сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 37 страниц)
И в этом парне практически ничего нет от того мальчика, с которым они когда-то провели два месяца в идиотском летнем лагере. А потом провстречались ещё целых два года.
— Даже не обнимешь меня? — иронично поддевает он, хотя прекрасно помнит, насколько сильно Аддамс ненавидит неуместные тактильные контакты при посторонних людях.
— Что ты здесь делаешь, Джоэль? — она едва заметно хмурится. Слишком уж странно снова произносить это имя спустя столько времени.
Oh merda, сколько они не виделись?
Год? Полтора? Больше?
В школе имени Нэнси Рейган он учился на класс старше — но в последний год перед выпускным сына миссис Гликер в очередной раз вышла замуж, и они всей семьёй переехали во Флориду к четвёртому по счёту отчиму.
Уэнсдэй очень хорошо запомнила их последний разговор. Джоэль долго мялся, потупив виноватый взгляд в пол, а потом вдруг резко вскинул голову и бескомпромиссно сообщил, что им необходимо расстаться, что он не верит в успешные отношения на расстоянии, что так будет лучше для них обоих… И великое множество других стандартных фраз, подводящих черту. Она в ответ не проронила ни единого слова — только сухо кивнула с бесстрастным выражением лица и ушла.
И заодно дала себе непоколебимое обещание никогда больше ни к кому не привязываться. Никого не целовать. Никого не любить.
— Мама развелась с Крисом и теперь снова выходит замуж, — Гликер пожимает плечами с таким видом, будто это всё объясняет. — За бэттера{?}[Нападающий в бейсбольной команде.] из Бостон Ред Сокс, представляешь?
— Я не спрашиваю, что ты делаешь в этом городе, — недовольно хмыкает Аддамс, сгребая учебники со стола в рюкзак. Похоже, нормально позаниматься сегодня уже не удастся. — Я спрашиваю, что ты делаешь именно здесь.
Она нарочно выделяет последнее слово особенно ядовитой интонацией, но тут же запоздало вспоминает, что надменное выражение лица и саркастичный тон на Джоэля никогда особо не действовали. Первые недели в летнем лагере он таращился на неё с нескрываемым восхищением, когда Уэнсдэй всего парой-тройкой хлёстких фраз могла осадить даже матёрых вожатых. А потом и вовсе заявил, что находит её нелюдимую манеру общения чрезвычайно… милой.
И разозлиться она тогда почему-то не смогла. Как и сейчас.
— Разве я не могу просто поздравить тебя с Днём Рождения? — Гликер тепло улыбается, демонстрируя крошечные ямочки на щеках, и помогает ей запихнуть в рюкзак увесистый томик по семиотике.
— У тебя мозги от тропического климата расплавились? — Аддамс раздражённо закатывает глаза, но не отталкивает его наглые руки, ловко застёгивающие молнию на забитом доверху рюкзаке. — Мой день рождения завтра.
— Я знаю, колючка. Неужели ты думаешь, что я могу забыть такую дату? — он хитро подмигивает, не прекращая улыбаться.
Она прекрасно понимает, на что он намекает — её пятнадцатый день рождения совпал с освобождением дяди Фестера из горного Алькатраса. Аддамсы закатили бурное торжество сразу по двум поводам, пригласив всех родственников и соседей, в том числе и семейство Гликеров. Мексиканская текила лилась рекой, за подростками никто особо не следил — и уже в середине шумного празднества, пока захмелевший Гомес учил гостей исполнять традиционную мамушку, Уэнсдэй и Джоэль оказались в её комнате.
Первый в жизни алкоголь будоражил кровь, провоцируя всплеск гормонов, и она даже не заметила, как невинные детские поцелуи перешли в горизонтальную плоскость.
Было жутко неловко, очень больно… и чертовски приятно.
— Не называй меня так. У меня есть имя, — она пытается забрать у него миниатюрный кожаный рюкзачок, но Гликер отрицательно качает головой и набрасывает тяжёлую ношу себе на плечо. Ох уж это неуместное рыцарство.
— Хорошо, Уэнсдэй, — Джоэль нисколько не реагирует на её хмурое настроение. — Ладно, есть и другие причины. Я всё расскажу… Но сначала выпью кофе, если ты не против.
— Не советую. Здесь готовят мерзкую жижу, по вкусу напоминающую песок, — Аддамс награждает бариста за барной стойкой ледяным взглядом исподлобья, отчего тот краснеет до самых ушей и поспешно отворачивается.
— Ничего страшного, я на машине. Покажешь, где тут нормальный американо? — Гликер внимательно взирает на неё сверху вниз, явно ожидая положительного ответа.
И хотя она искренне убеждена, что проводить время с бывшими всё равно что пытаться поджечь промокшие дрова — тлеет, но не горит — Уэнсдэй коротко кивает в знак согласия.
Как ни прискорбно признавать, в последние недели ей действительно немного не хватало простого человеческого общения. Первой мириться с Синклер она категорически не хотела, а другими друзьями попросту не обзавелась. Не до того было. Сначала все силы и свободное время отнимало расследование, потом — учёба.
Джоэль галантно открывает перед ней дверь кафетерия и приглашающим жестом указывает на припаркованный неподалёку серебристый Порш 911. Похоже, его мать успешно поправила некогда плачевное финансовое положение при помощи нескольких браков подряд.
Аддамс снова закатывает глаза, когда Гликер опережает её, чтобы распахнуть дверцу с пассажирской стороны. В салоне приятно пахнет мятной жвачкой и свежей химчисткой.
— Итак, куда нам ехать? — он забрасывает её рюкзак на заднее сиденье и устраивается за рулём. — Только чтобы там можно было перекусить, я жутко голоден. И держу пари, ты по-прежнему пропускаешь завтрак.
Уэнсдэй на минуту задумывается.
За два с лишним месяца в Бостоне она практически нигде не бывала — если не считать студенческого кафетерия и пафосного итальянского ресторана, куда её приволокла Энид на дурацкое двойное свидание с лжепрофессором. А ещё она была в его квартире на Юг-Рассел-Стрит. И в доме его матери… Oh merda. Опять.
Аддамс раздражённо морщится — слишком много в её новой жизни оказалось завязано на проклятом Торпе. Но всё это в прошлом.
Молчание затягивается. Джоэль поминутно бросает на неё внимательные озадаченные взгляды, явно подмечая малейшие изменения невыразительной мимики, но пока не решается задать закономерный вопрос, в чём тут дело.
— Дорчестер Авеню, 1739, — она называет первый пришедший на ум адрес, вспомнив, что Синклер вроде бы пыталась затянуть её в этот ресторанчик, бурно нахваливая феттучини с грибами.
Немало заинтригованный Гликер молча вбивает нужную улицу в навигатор и заводит машину. Мощный мотор незамедлительно отзывается из-под капота тихим утробным рычанием, и серебристый Порш, выехав с парковки задним ходом, быстро набирает скорость.
Аддамс не спешит нарушать тишину — ни в течение сорока минут, ушедших на дорогу до ресторанчика, ни даже тогда, когда они занимают маленький столик в дальнем полутёмном углу. Подобное место больше подходит для слащавой парочки, которая намеревается скоротать время ожидания еды за страстными поцелуями, но она не возражает.
По крайней мере, в этой части зала практически нет других людей. Джоэль заказывает самую большую чашку американо и пасту с морепродуктами, Уэнсдэй ограничивается стандартной порцией эспрессо, проигнорировав его настойчивые увещевания нормально поесть.
— Итак. Давай поговорим, — стоит официанту принять заказ и отойти на пару шагов, Гликер кладёт на белую накрахмаленную скатерть сцепленные в замок руки и сводит брови на переносице. Подобная сосредоточенная поза обычно означает, что он настроен предельно серьёзно. — Только не подумай, что я собираюсь учить тебя жизни, ладно? Просто пару дней назад мне позвонила Энид и…
— Всё ясно, — раздражённо перебивает Аддамс и откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. — Она настучала на меня, а ты как настоящий благородный рыцарь примчался спасать бедовую даму, так?
— Нет, не так, — невозмутимо отрезает Джоэль, машинально облизнув губы и прикусив нижнюю. Ещё один признак тщательно скрываемой нервозности. — Я действительно приехал на свадьбу матери и вовсе не собирался… Точнее, я знал, что ты поступила в Гарвард... Но я не стал бы вмешиваться в твою жизнь и путаться под ногами. Но Энид волнуется. И я тоже.
— Я не нуждаюсь в няньках, — Oh merda, какого чёрта все вокруг обращаются с ней как с умственно отсталой? — Так и передай Ниди.
— Прекрати. Я — последний человек в мире, который бы всерьёз поверил, что ты нуждаешься в чужой заботе, — он усмехается и вздыхает так тяжело, словно это осознание действительно его огорчает. — Но как насчёт помощи? Что там за расследование?
— Можете прекращать скакать вокруг меня как курицы-наседки, — категорично отрезает Аддамс, хотя его готовность помочь немного уменьшает степень яда в ровных интонациях. — Я давным-давно отказалась от этого дела.
— Правда? Почему? — Гликер недоверчиво прищуривается, склонив голову набок.
Фальшиво улыбающийся официант возвращается с подносом — пока он аккуратно расставляет на столе еду и напитки, Уэнсдэй мысленно прикидывает, стоит ли посвящать бывшего в череду запутанных событий последних месяцев. Помнится, когда-то между ними не было абсолютно никаких тайн. Но это было невообразимо давно, с тех пор утекло слишком много воды. Она больше не маленькая девочка с двумя тугими косичками, а он — уже не маленький мальчик в нелепых круглых очках.
Но чертовски уязвлённое самолюбие и досада на саму себя продолжают точить её разум подобно могильным червям, которые копошатся в мёртвой плоти. Аддамс выдерживает продолжительную паузу, уставившись немигающим взглядом в ароматную кофейную жидкость на дне миниатюрной чашки — а потом начинает говорить. Подробно и обстоятельно рассказывает обо всех событиях, начиная с дурацкой вечеринки в таинственном доме и заканчивая финальным аккордом в виде последнего разговора с лжепрофессором.
Джоэль слушает предельно внимательно. Откладывает в сторону вилку, отодвигает на край стола тарелку с практически нетронутой пастой — и просто молча слушает, подперев подбородок ладонью. Иногда его брови удивлённо взлетают вверх, изредка он сокрушённо качает головой, но не перебивает Уэнсдэй на протяжении всего монолога.
И выносит окончательный вердикт лишь после того, как она наконец умолкает.
— Чёрт возьми, колючка… Да ты и вправду влипла по-крупному. Даже не ожидал.
— Я и без тебя знаю, что облажалась, — хмуро огрызается Аддамс, залпом допивая остатки эспрессо. Признавать свою ошибку нелегко, но за прошедший месяц она успела частично свыкнуться с поражением. — Неверно истолковала все факты, а в действительности не сумела нарыть ничего стоящего…
— Да я не про это! — Гликер вдруг начинает смеяться в голос, чем окончательно выбивает её из колеи. Пока Уэнсдэй сверлит его рассерженным взглядом исподлобья, он запускает ладонь в волосы, сильнее взъерошив хаотично уложенные пряди, и неверяще качает головой. — Да чтоб меня… Ты же влюбилась!
— Ты упал и ударился головой об асфальт? — она шипит похлеще разъярённой гадюки, окончательно утратив всякую терпимость. — Что за несусветную ересь ты мелешь?
— Честно говоря, мне бы тоже хотелось, чтобы это оказалось ересью, — Джоэль резко перестаёт хохотать как скудоумный кретин и вмиг становится предельно серьёзным. Снова облизывает губы и тяжело вздыхает. — Знаешь, Уэнс… Пока я тебя не увидел, даже не подозревал, как сильно скучал. Я ведь после тебя ни с кем больше не встречался. Ни одна девушка не дотянула до твоего уровня… Но теперь я точно опоздал. Идиот.
Oh merda, только этого не хватало.
Ей чертовски хочется хорошенько встряхнуть Гликера, чтобы выбить из его головы подобные неуместные мысли — но они по-прежнему находятся в общественном месте, и такой возможности нет. Пока Аддамс с недовольством размышляет, в какой момент её жизнь начала напоминать сценарий низкосортной мыльной оперы, в дешёвом спектакле внезапно начинается второй акт. Дверь ресторанчика распахивается, и на сцене появляется новый персонаж — в просторный зал неожиданно входит не кто иной, как проклятый Торп.
Сердце в её груди сиюминутно делает кульбит и срывается куда-то в пятки.
Нет. Такого просто не может быть.
Какого чёрта из огромного количества заведений Бостонской агломерации фальшивый профессор выбрал именно это? И именно в тот момент, когда здесь находится она? Да ещё и в компании бывшего парня, который весьма недвусмысленно намекает, что не прочь бы вернуться в статус нынешнего.
На протяжении целого месяца Аддамс везло не сталкиваться с Торпом в пределах университета — и тут такая неожиданность. Если пресловутая судьба действительно существует, у неё очень ироничное чувство юмора.
— Что с тобой? — разумеется, проницательный Джоэль тут же замечает тень эмоций на её лице.
— Всё нормально, — Уэнсдэй пожимает плечами с наигранной небрежностью, но взгляд угольных глаз продолжает пристально следить за каждым движением высокой фигуры профессора.
Ксавье аккуратно складывает тёмный зонт и отряхивает его от капель дождя — а потом подходит прямиком к барной стойке и принимается изучать кофейную карту.
Благо, он не смотрит в сторону их столика и ничего не замечает. Но… когда он заберёт заказ и начнёт оборачиваться в сторону выхода, дальний угол зала непременно попадёт в его поле зрения. Oh merda, настолько дурацкая ситуация попросту не может происходить в реальной жизни, это слишком похоже на клишированную сцену из третьесортной мелодрамы — но всё же это происходит.
— Уэнс, я же вижу, что ты врёшь. Ты побледнела, — не унимается Гликер и садится вполоборота, проследив направление её взгляда. Глупцом он не был никогда — а потому мгновенно складывает дважды два. — Это тот самый профессор, о котором ты говорила?
— Чем ты слушал? Вытащи дерьмо из ушей. Никакой он не профессор, — сердито огрызается Аддамс, принимаясь нервно комкать бумажную салфетку, чтобы чем-то занять предательски дрожащие руки.
Она тщетно пытается залатать трещину в железобетонном самообладании, но тело отказывается подчиняться воле рационального мышления — Уэнсдэй чувствует, как бледные щеки вспыхивают румянцем, а пульс стремительно разгоняется. Заметив её плохо скрытую нервозность, Джоэль мягко улыбается и осторожно накрывает тонкую бледную ладонь своей — широкой и загорелой, чтобы прекратить издевательства над многострадальной салфеткой.
И ровно в эту секунду проклятый Торп поворачивает голову в сторону их столика.
Даже с расстояния в несколько метров Аддамс отчётливо видит, как вытягивается его лицо, как враз заостряются выразительные черты, как челюсти сжимаются с такой силой, что на шее проступают жилы… И мстительное желание нанести ответный удар окончательно срывает чеку с невидимой гранаты. Уэнсдэй быстро переводит взгляд на бывшего — и уголки вишнёвых губ приподнимаются в улыбке.
Она искренне надеется, что это выглядит обольстительно, а не кровожадно.
Гликер вопросительно вскидывает бровь, немало удивлённый такой неожиданной переменой настроения — но не протестует, покорно принимая правила игры. Помнится, его умение подстраиваться под неё в любых ситуациях неоднократно спасало их отношения от краха.
— Поедем ко мне, — решительно заявляет Аддамс на полтона громче положенного.
И тут же стреляет глазами в сторону лжепрофессора, чтобы убедиться, что он прекрасно расслышал вышесказанное — судя по тому, что Торп сверлит спину Джоэля ледяным взглядом, никаких проблем со слухом у него нет. Превосходно. Идеально.
Осталось только произвести контрольный выстрел в голову — и противник будет повержен. Долгожданная месть свершится, и можно будет спокойно жить дальше.
— С удовольствием, детка, — сообразительный Гликер с готовностью подхватывает свою роль в импровизированном спектакле. — Никак не мог дождаться этого момента.
Пожалуй, он слегка переигрывает.
Но его извечная готовность без тени сомнений вляпаться в любую авантюру по одному щелчку пальцев изрядно подкупает — поэтому Уэнсдэй готова простить и раздражающее фривольное обращение, и отсутствие актёрского таланта.
Джоэль первым поднимается из-за стола, галантно протягивая ей руку. Аддамс вкладывает свою ладонь в его, краем глаза наблюдая за поведением профессора — тот едва не скрипит зубами от раздражения и не обращает никакого внимания на попытки бариста уточнить детали заказа.
Она мысленно усмехается — а потом одним резким движением притягивает Гликера максимально близко к себе. Почти с нежностью поправляет воротник его бежевой рубашки, обвивает руками шею и приподнимается на цыпочки. Джоэль немного наклоняется — и их губы встречаются в неприлично жарком для общественного места поцелуе. Снова целоваться с бывшим спустя столько времени немного странно, но довольно… приятно.
