сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 37 страниц)
Убрав в рюкзак тетради и письменные принадлежности, Аддамс быстро покидает аудиторию, мысленно прикидывая, каким образом можно установить личность таинственного хозяина дома. Просто приехать по нужному адресу и постучать в дверь будет максимально глупо — если так называемый хороший друг Торпа и впрямь причастен к исчезновению Дивины, он мгновенно заподозрит неладное. И уж точно не назовёт своё имя.
Нужно придумать более надёжный способ.
Полностью погрузившись в собственные мысли, Уэнсдэй выходит на улицу и усаживается на первую попавшуюся лавочку.
— Подпишите петицию против ослабления природоохранного законодательства в штате Массачусетс! — неугомонная экофанатичка снова тут как тут. Похоже, помимо очевидного скудоумия, девица в бейсболке страдает последней стадией Альцгеймера.
Аддамс одаривает её самым уничижительным взглядом из всех возможных и уже намеревается отпустить особенно ядовитую колкость, но мгновенно осекается.
А вот и решение проблемы.
— Дай мне это, — Уэнсдэй решительно вырывает из рук несносной активистки папку с петициями и, немного поразмыслив, сдёргивает с её головы идиотскую голубую кепку с эмблемой какого-то природоохранного сообщества.
— Но… — светловолосая девушка в нелепых квадратных очках непонимающе округляет глаза.
— Позже верну, — безапелляционным тоном отрезает Аддамс и поднимается со скамейки.
Назойливость ненормальных защитников экологии может быть как нельзя кстати — если она постучится в нужный дом с предложением подписать бесполезную петицию, таинственный хозяин ничего не заподозрит. Вдобавок она сможет узнать его имя. Нужно только убедить его поставить подпись в конце внушительного талмуда.
Добравшись до нужного адреса, Уэнсдэй паркует машину на значительном расстоянии от дома — вряд ли защитники природы ездят на Мазерати. Лучше минимизировать подозрительные факторы. Идиотская голубая бейсболка категорически не вяжется с её строгим образом, состоящим из свитера в чёрно-белую полоску, кожаных шортов и высоких ботфортов, но переодеваться абсолютно не было времени. Наплевать.
Отбросив за спину смоляной водопад распущенных волос, она осматривается по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии ненужных свидетелей, и уверенно направляется к огромному двухэтажному дому.
Перед тем, как постучать в деревянную дверь, Аддамс несколько раз повторяет про себя речь скудоумной экоактивистки — а потом заносит руку над круглой кнопкой звонка.
Но дверь никто не открывает — ни после первого нажатия, ни после пятого.
Проклятье. Боковым зрением она замечает кипу газет, выпавших из почтового ящика. Самая поздняя из них датирована вчерашним числом.
Похоже, хозяева не навещали своё жилище как минимум сутки. Странно, чертовски странно.
Цепкий немигающий взгляд угольных глаз осматривает окружающую обстановку с хирургической скрупулезностью, подмечая множество незначительных деталей — все жалюзи на окнах опущены, газон возле подъездной дорожки не стрижен минимум неделю и повсюду валяются красные пластиковые стаканчики с вечеринки.
Дом выглядит абсолютно нежилым — и это неизбежно вызывает подозрения.
Аддамс уже всерьёз подумывает прибегнуть к своему излюбленному способу — взлому с проникновением, но на пустой улице внезапно возникает движение. Из-за ближайшего поворота выезжает огромный Шевроле Тахо белого цвета. Нечего и думать, чтобы успеть незаметно добраться до своей машины.
Уэнсдэй поспешно спускается с высокого крыльца и обходит дом, спрятавшись за стеной с восточной стороны. Торопливо засунув в рюкзак папку с петициями и нелепую бейсболку, она достаёт из косметички металлическую пилку с острым концом — с виду дверной замок выглядит максимально простым. Пилочки должно быть достаточно, чтобы его взломать.
Приближающийся шум мотора неожиданно затихает. Невольно затаив дыхание, Аддамс вжимается спиной в стену и осторожно выглядывает из-за угла.
Белый Шевроле стоит на подъездной дорожке совсем рядом — дверь машины негромко хлопает, и на улицу выходит не кто иной, как профессор Торп. Более того — он озирается по сторонам с явным напряжением, совсем как она сама несколькими минутами ранее, а потом быстрым шагом направляется к двухэтажному дому. До чуткого слуха Уэнсдэй доносится скрежет ключа в замочной скважине, а затем — тихий звук захлопнувшейся двери.
Аддамс неподвижно замирает на месте.
Отрицать очевидное невозможно — чертов профессор и впрямь ведёт себя странно.
Oh merda, неужели он действительно причастен к исчезновению Дивины и той другой девушки?
Никаких веских доказательств нет — но эта версия определённо заслуживает пристального внимания. Ей точно понадобится позаимствовать ещё одно личное дело.
Стараясь двигаться как можно тише, Уэнсдэй медленно подходит к окну и приподнимается на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь дома — но низко опущенные жалюзи не позволяют этого сделать. Вдобавок до начала следующего занятия остаётся меньше сорока минут, а она ещё не успела повторить пеший маршрут пропавшей студентки. Решив отложить взлом с проникновением до лучших времён, Аддамс возвращает пилку в рюкзак и почти бегом покидает территорию странного дома.
Самая короткая дорога отсюда до университетского кампуса пролегает через парк — но нельзя исключать вероятность, что Дивина шла иным маршрутом. Решив, что нужно начать с наиболее вероятного пути, Уэнсдэй за двадцать минут доходит до Гарварда и обратно.
Но на первый взгляд, ничего подозрительного не обнаруживается. Впрочем, расследования в реальной жизни мало похожи на избитые сюжеты детективных сериалов, когда копы находят кучу важных улик в первый же день.
Когда она возвращается к своей машине, белого Шевроле на подъездной дорожке уже нет.
Похоже, Торп приезжал сюда по делу — но по какому? Очередной вопрос без ответа.
Остаток дня тянется катастрофически медленно. Сидя на заднем ряду, Аддамс вполуха слушает лекцию профессора Торнхилл о классической английской литературе — но мысли витают далеко. Чтобы проникнуть в архив и выкрасть оттуда личные дела, придётся дождаться позднего вечера.
На выходе из аудитории с ней вновь пытается заговорить Тайлер — зовёт по имени, безуспешно пытается нагнать её в толпе других студентов, но Уэнсдэй одним ледяным взглядом категорически пресекает заведомо бесполезный диалог. Разочарованный Галпин тяжело вздыхает, но не решается продолжать бесплодные попытки — тем лучше.
Возвращаться в общежитие не хочется, поэтому она долго сидит в местном кафетерии, пролистывая учебник по семиотике без особого энтузиазма.
И лишь когда на кампус опускаются мягкие осенние сумерки, Аддамс решает приступить ко второй части намеченного плана.
Здание университетского архива стоит в отдалении от всех прочих — одноэтажный каменный исполин местами зарос зелёным плющом. Свет в окнах не горит, за исключением одного-единственного. Разумеется, тут есть охрана — иного она и не ожидала.
Придётся запастись терпением.
Остановившись в тени аккуратно подстриженных деревьев, Уэнсдэй скрещивает руки на груди, напряжённо обдумывая подходящий план действий.
Но долго ждать не приходится.
Охранник в форменной тёмной рубашке выходит на крыльцо уже спустя минут пятнадцать — покопавшись в карманах просторных брюк, он достаёт пачку сигарет и закуривает. Сейчас или никогда.
Аддамс несколько раз моргает, чтобы придать своему лицу менее бесстрастное выражение — а потом оставляет чёрный кожаный рюкзак под ближайшим кустом и выходит из тени.
— Сэр, помогите мне, прошу вас… — ей приходится приложить немало усилий, чтобы голос прозвучал встревоженно. Благо, сгущающаяся темнота пасмурного вечера скрывает её лицо. Она наигранно всхлипывает и делает вид, что утирает слёзы тыльной стороной ладони. — Мой рюкзак… Какой-то парень подбежал и отнял его.
— Да? — охранник, явно не обременённый лишним интеллектом, глубоко затягивается сигаретой и задумчиво почёсывает бритый затылок свободной рукой.
— Да! — с фальшивым драматизмом восклицает Уэнсдэй, неопределённо махнув в сторону деревьев. — Он побежал туда. Пожалуйста, помогите… Там все мои документы, телефон и ключи от дома. Я теперь даже не смогу попасть в свою комнату…
Она снова всхлипывает с артистизмом, достойным премии Оскар.
Охранник с минуту колеблется, оглядываясь за спину — похоже, свод инструкций запрещает ему покидать рабочее место.
Но потом идиотская патриархальная склонность к рыцарству побеждает. Он отбрасывает на землю недокуренную сигарету, затаптывает её носком ботинка и подходит ближе.
— Куда он побежал, мисс?
— Туда! — Аддамс снова тычет пальцем в вымощенную камнем дорожку между аккуратными рядами деревьев. — Прошу вас, скорее…
— Не волнуйтесь, мисс, — скудоумный амбал ободряюще улыбается и поправляет увесистую дубинку, закреплённую на поясе. — Я его мигом догоню. Как ваше имя?
— Кэтрин, — она часто-часто моргает, словно пытаясь сдержать рвущиеся наружу слёзы.
— Не волнуйтесь, Кэтрин, — повторяет охранник и с поразительной для своей плотной комплекции скоростью срывается с места.
Когда его широкая спина скрывается из виду, Уэнсдэй достаёт из кармана заранее подготовленную пилку и решительно направляется к зданию архива.
Ей приходится вскрыть несколько дверей, прежде чем обнаружить нужное помещение — ровные ряды маленьких ящиков с буквами в алфавитном порядке тянутся вдоль стен. По левую руку от картотеки возвышается несколько шкафов, посередине кабинета стоит массивный деревянный стол, заваленный какими-то разноцветными папками. В воздухе отчётливо витает запах пыли и старых бумаг.
Включив фонарик на телефоне, Аддамс обводит пристальным взглядом ряды ячеек в поисках нужной буквы. Флоренс, Мартен и Торп.
Решив начать с последнего пункта, она подходит к ящику под буквой «Т» и отточенным движением скрывает хлипкий замок. Таддли, Тадман, Талботт… Бледные пальцы с чёрным маникюром проворно перебирают папки в поисках нужной.
Позади тихо хлопает дверь.
Уэнсдэй резко оборачивается — и тусклый свет фонарика на телефоне вырывает из окружающей темноты знакомый высокий силуэт.
Oh merda.
— Что вы здесь делаете, мисс Аддамс?
Комментарий к Часть 3
Как всегда, очень жду вашего мнения 🖤
========== Часть 4 ==========
Комментарий к Часть 4
Саундтрек:
Foreign Figures, EJ Michels — Dark Room
Приятного чтения!
— Хотела взглянуть на своё личное дело, — Уэнсдэй мгновенно выключает фонарик на телефоне, а потом делает крохотный шаг влево, скрывая за спиной приоткрытый ящик картотеки и надеясь на спасительную окружающую темноту.
Чертов Торп почему-то не спешит включать свет — очевидно, столь внезапная встреча выбила его из колеи. Тем лучше. Усилием воли Аддамс выдавливает фальшивую виноватую улыбку и незаметно заводит руку за спину, пытаясь беззвучно захлопнуть злополучную ячейку.
— Не знал, что ваша фамилия начинается на букву Т, — она практически не видит его лица, но зато явственно слышит саркастическую насмешку в тихом низком голосе.
Oh merda.
Уэнсдэй молчит несколько секунд, чувствуя себя так, будто на ноге сомкнулся капкан. Черт бы побрал его неожиданную внимательность.
Шестерёнки в голове начинают стремительно вращаться, взбудораженные резким всплеском адреналина — и новая ложь рождается в голове практически сиюминутно.
— Один парень оказывает мне знаки внимания. Очень настойчиво. Хотела проверить, нет ли у него скелетов в шкафу, прежде чем начать… отношения, — кажется, она несёт полнейшую чушь, но лучше вытерпеть пару унизительных минут и выглядеть мнительной дурой, чем вылететь из университета в первую же неделю.
— Обычно для подобных целей проверяют соцсети, — у Торпа вырывается снисходительный смешок, и Аддамс едва не скрипит зубами от раздражения.
Но роль нужно отыграть до конца.
Она слегка пожимает плечами, стараясь максимально правдоподобно изобразить смущение — опускает глаза в пол, нарочно принимается теребить низ свитера в чёрно-белую полоску, наигранно-сокрушенно вздыхает. Какое кошмарное унижение.
По крайней мере, выбранная тактика работает.
По крайней мере, чертов профессор не торопится включать свет или звать охрану — и это немного воодушевляет.
Наверное.
— У меня нет соцсетей.
Потому что они пожирают человеческие души взамен на фальшивое одобрение.
Аддамс вовремя прикусывает язык, чтобы сдержать рвущуюся наружу резкость — ядовитая фраза категорически не вяжется с образом наивной безмозглой идиотки, который она так отчаянно пытается изобразить.
Она часто-часто моргает, бросив на Торпа короткий взгляд из-под пушистых трепещущих ресниц. Большинство представителей мужского пола склонны тешить собственное эго мнимым рыцарством. И хотя обычно Уэнсдэй считает ниже своего достоинства прибегать к подобному методу, отрицать его эффективность глупо.
Особенно, когда живой тому пример делит с ней комнату в общежитии — Синклер успешно сдала вступительные экзамены в Гарвард во многом благодаря тому, что надела блузку с декольте глубже Марианской впадины.
— И что прикажете с вами делать? — Ксавье вздыхает и прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди. Но наживка успешно проглочена. Он явно колеблется и изображает сурового преподавателя скорее по инерции. — Мисс Аддамс, вы же понимаете, что подобная выходка грозит строгим выговором вплоть до исключения?
— Профессор Торп, — в тон ему отзывается Уэнсдэй, с вызовом вскинув голову. Наигранное смущение испаряется без следа, но ей уже наплевать. Настало время достать козырь из рукава. — Вы же понимаете, что если меня исключат, я не стану молчать о нашем с вами незначительном инциденте?
Она выделяет последнюю фразу особенно ядовитой интонацией — и с мстительным удовлетворением отмечает, что он шумно втягивает воздух сквозь зубы.
Туше.
— Это уже шантаж, мисс Аддамс.
— Ничего личного, — Уэнсдэй захлопывает ячейку картотеки и решительно направляется к выходу. Миссия провалена, но это не страшно. Она непременно вернётся сюда завтра — и желательно поздней ночью, чтобы минимизировать риск быть обнаруженной. — До встречи на лекции, профессор.
Но в ту же секунду до её чуткого слуха доносится звук шагов из коридора. Мысленно чертыхнувшись, Аддамс резко оборачивается к закрытому окну — нескольких секунд должно хватить, чтобы его отпереть, но Торп внезапно опережает её намерения. В два широких шага он стремительно сокращает расстояние между ними и, крепко стиснув её руку повыше локтя, практически силком тащит Уэнсдэй к одному из высоких шкафов. Быстро распахивает дверцу, отпинывает в сторону хаотично разбросанные на дне бумаги и вталкивает её внутрь — а потом внезапно залезает следом.
Она возмущённо выдыхает, намереваясь спросить, какого черта он вытворяет, но широкая горячая ладонь зажимает ей рот.
В узком шкафу практически нет места для двоих — проклятый Торп буквально вжимает её в деревянную стенку своим телом. Ощущая чудовищный дискомфорт от такого бесцеремонного вторжения в личные границы, Аддамс пытается оттолкнуть его, но только усугубляет ситуацию. В кромешной темноте абсолютно ничего не видно — она неловко переминается с ноги на ногу, отчего проклятые бумаги начинают шуршать под подошвой ботфортов. Недовольно цокнув языком, Ксавье грубо протискивается коленом между её ног, блокируя все попытки пошевелиться.
— Не дёргайся, идиотка, — едва слышно шипит он, склонившись к уху Уэнсдэй и опаляя прохладную кожу обжигающе горячим дыханием.
Она намеревается укусить его за руку — желательно до крови — но уже в следующее мгновение неподвижно замирает на месте и невольно задерживает дыхание.
Слышится скрежет ключа в замочной скважине, а следом — неразборчивое бормотание охранника и скрип открываемой двери. Щёлкает выключатель, и в узкую щель между створками шкафа просачивается тоненький луч жёлтого электрического света. Шумно шаркая ботинками по полу, охранник проходит вглубь кабинета.
Oh merda.
Трижды. Нет, десятикратно.
Аддамс кажется, что её сердце стучит в грудной клетке так сильно, что тупоголовый амбал непременно услышит — но к огромному облегчению, этого не происходит.
Однако уходить чертов охранник почему-то не спешит. Даже наоборот. Спустя несколько секунд до её напряжённого слуха доносится звук, напоминающий скрип ножек отодвигаемого стула. Вероятнее всего, так и оно и есть.
Шаги стихают, зато раздаётся неприятный треск радиопомех, а через мгновение — оглушительно громкие музыкальные басы и омерзительный речитатив низкосортного рэпа.
