сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 37 страниц)
Бросив на спящего мужчину ещё один долгий пристальный взгляд, Уэнсдэй встаёт с кровати и на цыпочках покидает спальню, плотно прикрыв за собой дверь.
Немигающий взор угольных глаз сканирует окружающую обстановку с хирургической пристальностью — и внимание Аддамс сразу привлекает несколько деталей.
Открытый ноутбук на журнальном столике она отметает практически сразу — там наверняка стоит пароль, взлом займёт слишком много времени, которого у неё сейчас нет. Торп может проснуться в любую минуту. Разумеется, в таком случае она соврёт, что просто намеревалась принять душ, но лучше обойтись без загвоздок.
Какие-то папки рядом с компьютером — скорее всего, ничего интересного, но взглянуть стоит.
Два одинаковых комода вдоль стены — неплохо, можно проверить в первую очередь.
Определившись с планом действий, Уэнсдэй быстрым бесшумным шагом подходит к комоду и выдвигает верхний ящик. На первый взгляд, совершенно ничего интересного. С десяток мелких коробочек с аккуратно сложенными галстуками, две пары серебристых наручных часов, несколько флаконов парфюма. Она осторожно стучит костяшкой указательного пальца по дну ящика — подобные комоды вполне могут иметь двойное дно, но догадки не подтверждаются. Звук слишком глухой.
В среднем ящике тоже не обнаруживается ничего примечательного, если не считать вскрытой упаковки презервативов, лежащей поверх футболок и джинсов. Похоже, Торп отличается немалым перфекционизмом — все вещи идеально отглажены и педантично уложены в ровные стопки.
Самый нижний ящик оказывается складом разнообразного мелкого хлама — бутыльки с масляными красками, парочка скетчбуков, наборы кистей… Аддамс уже намеревается задвинуть его обратно, но в самую последнюю секунду цепкий взгляд угольных глаз падает на один бутылёк с остатками этикетки, отличающийся от остальных цветом крышки — оранжевая вместо одинаковых чёрных.
Невольно затаив дыхание, она извлекает наружу загадочную бутылочку. На кончиках пальцев мгновенно остаётся ощущение чего-то жирного, масляного… и бесцветного. Что бы это ни было, на краску однозначно непохоже.
Уэнсдэй крутит странный бутылёк под разными углами, силясь разобрать надпись на сорванной этикетке. И наконец замечает в самой нижнем углу часть надписи: «…retta».
Что-то знакомое. Определённо. Понимание вспыхивает в голове лишь спустя пару секунд.
Oh merda, и как она не догадалась сразу?
Ведь точно такие же бутылочки фирмы Beretta хранились в подвале её родового поместья, приспособленном дядей Фестером под оружейный арсенал. Это масло для чистки огнестрельного оружия.
Комментарий к Часть 6
Други мои, не забывайте, что лучшая награда для автора — ваши лайки и отзывы 😍
А также, если вы ещё не подписаны на мой тг канал со спойлерами и ламповой атмосферой, буду рада видеть каждого: https://t.me/efemeriaaa
P.S. Когда там наберётся двести подписчиков, вас ждёт приятный сюрприз 🤗
========== Часть 7 ==========
Комментарий к Часть 7
Саундтрек:
Fun Lovin’ Criminals — Ballada of NYC
Приятного чтения!
И на кой черт преподавателю Гарварда понадобилось огнестрельное оружие?
Уэнсдэй задаётся этим вопросом всё время, пока стоит под ледяными струями воды и тщательно смывает с разгорячённой кожи следы их недавней близости. Мысли ворочаются в голове тяжело и медленно, подобно склизским медузам, выброшенным на отмель во время шторма — сказывается усталость прошедшего дня. Вдобавок возникает закономерный вопрос — что делать дальше? Одеться и уехать домой или… остаться здесь на ночь? Рациональное мышление мгновенно подсказывает, что второй вариант может оказаться более полезным.
Завтра суббота, занятий нет. Можно отправить Торпа за утренним кофе, а самой тем временем обыскать оставшиеся шкафы или даже попробовать взломать пароль на его ноутбуке.
Идея занятная. И всё бы ничего, но… ей придётся заснуть с ним в одной постели.
Впервые в жизни лечь в кровать с другим человеком, практически незнакомцем — и не с целью заняться сексом. Oh merda.
Закрутив кран с водой, Аддамс в очередной раз мысленно повторяет, что тяжёлые времена требуют решительных мер, и тянется к огромному белому полотенцу. Мягкая пушистая ткань надёжно скрывает обнажённое тело, даруя призрачное ощущение комфорта.
Сделав глубокий вдох, словно перед решающим шагом в пропасть, она осторожно открывает дверь ванной — и невольно вздрагивает, когда немигающий взгляд угольных глаз падает на чертова профессора. Торп, облачённый только в тёмные пижамные штаны, сидит на диване в гостиной, уткнувшись в экран ноутбука.
— Что ты тут делаешь? — вопрос слетает с губ раньше, чем Уэнсдэй успевает подумать. Всего минуту назад она была абсолютно уверена, что он крепко спит в своей постели — и тут такая неожиданность. Oh merda, а что, если он только притворялся спящим? Что, если он прекрасно слышал, чем она занималась, прежде чем пойти в душ?
— Что, прости? — Ксавье выглядит совершенно безмятежно, и мимолётное волнение слегка утихает. Похоже, он и впрямь не заметил ничего подозрительного в её поведении. Или просто очень умело притворяется. Сложно сказать наверняка, чертовски сложно.
— Я… — Аддамс невольно запинается и выдерживает короткую паузу, тщательно взвешивая каждое слово. — Я думала, ты спишь. Не хотела будить.
— Спасибо за заботу, — он кривовато усмехается самыми уголками губ и снова переводит взгляд в экран ноутбука. — Я проснулся и уже решил, что ты сбежала… Пока не услышал шум воды в ванной.
— Почему я должна была сбежать? — она тщательно старается придать своему голосу необходимую степень растерянности.
— Потому что ты проделала это уже дважды.
Аргумент более чем резонный.
Уэнсдэй снова умолкает на несколько секунд, быстро обдумывая наиболее пригодную линию поведения — но отвечать ей не приходится.
— Иди спать, уже поздно, — совершенно равнодушным тоном предлагает чертов профессор, не отрывая от ноутбука пристального взгляда. Настолько внимательного и сосредоточенного, что она невольно задаётся закономерным вопросом — что же именно он там изучает. Ей определённо стоит попытаться взломать пароль. — Я поработаю ещё немного и тоже приду, договорились?
— Конечно, — Аддамс кивает с самым безразличным видом, стараясь ничем не выдать своей чрезмерной заинтересованности. Не без труда выдавив слабое подобие улыбки, она поправляет полотенце на груди и уже делает несколько шагов в сторону приоткрытой двери в спальню, но останавливается, краем глаза заметив направленный на неё цепкий взгляд.
— В комоде есть одежда, — буднично сообщает Ксавье, неопределённо махнув головой в сторону двух одинаковых комодов, которые она тщательно обыскала двадцать минут назад. — Можешь взять оттуда футболку.
Обострённое шестое чувство, которое Уэнсдэй предпочитает называть детективным чутьём, сиюминутно распознаёт двойной смысл в его ровных интонациях.
Впрочем, нельзя исключать, что ей просто показалось. Но даже если нет, на такую бесхитростную уловку она не попадётся.
Главное — быть начеку и ни на секунду не ослаблять бдительность.
— В каком именно? — она снова дёргает уголками губ, продолжая отыгрывать роль невинной овечки. Пожалуй, Оскар за актёрское мастерство заслужила не только Энид.
— Слева, — Торп слегка улыбается в ответ, но пристальный взгляд тёмно-зелёных глаз остаётся холодным. — Средний ящик.
— Спасибо, — фальшивая благодарность даётся труднее всего, но Аддамс твёрдо намерена гнуть свою линию до победного. Даже если проклятый профессор и впрямь заподозрил неладное, она заставит его ослабить бдительность — так или иначе.
Здравый смысл подсказывает, что недавняя угроза на двери их комнаты в общежитии говорит сама за себя — но маловероятно, что Торп решит напасть на неё прямо здесь и сейчас. Стены слишком тонкие, соседи услышат шум и могут вызвать полицию.
Нужно быть полным идиотом, чтобы пойти на подобный риск — а при всех многочисленных недостатках чертового профессора, идиотом он точно не является.
И потому Уэнсдэй продолжает игру. Подходит к указанному комоду, с самым непроницаемым выражением лица выдвигает средний ящик и вытягивает из аккуратно сложенной стопки вещей простую чёрную футболку.
Оказавшись в спальне и потушив свет, она быстро отбрасывает в сторону пушистое полотенце и переодевается — огромная футболка доходит ей практически до колен. Сочтя свой внешний вид относительно приемлемым, Аддамс забирается под одеяло и, отодвинувшись на самый край кровати, закрывает глаза.
Но, несмотря на чудовищную усталость после длинного трудного дня, заснуть никак не удаётся. От подушки и простыней исходит отчётливый аромат древесного парфюма, ни на секунду не позволяющий забыть, что она находится на чужой территории — враждебной и опасной. Буквально делит постель с потенциальным маньяком, серийным похитителем… А может, и убийцей. Маловероятно, что пропавшая год назад студентка до сих пор жива. Как и Дивина.
Уэнсдэй продолжает лежать с закрытыми глазами, погрузившись в напряжённые размышления о расследовании и потеряв счёт времени. Когда дверь спальни открывается с едва различимым скрипом, а следом раздаётся звук тихих шагов, она не двигается и не поворачивается, старательно изображая спящую — но все мышцы рефлекторно напрягаются, готовясь отразить возможный удар.
Но удара не происходит.
Вместо этого она чувствует, как матрас прогибается под чужим весом, а одеяло слегка натягивается, соскользнув с её плеча.
Аромат древесного парфюма становится более концентрированным — а в следующую секунду Аддамс вдруг ощущает лёгкое, практически невесомое прикосновение к собственным лопаткам. Мужские пальцы, обжигающие теплом даже сквозь хлопковую ткань футболки, медленно скользят вдоль линии позвоночника — и тут же исчезают.
Проклятье.
Это ещё что такое?
Зачем он это сделал?
Благо, Ксавье больше не предпринимает никаких попыток вторгнуться в её личное пространство — совсем немного ворочается и быстро затихает. Его дыхание постепенно выравнивается, становясь медленным и спокойным. Вопреки всем законам здравого смысла и всем инстинктам самосохранения, едва уловимый звук чужого дыхания действует на неё успокаивающе. Напряжённые мышцы податливо расслабляются, закрытые веки постепенно тяжелеют — и очень скоро Уэнсдэй проваливается в глубокий сон без сновидений.
Следующим утром её будят странные звуки, доносящиеся из-за не до конца прикрытой двери — нечто смутно напоминающее звон посуды. Приподнявшись на локте и вяло потирая глаза, Аддамс оборачивается через плечо — как и следовало ожидать, вторая половина постели оказывается пуста.
Часы с электронным табло, стоящие на прикроватной тумбочке, показывают всего шестнадцать минут девятого. Мысленно проклиная иррациональное желание Торпа подскочить в такую безбожную рань субботним утром, она без особого энтузиазма выбирается из-под одеяла и медленно плетётся в гостиную.
— Привет, Уэнсдэй, — он выглядит раздражающе бодрым и вдобавок снуёт вдоль кухонного гарнитура, помешивая что-то в большой стеклянной миске. — Как спалось? Кстати, я нашёл для тебя запасную зубную щётку.
— Как чудесно, — врождённая нелюбовь к ранним подъёмам бесследно испепеляет фальшивые зачатки её тактичности.
А мгновением позже немигающий взгляд угольных глаз падает на маленькую домашнюю кофемашину, стоящую посреди кухонного островка… И Аддамс мгновенно понимает, что вчерашний план — сослать Торпа куда подальше под благовидным предлогом и спокойно обыскать квартиру в его отсутствие — изначально был обречён на провал.
Oh merda, всё это было зря.
Она была вынуждена заснуть с ним в одной постели просто так, без какой-либо минимальной пользы для расследования.
Хуже и придумать нельзя.
И где только эта проклятая кофемашина была спрятана вчера?
Не удостоив Ксавье больше ни единым словом и ни единым взглядом, Уэнсдэй скрывается за дверью ванной комнаты. И хотя ледяной душ ощутимо бодрит, настроение по-прежнему уверенно стремится к нулевой отметке.
Покончив с необходимыми утренними процедурами, она возвращается в кухню-гостиную и устраивается за круглым обеденным столом. Распущенные волосы чертовски мешают, поминутно спадая на лицо, но все резинки и заколки остались в рюкзаке на заднем сиденье Мазерати — она ведь не планировала задерживаться тут больше, чем на десять минут. Но все намерения благополучно пошли прахом. В который раз.
— Как относишься к итальянской кухне? — с живым интересом вопрошает Торп, одаривая её своей коронной кривоватой улыбкой и склоняясь над включенной духовкой.
— Ты не похож на человека, который умеет готовить, — Аддамс изгибает бровь, даже не стараясь скрыть саркастичные нотки в голосе.
— До шеф-повара мне далеко… — он улыбается шире, отчего на щеках появляются крохотные ямочки, кардинально не вяжущиеся с его привычным образом сурового преподавателя. — Но паста или что-то простое вполне по силам. Например, вот это.
Ксавье извлекает из духовки нечто напоминающее запечёный омлет с ветчиной и сыром и источающее аппетитный аромат.
Ловко раскладывает странное блюдо по тарелкам — и с нескрываемой гордостью водружает их на стол.
— Ешь, — заявляет он безапелляционным тоном, положив рядом вилку с ножом. — Это фриттата. Итальянский омлет. Помню, когда я был ребёнком, мама готовила нам это блюдо почти каждое утро и...
— Я не завтракаю, — Уэнсдэй решительно отодвигает тарелку. И хотя желудок сводит тянущим спазмом от голода, есть или пить что-либо в доме потенциального маньяка — крайне неблагоразумная идея.
— Зря, многое упускаешь, — Торп небрежно пожимает плечами с таким безмятежным видом, словно её отказ ни капли его не огорчил. — Может, тогда кофе?
— Нет, — несмотря на то, что сонный организм отчаянно требует спасительную дозу тройного эспрессо, рациональное мышление одерживает верх. — Просто воды. Можно из-под крана.
Он удивлённо хмыкает, но требование исполняет — повернувшись к кухонному шкафчику, достаёт оттуда высокий стакан и доверху наполняет его водой из тоненького крана с фильтром.
Аддамс коротко кивает в знак благодарности, напряжённо обдумывая, каким образом изменить план, чтобы добиться желаемого. Вот только в голову упорно ничего не идёт — если не считать самых идиотских вариантов вроде просьбы сходить за круассанами в ближайшую кофейню, которую она успела приметить ещё вчера.
— У меня болит голова, — заявляет она, сочтя эту затею наиболее приемлемой. — У тебя не найдётся Тайленола?
Уэнсдэй нарочно выбирает наименее популярный из анальгетиков, отчаянно надеясь, что подобный препарат трудно будет отыскать в стандартной домашней аптечке.
Но, похоже, удача окончательно повернулась к ней задницей — Ксавье мгновенно кивает и откладывает в сторону вилку с ножом. Пока он роется в нижнем ящике кухонного шкафчика, она мысленно проклинает всё на свете, начиная от неудавшейся импровизации и заканчивая безбожно ранним пробуждением, вызывающим желание пустить себе пулю в лоб.
— Держи, — вернувшись к столу, чертов профессор ставит перед ней белый бутылёк с красной крышкой и яркой этикеткой. — У меня тоже временами случаются мигрени. В преподавательстве, знаешь ли, год идёт за два.
— Не сомневаюсь, — бесстрастно отзывается Аддамс, высыпав на ладонь несколько продолговатых маленьких капсул. В висках и правда болезненно-неприятно пульсирует, поэтому она отправляет одну таблетку в рот и тянется к стакану с водой.
— Слушай, Уэнсдэй, раз ты не голодна… — Торп методично разрезает аппетитно пахнущий омлет на мелкие кусочки и поднимает на неё цепкий пристальный взгляд. — Не то чтобы мне не нравится твоя компания, всё более чем отлично, но… Видишь ли, продолжительное совместное времяпровождение противоречит нашей вчерашней договоренности. В общем, не могла бы ты поехать домой?
Её рука замирает на полпути к стакану, а проклятая капсула обезболивающего мгновенно застревает где-то в горле. Неожиданная просьба, по интонациям больше напоминающая безапелляционное требование, на пару секунд выбивает Аддамс из колеи.
Он что, в самом деле… решил её выгнать?
Бесцеремонно выставить за дверь, словно дешевую шлюху после секса?
И хотя она и сама планировала убраться отсюда как можно скорее, подобное предложение звучит практически оскорбительно.
Уэнсдэй машинально моргает, выдавая своё внезапное смятение.
— Ничего личного, не обижайся, — поспешно добавляет проклятый профессор, явно заметив её реакцию. — Просто мне нужно поработать, а я привык делать это в одиночестве. Надеюсь, это не проблема?
