сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 37 страниц)
Проклятье. Вместо того, чтобы исполнять свои прямые обязанности и заниматься обходом территории, скудоумный охранник решил скоротать время за прослушиванием жалкой пародии на музыку именно в этом злополучном кабинете. Именно в этот злополучный момент.
Лучше и вообразить нельзя.
Похоже, он тут надолго.
Как и они.
Воспользовавшись тем, что невыносимо громкие басы глушат все посторонние звуки, Уэнсдэй мстительно сильно впивается зубами в ладонь Ксавье. Тот шипит от боли и резко отдёргивает руку — крохотный луч света слегка разбавляет темноту шкафа, и она может различить гримасу злости, исказившую его черты. Аддамс победно усмехается. Хоть что-то приятное в этой абсурдной ситуации.
Торп крутит пальцем у виска, недвусмысленно выражая своё отношение к её выходке.
Она надменно поджимает губы и машинально старается отодвинуться подальше, но двигаться некуда.
Охранник переключает радио на другую волну, и вместо рэпа начинают звучать оглушительные басы инди-рока — не менее мучительная пытка для её музыкального слуха. Уэнсдэй тяжело вздыхает, скрестив руки на груди. Ксавье упирается ладонью в стенку шкафа непозволительно близко от её лица, практически касаясь пальцами распущенных иссиня-чёрных волос. Между ними расстояние всего несколько сантиметров, и она почти физически чувствует, как бьётся чужое сердце. Слышит учащённое дыхание и горьковато-древесный аромат его парфюма.
Непрошеная близость сбивает с толку, вызывая в голове поток бесполезных и дьявольски чувственных воспоминаний.
А секундой позже Аддамс вдруг чувствует, как сильная мужская ладонь ложится на её талию — ощущения притуплены плотной тканью шерстяного свитера, но прикосновение чертового профессора всё равно вызывает волну жара. Горячий импульс прокатывается по спине, останавливаясь между бедёр, где по-прежнему находится его колено.
Досадуя на себя за неуместную реакцию, Уэнсдэй впивается в его запястье ногтями и грубо отталкивает наглую руку. Торп неопределённо хмыкает в ответ, но подчиняться не спешит. Вместо этого он подаётся вперёд, уничтожая последние миллиметры расстояния.
Oh merda.
Она едва успевает упереться ладонями ему в грудь, чтобы не допустить катастрофы. Нет, грехопадение в шкафу архива с возможным похитителем — это уже чересчур.
Даже для неё. Наверное.
Но настырные мужские руки требовательно скользят вдоль талии к бёдрам. Проклятые кожаные шорты слишком короткие, и буквально спустя пару секунд ладони Ксавье опускаются ещё ниже, касаясь голой кожи.
Аддамс впивается в него своим коронным надменным взглядом — но он спокойно выдерживает прямой зрительный контакт, способный ввести в ступор большинство людей.
В окружающей темноте насыщенно-зелёные глаза Торпа кажутся абсолютно чёрными, и его пристальный взор неизбежно вызывает тянущий спазм внизу живота.
А почему, собственно, она так упорно сопротивляется? В прошлый раз ведь было совсем неплохо — нет ничего зазорного в том, чтобы повторить. Вдобавок чертов профессор прямым текстом дал понять, что тот случайный секс совершенно ничего не значит — и он точно не станет донимать её собственными неуместными чувствами.
Вполне приемлемый вариант.
Да, есть вероятность, что Торп прямо или косвенно причастен к исчезновению студенток. Но Аддамс бы солгала, сказав, что идея трахаться с возможным преступником абсолютно неприемлема. Угроза приятно будоражит кровь. Вызывает стойкое жгучее возбуждение и неуклонно нарастающую пульсацию между бедёр.
Поразмыслив несколько секунд, она сама расстёгивает пуговицу на шортах и тянет вниз язычок молнии. Ксавье самодовольно усмехается — отчаянно желая стереть с его лица это напыщенное выражение, Уэнсдэй протягивает руку, и тонкая бледная ладонь слегка сжимает очевидное свидетельство его возбуждения сквозь плотную ткань брюк. Показная спесивая маска мгновенно слетает. Он шумно втягивает воздух сквозь плотно стиснутые зубы и запрокидывает голову, рефлекторно подаваясь навстречу её порочным прикосновениям. Отлично.
Добившись желаемой реакции, Аддамс мстительно быстро отстраняет руку.
Торп едва не шипит от возмущения — но сдерживается, памятуя о присутствии охранника. Она триумфально усмехается самыми уголками губ.
А в следующую секунду его широкая ладонь властно ложится на её затылок, притягивая ещё ближе, пока вторая рука проникает в узкие кожаные шорты. Уэнсдэй невольно вздрагивает, ощутив прикосновение пальцев к клитору сквозь тонкую ткань нижнего белья. Нервные окончания мгновенно пронзает мощным импульсом — словно разрядом тока, и она шире расставляет ноги, облегчая ему доступ. Пальцы Ксавье скользят дальше, отодвигают в сторону промокшее кружево, касаются нежных складочек, собирая горячую влагу… Oh merda. Её сиюминутно бросает в жар — приходится до крови закусить губу с внутренней стороны, чтобы сдержать стон.
Осознание, что они действительно делают такое всего в паре метров от бестолкового охранника, вызывает мощный всплеск адреналина, многократно усиливающий яркость ощущений. По артериям струится жидкий огонь, разгоняя сердечный ритм до тахикардии и заставляя Аддамс нетерпеливо подаваться бёдрами навстречу его руке. Градус возбуждения разом подскакивает до критической отметки.
Благо, Торп не настроен медлить — уже в следующую секунду она чувствует, как длинные пальцы уверенно проникают внутрь. Движение выходит слишком грубым и стремительным, но лёгкая секундная боль только усиливает упоительное ощущение наполненности. Пульсация мышц распространяет волны сокрушительного удовольствия по всему телу. Он умело изгибает пальцы, вскользь задевая точку наибольшего скопления нервных окончаний — и острое напряжение мгновенно возрастает. Уэнсдэй чувствует во рту солоноватый привкус крови из прокушенной губы. Ей хочется застонать в голос. Хочется свести подрагивающие бедра — но колено Торпа между ног не позволяет этого делать.
Она машинально зажмуривается и глубже насаживается на его пальцы — непозволительно громкий вздох против воли срывается с приоткрывшихся вишневых губ. Ксавье поспешно зажимает ей рот, ускоряя темп движений и задевая костяшкой большого пальца набухший клитор. Проклятье. Это больше, чем она может выдержать. В поисках точки опоры Аддамс цепляется за его плечи, яростно впивается ногтями сквозь ткань тёмно-серой рубашки.
Музыка на заднем плане неожиданно стихает.
Чертов профессор мгновенно замирает и прекращает двигать рукой внутри её разгоряченного тела.
Уэнсдэй почти сходит с ума от желания.
Настолько, что она готова самолично придушить проклятого охранника. Но вскоре раздаётся шарканье ботинок, а потом — щелчок выключателя, погрузивший кабинет во тьму. Когда спустя несколько секунд мучительного промедления хлопает дверь, и стихает звук шагов в коридоре, Ксавье наконец возобновляет чувственные движения пальцев. Он набирает темп с каждым толчком, лаская клитор большим пальцем — и она наконец стонет ему в ладонь, уже не пытаясь сдерживаться.
Торп почти рычит сквозь зубы, прижимаясь к ней всем телом — настолько, что становится трудно дышать. Она настолько мокрая, что обжигающая липкая влага стекает по внутренней стороне бедёр, пачкая кожаную ткань шортов. При каждом толчке его пальцев раздаётся характерный пошлый звук, тесное пространство шкафа заполняет терпкий аромат разгорячённых тел. Аддамс теряется в водовороте невыносимо ярких ощущений.
Наслаждение накатывает и отступает жаркими волнами.
Он снова прижимается большим пальцем к клитору, массируя чувствительное место умелыми круговыми движениями — и спустя несколько секунд сокрушительный оргазм накрывает Уэнсдэй с головой. Словно мощный ураган пятой категории, словно взрыв атомной бомбы… Oh merda. Она содрогается всем телом, по спине бегут мурашки, неистово пульсирующие мышцы трепетно сжимаются, распространяя импульсы концентрированного удовольствия по всем нервным окончаниям.
Торп медленно отстраняется — и с наслаждением слизывает с пальцев горячую влагу, пробуя её на вкус.
Аддамс тщетно пытается унять бешеное тахикардичное сердцебиение и проводит тыльной стороной ладони по взмокшему лбу, убирая с лица прилипшие растрёпанные пряди.
Проходит не меньше двух минут, прежде чем она приходит в норму — пульс замедляется, учащённое дыхание выравнивается, дурман возбуждения спадает, уступая место привычному рациональному мышлению.
Он тяжело дышит и пристально смотрит на неё, явно ожидая ответной ласки.
Какая трогательная наивность.
Зачем ей это?
Своё она уже получила.
— До встречи на лекции, профессор, — небрежно роняет Уэнсдэй, прежде чем выбраться из шкафа.
Кажется, Торп пытается поймать её за локоть, но она ловко уворачивается, не считая нужным продолжать — она уже и не думает о сексе.
Идти по коридору слишком рискованно, поэтому Аддамс поспешно достаёт из кармана металлическую пилку и ловко вскрывает окно. Прохладный ночной воздух приятно холодит разгорячённую кожу, окончательно возвращая ненадолго утраченное здравомыслие.
Увы, сегодняшний день оказался провальным в плане расследования — ничего критичного, завтра она продолжит с удвоенным усердием.
И уж точно не позволит себе так глупо попасться. Несказанная удача, что ей удалось так легко отделаться от проклятого Торпа.
И лишь на крыльце общежития ZETA разум Уэнсдэй осеняет внезапная мысль — а какого черта он вообще полез вместе с ней в этот злополучный шкаф? Ведь преподавателям открыт доступ в архив в любое время.
Если только он не пытался сделать то же, что и она — выкрасть конфиденциальную информацию.
Oh merda.
Похоже, она и впрямь переспала с маньяком.
Снова.
Следующий день выдаётся невыносимо загруженным.
К лекциям добавились практические занятия, на которых даже безразличная к своему предмету профессор Барклай устраивает самые настоящие перекрёстные допросы — но Аддамс с честью выдерживает поток непростых вопросов и успешно получает высший балл по герменевтике.
Но большая часть остальных студентов едва не впадает в панику — одна из скудоумных идиоток, имени которой Уэнсдэй не знает и не хочет знать, даже вылетает из аудитории, заливаясь слезами.
Тайлер вяло мнётся над ответом на вопрос о религиозно-феноменологическом дискурсе, стараясь незаметно заглянуть в учебник и временами бросая умоляющие взгляды в сторону Уэнсдэй, явно ожидая подсказки.
Но его жалкие потуги оказываются практически бесполезными. Барклай недовольно поджимает губы — и в итоге задаёт Галпину написать целое эссе к следующему занятию.
Наконец мучительно долгий учебный день подходит к концу.
Студенты сбиваются в кучки подобно глупым овцам, оставшимся без пастуха — и рассаживаются по всем газонам кампуса, чтобы насладиться отвратительной солнечной погодой и подготовиться к завтрашним парам на свежем воздухе.
Впрочем, это даже плюс — не потребуется слоняться по общежитиям, чтобы допросить возможных свидетелей.
Вооружившись блокнотом и гелевой ручкой, Аддамс поочередно подходит к компаниям первокурсников, чтобы задать каждому ряд основных вопросов.
Знакома ли вам Дивина Флоренс?
Посещали ли вы вечеринку в минувшее воскресенье по указанному адресу?
Не замечали ли там ничего подозрительного?
Кто был организатором вышеупомянутого мероприятия?
Не вела ли мисс Флоренс себя странно или необычно?
Не делилась ли она планами о продолжении вечера в каком-нибудь другом месте?
Несколько человек отказались отвечать. Большая часть студентов отсеивалась из круга свидетелей уже после первых двух вопросов, а остальные выдавали бесполезную чушь в ответ на третий — Уэнсдэй узнала, что некая Мелани Уотерс изменяет своему парню с качком из общежития KKZ, две девчонки подрались из-за общего бывшего, а тупоголовый Кент плотно сидит на экстази ещё с десятого класса. Совершенно ничего, что могло бы подтолкнуть её к разгадке.
И никто, абсолютно никто не смог ответить на четвёртый вопрос — личность владельца дома и организатора злополучной вечеринки так и осталась окутана таинственными мраком.
Но малую толику полезной информации Аддамс всё же добыла — в ту роковую ночь Дивина была мертвецки пьяна, чем не преминул воспользоваться тот самый Кент и с удовольствием затащил её наверх. А сразу после вероятного грехопадения девушка больше ни с кем не разговаривала и поспешила уйти домой. Двое студентов с юридического в один голос утверждали, что своими глазами видели, как она вышла за дверь примерно в два часа ночи.
Убив на допрос больше четырёх часов, Уэнсдэй возвращается в общежитие совершенно измотанной — и хотя ей не терпится подробнее проанализировать полученную информацию, глаза предательски слипаются. Энид как обычно сидит на своей тошнотворно-розовой кровати, бесцельно уткнувшись в экран ноутбука и жалобно всхлипывая над сюжетом очередной низкобюджетной мелодрамы. Удивительно, как её мозг ещё не атрофировался от такого количества розовосопельного шлака.
Аддамс чертовски хочется забраться под ледяной душ, а потом с головой зарыться в одеяло — но едва она успевает разложить учебники по полкам и расстегнуть молнию на платье, раздаётся громкий стук в дверь.
Проклятье, кого там ещё принесло?
— Только не говори мне, что ты решила устроить очередной идиотский девичник, — Уэнсдэй раздражённо стреляет глазами в сторону соседки.
— Нет, — Синклер утирает мокрые дорожки слёз и ставит на паузу унылый кинематографический выкидыш. — Я никого не жду. Может, это к тебе?
Аддамс не успевает ответить.
Дверь слегка приоткрывается, и в образовавшемся проёме возникает кудрявая голова Джоанны Стивенс — доморощенного президента их бестолкового сообщества ZETA.
Всего за неделю в кампусе она уже успела изрядно набить оскомину своей неуемной активностью и идиотской фальшивой улыбочкой, намертво приклеенной к вульгарно накрашенному лицу.
— Что у вас за жуткий перформанс на двери? Уже к Хэллоуину готовитесь, что ли? — девица глуповато хихикает, словно озвучила лучшую шутку в мире.
— О чём ты? — холодно переспрашивает Уэнсдэй, скрестив руки на груди и наградив ту особенно уничижительным взглядом.
— А вы не видели? — раздражающе широкая улыбка Джоанны мгновенно гаснет.
— Не видели что? — не выдерживает Энид, подскакивая с кровати, и быстро выходит в коридор. А спустя секунду глаза блондинки шокировано распахиваются, а с кукольного личика разом исчезают все краски. — Уэнсдэй… Иди сюда. Ты должна это увидеть.
Oh merda, какого черта они обе так побледнели, будто там валяется растерзанный труп?
Недовольно закатив глаза, Аддамс дёргает вверх язычок молнии на наполовину расстёгнутом платье и выходит в коридор.
И невольно замирает на месте — к двери их комнаты длинным мясницким ножом прибита её собственная фотография. На снимке Уэнсдэй сидит на лужайке кампуса, беседуя с группой студентов с юридического и низко склонив голову над раскрытым блокнотом.
Сомнений не остаётся — маньяк свободно разгуливает по территории Гарварда.
И он знает, что она его ищет.
— Что это, Уэнс? — тянет Синклер испуганно дрожащим голосом, прижав ладонь к губам.
— Доказательство того, что я на верном пути, — отзывается она абсолютно бесстрастным тоном.
Очевидно, преступник считает, что подобная жалкая угроза способна её напугать.
Какая наивность.
Даже забавно.
— Я вообще-то не за этим заходила… — неуверенно вставляет Джоанна, переводя растерянный взгляд со снимка на Уэнсдэй. — Аддамс, там к тебе пришли. Какой-то симпатичный парень… Сказал, что его зовут Тайлер. И что это очень срочно.
========== Часть 5 ==========
Комментарий к Часть 5
Саундтрек:
Rudy Mancuso — Lento
Приятного чтения!
Надо признать, красноречивая угроза на двери подействовала лучше излюбленной тройной порции эспрессо — сон мгновенно как рукой сняло.
Пока Уэнсдэй торопливо спускается вниз по лестнице в просторную гостиную общежития, напряжённый мыслительный процесс стремительно набирает обороты.
Яснее ясного, что похитителем является кто-то из обитателей кампуса — студент, преподаватель, технический работник… Черт, да это может быть кто угодно, даже тот безмозглый охранник из архива.
За минувший день Аддамс опросила столько свидетелей, что сложно даже приблизительно прикинуть их количество. Теперь добрая треть Гарварда прекрасно осведомлена, что она пытается докопаться до истины. И хотя главным подозреваемым по-прежнему остаётся профессор Торп, игнорировать другие варианты ни в коем случае нельзя.
Например, это может быть Тайлер.
Какого черта его принесло сюда в такой поздний час? Странно. Чертовски странно.
