сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 37 страниц)
— Разумеется, нет, — на секунду утраченное самообладание быстро возвращается, и мимолётное выражение растерянности сиюминутно сменяется обычной бесстрастной маской тотального равнодушия.
— Отлично, тогда увидимся позже, — он улыбается безмятежной, ничего не выражающей улыбкой и вновь принимается за еду.
Ответить на эту дежурную, абсолютно ничего не значащую реплику нечего — поэтому Аддамс молча поднимается из-за стола и направляется в сторону спальни. Она запоздало вспоминает, что её одежда безнадёжно испорчена вишнёвой газировкой — ещё одна дурацкая авантюра, не имеющая практически никакого смысла, кроме обнаруженного в нижнем ящике масла для чистки оружия — но, оказавшись в спальне, с удивлением обнаруживает, что джемпер аккуратно лежит посреди незастеленной кровати, и пятна на нём больше нет.
Как трогательно. В кавычках.
Наспех переодевшись и приведя распущенные волосы в относительное подобие порядка, Уэнсдэй быстро покидает квартиру профессора, не удостоив того прощанием.
Впрочем, ему этого явно и не требовалось.
За те пару минут, пока она надевала ботинки в прихожей, Торп не проронил ни слова и ни разу не поднял головы.
Несмотря на выходной день и раздражающе ранний час, дороги Бостона уже скованы пробками — путь до кампуса занимает невыносимо много времени.
К моменту, когда блестящий чёрный Мазерати занимает последнее парковочное место напротив общежития ZETA, уровень её настроения благополучно пробивает дно, почти достигнув земного ядра.
Но испытания только начинаются.
— Рассказывай мне всё! — радостно взвизгивает невыносимая соседка, едва Аддамс переступает порог их комнаты.
— Нечего рассказывать, — хмуро отрезает она, бросив рюкзак на кровать, и подходит к шкафу. Джемпер в чёрно-белую клетку теперь пахнет чужим кондиционером… а ещё чрезмерно стойким древесным парфюмом. Пожалуй, стоит облить его бензином и сжечь на заднем дворе.
— Нет, ты не отвертишься! — упрямо возражает Энид, никак не желая угомониться. — Ты точно провела ночь получше, чем я… У тебя вся шея в засосах.
Oh merda.
Уэнсдэй резко захлопывает дверцу шкафа — с внешней стороны висит узкое длинное зеркало, в отражении которого… Черт побери. На мертвенно бледной коже ярко горят соцветия красновато-лиловых отметин. Тянутся от мочек ушей, проходя вдоль сонной артерии и скрываясь за плотной тканью джемпера.
Их так много, что не удастся спрятать даже под самым высоким воротником — можно и не стараться.
Проклятье. Какой ужасающий кошмар.
Как она такое допустила?
Почему напрочь потеряла контроль?
Ведь никогда прежде ничего подобного не случалось.
— Представляешь, мать Аякса вернулась из командировки на пару дней раньше… — жалуется Синклер, и его непрерывная болтовня немного отвлекает Аддамс от самобичевания за мимолётное проявление слабости. — Мы выпили чаю с печеньем, как школьники, а потом он отвёз меня домой, представляешь? Я пыталась намекнуть, что совсем не против секса в машине… Но он сказал, что наш первый раз должен быть особенным.
— Я думала, тебе по душе тошнотворная романтика, — Уэнсдэй поддерживает диалог скорее по инерции. И от нежелания, чтобы неугомонная соседка переключилась на подробности её личной жизни.
— Да, но мы уже несколько дней ходим вокруг да около… — сокрушается блондинка с театральным драматизмом. — Сколько можно ждать? Может, он не решается, потому что мне ещё нет восемнадцати? Как думаешь?
— Может быть, — равнодушно подтверждает Аддамс, быстро стягивая злополучный джемпер и отбрасывая его на пол с нескрываемым отвращением. Но терпкий аромат древесного парфюма никуда не исчезает, словно этот запах намертво въелся под кожу.
— Но я ведь не говорила ему, что я несовершеннолетняя… — жалобно канючит Энид, обнимая обеими руками огромного плюшевого медведя. — Тем более, мне исполнится восемнадцать уже через десять дней. Может, стоит рассказать ему правду и объяснить, что я не из тех девчонок, кто после секса бежит в полицию с обвинениями?
— Может быть, — повторяет Уэнсдэй, доставая из шкафа большое чёрное полотенце. Остаётся надеяться, что полчаса под ледяным душем помогут избавиться от навязчивого аромата, так явственно напоминающего о незапланированном грехопадении.
— Кстати, а твой профессор знает, что нарушает закон? — блондинка ехидно хихикает и понижает голос до вкрадчивого шепота. — Похоже, он не робкого десятка, раз с тобой связался. И давно у вас это началось?
— Если хоть одна живая душа об этом узнает, я собственноручно отрежу твой длинный язык, ясно? — Аддамс резко оборачивается к соседке, прижимая полотенце к груди и угрожающе сверкнув глазами.
— Уэнсди, я не дура… — та обиженно надувает губы, но в небесно-голубых глазах по-прежнему сквозит хитрое выражение. Но спустя мгновение Синклер качает головой и становится непривычно серьёзной. — Пару лет назад я была подписана на одну девчонку из Кембриджа… И её исключили за роман с аспирантом. Будь осторожнее, прошу тебя. Ты ведь можешь испортить себе жизнь… Никакой красавчик того не стоит.
Уэнсдэй изгибает бровь.
Неожиданно слышать настолько рассудительные умозаключения из уст ветреной блондинки — но она абсолютно права.
Расследование чревато многими рискованными последствиями — и исключение из университета лишь верхушка айсберга.
Нельзя ослаблять бдительность ни на секунду.
И ни в коем случае нельзя терять контроль.
Потратив на водные процедуры больше часа и наконец избавившись от раздражающе насыщенного аромата древесного парфюма, Аддамс устраивается на кровати вместе с ноутбуком соседки — сама Синклер умчалась по магазинам в поисках подходящего наряда для «особенного первого раза».
Немного поразмыслив над дальнейшим планом, Уэнсдэй наводит курсор мыши на голубой значок Скайпа и, открыв чёрный список, нажимает кнопку «Разблокировать» возле одного-единственного контакта.
Оттингер отвечает после первого же гудка — но воодушевлённое выражение на его лице мгновенно гаснет, когда он видит на экране вовсе не бывшую возлюбленную.
— Юджин, мне нужна твоя помощь, — сходу заявляет Аддамс, не утруждая себя дежурным приветствием и бессмысленными банальными вопросами о состоянии дел. — Как взломать пароль на ноутбуке?
— Ты опять за старое, да? — бывший одноклассник хмурит густые тёмные брови и посильнее надвигает на переносицу круглые очки в толстой оправе. — Думаю, бессмысленно спрашивать, зачем тебе это понадобилось.
— Рада, что мы понимаем друг друга, — она выразительно изгибает бровь. Во времена академии они с Оттингером неплохо ладили, но после громкого расставания Уэнсдэй была вынуждена принять сторону подруги и оборвать всякое общение с её бывшим.
— Ну… — неуверенно начинает Юджин, взъерошивая чёрные кудряшки на лбу. — Можно переустановить систему, но тогда сотрутся все данные, а тебе вряд ли такое подходит.
— Именно.
— Вообще есть одна занятная программа, которая автоматически подбирает пароли ко всем аккаунтам, — он понижает голос до приглушённого шёпота, украдкой бросив опасливый взгляд через плечо. — Могу отправить тебе ссылку на скачивание. Сбросишь её на флешку, вставишь в нужный ноутбук — и готово.
— Сколько времени уйдёт на взлом? — Аддамс склоняется ближе к экрану, пристально вглядываясь в пиксельное изображение.
— Ну… если никакой дополнительной защиты нет, то минут семь. Максимум десять, — Оттингер выдерживает продолжительную паузу, прежде чем задать вопрос, совершенно не относящийся к главной теме разговора. — Как там Энид?
— Раздавлена. Убита горем. До сих пор в жуткой депрессии, — врёт Уэнсдэй, не моргнув и глазом. — Скидывай свою программу.
— Да, сейчас… — он снова мнётся, поминутно поправляя круглые очки. — Как думаешь, у меня есть шанс её вернуть? Если честно, я жалею о той дурацкой смске, я ведь…
— У меня соединение барахлит, — не желая выслушивать рассказ о чужих душевных метаниях, она решительно нажимает на крестик вверху экрана, завершая сеанс видеосвязи.
Отложив в сторону ноутбук, Аддамс тянется к верхнему ящику прикроватной тумбочки и извлекает оттуда блокнот с планом расследования. Задумчиво прикусив колпачок от ручки, она мысленно прикидывает, как именно подключить флешку с программой взлома к компьютеру профессора. Как ни крути, наиболее простым вариантом является снова встретиться с ним вне занятий… И переспать уже в четвёртый раз.
Oh merda.
Ещё никогда в жизни она не позволяла себе настолько длительных связей, будучи твёрдо убеждённой, что событие, произошедшее единожды — случайность, дважды — совпадение, трижды — закономерность… А вот на четвёртый раз — это уже система.
Это перебор. Это нечто, выходящее за рамки допустимого и категорически противоречащее всем её принципам.
Нет. Однозначно нет. Абсолютно точно нет.
Она ни в коем случае не позволит мимолётной связи с возможным преступником перейти в иную плоскость. Она больше никогда не позволит порочным желаниям одержать верх над доводами рационального мышления.
Остаток дня уходит на изучение материалов дела, но ничего стоящего выяснить не удаётся — многочисленные свидетели с прошлогодней вечеринки в один голос утверждали, что Клеманс Мартен вела себя как обычно. Только выпила лишнего, после чего сослалась на плохое самочувствие и отправилась в кампус. А по пути бесследно исчезла. Её сумка была обнаружена в мусорном баке спустя неделю после пропажи — все личные вещи, в том числе и кошелёк с документами оказались на месте. Не нашли только телефон, но определить его местоположение не удалось.
Абсолютно глухо. Никаких улик, никаких свидетелей, никаких следов преступления.
К моменту возвращения Энид солнце уже клонится к закату. Пока неугомонная соседка примеряет многочисленные обновки, как всегда шокирующие своей откровенностью, Уэнсдэй устало откидывается на подушки, уставившись в потолок и не имея ни малейшего представления, что делать дальше.
Расследование грозит зайти в тупик, едва начавшись. Шестерёнки в голове стремительно вращаются, предлагая множество сомнительных вариантов — во второй раз опросить свидетелей, во второй раз попытаться пробраться в странный дом… Или в архив.
Точно. Архив. Она совсем позабыла об этом за последние пару дней, выдавшиеся чрезмерно насыщенными. Далеко не факт, что в личных делах Клеманс и Дивины удастся отыскать хоть одну зацепку — полиция наверняка уже перечитала их вдоль и поперёк — но зато личное дело Торпа может пролить хоть немного света на его таинственную личность.
— Я прогуляюсь, — Аддамс решительно поднимается на ноги, напрочь проигнорировав вопрос Синклер о том, какая из двух откровенно вульгарных юбок смотрится лучше.
— Ладно, — блондинка поглощена созерцанием собственного отражения и даже не поворачивает головы в её сторону. — Ты вернёшься или опять с ночёвкой?
Игривый тон соседки заставляет Уэнсдэй раздражённо закатить глаза.
— Я иду не к нему.
— Как скажешь.
Непохоже, что Энид поверила.
Мысленно проклиная её чрезмерную склонность к романтизации любых видов взаимодействия между людьми, Аддамс достаёт из шкафа чёрное худи и быстро натягивает его прямо поверх домашней футболки — объёмный капюшон надёжно скрывает лицо. Незачем привлекать к себе лишнее внимание, когда собираешься нарушить закон.
На улице уже стемнело, а небо затянуто низкими свинцовыми тучами, грозящими вот-вот разразиться проливным дождём. Далеко на горизонте видны всполохи молний и слышны пока что слабые раскаты грома. Идеальная погода, чтобы остаться незамеченной — шум грозы заглушит лишние звуки, а ливень обеспечит отсутствие лишних свидетелей.
Уэнсдэй направляется в сторону здания архива быстрым шагом, низко склонив голову и сунув руки в карманы бесформенного худи.
Прошлая неудачная вылазка оказалась не совсем бесполезной — теперь ей известно точно местоположение нужного кабинета, и больше нет нужды пробираться через главную дверь. Гораздо рациональнее проникнуть в архив через окно.
Оказавшись в нескольких метрах от цели, Аддамс обходит здание с западной стороны и обводит пристальным немигающим взглядом одинаковые ряды тёмных окон, выискивая два нужных. А потом запускает руку в висящий на спине рюкзак и наощупь извлекает оттуда небольшую монтировку.
Первый оглушительный раскат грома раздаётся ровно в ту секунду, когда Уэнсдэй вставляет плоский конец монтировки в узкую щель между карнизом и деревянной оконной рамой. Быстро осмотревшись по сторонам и не обнаружив в зоне видимости случайных свидетелей, она решительно надавливает на рычаг — и хлипкий замок по ту сторону окна ломается с негромким треском.
Выждав пару минут, чтобы убедиться, что попытка взлома осталась незамеченной для охраны, она решительно поднимает вверх оконную раму и быстро залезает в кабинет.
Тусклый свет фонарика на телефоне выхватывает из окружающей темноты уже знакомые ящички картотеки.
Стараясь ступать как можно тише, Аддамс осторожно выдвигает первую ячейку под буквой «М» и торопливо перебирает одинаковые тёмные папки. Майер, Манфред, Маркс… Мартен. Вот и оно. Вытянув из ящичка нужное дело, она переходит к следующей ячейке, обозначенной буквой «Т» — а затем и «Ф».
Когда все три личных дела перекочевывают в рюкзак за её спиной, Уэнсдэй достаёт из кармана заранее подготовленную упаковку влажных салфеток и тщательно стирает оставленные на ячейках отпечатки пальцев. Маловероятно, что кто-то заметит пропажу в ближайшее время, но дополнительные меры предосторожности однозначно не помешают.
Покончив с сокрытием следов преступления и выдохнув с заметным облегчением, Аддамс покидает архив тем же путём — выскальзывает через окно в сгущающуюся темноту ненастной ночи.
Ливень уже стоит стеной, и всего за несколько минут ходьбы вся её одежда промокает до нитки. Но это незначительные мелочи — главное, что вылазка в архив прошла без единой накладки и наконец принесла закономерные плоды.
Уэнсдэй ускоряет шаг, отчаянно желая поскорее оказаться дома, стянуть неприятно липнущую к телу одежду и засесть за изучение новых материалов дела. Но когда до пафосного здания ZETA остаётся не больше пары сотен метров, чуткий слух Аддамс улавливает звук шагов за спиной — настолько громких и торопливых, что слышно даже сквозь шум дождя и оглушительные раскаты грома. Рефлекторно стиснув руки в кулаки, она останавливается как вкопанная и резко оборачивается. Где-то в боковом кармане рюкзака лежит складной перочинный нож — но вряд ли получится его достать за оставшиеся три секунды.
Но никакой опасности нет.
Парень в джинсовой куртке и красной толстовке с капюшоном проходит мимо, даже не взглянув в сторону Уэнсдэй. Не похититель и не убийца — просто студент, спешащий в общежитие.
Oh merda, такими темпами расследование доведёт её до паранойи.
Вот только лицо парня отчего-то кажется смутно знакомым. Аддамс провожает быстро удаляющуюся фигуру пристальным немигающим взглядом, силясь напрячь память — и в голове мгновенно вспыхивает одно из событий той злополучной вечеринки.
— Привет, красотка, — парень усаживается на подоконник рядом с ней, сохраняя минимальную дистанцию. — Не хочешь к нам присоединиться? Кстати, меня зовут Кент, а тебя?
Кент. Один из свидетелей упомянул, что видел, как он поднимался наверх вместе с Дивиной.
А значит, он мог быть последним, кто разговаривал с ней перед исчезновением.
Упускать такой шанс нельзя. В несколько стремительных шагов Уэнсдэй догоняет парня и мёртвой хваткой вцепляется в его руку повыше локтя, резко разворачивая к себе.
— Что за хрень?! — он вздрагивает, а на лице без видимых признаков интеллекта проступает растерянно-испуганное выражение. — Ты что такое творишь?!
— Надо поговорить, — заявляет она тоном, не терпящим возражений, и силой отталкивает оторопевшего Кента в сторону ближайшего здания. Тот не сопротивляется, явно пребывая в состоянии полнейшего непонимания происходящего. Затащив его в низкую арку между двумя корпусами, Уэнсдэй стягивает с головы капюшон и скрещивает руки на груди. — Расскажи мне всё, что знаешь о пропаже Дивины Флоренс.
— Чего? — шокированный Кент бестолково таращится на неё во все глаза и отступает на несколько шагов сторону, словно намереваясь сбежать, но Аддамс решительно преграждает ему путь. — Да какого хрена?!
— Лучше расскажи по-хорошему, — она угрожающе прищуривается и запускает руку в боковой карман рюкзака, нащупывая холодную рукоять ножа. Как правило, люди склонны проявлять куда большую откровенность, когда к их горлу прижата остро заточенная сталь. Но перед своей любимой стадией допроса Аддамс решает дать кретину последний шанс. — Я знаю, что вы с ней переспали на вечеринке в прошлое воскресенье. Так что в твоих интересах отвечать максимально честно.
