сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 37 страниц)
— Твою мать, да кто ты вообще такая?! Какого черта тебе надо? — Кент шире распахивает глаза и инстинктивно отступает на шаг назад, упираясь спиной в стену. Судя по всему, их недавнее мимолётное знакомство стёрлось из его памяти под влиянием убойной дозы алкоголя и психотропных веществ. — Я не знаю никакую Дивину, ясно тебе?
— Ты врёшь, — одним стремительным движением Уэнсдэй вытаскивает нож и резко подаётся вперёд, прижав к горлу парня широкое серебристое лезвие. — Говори правду.
— Черт, да ты поехавшая, что ли?! — парень дёргается всем телом, пытается отстраниться — но остро заточенная сталь сильнее впивается ему в горло, чуть царапая кожу. Вся его дерзость мгновенно испаряется. — Ладно, ладно… Я знаю её! Я расскажу, только отпусти!
— Ну? — она чуть ослабляет давление ножа, но не отходит ни на шаг.
— Я с ней не трахался, понятно?! — нервно восклицает Кент, бестолково хлопая глазами и вскидывая ладони в сдающемся жесте. — То есть я хотел… Но ничего не было. Мы поднялись наверх, и она вдруг начала реветь.
— Почему?
— Да она бред несла… Обдолбалась кислоты и была не в себе, — бормочет он, потупив взгляд вниз. — Сказала, что ей угрожают.
— Кто? — шипит Аддамс сквозь зубы, раздражаясь от необходимости вытягивать ценную информацию по крупицам.
— Да не знаю я! — истерически вскрикивает Кент и снова вздрагивает, когда лезвие ножа оставляет новую царапину на горле. — Убери эту штуку, ради всего святого!
— Отвечай на вопрос, — чеканит Уэнсдэй, даже не думая исполнять его просьбу.
— Ладно, ладно… — он совершенно по-идиотски трясёт головой, вжимаясь в стену из красного кирпича. — Она сказала, что ей кто-то отправляет смски с угрозами… Она не знала, кто это был, номер неизвестный. Но я не поверил, решил, что она просто приход под дурью поймала. А потом она ушла и всё. Я больше ничего не знаю, клянусь!
Похоже, скудоумный кретин не лжёт.
Но проще не становится — новая информация только добавляет вопросов.
Аддамс отводит руку с ножом и отступает на шаг назад — воспользовавшись ситуацией, Кент тут же срывается с места и бегом выскакивает из арки под проливной дождь. Проводив его презрительным взглядом, она возвращает оружие в боковой карман рюкзака и покидает импровизированное укрытие.
Энид уже спит, закутавшись в одеяло и обнимая обеими руками омерзительного плюшевого медведя. Но Уэнсдэй вовсе не хочется спать — азарт предвкушения приятно будоражит кровь.
Быстро избавившись от насквозь промокшей одежды, она натягивает пижаму и забирает влажные волосы в высокий пучок. А потом устраивается на кровати и достаёт из рюкзака личное дело профессора Торпа.
Ну что ж, настало время познакомиться с ним поближе.
========== Часть 8 ==========
Комментарий к Часть 8
Саундтрек:
Shivaree — John, 2/14
Приятного чтения!
P.S. Поскольку тут указано много конкретных дат, считаю нужным сообщить, что события фанфика происходят в 2022 году.
Увы, информации в досье обнаруживается не так много, как хотелось бы. Всего полтора листа с сухими фактами из биографии — и они едва ли способны пролить много света на таинственную личность профессора.
Имя: Ксавье Фредерик Торп
Родители: отец — Винсент Кристофер Торп, мать — …
Дата рождения: 12.10.1994
Место рождения: д. 126, ул. Запад Вашингтон Плейс, Гринвич-Виллидж, г. Нью-Йорк, шт. Нью-Йорк, США, 10003.
В графе текущий домашний адрес стоит жирный прочерк, напротив телефона — тоже.
Впрочем, эта информация ей уже не требуется. Ёрзая на кровати от нетерпения, Уэнсдэй пододвигает папку поближе к тусклому свету настольной лампы и погружается в чтение.
Образование: средняя школа Гринвич-Виллидж, школа искусств Тиш экстерном, Йельский университет.
Но никаких сведений о специальности по необъяснимым причинам не обнаруживается.
Аддамс невольно задаётся закономерным вопросом, каким образом профессора приняли на работу в престижный университет лиги Плюща с таким скудным досье. Блестящее образование в лучших школах Манхэттена отнюдь не является гарантом успешной карьеры. Здесь что-то явно нечисто.
Опыт работы: Дартмутский колледж с 2017 по 2019 год, Парижский университет Сорбонны с 2019 по 2022 год, Гарвардский университет с 2022 года по настоящее время.
Научные работы: статья «Феномен импрессионизма и проблема его дефиниции» для журнала Connaissance des Arts, статья «Импрессионизм как способ восприятия мира» для онлайн-портала музея Флоренс Грисуолд, кандидатская диссертация «Алебастровые предметы из гробницы Тутанхомона и художественный стиль амарнского периода».
ORCID: 0000-0002-6032-4045{?}[Международная система идентификации авторов научных трудов.]
Больше никакой информации на первом листе не прописано, а вторая страница представляет собой подробное и обстоятельное письмо из университета Сорбонны с хвалебными одами в честь невероятного профессионализма и других замечательных качеств мистера Торпа.
И всё. Больше ничего интересного. Вопреки обыкновению, к личному делу даже не прикреплена фотография.
Уэнсдэй с досадой захлопывает папку и отбрасывает бесполезное досье на прикроватную тумбочку, а потом достаёт из верхнего ящика чёрный блокнот в твёрдом переплёте и делает несколько незначительных пометок. Но расследование ни на йоту не сдвигается с мёртвой точки.
Похоже, необходимы более решительные меры.
Похоже, очередного акта грехопадения во благо правосудия ей не избежать — хотя бы для того, чтобы вставить флешку в ноутбук профессора и воспользоваться программой взлома.
Но помимо личного дела Торпа, она позаимствовала из архива ещё две папки.
Как знать, может быть, в досье Клеманс Мартен и Дивины Флоренс имеется что-то, способное пролить свет на их таинственные исчезновения с разницей ровно в один год? Серийники зачастую бывают весьма последовательны в выборе жертв — нужно лишь отыскать связующее звено между двумя пропавшими девушками.
Но изменчивая удача явно повернулась к Аддамс задницей. Настенные часы показывают уже без четверти три, Энид преспокойно видит десятый сон на своей тошнотворно-розовой половине комнаты, а Уэнсдэй перечитывает скудную информацию о пропавших уже в который раз, но никак не может уловить между ними взаимосвязи.
Клеманс родилась в самом Бостоне, Дивина — в маленьком городке Коламбус в персиковом штате.{?}[Прозвище штата Джорджия.] Сведения о родителях и ближайших родственниках в досье Мартен полностью отсутствуют, хотя в материалах уголовного дела фигурировала как минимум мать. Зато у Дивины указан довольно внушительный список вплоть до двоюродных тёток и троюродных братьев — очевидно, у них довольно большая семья.
Но совершенно непохоже, что пропавшие девушки когда-либо пересекались. Если мать первой владела многомиллионным трастовым фондом, то вторая выиграла стипендию на обучение в престижном университете в каком-то региональном конкурсе. Если Мартен отличалась разнузданным нравом и склонностью влипать в различные передряги, то Флоренс явно была тихой отличницей до мозга костей — и лишь страх после угроз маньяка вынудил её вусмерть напиться на той злополучной вечеринке и попробовать попросить защиты у скудоумного качка, который даже не воспринял её слова всерьёз.
Промаявшись ещё минут сорок, Уэнсдэй аккуратно собирает разложенные по кровати листы и складывает их обратно в папки.
Глаза предательски слипаются, что вовсе не способствует концентрации — и окончательно сдавшись, она решает просто лечь спать.
Если не считать необходимости написать идиотское эссе по истории искусств, завтрашний день полностью свободен — а значит, можно будет с новыми силами взяться за расследование. Например, вернуться к дому, где проходила вечеринка и попробовать разузнать у соседей имя хозяина.
Благополучно проспав первые два будильника, она поднимается с кровати только к одиннадцати утра. Соседка уже бодрствует и занимается совершенно непривычным для себя делом — сидит над учебниками, недовольно насупив брови и поминутно издавая сокрушенные вздохи.
— Господи, ну зачем я сюда поступила… — едва не плача, канючит Энид и роняет голову на раскрытую тетрадь с длинным конспектом.
— Ученье — свет, — бесстрастно бросает Уэнсдэй, собирая волосы в аккуратный высокий пучок и подхватывая с верхней полки шкафа большое чёрное полотенце.
— А неученье — приятный полумрак! — страдальчески восклицает блондинка, с досадой захлопнув увесистый талмуд и пренебрежительно толкнув книгу на край стола. — Давай съездим в город позавтракать? Мне срочно нужен огромный кусок чизкейка и чашка самого сладкого латте. Основы графического дизайна вгоняют меня в депрессию.
— А привычка поглощать сладости в таких количествах может вогнать в инсулиновую кому, — иронично возражает Аддамс, набрасывая шёлковый халат поверх короткой пижамы. — И у меня сегодня другие планы.
— Какие такие планы? — Синклер мгновенно обращает на неё заинтересованный взгляд и хитро подмигивает. — Поедешь к своему красавчику-профессору?
— Оставь свои фривольные фантазии при себе, — смерив невыносимую соседку ледяным взором, она решительно направляется к выходу из комнаты, намереваясь поскорее принять душ и приступить к более важным делам.
Но с обратной стороны двери Уэнсдэй поджидает неприятный сюрприз — прямо на полу в коридоре лежит очередная её фотография с аккуратным красным крестиком в области лица. Украдкой бросив взгляд через плечо на соседку — благо, чрезмерно впечатлительная Энид снова склонилась над учебниками и не может лицезреть новую угрозу — Аддамс наклоняется и осторожно подхватывает снимок за уголок.
Изображение нечёткое, пиксельное, словно сделанное издалека и специально увеличенное на компьютере. На фотографии она стоит вполоборота в одном из коридоров Гарварда, прижимая к груди внушительную кипу книг. Судя по одежде, это тот самый день, когда она ходила в библиотеку, чтобы взять оттуда дополнительные материалы для написания эссе.
Сложив листок пополам, Уэнсдэй быстро убирает его в карман халата и направляется в ванную, погрузившись в напряжённые размышления.
Довольно странно.
К чему всё это? Предупреждение, чтобы она прекратила расследование? Или знак того, что она следующая жертва? Пазл из мелких деталей никак не складывается в голове.
Дивина тоже получала угрозы — только по телефону. Но если маньяк сумел раздобыть номер Флоренс, зачем ему теперь так сильно рисковать и регулярно пробираться в общежитие ZETA?
Множество вопросов без ответов.
Запутанная паутина неразгаданных тайн.
Быстро покончив с водными процедурами, Аддамс возвращается в свою комнату и снова распахивает шкаф — за десять минут в душе она успела придумать подходящую легенду для опроса соседей. Как правило, люди не склонны запоминать представителей докучливых профессий вроде социальных работников или риэлторов. Нужно только подобрать неприметный образ. Поразмыслив с минуту, Уэнсдэй снимает с вешалки строгий брючный костюм в мелкую полоску, который она надевала лишь раз на финальный вступительный экзамен в Гарвард — и то по настоянию матери, чтобы не шокировать приёмную комиссию вызывающе-мрачным видом.
— Если ты к своему красавчику, то лучше выбери что-нибудь посексуальнее, — Синклер неодобрительно косится на строгий закрытый пиджак и застёгнутую на все пуговицы белую блузку. — Похожий костюм моя бабушка обычно надевает на похороны.
— Вставай, поедешь со мной, — заявляет Аддамс тоном, не терпящим возражений, попутно зачёсывая смоляные пряди в гладкий низкий пучок на затылке. Раз уж ей предстоит сыграть роль риэлтора, заинтересовавшегося таинственным домом, понадобится и фальшивый покупатель.
— Куда? — блондинка удивлённо вскидывает брови, но всего секунду спустя нежелание заниматься учёбой перевешивает, и она с готовностью подскакивает на ноги.
— Завтракать, конечно, — уверенно врёт Уэнсдэй, не моргнув и глазом. — Но сначала заедем в одно место. И оденься нормально, а не так, будто на тебя стошнило единорога.
Приходится потратить ещё добрых двадцать минут, чтобы выбрать из гардероба соседки наряд, не способный спровоцировать приступ эпилепсии. Ценой титанических усилий Аддамс удаётся заставить Синклер надеть простое бежевое платье до колен и избавиться от всех кричаще-ярких аксессуаров.
А ещё приходится рассказать ей об истинной причине вылазки в город — чтобы неугомонная соседка не ляпнула лишнего в самый неподходящий момент.
— Мне совсем это не нравится… — заключает Синклер, выслушав план действий. Она с нескрываемым недовольством скрещивает руки на груди, а обычно беззаботное лицо приобретает несвойственное ей хмурое выражение. — Полиция уже ищет Дивину. Почему бы тебе не оставить это дело?
— Если не хочешь, можешь не ехать, — невозмутимо отзывается Уэнсдэй, прекрасно зная, что Энид уже не откажется. Помимо невыносимой докучливости, блондинка обладает обострённым стремлением заботиться обо всех и вся. Обычно это раздражает до зубного скрежета — но сейчас может оказаться весьма полезно.
— Я ни за что не позволю тебе ехать одной, это ведь может быть опасно! — с энтузиазмом возражает соседка, явно не осознавая, что только что благополучно повелась на простейшую манипуляцию.
Аддамс вовремя прикусывает язык, чтобы не отпустить саркастичную колкость о том, что в случае опасности от Синклер не будет никакого толку. Если план с допросом соседей провалится, придётся прибегнуть к излюбленному взлому с проникновением — и будет совсем не лишним, если блондинка постоит на страже. В любом случае, её содействие сейчас как нельзя кстати — поэтому Уэнсдэй заставляет себя воздержаться от ядовитых комментариев и молча подхватывает висящий на спинке стула рюкзак.
Всю дорогу до злополучного дома Энид ёрзает на пассажирском сиденье и нервно комкает отделанный кружевом подол платья — на её лице написано такое волнение, словно маньяк может схватить их обеих посреди бела дня в оживлённом районе. Уэнсдэй же делает про себя закономерный вывод, что привлекать соседку к расследованию было абсолютно идиотским решением. Та слишком непоследовательна и совершенно не способна к самоконтролю. Пообещав себе больше не совершать подобных ошибок, Аддамс паркует автомобиль на значительном расстоянии от дома и оборачивается к растерянной блондинке.
— Говорить буду я. А ты просто стоишь рядом и молчишь, ясно? — с нажимом повторяет она, заглядывая в лицо Энид, с которого схлынули все краски. — Никаких комментариев и никаких вопросов. Мы просто приехали посмотреть дом.
— Да-да, я поняла… — бормочет та, заправляя за уши тщательно уложенные белокурые локоны.
Они выходят из машины — Уэнсдэй аккуратно разглаживает несуществующие складки на строгом деловом костюме, поправляет и без того идеально гладкий пучок и первой переходит дорогу, направляясь к нужному коттеджу. Энид семенит следом, громко цокая по асфальту тоненькими низкими каблучками.
Оказавшись на пороге, Аддамс для вида негромко стучит в дверь.
Ответа ожидаемо не следует.
Постаравшись придать своему лицу относительно приветливое выражение, она с наигранной растерянностью озирается по сторонам, сканируя обстановку.
На соседнем участке парочка детей пинает мяч прямо на газоне, на террасе одноэтажного дома через дорогу молодая женщина читает книгу, а ещё через несколько домов пожилая леди возится над пёстрой клумбой с гортензиями.
Вот и подходящий вариант — как правило, подобные дамочки знают все сплетни о соседях за последние три десятилетия.
— Мэм, прошу прощения, — усердно стараясь выглядеть дружелюбной, Уэнсдэй подходит к пожилой даме и останавливается на границе между идеально подстриженным газоном и безупречно чистой подъездной дорожкой. Энид покорно следует за ней словно молчаливая тень. — Вы не поможете нам?
— Да? Чем же? — женщина поднимает голову, заслоняя лицо от палящего солнца рукой в грязной хозяйственной перчатке. На вид ей около пятидесяти. Из одежды — домашняя футболка и спортивные штаны с вытянутыми коленками, но на запястье красуется увесистый золотой браслет, буквально кричащей о высоком достатке его обладательницы.
— Меня зовут Маргарет Уилсон, я из риэлторского агентства «Беллами и Беллоуз». А это моя клиентка — Рози Дэниэльс, — Аддамс с готовностью и без запинки выдаёт заранее отрепетированную ложь. Деловито поправив пиджак, она указывает в сторону злополучного дома небрежным взмахом руки. — Понимаете, у нас назначена встреча с хозяевами вон того дома. Насчёт продажи… Но, к большому сожалению, я случайно удалила их номер телефона. Вы не знаете, как с ними можно связаться?
— Хм… Продажи? — с сомнением переспрашивает женщина, переводя задумчивый взгляд с пустующего двухэтажного коттеджа на Уэнсдэй. — Наверное, это какая-то ошибка. В том доме уже минимум полгода никто не живёт.
