сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 37 страниц)
— Ух ты… Обалдеть, какая красота! — похоже, Энид немало впечатлена. И хотя Уэнсдэй трудно понять, каким образом банальное ювелирное украшение может вызывать такой восторг, на лице блондинки написана настолько искренняя радость, что Аддамс едва заметно улыбается ей в ответ.
Оставив несчастный Мазерати мокнуть под проливным дождём, они забирают из багажника многочисленные пакеты с выпивкой и закусками и проходят в дом. Убранство внутри довольно скромное — небольшой кухонный гарнитур с гранитным островком, продавленный диван с красным покрывалом в крупную клетку, отделанный светлым камнем камин, широкая скрипучая лестница на второй этаж.
Под потолком гостиной развешана гирлянда из мелких круглых лампочек Эдисона — вопиющее пренебрежение правилами противопожарной безопасности. Судя по дешёвой мебели и окружающей обстановке, дом сдаётся как раз под разнузданные студенческие попойки.
Пока Синклер хозяйничает на кухне, смешивая классический пунш в огромной пластиковой миске, Аддамс поднимается на второй этаж, чтобы тщательно осмотреть каждую комнату.
Небольшая мера предосторожности — слишком уж неблагополучно заканчиваются вечеринки в этом городе. Но всё спокойно. Разве что с улицы доносится шум автомобильного двигателя и приглушённые голоса незнакомых людей — понемногу начинают прибывать многочисленные приглашённые, которых она не знает и не особо хочет знать.
Первый этаж быстро заполняется людьми.
Большая часть гостей — сокурсники Синклер из высшей школы дизайна. Шумное сборище псевдотворческих людей, больше похожих на откровенных фриков. Дешёвые маскарадные костюмы в пиратском стиле только усиливают впечатление, будто на берегу залива Массачусетс остановился бродячий цирк.
Уэнсдэй, по своему обыкновению, подхватывает со стола красный пластиковый стаканчик с пуншем и забирается на подоконник в самом дальнем углу гостиной в надежде, что стандартное хмурое выражение лица отпугнёт желающих завязать заведомо бесполезный диалог. Зато Энид явно чувствует себя как рыба в воде — заливисто смеётся, болтает со всеми подряд и игриво стреляет глазами в сторону неизвестного парня в чёрной бандане с Весёлым Роджером.
Пунш оказывается отвратительно приторным на вкус, громкая электронная музыка — отвратительно скучной, и очень скоро Аддамс начинает ощущать чудовищную досаду, что тратит драгоценное время таким бестолковым способом. Впрочем, минимальную пользу для расследования из создавшейся ситуации извлечь всё-таки можно. Отыскав глазами высокий силуэт Танаки, она спрыгивает с подоконника и направляется в сторону девушки.
— Надо поговорить, — заявляет Уэнсдэй тоном, не терпящим возражений.
— О чём? — Йоко взирает на неё с искренним недоумением. Непохоже, что она слишком уж сильно переживает о судьбе пропавшей подруги.
Не утруждая себя лишними объяснениями, Аддамс молча кивает в сторону лестницы — поколебавшись с минуту, японка отделяется от толпы гостей и первой направляется на второй этаж. Оказавшись в длинном коридоре, она скрещивает руки на груди и оборачивается к Уэнсдэй, склонив голову набок.
— Ты знала, что твоей соседке угрожали? — без предисловий начинает Аддамс, не отрывая от собеседницы пристального немигающего взгляда, чтобы считать малейшие изменения в мимике.
— Она упоминала что-то подобное… — уклончиво отзывается Йоко, неопределённо дёрнув плечами с таким видом, словно чего-то недоговаривает.
— Почему ты сразу об этом не сказала? — она подозрительно прищуривается.
— Слушай… — девушка выдерживает продолжительную паузу, будто раздумывая, стоит ли быть откровенной. Но спустя минуту размышлений тяжело вздыхает и начинает рассказ. — Дивина — очень славная девчонка, мы дружили с самого детства. Но у неё были небольшие проблемы с головой. Паранойя или вроде того… Когда ей было лет десять, в их дом пробрался грабитель и зарезал ножом её отца и младшую сестру. Такое не проходит бесследно, понимаешь? Кажется, мать даже отправляла её в какой-то лагерь для подростков с отклонениями. Как же он назывался…
— Рокет Камп, — подсказывает Уэнсдэй.
— Точно, — Танака не без удивления вскидывает бровь. — Терапия вроде как помогла, но иногда Дивина заигрывалась, и ей всюду мерещились убийцы и маньяки. Поэтому когда она рассказала мне про угрозы, я решила, что это просто очередной бред. Кто ж знал, что всё это происходило на самом деле…
Йоко сокрушённо вздыхает и виновато опускает взгляд в пол — должно быть, её и впрямь мучают угрызения совести. Но у Аддамс абсолютно нет желания уверять соседку, что та совершенно ни в чём не виновата.
Вместо этого она решает задать последний вопрос.
— Почему Дивина не обратилась в полицию?
— Она обращалась. Но шериф Галпин отказался заводить дело. Старый козёл сказал, что это просто чей-то дурацкий розыгрыш.
Любопытно. Даже очень.
Особенно учитывая, что Тайлер ни разу не упоминал ни о чём подобном.
Закономерный вопрос напрашивается сам собой — а так ли сильно Галпин-младший хочет помочь в расследовании, как сам уверяет?
Пожалуй, не стоит сбрасывать их семейку со счетов. Паутина из неразгаданных тайн разрастается всё сильнее с каждым днём.
Когда Уэнсдэй возвращается в гостиную, за окном становится совсем темно — сказываются ранние осенние сумерки в совокупности с холодным проливным дождём, который буквально стоит стеной. Время медленно, но верно приближается к полуночи.
Осмотревшись по сторонам, она глазами находит Энид. Виновница торжества, даже не дождавшись официального совершеннолетия, уже успела изрядно поднабраться — завидев подругу, неугомонная блондинка устремляется к ней нетвёрдой походкой и повисает на локте.
— Уэнсди… — бормочет она, пьяно сверкая голубыми глазами. — Я поняла, что скучаю по Аяксу. И я не верю, что он плохой человек… Держу пари, это просто дурацкое совпадение. Как ты думаешь, может, стоит ему позвонить?
Oh merda. Стандартная песня Синклер под влиянием убойной дозы алкоголя — желание позвонить бывшим, будущим и несостоявшимся.
За все годы знакомства Аддамс наблюдала подобное уже с десяток раз.
— Если хочешь — позвони, — она ловко выворачивается из железного захвата блондинки и отступает на шаг назад, возвращая минимальную социальную дистанцию.
— Думаешь, стоит? А если я не уверена? — с сомнением переспрашивает Энид, заметно пошатываясь на высоких каблуках.
— Тогда не звони, — логично заключает Уэнсдэй и запускает руку в карман ужасающе коротких шортов, нащупывая ключи от машины. Пожалуй, пора заканчивать с этим унылым времяпрепровождением. — Мне пора. А ты постарайся никуда не вляпаться и ни в коем случае ничего не употребляй.
— Слушаюсь и повинуюсь, мамочка… — Синклер пьяно хихикает и предпринимает попытку заключить Аддамс в объятия, но та успевает предотвратить тактильный контакт.
Земля вокруг дома уже превратилась в сплошную грязную лужу, а вода льёт с пасмурного неба с такой силой, что впору немедленно начинать строить второй Ноев ковчег. Всего за тридцать секунд, пока Уэнсдэй идёт до припаркованного неподалёку Мазерати, она успевает промокнуть до нитки. Тонкая белая рубашка неприятно липнет к телу.
Оказавшись в салоне, она поспешно заводит мотор и включает на полную мощность обдув лобового стекла — но даже кондиционер справляется со своей задачей откровенно дерьмово, и обзор оставляет желать лучшего.
Приходится потратить добрых минут пятнадцать, чтобы выехать с подъездной дорожки на шоссе и не увязнуть в грязи.
Наконец мерзкие хлюпающие лужи под колёсами сменяются ровным асфальтированным покрытием — и Аддамс уверенно прибавляет газ.
Езда по пустынному ночному шоссе располагает к размышлениям. Напряжённо всматриваясь в окружающую темноту, едва разбавленную желтоватым светом фар, она скрупулезно раскладывает по полочкам полученную информацию. Одно ясно совершенно точно — обе пропавшие девушки в своё время считались трудными подростками. Были в одном лагере и наверняка посещали там одного и того же психолога. Вот только даже если удастся отыскать контакты их мозгоправа, врачебную тайну никто не отменял.
Можно было бы надавить на Тайлера, убедить его повлиять на отца, чтобы шериф уделил внимание лагерю в Аппалачах, но… Теперь она совсем не уверена, что милому кудрявому мальчику в клетчатой рубашке можно доверять.
Паранойя. У неё точно развивается паранойя.
В голове мгновенно оживает суровый голос рационального мышления — твердит, что подобная подозрительность ко всем окружающим чревата самым настоящим психическим диагнозом, но… Аддамс никак не может избавиться от интуитивного ощущения, что упускает какую-то важную деталь, не позволяющую сложить единую картину.
Сама того не замечая, она неосознанно давит газ в пол ещё сильнее — стрелка на спидометре жмётся к максимальному значению. На очередном крутом повороте мокрой дороги Мазерати слегка заносит, но Уэнсдэй ловко выкручивает руль и немного сбрасывает скорость, предотвращая потерю управления.
Отполированный до блеска автомобиль послушно выравнивается — и в ту же секунду яркий свет фар вырывает из темноты силуэт собаки, бегом метнувшейся через дорогу.
Рефлексы срабатывают быстрее мозга — Аддамс круто выворачивает руль, и едва не попавшее под колёса животное скрывается из виду. Она мимолётно успевает подумать, что всё обошлось… но подводит скользкий от дождя асфальт. Шины на секунду теряют сцепление с дорожным покрытием, и Мазерати на полной скорости вылетает на обочину. Уэнсдэй быстро бьёт по тормозам, но уже слишком поздно — морда автомобиля резко ухает вниз, угодив прямиком в огромную лужу, больше напоминающую болото.
Приборная панель гаснет, двигатель глохнет.
Oh merda, только этого не хватало.
Она в сердцах ударяет кулаком по рулю и нажимает на кнопку зажигания — но мотор издаёт лишь странный короткий хлопок и отказывается заводиться. Похоже, вода проникла через воздухозаборник прямиком в двигатель и вызвала гидроудар.
А значит, она застряла посреди пустынной трассы поздней ночью под проливным дождём.
Худшего расклада и вообразить нельзя.
Бурча себе под нос непечатные выражения на итальянском, Аддамс выходит из машины — холодная грязная вода в проклятой луже доходит почти до середины икры и тут же заливается в ботинки. Не особо понимая, что можно предпринять в такой плачевной ситуации, она открывает капот и включает фонарик на телефоне — но тусклый рассеянный свет не позволяет толком ничего рассмотреть.
Да и какой в этом смысл?
Совершенно очевидно, что потребуется капитальный ремонт двигателя. Вот только выбраться отсюда глубокой ночью — явно задачка со звёздочкой.
Вернувшись в машину, она торопливо открывает строку поисковика и вбивает запрос «Эвакуаторы Бостона». Первые два номера не отвечают, а по третьему сухо сообщают, что в данный момент свободных эвакуаторов нет, и рекомендуют перезвонить через пару часов.
Перспектива торчать неизвестно сколько времени на обочине дороги абсолютно не прельщает. Уэнсдэй напряжённо барабанит пальцами по кожаной оплётке руля, раздумывая, кому можно позвонить.
И хотя лимит доверия к сыну шерифа Галпина немного иссяк, выбора особо нет — пролистав вниз список контактов, она набирает номер Тайлера. Но он не отвечает. Ни после первого гудка, ни после пятого. Оно и немудрено, часы в верхнем левом углу экрана показывают пятнадцать минут третьего — большинство людей в такое время уже преспокойно спят в своей постели. И только она одна сидит в заглохшей машине в идиотском насквозь мокром маскарадном костюме.
Немигающий взгляд угольных глаз снова падает на разблокированный экран телефона. Строчкой выше в списке контактов идёт фамилия проклятого профессора. И хотя рациональное мышление упрямо твердит, что предлагать потенциальному маньяку приехать за ней на пустырь глубокой ночью — абсолютно безрассудная затея, Уэнсдэй размышляет всего несколько секунд — и нажимает кнопку вызова.
— Да? — он снимает трубку после первого же гудка. Голос звучит неожиданно бодро — по всей видимости, профессор не спал.
— Здравствуй, — дежурное приветствие, просто вынужденная дань банальной вежливости. Аддамс выдерживает тягостную паузу, подбирая подходящие слова. Задача не из лёгких. Она не привыкла просить о помощи и абсолютно не умеет этого делать. — У меня проблема.
— Вот как? И что же с тобой приключилось в такой поздний час? — в ровном мужском голосе отчётливо слышатся снисходительные, даже насмешливые интонации. Ей приходится совершить над собой поистине титаническое усилие, чтобы не отпустить ядовитую колкость и не сбросить звонок.
— Я на шоссе Сейлем Тернпайк. Сломалась машина, — Уэнсдэй едва не скрипит зубами от досады, всеми силами стараясь не обращать внимание на снисходительный тон проклятого профессора. — Вылетела с дороги в лужу на обочине. Думаю, произошёл гидроудар.
— Ты цела? — небрежная расслабленность в голосе Торпа мгновенно исчезает, сменившись чем-то похожим на беспокойство.
— Вполне. Чего не скажешь о машине, — она обводит печальным взглядом потухшую приборную панель и открытый капот.
— Сбрось координаты в SMS, я сейчас приеду, — неожиданно заявляет Ксавье, избавив её от необходимости опускаться до просьбы. Даже неожиданно, что он согласился так быстро.
— Спасибо, — благодарность срывается с губ совершенно на автомате. Просто осознание, что ей не придётся торчать на обочине пустынной трассы до самого утра, приносит несказанное облегчение, только и всего. Невольно смутившись собственной нестандартной реакции, Аддамс поспешно сбрасывает звонок и быстро отправляет сообщение с координатами местоположения.
Дождь немного успокаивается — тяжёлые крупные капли шумно барабанят по лобовому стеклу, но видимость становится чуть лучше.
Вот только в заглохшей машине очень быстро становится холодно, а насквозь промокшая тонкая рубашка и короткие джинсовые шорты ничуть не греют.
Уэнсдэй обнимает себя руками, потирает дрожащими ладонями плечи в попытке разогнать кровь, но ничего не помогает — к моменту, когда на горизонте появляется свет фар профессорского Шевроле, у неё буквально не попадает зуб на зуб.
Сделав глубокий вдох, как перед прыжком в ледяную воду, она выходит из машины, окончательно промочив ноги в глубокой грязной луже и останавливается у края извилистого шоссе. Огромный белый внедорожник мигает поворотником и замедляет ход, чтобы припарковаться возле обочины.
— Привет, — Торп выходит на улицу, подсвечивая себе фонариком на телефоне. Обводит внимательным взглядом Мазерати, по самые фары увязший в топкой грязи, и его дрожащую от холода хозяйку, после чего сокрушённо цокает языком. — Чёрт, и как ты вообще умудрилась?
— Собака на дорогу выскочила, — неохотно отзывается Аддамс и зябко ёжится в бесполезной попытке согреться.
— Не знал, что ты у нас любительница бродячих пёсиков, — чёртов профессор иронично усмехается, но тут же становится предельно серьёзным, заметив её плачевное состояние. — Чёрт, да ты же вымокла как лягушка.
Проигнорировав раздражённый колючий взгляд, он подходит ближе, на ходу снимая своё чёрное пальто — а потом набрасывает ей на плечи, оставшись в спортивных штанах и светло-голубой футболке. Судя по явно домашней одежде, он сорвался из дома сразу же после её звонка.
Знакомый древесный аромат парфюма окутывает Уэнсдэй подобно облаку, а плотная шерстяная ткань, ещё хранящая тепло его тела, значительно облегчает пронизывающий до костей холод. Она машинально запахивает на груди лацканы огромного пальто, доходящего ей почти до щиколоток.
Ксавье тем временем осматривает несчастный Мазерати, сосредоточенно нахмурив брови.
— Ездила когда-нибудь на буксире? — спрашивает он спустя минуту. Аддамс в ответ отрицательно качает головой. Он вздыхает и запускает широкую ладонь в волосы, взъерошив и без того небрежный пучок. — Ладно. Это несложно, справишься. Пошли, посадим тебя обратно за руль.
Уэнсдэй послушно делает шаг в сторону машины, но профессор совершенно неожиданно подходит совсем близко — она невольно вздрагивает от осознания, что находится посреди пустыря наедине с потенциальным преступником.
Но дальнейшие события принимают совсем уж шокирующий оборот: слегка наклонившись, Торп подхватывает её под колени и решительно сгребает на руки. На мгновение потеряв равновесие, она рефлекторно вцепляется руками ему в шею.
— Какого чёрта ты делаешь? — шипит Аддамс и пытается освободиться, но проклятый профессор держит слишком крепко. Oh merda, какое ужасающее унижение.
— Не хочу, чтобы моя лучшая студентка промочила ноги и свалилась с простудой, — судя по ироничной интонации, Торпа искренне забавляет её бессильная ярость.
