сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 37 страниц)
Вместо следующей лекции у неё окно — и свободное время Аддамс решает посвятить поездке в канцелярский магазин, чтобы обзавестись небольшой магнитной доской на ножках. Наглядная визуализация зачастую помогает установить закономерности, которые трудно заметить, записывая информацию в блокнот.
И новый метод приносит свои плоды практически мгновенно — наклеивая стикеры на доску, Уэнсдэй замечает странное совпадение.
Обе пропавшие были в скаутском летнем лагере «Рокет камп» в Аппалачах. В разные сезоны и в разные годы, но всё-таки… Любопытно.
Дивина провела там полтора месяца перед поступлением в университет, Клеманс — половину июля и весь август четыре года назад.
Открыв на телефоне приложение браузера, она вбивает в строку поисковика название лагеря — помимо навыков выживания в дикой природе, там проводятся психологические тренинги для социализации трудных подростков.
И если с Клеманс всё более чем очевидно, то скромная отличница Дивина мало похожа на проблемного подростка. Впрочем, черти водились в тихом омуте испокон веков. Нужно будет подробнее изучить её биографию и хорошенько расспросить Танаку.
— Господи, что это? — в комнату входит запыхавшаяся Энид в бархатном спортивном костюме тошнотворного цвета фуксии. Судя по внешнему виду соседки, она благополучно прогуляла первую пару и предпочла ей утреннюю пробежку. — Зачем это тут?
— Визуализация расследования, — Уэнсдэй скрещивает руки на груди и отходит на пару шагов назад, скептически разглядывая результат своего творения, а потом переводит взгляд на настенные часы. До семинара по герменевтике остаётся всего пятнадцать минут. Надо бы поторопиться. Несмотря на явное отсутствие интереса к собственному предмету, профессор Барклай не жалует опоздавших. — Ничего здесь не трогай, поняла?
— И в мыслях не было, — Синклер вытаскивает наушники из ушей и плюхается на кровать с книгой, название которой бесконечно далеко от будущей профессии блондинки. Такими темпами первый семестр обучения в Гарварде грозит стать для неё последним.
Но у Аддамс абсолютно нет времени вправлять мозги нерадивой подруге — её мысли заняты совершенно другими делами. Флешка с программой взлома по-прежнему покоится на дне рюкзака, ожидая своего часа. И чем раньше она сумеет добраться до ноутбука Торпа, тем лучше. Странное наваждение, овладевшее разумом и телом на утренней лекции, наконец отступило — теперь Уэнсдэй чувствует себя гораздо увереннее.
Остаток учебного дня проходит весьма продуктивно. На герменевтике она получает высший балл за ответ на вопрос о символических формах Кассирера, а на английской литературе успешно справляется с внеплановой контрольной работой по ранним произведениям Байрона.
А когда звенит звонок, известивший о конце последнего занятия, Аддамс быстро убирает учебники в рюкзак и наконец решает воплотить намеченный план в реальность.
Флешка перекочёвывает в карман платья, а злополучное эссе по истории искусств — в руки.
Всю дорогу до кабинета профессора Торпа она мысленно выстраивает подходящую линию поведения. С мыслью о неизбежности очередного грехопадения Уэнсдэй уже смирилась — и потому настроена максимально решительно.
— Я принесла эссе, — она входит в кабинет без стука, втайне надеясь застать Ксавье за каким-нибудь компрометирующим занятием. Но он просто сидит за столом в окружении хаотично разложенных листов — очевидно, проверяет их контрольные работы.
— Вы порядком действуете мне на нервы, мисс Аддамс, — бесстрастно роняет Торп, даже не подняв головы на звук её голоса. — Мне казалось, мы пришли к консенсусу.
— Не понимаю, о чём вы, — невозмутимо отзывается она, окидывая кабинет пристальным сканирующим взглядом.
Здесь два стола, но второй абсолютно пуст — похоже, каким-то образом профессору удалось выбить отдельный кабинет в единоличное пользование. Цепкий взор угольных глаз скользит по ровным рядам книжных полок, нелепым вазам с сухоцветами на широком подоконнике единственного окна — и останавливается на открытом макбуке.
— Мы ведь договаривались обходиться без сцен, — Ксавье наконец откладывает в сторону проверенный тест, сцепляет руки в замок и поднимает на неё внимательный взгляд. — Что ты устроила после семинара?
— Мы не договаривались, что я должна раздвигать ноги по первому требованию, — Уэнсдэй надменно вскидывает подбородок, выразительно изогнув смоляную бровь. Молчаливая борьба взглядов длится несколько секунд, после чего Торп вздыхает и отводит глаза.
— Не должна, — кивает он, разделяя стопку бумаг на две половины и отодвигая их на край столешницы. — Но и дерзить мне в присутствии других студентов ты тоже не должна. Особенно — в присутствии своих поклонников.
— Тайлер мне не поклонник, — немало заинтригованная последней репликой, она слегка склоняет голову набок, внимательно наблюдая за реакцией профессора. — У нас кое-какой… совместный проект.
— Ну разумеется, — Торп едва заметно морщится, словно упоминание Галпина вызывает у него раздражение. — А смотрит он на тебя голодным взглядом исключительно из научного интереса.
Хм. Любопытно. И неожиданно.
Даже её скудных познаний в человеческой психологии оказывается достаточно, чтобы распознать в словах профессора плохо скрытую ревность.
— Не припомню, чтобы мы клялись друг другу в вечной верности, — и хотя его внезапные собственнические замашки вряд ли помогут ходу расследования, Аддамс решает продолжить провокацию. — Секс без обязательств такого не предполагает.
— Не предполагает, — снова соглашается Ксавье, потирая переносицу двумя пальцами. — Но, знаешь ли, я не привык, чтобы моя женщина спала с кем-то ещё.
— Тогда мне очень повезло, что я не твоя женщина, — в два шага приблизившись к столу, она небрежно роняет на гладкую деревянную поверхность чёрную папку с эссе.
— Это ведь предлог. Ты пришла совсем не ради эссе, — Торп не спрашивает. Просто констатирует факт. И слегка дёргает уголками губ в снисходительной усмешке. Черты его лица выглядят обманчиво расслабленными, но взгляд тёмно-зелёных глаз остаётся пристальным и сосредоточенным.
— Проницательно, — Уэнсдэй подавляет желание отпустить какую-нибудь ядовитую колкость, вовремя напомнив себе об основной цели всего этого мероприятия. Ноутбук с горящим значком откушенного яблока призывно маячит с левого края стола, а значит, игра должна продолжаться. Вот только она уже не уверена, что исполняет роль ведущего.
— Иди сюда, — чертов профессор подзывает её небрежным взмахом указательного пальца. Уэнсдэй едва не скрипит зубами от раздражения — таким же вальяжным жестом Мортиша Аддамс обычно подманивает свою любимую болонку по кличке Вещь.
Но деваться некуда. Цель должна оправдать любые средства, рано или поздно.
Ко всему прочему, оказавшись в непосредственной близости от Торпа, она снова начинает ощущать насыщенно-древесный аромат его парфюма — и заодно предательский жар внизу живота.
Oh merda. Что за парадоксальная амбивалентная реакция?
Каким образом один и тот же человек может вызывать одновременно и неуемное острое раздражение и жгучее неконтролируемое желание? Словно они идеально подходят друг другу физически, но абсолютно не совпадают на уровне характеров.
Такого не случалось никогда прежде — и это катастрофически сбивает с толку. Запутывает. Выбивает из колеи. Заставляет её чувствовать такую непривычную… растерянность.
Аддамс медленно обходит стол.
Торп откидывается на спинку мягкого стула с невыносимо самодовольным видом.
Но играть по его правилам она категорически не намерена — и вместо того, чтобы сесть к нему на колени, Уэнсдэй пренебрежительно сбрасывает на пол обе стопки контрольных, а потом вальяжно усаживается на край стола.
Профессор неодобрительно косится на воцарившийся хаос — она мстительно усмехается, памятуя о его педантичности.
Прожигая Ксавье тяжёлым немигающим взглядом исподлобья, она нарочито медленно скользит ладонями по бёдрам, приподнимая подол плотного чёрного платья. И с удовлетворением замечает, как тёмная зелень его радужки медленно скрывается под чернотой расширяющихся зрачков.
В голове мельком проскальзывает невольная мысль, что мужчинами парадоксально легко управлять. Всего одно движение — будь то невинный взмах ресниц или же порочное прикосновение пальцев вдоль широкой кружевной резинки чулков — и они как по команде теряют голову. Туманится взгляд, учащается дыхание. Бьющаяся венка на шее начинает пульсировать быстрее.
И хотя Аддамс обычно не одобряет настолько фривольных способов манипуляции, отрицать их эффективность нет смысла.
А секундой позже она запускает руку под платье и слегка приподнимается, чтобы дразняще медленно стянуть нижнее бельё. Плотное чёрное кружево скользит вниз по ногам, слегка царапая нежную кожу. Уэнсдэй успевает подумать, что надеть простые лодочки вместо более привычных ботинок на массивной подошве определённо было отличным решением — совсем не хотелось бы портить сцену коварного соблазнения вознёй с обувью… А потом Торп резко подскакивает на ноги — и, крепко стиснув её талию, рывком подтягивает к краю стола.
У Аддамс невольно вырывается предательски громкий вздох. То ли от неожиданности, то ли от разом накатившего возбуждения.
Довольно трудно дать здравую оценку ситуации, когда сильные мужские ладони скользят вдоль изгибов её тела без единого намёка на нежность. Грубовато сжимают грудь. Беспощадно сминают плотный атлас тщательно отглаженного платья. Требовательно оттягивают высокий воротник, обнажая мертвецки бледную шею с лиловыми следами прошлого безумства.
Она дышит тяжело и загнанно, глядя ему прямо в глаза — насыщенной бархатной зелени там почти не видно, только бездонная чернота зрачка. И отчего-то этот пристальный взгляд действует совершенно гипнотически, распаляя самые низменные желания и разжигая пожар возбуждения глубоко внутри. А мгновением позже ладони Торпа ложатся на её бедра и властно разводят в стороны предательски дрожащие ноги. Уэнсдэй рефлекторно прикрывает глаза, концентрируясь на крышесносных тактильных ощущениях — но голос разума отчаянно вопит, что перед ней враг, возможный преступник, серийный маньяк… Что она должна сохранять холодность рассудка и трезвость ума. Вот только тело реагирует совершенно противоположным образом.
Жадные прикосновения его обжигающе горячих пальцев запускают пульсацию между ног, заставляют мышцы внутри требовательно сжиматься вокруг пустоты. А когда ладонь профессора оказывается на внутренней стороне бедра, Аддамс и вовсе приходится сильно прикусить нижнюю губу, чтобы сдержать стон.
Она невольно подаётся навстречу его руке, отчаянно желая большего.
Но ситуация выходит из-под контроля за считанные секунды — Торп рывком дёргает её на себя, стащив со стола, и резко разворачивает спиной. И тут же властно надавливает на поясницу, принуждая наклониться вперёд и упереться ладонями в гладкую поверхность столешницы. Подобная расстановка сил Уэнсдэй категорически не устраивает — поворачиваться спиной к врагу в высшей степени неблагоразумно.
Бросив на проклятого профессора красноречивый разгневанный через плечо, она пытается обернуться — но не успевает.
Он неожиданно проворно наматывает на кулак распущенные смоляные локоны и натягивает до лёгкой боли, безжалостно блокируя все попытки сопротивления. Аддамс дёргается всем телом, инстинктивно пытаясь вырваться, но ничего не выходит — у Торпа поистине железная хватка.
Слышится звон пряжки ремня, а в следующую секунду он рывком задирает её помятое платье и резко подаётся вперёд.
Первый толчок выходит довольно болезненным — несмотря на высокий градус возбуждения, её тело оказывается совершенно не готово к такому грубому проникновению. Вдобавок подвздошные косточки врезаются в острую грань столешницы, усугубляя ситуацию.
Всё внутри словно обжигает огнём.
Уэнсдэй невольно морщится и сдавленно шипит сквозь плотно стиснутые зубы.
— Ты правда думала, что твоя дерзость останется безнаказанной? — его хриплый шепот звучит прямо над ухом, опаляя ледяную кожу обжигающе горячим дыханием. — А я ведь честно старался быть с тобой милым… Но, похоже, ты из тех, кто принимает доброту за слабость.
Ещё один толчок — сильнее и глубже предыдущего. Это снова больно… и приятно.
Мышцы податливо расслабляются против её воли, впуская твёрдый член по самое основание. Острый импульс наслаждения вперемешку с болью пронзает всё тело тысячевольтным разрядом тока.
И когда Торп снова подаётся вперёд, Аддамс впивается ногтями в столешницу и сильнее прогибается в спине, чтобы углубить проникновение. Отчаянно хочется застонать, но она сдерживается, не желая доставлять ему удовольствие своей реакцией — и вдруг запоздало вспоминает, что даже не заперла дверь кабинета.
Но риск быть пойманными лишь сильнее будоражит кровь, провоцируя мощный всплеск адреналина и многократно обостряя ощущения от каждого толчка.
— И это всё, на что ты способен? — ядовитая колкость слетает с приоткрытых вишневых губ вместо рвущегося наружу громкого стона.
Ксавье лишь усмехается в ответ, ускоряя темп движений — а его рука отпускает её волосы и перемещается на горло. Сильные мужские пальцы крепко сжимаются, частично перекрывая доступ кислорода. По спине Уэнсдэй бегут мурашки — то ли от болезненного наслаждения, то ли от внезапного осознания, что он и вправду может задушить её прямо сейчас. Но эта мысль совсем не вызывает страха, а лишь усиливает возбуждение. Настолько, что при каждом толчке раздаётся влажный пошлый звук.
Oh merda, ей действительно это нравится.
Чертовски нравится, что прямо сейчас её грубо имеет потенциальный серийный маньяк.
Похоже, та история в академии плохо сказалась не только на психике Энид.
Похоже, она зря прогуливала сеансы у школьного психолога.
Торп набирает скорость, вколачиваясь в податливое тело с беспощадной жестокостью на грани боли и удовольствия — и все рациональные мысли исчезают под его напором. Аддамс подаётся бёдрами навстречу каждому мощному толчку, окончательно пьянея от недостатка воздуха.
Наслаждение накатывает и отступает горячими волнами, а с её губ начинают срываться хриплые сдавленные стоны.
Уже абсолютно не отдавая отчёт в собственных действиях, она запускает руку под несчастное помятое платье и касается клитора двумя пальцами. Теперь острый край столешницы больно врезается в запястье, но Уэнсдэй тотально наплевать — желание поскорее достигнуть оргазма перевешивает всё.
Ощущение грубых движений его члена глубоко внутри и ощущение прикосновений её пальцев к набухшему клитору смешиваются воедино. Каждое нервное окончание становится оголённым проводом под смертоносным напряжением, пульс давно шкалит за сотню, а перед затуманенными страстью глазами вспыхивают цветные мушки от кислородного голодания. Чертов профессор на секунду ослабляет стальную хватку на горле, позволяя сделать короткий спасительный вдох — и тут же сжимает снова, ни на секунду не сбавляя темпа яростных толчков.
Ей одуряюще хорошо.
Так, как не было никогда прежде.
Аддамс смутно чувствует, как пульсация мышц многократно усиливается, а по внутренней стороне бёдер течёт горячая влага.
А несколько секунд спустя Торп погружается особенно глубоко — и замирает с глухим низким стоном. Она ощущает, как тёплая жидкость заполняет её изнутри, и это чувство становится последним спусковым крючком, проклятым взрывом атомной бомбы, сокрушительным ураганом последней категории... Импульс острейшего наслаждения прошибает всё тело так сильно и так крышесносно, что в глазах мгновенно темнеет от интенсивности оргазма.
Кажется, если бы не рука профессора, по-прежнему крепко сжимающая её горло, Уэнсдэй не смогла бы устоять на ногах.
Oh merda, какой ужасающий кошмар.
Почему ей это нравится… настолько сильно?
Они оба замирают на несколько мгновений, безуспешно пытаясь привести в норму сбитое дыхание.
— Ты в порядке? — Ксавье мягко разворачивает её к себе, почти бережно сжимая дрожащие плечи широкими ладонями. Его лицо вдруг становится обеспокоенным. — Я… перегнул?
Она не знает, что ответить.
Просто несколько раз моргает, глядя ему в глаза абсолютно расфокусированным взглядом.
Ей совсем не хочется признавать поражение и говорить правду, поэтому Аддамс делает то, что умеет лучше всего — прячет внутреннее смятение за ядовитым сарказмом.
