гораздо более беззащитны.

За время их путешествий он успел понять, что власть, данная ему от рождения, не была тем, чего он жаждал. Будь его воля, он стал бы лесным проводником и жил в уединении, но он знал, что это было невозможно: перекладывать ответственность на других людей не было в его привычках. И, хотя больше всего он хотел подарить спокойную жизнь Кэлен, она, как и он, никогда не откажется от своего долга.

Впрочем, в его, Ричарда, происхождении и были определенные плюсы: простой проводник вряд ли познакомился бы с самой Матерью-Исповедницей.

Он долго осмыслял ее вопрос, при этом не сводя глаз с ее лица, будто застыл в середине сна.

Ее слова повисли в подавляющей тишине кухни и продолжили пульсировать уже в ее мыслях. Спустя целые минуты его молчания Кэлен засомневалась, озвучила ли она свой вопрос.

– О том, смогли бы мы когда-нибудь жить как обычные люди, вдали от опасности. Завести большую семью, не боясь, что кто-то захочет стереть ее с лица земли.

Она поджала нижнюю губу и отвела взгляд, улыбнувшись лишь через несколько секунд, и то с сожалением. Он знал, она тоже думала об этом, и знал, что для них обоих ответ был «вряд ли». Всегда найдется тот, кто захочет причинить вред тому, кто обрекает людей на исповедь, как и тот, кто по старой памяти захочет испортить жизнь Ралу и его наследникам.

– Как идет подготовка заклинания? Вы занимаетесь им уже два дня, – она попыталась сменить тему, чтобы не думать о чем-то недосягаемом и несбыточном, но этим, к своему несчастью, лишь усугубила ситуацию. С того момента, как прозвучал второй вопрос, Ричард больше не смотрел на нее, потому что знал, что увидит в ее взгляде: сожаление о том, что она позволила им впутаться в эту авантюру, не безопасную ни для кого: ни для Ричарда и Никки, ни для Томаса.

Заклинание едва не лишило Никки сознания, когда оно начало рассыпаться, а ведь они упустили всего одну незаметную деталь в его структуре. Когда они покидали силовое поле, у них обоих не было сил, чтобы попросту зажечь световые сферы. Никки даже не была уверена, что они смогут закончить его.

В его разуме была уйма слов, которыми он мог описать результат их усилий, но самым подходящим было ничто.

– Возможно, оно займет больше времени, но мы справимся, – заверил он ее со всей возможной уверенностью, после чего помедлил. – Если не получится, со вторым мы уже не допустим такой ошибки.

– Ричард! – вскрикнула она и шлепнула его по колену. Он устало засмеялся, в душе радуясь, что ее тревогу как рукой сняло. – Даже не шути так!

– Ладно, ладно. Но, может быть, во второй раз ты бы хотя бы позволишь мне выбрать имя, – невинно улыбнулся он, кладя руку на ее колено. Она, пусть и была возмущена, в тот же миг накрыла его ладонь и сжала пальцы – уж не понятно, сознательно ли.

– Тебе не нравится «Эддард»? – серьезно спросила она.

– Нравится, но я бы назвал сына Джонатаном, – в тон ей ответил он.

– Джонатан Рал… – она медленно произнесла имя, чтобы понять, как относится к нему, при этом поднимаясь со стула. – Звучит красиво. И все же, мы договорились еще тогда, на озере, хотя я и думала, что ты спросил меня из чистого интереса. Правильно, Эддард? – она склонила голову, обращаясь к своему животу. Ричард понятия не имел, как сын мог подтвердить ее правоту, но знал, что в этой схватке он их не одолеет.

– Твоя взяла, – Ричард поднялся вслед за ней, сохраняя улыбку на лице. Когда он поравнялся с ней и приобнял ее за талию, Кэлен самоуверенно хмыкнула: она даже не сомневалась в этом.

Комментарий к Бонус 3.0

Друзья мои! Я знаю, что оставила вас в куче стекла и не дала взамен ничего, кроме надежды на продолжение. Продолжение однозначно будет, оно уже находится в процессе, но для достижения лучшего качества мне необходимо время, чтобы хорошо проработать его. Поэтому, пока вы ждете, я и мой соавтор El Marrou (по совместительству – автор “Разделяй и властвуй”) решили порадовать вас новогодним кроссовером, который мы постараемся полностью выложить еще до конца новогодних праздников. Те, кто читал “Разделяй”, уже могли увидеть одну отсылку на будущий сюжет.

Я не буду обещать, что эта работа залечит ваши раны в сердце от разлуки РиК – я скорее понадеюсь, что она вызовет у вас такой же хохот, как и у меня в некоторые моменты. Если вы хотите узнать, каким может быть (или все же будет?) будущее Ричарда, Кэлен, Эддарда, Лоры, Бена и ваших любимых морд-сит – милости просим по ссылке:

https://ficbook.net/readfic/10057000

========== Глава X ==========

And you had a lot on your mind now

Your mind, it’s true

So tell me the truth, was it me then

Who needed you?

Who needed you?

Никки ничуть не удивилась, увидев его в своих покоях в то время, когда вечер уже граничил с ночью. Она выглядела страшно изможденной, и, видимо, ей и самой пришлось нелегко за последнее время, и в этом было их единство. Но даже с яркими синяками под глазами, даже с бледной и тонкой, словно готовой порваться в любой момент кожей и закрывавшимися от усталости глазами, она не выгнала его. Юноша не был уверен, что он поступил бы так же на ее месте.

Томас сделал лишь несколько шагов и остановился прямо посреди небольшой прихожей комнаты, которая отделяла коридор от ее спальни. Он понимал, что, если ему было попросту страшно оставаться в одиночестве, ему было больше некуда идти, и эта прихожая – все, на что он мог рассчитывать. Но это не так уж и огорчало его. Сейчас лишь взгляд этой холодной и отчужденной колдуньи не полосовал его на тонкие лоскутки, лишь ее присутствие не казалось чуждым или неестественным. Это было все, что было ему уготовано, но и этого было достаточно.

– Кажется, мои поиски больше не имеют смысла, – глас рассудка подсказал ему, что Никки хотела бы услышать хотя бы небольшую предысторию его появления, но сами слова значили гораздо меньше, чем-то, как он их произносил. В его голосе не читалась ни одна эмоция, но по тому, как дрогнули уголки его губ, Никки поняла, что это все было чем-то напускным. Он чувствовал, но чувствовал настолько многое, что просто не мог это выразить.

Она подошла к нему и положила руки на его плечи, заставляя его поднять глаза и взглянуть на нее.

– Только не спрашивай об этом, ладно? – этой просьбой он опередил любой вопрос, который она могла задать. Он не был готов распутывать чудовищный комок мыслей и чувств, который давил на его череп изнутри, пульсируя, напрягая каждую частицу его сознания. Он принял чудовищную правду, но не был готов говорить о ней, не был готов рассказывать о той девушке, отчаянно напоминавшей видение и так странно покинувшей его. Он пытался понять, но его собственные мысли были не были подвластны ему.

Она даже не кивнула, лишь согласно смежила глаза, но не сдвинулась ни на йоту. Он был благодарен ей за молчаливое присутствие, за то, что она так и стояла рядом с ним, не задавая вопросов и не анализируя его поведение. Ее ладони, лежавшие на его плечах, создавали впечатление, будто таким образом она удерживала его от падения.

И, возможно, не будь ее рядом, он бы мог упасть. Безвольно. Замертво.

– Что бы ни случилось, мне жаль, – она позволила себе сказать лишь это, но, кажется, даже эта жалкая горстка слов могла легко сместить шаткое равновесие, в спасительных целях установившееся внутри юноши и позволившее ему подняться с земли и покинуть то кладбище. Теперь, во дворце, где каждое лицо казалось чужим, он балансировал на самом краю пропасти, на далеком дне которой лежало полное забвение.

Он не понимал, кем он был, не понимал, что его держало среди мест, казавшихся абсолютно чужими. Хрупкий лучик надежды, который вел его к правде, истончился, затерялся во мраке, покинул его. Вокруг была тьма, и неизвестно, где в ней верх, а где – низ, где правда, а где вымысел, где его собственные чувства, а где – что-то чужеродное, навязанное извне.

Но ему не было жаль. По крайней мере, не себя. Возможно, такова была его плата за все то, что он совершил, и то бессилие, которое обещало ему вечную дружбу, было его наказанием.

В этот момент он не подумал, как Никки отреагирует на его действия, но, честно говоря, ему вовсе не хотелось возводить перед собой препятствий в виде сомнений. Он нуждался в этом. Поэтому он просто притянул ее к себе, обнимая за талию, сминая мягкую черную ткань своими сильными пальцами.

Он был приятно удивлен, поняв, что самая опасная колдунья из ныне живущих, Госпожа Смерть, бывшая Сестра Тьмы, не стала сопротивляться. Ему доводилось видеть, как она одним движением пальца закручивала спиралью мужчин, позволивших себе один сальный взгляд в ее сторону, но это был совершенно другой случай. Томас слишком много значил для нее, хотя он и не позволял себе даже размышлять об этом. И, несмотря на то, что в ее теле все еще находилось напряжение – ее верный спутник на протяжении многих, многих лет, – несмотря на то, что в ее напряжении крылось что-то, имевшее отношение именно к нему, Томасу, она не оттолкнула его.

Совсем наоборот. Она обвила руками его шею, поначалу немного неестественно и скованно, но вскоре ее тело расслабилось. Та сила, с которой он сжимал ее в своих объятиях, лишь доказывала ему, ей, им обоим, что теперь она была единственным, что удерживало его здесь. Он мог доверять лишь ей, женщине, которая не раз спасала его жизнь и которая действительно поверила ему, которая отличила ложь от правды и смогла разглядеть внутри него человека, погубленного этой ложью.

Сейчас она была нужна ему, как утопающему был нужен воздух. Он старался не думать, что таким образом он использовал ее, просто вымещал свою горечь и разочарование на ней, на ее теле – на всем, чего касались его руки. Он старался не думать, что после всего, что он совершил, пальцы, его пальцы, должны были оставлять следы настолько черные, что они пожирали бы дневной свет и поселяли ночь в окружающем пространстве. Старался не думать, что человек, подобный ему, человек, которого в этом мире не удерживало уже ничто, больше не нуждался в поддержке, как умирающий не нуждался в припарке.

Но Никки была. Во всей полноте этого слова, она была рядом с ним и отчасти разделяла его чувства. Разделяла молча, как не привыкла это делать ради кого-то другого.

Он ни разу не спросил ее, почему она спасла его тогда, в Д’Харе, а она так и не ответила. И, возможно, такое положение вещей было правильным.

Они были очень близко друг к другу, так, как никогда раньше, и ему нравилось это. И все же, когда Никки захотела отстраниться, он позволил ей, хотя и не с большой охотой. Когда ее пальцы невесомо очертили линию его скулы, его мысли стали полем ожесточенной битвы. Он льнул к ее рукам, даже не осознавая, как много для него значила ее ласка, но при этом боролся с собственной совестью, которая убеждала его не вмешивать ее в это, не пускать в его мысли, царство непроходимого мрака. Второй половине, однако, был отмерен короткий срок.

Когда колдунья слегка потянула его за подбородок вниз, чтобы не слишком вытягиваться ему навстречу, и поцеловала его, все противоречия были забыты, а дорога назад – закрыта намертво.

Если его терзали мысли, что он просто использовал ее, то какие мысли в этот момент были в ее голове?

Она не была покорной исповеданной девушкой, и дикий, животный страх, который раньше приносил ему такое удовольствие, ни в коей мере не мог относиться к Никки. То, что было между ним и Матерью-Исповедницей, даже отдаленно не было похоже на поцелуй – это была форма открытой конфронтации, и ему доводилось видеть нечто похожее и со стороны Джеганя, и со стороны любого из его приспешников.

С Никки все было… другим.

Ее прикосновения были лекарством, притуплявшим душевную боль, ее губы, касавшиеся его губ – сотней невысказанных слов утешения и поддержки. Он не думал, что когда-нибудь источником этих чувств могла стать такая, как она. Но судьба умела удивлять.

***

– Армии Срединных Земель и Д’Хары уверенно продвигаются на юг, но ближе к Кельтону Имперский орден слишком растянул линию отступления. Наши войска рискуют оказаться в окружении, если Орден захочет изменить расстановку сил. А он, поверь, захочет, и для этого ему понадобится всего лишь одно новое подкрепление.

Гарольд говорил это, склонившись над картой Срединных Земель и критически разглядывая расположение войск. Кэлен стояла рядом с ним, и в ее голове было не меньше вопросов, чем у всех остальных офицеров, будь они сегодня на совещании.

Она с неприкрытым сомнением смотрела на чудовищно вытянутую линию войск Джеганя, сосредоточенную в тонкую полоску от кельтонских нагорий до одного из притоков Керна. Полоса эта была почти беззащитна, если ударить в нее по центру, но это было бы не более существенно, чем отрубить гидре одну из ее голов.

– Если мы ударим по центру всеми нашими силами, то, без сомнений, пробьем линию фронта. Но что это даст, если тогда их целехонькие фланги двинутся за наши спины?

– В этом и проблема: ничего. Они потеряют лишь какую-то часть своих войск, как и мы, но при движении на север это ничуть не помешает.

– А если мы будем ждать, – Кэлен решила не упоминать о том факте, что в их планах вовсе не было ожидания, – все станет только хуже, потому что новые войска укрепят эту линию, и ее будет еще сложнее прорвать.

Король Галеи почесал пальцами затылок, тяжело вздыхая. Их выбор прямо сейчас завис между медленным и мгновенным поражением. Мать-Исповедница присела на кресло, подпирая висок пальцами и понимая, что ей было необходимо тщательно поразмыслить над всем этим.

– Ты в порядке? – в голосе Гарольда слышалось тщательно скрываемое беспокойство.

– Я не впервые наблюдаю подобное, если ты об этом. Бывало и похуже.

– Я имел ввиду не это, – он медленно покачал головой, и Кэлен позволила себе раздраженно выдохнуть. Прямо сейчас она была в меньшей степени озабочена самоконтролем.

– Я в порядке, Гарольд, – она старалась не показывать, насколько сильно ее огорчало такое опекающее отношение, и с трудом подавила едкое восклицание, так и крутившееся на кончике языка. Она все еще была Матерью-Исповедницей, в конце концов, хотя в последнее время Ричард, Гарольд и даже Зедд стали все реже вспоминать об этом. – За всю историю человечества женщинам не так уж и редко приходилось вынашивать детей, знаешь ли.

– Если это так задевает твои чувства, то извини меня, мудрая Мать-Исповедница, за мое чрезмерное беспокойство о племяннике, – трудно было не расслышать в его голосе иронию. – Где Ричард? – осведомился, наконец, Гарольд. Вопрос прозвучал довольно резко, словно он только опомнился, что его не было рядом.

– Он занят, – уклончиво ответила Кэлен, встречая его взгляд. У нее не было желания вдаваться в подробности. – Но мы обязательно обсудим план действий все вместе: ты, я и Ричард. И Зедд тоже. Он сможет подсказать нам, стоит ли надеяться на магию в этом вопросе.

Гарольд кивнул, как вдруг их обоих привлек странный звук, раздавшийся где-то на значительном отдалении. Они переглянулись и вышли в коридор, Гарольд – перед ней, чтобы в случае опасности закрыть Кэлен, и все равно, что у дверей стояли морд-сит и солдаты Первой Когорты. Она не стала высказываться об этом вслух, зная, что это не принесет никаких плодов.

Каким-то чудом именно в это время рядом с залом была Никки. Мать-Исповедница была рада видеть ее немного отдохнувшей после всех усилий, которые им с Ричардом пришлось приложить для подготовки того заклинания. Не далее чем вчера они оба едва держались на ногах, совершенно обессиленные. Кэлен догадывалась, что сотворение настолько искусной иллюзии не было простым делом, но она не имела ни малейшего понятия, что нечто, названное ими словом «трюк», может требовать столько сил и умений.

Бывшая Сестра Тьмы словно и не заметила двух Амнеллов, попавшихся ей на пути. Кэлен могла лишь догадываться, что привело ее именно в эту часть дворца – было ли это стечением обстоятельств, или она шла сюда целенаправленно? – но теперь ее вектор, однозначно, сменился. Удостоив Гарольда и Кэлен лишь одним коротким взглядом, она раздраженно процедила:

– И почему им в голову не пришло заняться этим в Замке Волшебника? Они же могут тут все разнести, Владетель бы их… – Гарольд не понял, о ком шла речь, а вот Кэлен – вполне.

Не успела Никки полностью проговорить свое желание, как Исповедница схватила Гарольда за руку и заставила идти за собой, примерно представляя, что могло быть причиной того странного звука.

***

– Раньше ты не горел желанием помогать мне. Что изменилось сейчас?

Искатель стоял, прислонившись бедром к крышке стола: одна рука свободно висит вдоль бока, другая аккуратно касается страниц какого-то древнего тома, во взгляде – то ли недоверие, то ли, что более тривиально, простое неверие.

Томас лишь пожал плечами, стараясь не привлекать излишнего внимания со стороны его морд-сит, Кары, которая то и дело подозрительно поглядывала на него, не отходя от своего Магистра ни на шаг. Он предполагал, что она относилась так к каждому, кто, разве что, не являлся самим лордом Ралом или его женой.

– У меня появились личные причины расквитаться с Джеганем.

Под этим предложением имелся целый перечень того, что именно в нем подразумевалось: беспамятство, навязывание лжи, эпидемия чумы и, как результат, смерть его родителей… с каждой новой мыслью этот список ширился, поэтому не было нужды его озвучивать. Но и уже сказанного было достаточно, чтобы лорд Рал поверил ему.

Мужчина удостоил его лишь кивком, и теперь на его лице нельзя было прочитать ни одной эмоции. Томас вдруг задался вопросом, всегда ли он был таким серьезным, таким закрытым? Юноша и сам, конечно, не стремился выдавать свои эмоции и умел их маскировать, но даже ему было далеко до умений повелителя Д’Харианской Империи.

Он быстро одернул себя и понял, что несколько преувеличивает, ведь он был знаком, по крайней мере, с двумя женщинами, которые ничуть не уступали ему в этом: Кэлен Амнелл и Никки. У этих троих, если подумать, было чрезвычайно много общего, и не зря они оказались вместе именно в этот поворотный момент истории.

Лорд Рал перевел взгляд на книгу, на которой лежала его ладонь, и поднял ее, намереваясь передать Томасу, но тот остановил его движением руки. В нем взыграло любопытство.

– Сначала, если позволишь, я бы хотел задать свой вопрос.

Спокойное лицо мужчины вдруг явило одобрительную улыбку, не слишком очевидную, выразившуюся в слабом поднятии уголков губ, но уже вовсе не холодную.

– Пусть будет по-твоему, – он кивнул, откладывая книгу на стол и переворачивая ее, чтобы не потерять нужную страницу. Взгляду Томаса открылась золотая обложка с символами довольно необычной, но знакомой наружности.

Исповедник понял, что именно он хотел узнать, не так давно, но его решительность только крепла с каждой минутой.

– Что было между тобой и Никки? Я имею ввиду не только то, почему она спасла меня, все еще сохраняя верность тебе, но и все то, что было до этого. В том числе и то, о чем она старается молчать.

Лорд Рал и бровью не повел, услышав его слова. Но, что понравилось Томасу больше всего, так это то, каким взглядом его одарила морд-сит в этот самый момент. Удивительно, но она немного отошла от Магистра, будто позволяя ему забрать необходимое для мыслей пространство, при этом – Томас не мог упустить это – концентрируя все внимание на их разговоре.

Взгляд Искателя Истины говорил: «тебя и правда интересует именно это?». Томас прекрасно понимал, что второго шанса у него не будет. Но он уже решил, и он хотел, чтобы его собеседник принял это.

– Думаю, Никки говорила тебе, что мы познакомились, когда она была моей наставницей во Дворце Пророков, – начал он, и Исповедник кивнул, – мы были любовниками, то есть находились в отношениях, вполне нормальных для наставницы и ученика, но только, пожалуй, по меркам Сестер Света. Когда Имперский Орден начал приближаться к Танимуре, я понял, что мне было опасно оставаться там, поэтому я покинул Древний Мир и вернулся в Д’Хару, чтобы подготовиться к надвигавшейся войне.

– А когда ты вернулся, намереваясь разрушить Дворец Пророков, чтобы он не достался Джеганю, она попыталась убить тебя, – Томас кивнул, продолжая его мысль.

– Вижу, об этом она успела рассказать, – на лице лорда Рала не дернулся ни один мускул, но Томас видел, что эти воспоминания не приносили ему радости. – Именно так. И как раз после этого она оказалась в заточении в Д’Харе.

– Ты не смог ее убить, – Томас утверждал это, а не задавал вопрос.

– Убийство редко бывает единственно верным решением, и я предпочел не принимать его, – лорд Рал пожал плечами без лишнего призрака эмоций. С самого начала этого диалога он никак не выразил отношение к своим собственным словам, и его рассказ ощущался так, будто Томас слушал повествование от третьего лица. Исповедник еще не осознавал, как он реагирует на это – с облегчением или с нарастающей тревогой.

– Между вами было что-нибудь? – морд-сит, только-только услышав это, фыркнула, прислонившись к одному из стеллажей с книгами.

Что-нибудь, но не простой физический аспект и снятие стресса. Чувства. Томас вдруг понял, что не может произнести это слово вслух – в горле резко стало сухо, едва ли не запершило.

– Нет, – резковато ответил мужчина, и, несмотря на это, Исповедник почувствовал облегчение. Он не знал, почему так боялся, что ответ мог быть другим. – У нас с Никки не было ни единого шанса стать чем-то большим.

Голос Искателя немного смягчился. Исповеднику показалось, что последняя часть предложения звучит слишком неоднозначно и размыто, поэтому он решил спросить:

– Из-за брака с Матерью-Исповедницей?

– Ты неправильно меня понял, – мужчина мягко улыбнулся, с каким-то едва заметным снисхождением. Это был один из немногих моментов, когда лорд Рал уже не казался таким холодно-отчужденным. – Я знал, что мне предстоит жениться на Кэлен еще до того, как в последний раз вернулся в Танимуру, но дело было вовсе не в этом. Просто Никки не была той, кто мне нужен. – лорд Рал замолчал, но его долгий взгляд, направленный на Томаса, дал ему однозначный ответ: этой женщиной всегда была Мать-Исповедница, и только она.

– Если ты удовлетворил свое любопытство, то я объясню тебе твою задачу. Возьми, – лорд Рал вновь протянул ему ту ветхую книгу, название которой он так и не успел разобрать. – Пробегись глазами по странице. Тебе знаком этот язык?

– Символы кажутся знакомыми… – Томас напряг свою память, вчитываясь в витиеватый узор слов чуждого, казалось бы, языка. К его удивлению, он знал значение очень многих слов, практически большинства. – Здесь идет речь о действии магии боевых чародеев и о том, как можно создавать сложные заклинания.

– Для них нужна магия двух и более боевых чародеев, – лорд Рал кивнул. – Никки что-нибудь говорила тебе о том, в чем заключается особенность твоей магии?

Томас помедлил, вспоминая их разговоры в первые дни путешествия. У него было много вопросов, а ответов у нее – немногим меньше, поэтому он не мог похвастаться осведомленностью.

– Нет. Она лишь упоминала, что, пока никто не может обучить меня, я смогу пользоваться ей лишь в минуту нужды. Интуитивно, так она сказала.

– Обучить боевого чародея может лишь другой боевой чародей, а последний, не считая меня, погиб почти тысячу лет назад. Можешь считать, что мы в равных условиях, несмотря на то, что в моей жизни было множество людей, которые пытались обучить меня, – Искатель нахмурился, принимая крайне серьезный вид, и Томас удержал удивленный вздох. Он пригладил вьющиеся волосы, стараясь осознать эту информацию.

– Тысяча лет? Если это так, то… – Томас вновь сделал паузу, собирая решительность для столь важного вопроса, – то как у меня мог появиться такой дар, еще и вкупе с магией исповеди?

– Раньше я бы ответил на подобный вопрос «никак», – лорд Рал улыбнулся без малейшей тени веселья, – теперь я вижу для этого великое множество путей, от самых простых до самых изощренных. Одно я могу сказать наверняка: отчаянные времена иногда приносят самые невероятные открытия.

Это объяснение было менее чем удовлетворительным, но оно, по крайней мере, могло послужить основой для правильного, истинного вывода.

Так и случилось бы, если бы это все не было ложью, которую, несмотря ни на что, не смог различить даже Исповедник, одурманенный недавним столкновением с изощренной иллюзией. И все же, она оставила в его сознании некоторые вопросы, поэтому для него правда и ложь еще не поменялись полюсами.

– Давай вернемся к сложным заклинаниям, – предложил Искатель, видя, что его ответ еще больше сбил Исповедника с толка. Томас согласно кивнул, понимая, что даже сложные заклинания воспринимались им сейчас гораздо легче, чем вопросы, касавшиеся его самого.

***

Когда Кэлен, Никки и Гарольд почти бегом залетели в библиотеку, перед их глазами предстала едва ли не фантастическая картина.

Десятки стеллажей с сотнями книг, выставленными в идеальные равноудаленные ряды, сейчас лежали на белом мраморном полу в виде бесформенного хаоса, словно снесенные штормовым ветром. Прямо по центру, в идеальном, не тронутом разрушением круге диаметром в два десятка футов, находились три фигуры: Ричард, Томас и Кара, причем морд-сит была единственной, кто все еще стоял на ногах; лорд Рал и Исповедник выглядели бессознательными. А между ними тремя – столб тьмы, настолько густой и насыщенный, что он, кажется, высасывал свет из всего вокруг. Кэлен видела подобное лишь в одном месте: в Саду Жизни. Точно такого же цвета были Шкатулки Одена. И, что еще хуже, вокруг стоял удушливый запах серы – явный признак близости Подземного Мира.

Кэлен на невообразимой для беременной женщины скорости подлетела к Ричарду, опускаясь на колени рядом с ним, кладя руку на его грудь и проверяя сердцебиение. При этом она оказалась достаточно близко и к Томасу, так что он неизменно оставался в ее поле зрения. Определив, что грудь Ричарда все еще вздымалась, а сердце билось, она позволила себе хотя бы немного расслабиться.

– Кара, что здесь произошло? – тон Кэлен звучал так требовательно, как никогда раньше. Морд-сит не мешкала, но, прежде чем она сказала хоть слово, Никки оказалась на коленях рядом с Исповедником, а Гарольд прошел вглубь помещения, становясь рядом с морд-сит. Оба, и Гарольд, и морд-сит, были в опасной близости от черной прорехи в ткани мироздания, так что Матери-Исповеднице пришлось прикрикнуть на них:

– Отойдите! Если вас это нечто ничуть не пугает, то сделайте это хотя бы ради моего самообладания.