сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 37 страниц)
Когда фальшиво улыбающийся официант принимает заказ и уходит, за столом повисает напряжённое тягостное молчание. Уэнсдэй сидит с неестественно прямой спиной, искренне недоумевая, как её угораздило вляпаться в подобный цирк абсурда. Нечего и думать, чтобы незаметно допросить Аякса в присутствии главного подозреваемого. Шестерёнки в голове стремительно вращаются, прикидывая, какую пользу для расследования можно извлечь из нелепой ситуации — но идей ничтожно мало. Наиболее выгодным кажется вариант выяснить домашний адрес профессора, чтобы устроить очередной взлом с проникновением в его отсутствие… Но Аддамс не имеет ни малейшего понятия, как это провернуть.
— Ксавье… — неугомонная блондинка предпринимает робкую попытку разрядить обстановку. — Аякс сказал, что вы совсем недавно переехали из Европы?
Сама того не ведая, Энид задаёт неожиданно правильный вопрос — если профессор и впрямь раньше жил не в Штатах, вероятность его причастности к прошлогоднему исчезновению становится ничтожно мала. Стараясь ничем не выдать заинтересованности, Уэнсдэй незаметно косится в его сторону, внимательно наблюдая за реакцией.
— Да, последние несколько лет я жил во Франции, — совершенно невозмутимо отзывается Торп, вальяжно откинувшись на спинку стула. — Вернулся на родину только этим летом и устроился на работу в Гарвард.
— Так вы преподаватель? — на лице Синклер медленно расцветает выражение тотального шока, а чётко очерченные брови взлетают вверх над ярко подведёнными глазами. — Оу…
Oh merda.
Черт бы побрал его внезапную откровенность.
Напоровшись на удивлённый взгляд соседки, Аддамс непроизвольно сжимает руки в кулаки с такой силой, что белеют костяшки пальцев. И едва заметно качает головой, недвусмысленно намекая, чтобы Энид не вздумала развить щекотливую тему. И хотя ту буквально распирает от любопытства, извилин в её блондинистой голове оказывается достаточно, чтобы мгновенно умолкнуть.
Впрочем, легче от этого не становится.
Допроса с пристрастием уже не избежать.
— Мне нужно в уборную, — заявляет Уэнсдэй, решительно поднимаясь из-за стола.
Ей катастрофически необходимо остаться наедине с собой хоть на несколько минут, чтобы привести в порядок спутанные мысли и разработать новую стратегию поведения.
Самым благоразумным вариантом было бы покинуть пафосный ресторан, но сбежать отсюда равно сдаться. А сдаваться она не привыкла.
Оказавшись в уборной подальше от лишних глаз, Аддамс поворачивает кран с холодной водой на полную мощность и упирается обеими руками в столешницу раковины, пристально вглядываясь в собственное отражение.
Расклад не радует. Мало того, что чертов профессор продемонстрировал крайнюю степень кретинизма, сболтнув о своей должности в Гарварде, весь план выяснить новые подробности злополучной вечеринки благополучно отправился псу под хвост.
Позади громко хлопает дверь.
Уэнсдэй нет нужды оборачиваться, чтобы узнать, кто нарушил её уединение.
— Уэнсдэй Аддамс, — невыносимая соседка едва не вопит от возмущения. — Как долго ты собиралась скрывать от меня, что спишь со своим преподавателем?!
— Не ори, — шипит она сквозь зубы, машинально возводя глаза к потолку.
— Боже милостивый, это… У меня просто слов нет! — экспрессивно восклицает Синклер, останавливаясь за спиной Аддамс и театрально всплеснув руками. — Как тебя вообще угораздило? Нет, он, конечно, красавчик и всё такое, но… Господи, даже не знаю, что и сказать. Я просто в шоке!
— Если не знаешь, что сказать, просто заткнись.
Но совет нисколько не работает.
Энид продолжает сокрушаться с невыносимым драматизмом. По всей видимости, сам факт запретной связи её не особо волнует — лишь то, что Уэнсдэй утаила случившееся от «лучшей и единственной подруги, с которой должна делиться абсолютно всем». Аддамс слушает её бурные излияния вполуха, напряжённо обдумывая, под каким предлогом можно выяснить адрес главного подозреваемого.
Решение проблемы приходит само собой.
Кажется, всё это время оно было на поверхности.
— Энид, — она резко оборачивается к соседке, скрестив руки на груди. — Твой Ромео и его дружок приехали сюда на машине?
— Нет, конечно, — Синклер наконец прекращает сетовать на скрытность соседки. — Мы ведь планировали хорошенько выпить, а потом поехать к нему и…
— Ты сейчас же вернёшься в зал и скажешь своему воздыхателю, что хочешь домой. К себе или к нему, неважно, — решительно заявляет Уэнсдэй. — И попросишь, чтобы я вас отвезла. Всех вас. Ясно?
— Но зачем? — блондинка снова непонимающе округляет небесно-голубые глаза. — Мы же только пришли… Даже поесть не успели.
— Ты хочешь, чтобы я испортила ваш тошнотворный вечер? — шантаж всегда действует безукоризненно. — Или всё-таки хочешь оказаться в постели Ромео?
— Конечно, я хочу переспать с Аяксом, — фыркает Энид таким тоном, будто это нечто само собой разумеющееся. — Но я не понимаю, какого черта ты задумала...
— Тебе и не нужно понимать, — Уэнсдэй категорически претит посвящать соседку в тайны следствия. Полагаться на её способность держать язык за зубами — заведомо провальная идея. Лучше ей оставаться в неведении. — Просто сделай, как я сказала, и все останутся в выигрыше.
— Ладно, — Синклер тяжело вздыхает, но всё же кивает в знак согласия. — Но при одном условии. Пообещай, что завтра расскажешь мне все подробности своего нового романа.
И хотя слово «роман» явно не подходит в качестве определения для её странных отношений с профессором, Аддамс решает, что спорить бессмысленно. Главное, чтобы неугомонная соседка в точности исполнила свою часть плана — а остальное неважно.
Когда блондинка покидает уборную, Уэнсдэй выжидает ещё несколько минут, а затем возвращается в ослепительно белый зал.
И не без удовольствия видит, что Энид уже топчется возле выхода, пока Аякс по-джентельменски набрасывает на её плечи пальто цвета пудровой розы. Торп стоит рядом, прислонившись спиной к массивной колонне и медленно потягивая ром из гранёного рокса.
— Спасибо, что согласилась нас отвезти, — завидев Аддамс, новоиспечённый воздыхатель блондинки простодушно улыбается.
— Да, огромное спасибо, Уэнсдэй, — с готовностью подхватывает Энид. Пожалуй, надо отдать должное её актёрскому мастерству. — Жаль, что у меня так невовремя разболелась голова.
— Куда ехать? — совершенно бесстрастно интересуется Аддамс, хотя разумом овладевает приятный азарт предвкушения от возможности ещё на шаг приблизиться к раскрытию дела. И пусть теперь причастность Торпа под сомнением, отметать эту версию из-за одной нестыковки — пусть и достаточно весомой — было бы крайне неразумно.
— Я живу на Паблик-Элли 420, дом 193, а Ксавье — на Юг-Рассел-стрит, 49. Это совсем недалеко отсюда, — сообщает Петрополус, заботливо приобнимая Синклер за плечи. Та театрально вздыхает и прикладывает пальцы к якобы ноющим вискам. Ей определённо стоило бы задуматься об актёрской карьере вместо высшей школы дизайна.
Покинув ресторан, они садятся в припаркованный неподалёку Мазерати.
Чертов профессор занимает переднее сиденье, сладкая парочка оккупирует задние. Уэнсдэй усаживается за руль и, неодобрительно покосившись на их страстные попытки обоюдного каннибализма, заводит машину.
Мощный мотор отзывается утробным рычанием.
Торп вдруг тянется длинными пальцами к брелку в виде скорпиона, висящему на зеркале заднего вида, и Аддамс намеренно резко вжимает педаль газа в пол — от стремительного маневра профессора отбрасывает назад на сиденье, и он не успевает коснуться серебряной фигурки, сделанной на заказ в память о её погибшем домашнем питомце.
— Смотрю, правилам дорожного движения ты не подчиняешься… — иронично хмыкает Ксавье, кивнув в сторону спидометра, стрелка на котором за несколько секунд пересекает отметку в сотню километров в час.
— А тебе какое дело? Плохую оценку мне поставишь? — едко парирует она, крепко сжимая руль обеими руками и впившись пристальным немигающим взглядом в идеально прямую линию полупустой дороги. Благо, невыносимые пробки почти полностью рассосались.
— Не за это, — он вальяжно откидывается на спинку сиденья, вытягивая ноги. — Кстати, почему ты не пишешь эссе, а шатаешься по ресторанам?
Уэнсдэй не отвечает и не смотрит на него, но почти физически ощущает на себе цепкий взгляд насыщенно-зелёных глаз.
Дискомфортно. Слишком.
Она вновь задаётся риторическим вопросом, каким образом умудрилась вляпаться в этот невыносимый театр абсурда.
— И где твой парень, ради которого ты пробралась в архив? — никак не унимается чертов профессор. Словно они на допросе в полицейском участке, а он задаёт вопросы и одновременно светит фонариком ей в лицо.
— Мы не сошлись характерами, — роняет Аддамс сквозь зубы. — Он слишком много болтал, когда следовало бы заткнуться.
Она тянется к бортовому компьютеру и включает музыку погромче, чтобы заглушить звуки жарких поцелуев с заднего сиденья и прекратить поток неуместных вопросов. Реквием Моцарта в исполнении симфонического оркестра звучит поистине громоподобно, и Торп недовольно морщится, театрально прикладывая пальцы к ушам. Едва заметно усмехнувшись, она прибавляет звук ещё на несколько делений.
— Очень изысканная пытка, Уэнс, — едва слышно бормочет Энид позади. — Но нельзя ли это выключить? Мы тут все оглохнем!
— Нельзя, — безапелляционным тоном отрезает Аддамс и круто выворачивает руль влево, выезжая на Паблик Элли.
По обе стороны ярко освещённой улицы высятся двухэтажные дома из красного кирпича — такие тошнотворно-идеальные и одинаковые, будто отпечатаны на ксероксе. Впрочем, иного она и не ожидала. Новый дружок Синклер явно принадлежит к категории элитарных снобов, которые устраивают ежегодное соревнование, чей газон зеленее и аккуратнее. Единственное, что отличает дома друг от друга — номерные таблички с витиеватыми цифрами.
Не без труда отыскав нужный адрес, Уэнсдэй резко сворачивает направо, слегка зацепив передним колесом низкую клумбу с яркими махровыми фиалками. У Петрополуса вырывается разочарованный вздох, различимый даже сквозь оглушительно гремящую музыку.
— Маму хватит удар, когда она вернётся из Нью-Йорка… — растерянно бормочет он и торопливо покидает салон вместе с Энид, намертво вцепившейся в его руку.
— Ты тоже в двадцать пять лет живёшь с родителями? — колко осведомляется Аддамс, слегка уменьшив громкость на бортовом компьютере и смерив Торпа прохладным бесстрастным взглядом.
— Мне двадцать восемь, — невозмутимо отзывается тот, проводив глазами слащавую парочку. — И нет, я живу один, если тебя по какой-то причине это интересует.
Недвусмысленный намёк в его ровном тоне заставляет Уэнсдэй раздражённо закатить глаза. Но это можно перетерпеть — зато теперь она точно знает, что не напорется на его домочадцев, когда решит организовать очередной взлом с проникновением.
Благо, остаток пути проходит в молчании.
Концерт симфонического оркестра подходит к концу, и Аддамс уже мысленно предвкушает, что сможет провести целую ночь за изучением материалов дела без назойливой трескотни соседки прямо под ухом.
Но её поджидает разочарование.
Дом под номером сорок девять на Юг-Рассел-Стрит — многоквартирная девятиэтажка, а вовсе не пафосный частный коттедж с идеальным газоном, который она успела нарисовать в своём воображении.
Oh merda.
Задача выяснить точный адрес профессора мгновенно и многократно осложняется.
Уэнсдэй сбрасывает скорость, лихорадочно пытаясь придумать за оставшиеся пару минут, каким образом узнать номер квартиры.
Взгляд угольных глаз падает на полупустую бутылку вишнёвого Маунтин Дью, оставленную Синклер в подстаканнике возле бардачка.
Что поделать, трудные времена требуют решительных мер.
Покосившись на Ксавье краем глаза — к счастью, он не смотрит на неё, целиком и полностью сосредоточив своё внимание на ярких огнях, медленно плывущих за боковым окном — Аддамс достаёт бутылку и откручивает крышку свободной рукой. Ещё раз убедившись, что взгляд профессора направлен в другую сторону, она делает небольшой глоток — а потом нарочно выливает большую часть ярко-малиновой газировки себе на джемпер.
— Вот черт… — шипит Уэнсдэй с наигранной досадой, брезгливо оттягивая мокрую липкую ткань в чёрно-белую клетку. — Это был мой любимый джемпер. Проклятье.
— Я смотрю, тебе везёт на неловкие ситуации, — иронично отзывается Торп, обернувшись к ней, и небрежно потирая переносицу двумя пальцами. — Думаю, если застирать прямо сейчас, можно будет его спасти.
— Похоже, что у меня в багажнике припасена стиральная машинка? — она надменно изгибает смоляную бровь. Повисает секундная пауза, после чего Ксавье неопределённо хмыкает и пожимает плечами.
— Можешь воспользоваться моей ванной.
Отлично. Наживка успешно проглочена.
После нескольких секунд наигранных сомнений Аддамс коротко кивает в знак согласия и останавливает машину на парковке перед вычурной многоэтажкой.
Всю дорогу в лифте они оба хранят непроницаемое молчание — Ксавье с преувеличенной заинтересованностью листает пёструю ленту соцсети, Уэнсдэй изучает отстранённым взглядом собственные массивные ботинки. Слегка покачнувшись, лифт замирает на девятом этаже, и двустворчатые двери разъезжаются в стороны.
Достав из кармана ключи от квартиры, профессор подходит к ближайшей двери под номером девяносто один. Аддамс неотрывно следует за ним, хирургически пристально рассматривая замочную скважину — с первого взгляда, замок кажется достаточно простым.
Но лучше будет захватить с собой более надёжные инструменты, нежели металлическая пилка для ногтей.
Когда Ксавье распахивает дверь, взгляду предстаёт небольшая квартира преимущественно в светло-серых тонах — интерьер неплохой, но обстановка выглядит несколько безликой. Словно хозяин жилища был настолько равнодушен к окружающим его вещам, что не внёс ни единого корректива в задумку дизайнера. По правую руку вдоль стены тянется кухонный гарнитур из светлого дерева и небольшой обеденный стол, слева — гостиная с длинным диваном графитового цвета и журнальным столиком, на котором стоит открытый ноутбук. Несколько полок с книгами, парочка комодов, наглухо задвинутые плотные шторы на окнах. В глубине гостиной виднеются две одинаковых двери, очевидно, ведущие в спальню и в ванную комнату.
— Тебе туда, — Торп на ходу снимает пальто и кивает на левую дверь, подтверждая её догадки.
Не утруждая себя проявлением благодарности, Уэнсдэй проходит в указанном направлении и щелкает выключателем. Прикрыв за собой дверь, она поспешно стягивает многострадальный джемпер и подставляет его под струю холодной воды, даже не пытаясь оттереть следы липкой газировки.
На испорченную вещь ей наплевать.
Главное, что миссия выполнена.
А теперь пора убираться отсюда.
Но стоит ей протянуть руку, чтобы закрутить кран, дверь ванной беззвучно распахивается.
Мысленно чертыхнувшись, Аддамс резко оборачивается — и немигающий взгляд угольных глаз сталкивается с насыщенной зеленью радужек проклятого Торпа.
— Как это понимать? — она дерзко вздёргивает подбородок и машинально поправляет распущенные волосы, скрывая за смоляными локонами чёрное кружево бюстгальтера. — По какому праву ты врываешься без стука?
— Не строй из себя дуру, тебе не идёт. Чего ты добиваешься, Аддамс? То пытаешься унизить меня при всех, то намеренно проливаешь на себя газировку, чтобы оказаться полуголой в моей ванной, — после длинной разоблачительной тирады чертов профессор кривовато усмехается, скрестив руки на груди. Невыносимо самодовольное выражение на лице Торпа вызывает настойчивое желание вогнать парочку иголок ему под ногти. — Да, я заметил, что это была никакая не случайность. Если таким образом ты надеешься привлечь моё внимание, то ничего не выйдет. Я не ищу отношений. А если бы и искал, точно не стал бы встречаться со студенткой.
Уэнсдэй чувствует, как её губы против воли слегка приоткрываются в немом удивлении.
Oh merda, он действительно считает, будто она испытывает к нему какие-то… чувства?
Худшего сценария и вообразить нельзя.
Она невольно замирает на месте, лихорадочно обдумывая, как прокомментировать столь неожиданную речь. Но в голову упорно ничего не идёт. Сказать правду нельзя. Но солгать и подтвердить его догадки — ещё хуже.
Молчание затягивается, становясь гнетущим.
Проклятье, нужно что-то ответить.
И желательно как можно скорее.
— Ты ошибаешься. Меня не интересуют серьёзные отношения, — наконец выдаёт Аддамс, чувствуя, как ледяная броня самообладания предательски трещит по швам. Невыносимо пристальный взгляд его насыщенно-зелёных глаз вкручивается в мозг, словно кюретка для лоботомии. Титаническим усилием воли она заставляет себя продолжить. — Только секс… без обязательств.
Oh merda, что она несёт?
Разумеется, она сказала правду, но… спать с возможным преступником на постоянной основе явно не лучшая затея.
