сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 37 страниц)
Внимание Аддамс мгновенно привлекает сейф, стоящий на самой верхней полке — и хотя количество числовых комбинаций, которые можно составить из четырёх цифр, превышает десять тысяч вариантов, попробовать взломать код однозначно стоит. Большинство людей выбирают самые банальные сочетания. Например, последовательность от одного до четырёх. Или от четырёх до одного. Или свою дату рождения. Или год рождения.
Не тратя драгоценное время на то, чтобы пододвинуть к шкафу стул, Уэнсдэй наступает ногой на вторую полку и подтягивается на руках.
Сейф наконец оказывается на уровне глаз — и она на мгновение задумывается, какой код лучше попробовать ввести первым.
А потом ступня вдруг соскальзывает с края злополучной полки.
Пытаясь сохранить равновесие, Аддамс рефлекторно вцепляется пальцами в одну из картонных коробок. Ей удаётся удержаться, но коробка летит вниз — крышка открывается, и наружу вываливается куча каких-то бумаг.
Мысленно чертыхнувшись, Уэнсдэй спрыгивает на пол и принимается быстро собирать разбросанные листы, уже не заботясь, чтобы сложить их надлежащим образом.
И вдруг краем глаза замечает титульный лист диссертации на тему «Алебастровые предметы из гробницы Тутанхомона и художественный стиль амарнского периода». Именно эта кандидатская работа значилась в личном деле профессора — и всё бы ничего, если бы не одна-единственная строчка.
Автор: Герберт М. Тёрнер.
Oh merda. Трижды. Десятикратно.
========== Часть 10 ==========
Комментарий к Часть 10
Саундтрек:
Eivør, J2 — I Am Fire
Приятного чтения!
Убирая злополучную коробку обратно в шкаф и придирчиво осматривая результат собственных действий, Уэнсдэй никак не может избавиться от странного амбивалентного ощущения.
С одной стороны, косвенных улик против профессора набирается всё больше — совершенно очевидно, что его личное дело со множеством научных работ и лестных характеристик сфабриковано от первой до последней буквы. Но с другой… Стоя на пороге разгадки, она почему-то совсем не испытывает триумфального предвкушения, как это было во время прошлого расследования.
Но на анализ нестандартных внутренних ощущений сейчас категорически нет времени. Если диссертация Торпа — фальшивка, нужно выяснить, есть ли вообще хоть капля правды в его личном деле. Самым лучшим вариантом кажется позвонить напрямую в университет Сорбонны, представиться работником отдела кадров и постараться выяснить у болтливых французов, что им известно о загадочном профессоре, но сегодня как назло воскресенье. Придётся подождать до завтрашнего дня. И постараться за это время отыскать что-нибудь ещё.
Напряжённо прислушиваясь, не донесётся ли из прихожей скрежет ключа в замочной скважине, Аддамс наугад вынимает из шкафа другую коробку и усаживается на край кровати, поставив её на колени. Внутри обнаруживается разного рода барахло — несколько дисков со старым артхаусным кино, парочка блокнотов с карандашными набросками и серия почти одинаковых полароидных снимков, изображающих Торпа рядом с какой-то девушкой.
Уэнсдэй без особого энтузиазма просматривает маленькие фотокарточки одну за одной. Профессор на них выглядит гораздо моложе нынешнего возраста и уж точно гораздо беззаботнее — нет привычного хитрого прищура в уголках тёмно-зелёных глаз, нет ироничной кривоватой усмешки. Темноволосая девица довольно улыбается, весело кривляется на камеру, буквально висит у него на шее, а на последнем снимке демонстрирует левую руку с кольцом на безымянном пальце. Тонкий золотой ободок с небольшим аккуратным камнем в бриллиантовой огранке — кольцо явно помолвочное.
Хм. А это уже любопытно.
Выходит, Торп был женат?
Но никаких сведений о супруге в личном деле не упоминалось. Впрочем, это ничего не значит — достоверной информации в этом документе явно немного, одна сплошная фикция.
А значит, вполне может статься, что он даже не в разводе. Не самое приятное осознание. Но не такое критичное, как то, что она регулярно спит с потенциальным маньяком.
Недовольно нахмурив брови, Аддамс поворачивает снимок под разными углами, словно таинственная невеста профессора может ответить на множество вопросов, роящихся в голове. Интересно, где сейчас эта женщина? Знала ли она тогда, что принимает предложение руки и сердца от серийного убийцы? Жива ли она вообще?
Потянувшись за телефоном, Уэнсдэй открывает камеру и делает несколько фотографий полароидного снимка — можно будет воспользоваться программой поиска по лицу.
Продолжать обыск квартиры рискованно.
Она не имеет ни малейшего представления, сколько времени потребуется Торпу, чтобы совершить пробежку и отправить машину в сервис. Вполне возможно, что он уже поднимается в лифте. Пора заметать следы.
Аккуратно сложив содержимое коробки обратно и вернув её на законное место, Аддамс покидает спальню и устраивается на диване, открыв на телефоне сайт университета Сорбонны. Пролистывает страницу до раздела контактов и сохраняет номер отдела кадров. Благо, разница во времени между Бостоном и Парижем составляет шесть часов — а значит, звонить туда можно уже сегодня ночью.
Едва слышный скрежет ключа в замке подтверждает недавние опасения, и Уэнсдэй невольно выдыхает с облегчением, что успела вовремя убраться из спальни. Она машинально подбирает ноги под себя и откидывается на спинку дивана, стараясь принять максимально непринуждённую позу. Но расслабиться трудно — особенно теперь, когда она точно знает, что преподавателем этот человек не является.
Пока он медленно проходит в гостиную, на ходу стягивая объемную футболку и демонстрируя свою коронную ничего не выражающую улыбку, Аддамс всеми силами старается дышать ровнее, чтобы ничем не выдать волнения.
Её лицо остаётся тотально бесстрастным, но разум атакует множество тревожных мыслей.
Угрозы под дверью их комнаты с вероятностью в девяносто девять процентов были делом его рук. А значит, Торп прекрасно знает про расследование. Но почему он до сих пор не попытался её убить? Предпочитает вдоволь наиграться в кошки-мышки? Или есть какая-то другая причина?
— Не скучала тут? — спрашивает он, обернувшись у дверей ванной комнаты.
— Нисколько, — она выдавливает слабое подобие улыбки, с наигранной небрежностью накручивая на палец смоляную прядь. — Читала книгу в телефоне.
— Должно быть, интересная книга, — Ксавье переводит пристальный взгляд на осколки разбитой чашки, слетевшей со стола во время очередного акта грехопадения. Oh merda, она ведь совсем забыла их убрать.
— Очень. Она о том, как девушка по незнанию вышла замуж за серийного убийцу, — столь откровенная провокация крайне рискованна, но Аддамс чертовски хочется увидеть хоть какую-то искреннюю эмоцию на равнодушном лице профессора. Если он хочет сыграть в игру, так тому и быть. Но пусть не думает, что лишь ему одному известны правила. — Но пока не знаю, чем закончится. Наверное, он и её убьёт.
— Наверное, — проклятый Торп и бровью не ведёт. Какое поразительное самообладание. — Некоторые девушки бывают очень наивны и по незнанию ввязываются в опасные дела.
— Хорошо, что не все такие, — она рефлекторно косится на обеденный стол, на котором лежат ножи с вилками, и на всякий случай прикидывает расстояние. Что ж, добежать в случае чего она успеет.
— Хорошо, — совершенно спокойно подтверждает он, а потом внезапно меняет тему. — В сервисе сказали, что твою машину починят в лучшем случае к концу недели. Я оставил им твой номер телефона, они должны перезвонить и уточнить стоимость.
— Спасибо, ты очень мне помог, — кивает Уэнсдэй, не испытывая и сотой доли признательности. Нет никакой гарантии, что серийный маньяк не доплатил своим дружкам в автомастерской, чтобы они испортили тормоза или вроде того. Нужно будет особенно тщательно проверить машину после так называемого ремонта.
— Я собираюсь принять душ и поехать по делам в город. Отвезти тебя в общежитие?
Вот и оно.
До этого момента она никак не могла понять внезапного рвения профессора помочь с машиной, а теперь всё стало ясно как белый день. Пазл складывается идеально — глубокой ночью все обитатели дома спали, и никто не видел, как они приехали сюда. В последний раз её видели на вечеринке за многие километры от Юг-Рассел-Стрит, откуда она уехала посреди ночи в плохую погоду. А теперь её машина в неизвестной автомастерской, где несчастный Мазерати уже наверняка разбирают на запчасти. И теперь Торпу ничего не стоит отвезти её в укромное место, чтобы учинить расправу — и полиция никогда в жизни не сможет установить верную взаимосвязь между её таинственным исчезновением и благопристойным преподавателем с идеальной репутацией. Конечно, есть ещё Энид, которая знает о их запретной связи... Но вряд ли маньяк оставит в живых такого важного свидетеля.
Умно. Надо отдать ему должное.
Все эти размышления проносятся в её голове за считанные секунды, пока шестерёнки в мозгу вращаются с бешеной скоростью, подбирая наиболее выгодную линию поведения. Отказываться нельзя — иначе фальшивый профессор может напасть прямо сейчас, и далеко не факт, что она сумеет с ним справиться голыми руками.
— Договорились, — Аддамс снова изображает благодарную улыбку, отчаянно надеясь, что её мимика не напоминает хищный оскал.
— Тогда я быстро, — и в ту же секунду Торп поспешно скрывается за дверью ванной.
Уэнсдэй молниеносно подскакивает на ноги и стремглав бросается в прихожую — вот только из всей её одежды там стоят только насквозь промокшие массивные ботинки. Шорты она сняла уже в ванной, а рубашки и вовсе нигде не видно. Впрочем, наплевать. Она наугад подхватывает с вешалки огромную кожаную куртку с заклёпками и всовывает босые ноги в ботинки, не тратя время, чтобы их зашнуровать.
Дверь ожидаемо оказывается заперта на оба замка — один из них открывается поворотом язычка изнутри, но для второго нужны ключи, которых в зоне видимости не обнаруживается. Ещё несколько драгоценных секунд уходит на то, чтобы бегом вернуться в гостиную и быстро обыскать ящики комодов. Благо, в самом нижнем обнаруживается набор канцелярских скрепок.
Замок поддаётся не с первого раза — тонкие скрепки оказываются слишком мягкими для прочного механизма и мгновенно гнутся, не сумев исполнить своего предназначения. Аддамс торопливо распрямляет проклятые скрепки подрагивающими пальцами, а потом скручивает их между собой. И едва успевает вставить нехитрую конструкцию в замочную скважину, как шум воды в ванной стихает.
Oh merda. Затаив дыхание, она осторожно поворачивает скрепки до упора — и наконец раздаётся долгожданный тихий щелчок открывшегося замка. У неё вырывается вздох облегчения, а в следующую секунду Уэнсдэй рывком распахивает дверь и бегом выскакивает в коридор.
Ждать лифт нет времени — электронное табло над металлическими створками показывает, что лифт находится на третьем этаже, поэтому она быстрым шагом устремляется к лестнице, на ходу открывая приложение заказа такси.
Вот с адресом возникает заминка. Если Торп сумел дважды проникнуть в общежитие, чтобы оставить послание под дверью, ему не составит труда сделать это и в третий раз. Нет, вернуться в кампус сейчас — всё равно что подписать себе смертный приговор.
Аддамс больше не питает фальшивых иллюзий относительно намерений этого человека. И потому вбивает в строку пункта назначения первый пришедший на ум отель.
Когда она усаживается на заднее сиденье канареечно-жёлтого Форда и слишком громко хлопает дверью, водитель мгновенно обращает на неё заинтересованный взгляд.
Ах да, нормальные люди ведь не выскакивают на улицу в непомерно огромной кожанке поверх мужской футболки. И не озираются по сторонам с таким встревоженным видом, будто за ними гонится разъярённый зверь.
— Мисс, с вами всё в порядке? — участливо спрашивает немолодой мужчина, протягивая Уэнсдэй непочатую бутылку воды.
— Нажмите на газ, чёрт возьми, — она награждает водителя ледяным взглядом исподлобья и плотнее запахивает куртку на груди, скрывая убогий наряд под ней.
— Если вас кто-то обидел, я могу вызвать полицию… — скудоумный кретин никак не желает уняться и засунуть в задницу свою неуместную заботу. — Или может быть…
— Делайте свою работу молча, — шипит Аддамс сквозь зубы, то и дело оглядываясь на подъездную дверь высотки.
Таксист наконец умолкает, возвращает воду в подстаканник и перемещает ногу на педаль газа. Автомобиль плавно трогается с места, а Уэнсдэй устало откидывается на сиденье, ощущая, как сердце лихорадочно бьётся в груди, словно загнанная в клетку птица.
Но идея с полицией вовсе не кажется бредовой. Если Торп и вправду серийный маньяк — в чём она уже практически не сомневается — он непременно должен оказаться за решёткой.
Вот только что она скажет в полиции?
Шериф потребует доказательства, а ей совершенно нечего предоставить. Поддельная диссертация ещё ничего не значит, а всё остальное — просто домыслы, не подкреплённые реальными уликами. Этого даже не хватит, чтобы профессора заключили под стражу. Он останется на свободе и успеет добраться до неё прежде, чем копы нароют что-то существенное. Если нароют вообще. Ведь за целый год расследование по делу Мартен не сдвинулось ни на йоту.
Нет, так дело не пойдёт.
Нужно добыть весомые доказательства.
И начать следует со звонка в университет Сорбонны. Вот только придётся запастись терпением на целый день.
В воскресенье дороги практически свободны от пробок — уже через двадцать минут Форд останавливается на парковке напротив чёрной вывески Boston Park Plaza. Здание отеля, отделанное светлым камнем и увенчанное флагом Соединённых Штатов, выглядит относительно приемлемо — особенно учитывая, что оно было выбрано и забронировано буквально за считанные секунды, пока она бегом спускалась по лестнице.
Пару минут спустя, когда Уэнсдэй уже стоит напротив стойки ресепшена и терпеливо дожидается, пока администратор отыщет в компьютере номер бронирования, телефон в кармане начинает подавать признаки жизни.
Разумеется, звонит Торп.
Она равнодушно сбрасывает звонок, не желая слушать очередную тщательно отрепетированную ложь — но следом приходит сразу несколько сообщений:
Немедленно возьми трубку. Ничего не собираешься объяснить?
Какого чёрта ты вытворяешь?!
Что ты сделала с моей дверью?! Ключи лежали в прихожей, на кой хрен ты раскурочила замок?!
Аддамс, живо ответь. Это несмешно.
Какой трогательный драматизм.
И какая впечатляющая актёрская игра.
Она сбрасывает очередной вызов и без колебаний заносит его номер в чёрный список.
Настало время поставить крест на всём этом дерьме и наконец перейти к решительным действиям. Преступник должен сидеть в тюрьме — и она приложит максимум усилий, чтобы это произошло как можно скорее.
Получив ключ-карту от номера, Уэнсдэй не торопится подниматься на нужный этаж, здраво рассудив, что сначала нужно сменить убогий внешний вид на более приемлемый.
Благо, в шаговой доступности от отеля обнаруживается несколько бутиков. Переодевшись прямо в примерочной в простые чёрные джинсы и свитер с высоким горлом, она безо всякого сожаления выбрасывает футболку и куртку Торпа в ближайший мусорный бак.
Несмотря на напряжённость создавшейся ситуации, погода слегка смягчает мрачное настроение — пронизывающий осенний ветер пробирает до костей, а свинцово-серые облака скрывают омерзительный солнечный диск, и Аддамс решает немного прогуляться, чтобы привести в порядок спутанные мысли.
Прихватив с собой тройную порцию эспрессо, она пешком доходит до Бостон Паблик Гарден и устраивается на первой попавшейся лавочке. Медленно потягивает обжигающе горячий крепкий кофе, равнодушно наблюдая за редкими прохожими, и погружается в размышления.
Oh merda, она совсем позабыла про Энид — соседка ведь планирует вернуться в общежитие сегодня вечером и даже не подозревает, что её там может поджидать чокнутый маньяк. Срочно нужно её предупредить.
Синклер снимает трубку только после третьего звонка подряд — голос на том конце провода звучит совсем сонно, несмотря на то, что время уже близится к одиннадцати утра. Ничего удивительного, учитывая, в каком анабиозном состоянии она находилась вчера.
— Уэнсди? Зачем ты будишь меня в такую рань? — неразборчиво бормочет блондинка, поминутно зевая. — У меня жуткое похмелье, давай я перезвоню тебе позже…
— Нет, это срочно, — Аддамс решительно её перебивает. — Слушай меня очень внимательно и не задавай вопросов. Ты не должна возвращаться в город, пока я не скажу.
— Что? — непонимающе переспрашивает Энид, и хотя Уэнсдэй не может видеть её лица, но прекрасно представляет, как соседка растерянно хлопает своими огромными небесными глазами. — В чём дело?
