сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 37 страниц)
Но Уэнсдэй категорически не намерена топтаться в ожидании своей очереди — улучив момент, она ловко проскальзывает к двери с табличкой «шериф Галпин» и без стука вламывается в кабинет. Немолодой мужчина в форменной куртке и с двухдневной щетиной на суровом вытянутом лице мгновенно обращает на неё недовольный взгляд. Судя по всему, большую часть внешних черт Тайлер унаследовал вовсе не от него.
— Что Вам, мисс? — сухо бросает он, не утруждая себя приветствием.
— Вы расследуете дело о пропаже студенток в Гарварде, — разумеется, это не вопрос, а утверждение. Аддамс прикрывает за собой дверь и усаживается на стул напротив стола шерифа, заваленного множеством папок. — У меня есть важная информация по этому поводу.
— Откуда такая осведомлённость? — Галпин-старший ничем не выказывает интереса, даже напротив — вальяжно откидывается на спинку мягкого кресла, закинув за голову сцепленные в замок руки. Уэнсдэй мгновенно охватывает интуитивная неприязнь к этому человеку, но усилием воли она удерживает себя от рвущейся наружу колкости.
— У меня свои источники информации, — лаконично отзывается она, небрежно ткнув пальцем стоящий на столе маятник Ньютона. Блестящие серебристые шары начинают ритмично ударяться друг о друга с негромким звоном. — Я знаю имя преступника.
— Вот как? — снисходительно хмыкает шериф, неприятно осклабившись. — И откуда же?
— Я успешно провела собственное расследование, пока Вы просиживали штаны в своём кабинете, — реакция Галпина вызывает неуклонно нарастающее раздражение, и реплика получается слишком ядовитой. Впрочем, плевать. Ей не нужно расположение этого человека. Только его профессиональное содействие. — В университете есть человек, который притворяется преподавателем, но на деле таковым не является. У него поддельное личное дело и фальшивая диссертация.
— Мисс, вы пришли заявить по поводу подделки документов или по поводу пропажи людей? — с неприкрытым сарказмом уточняет шериф, подозрительно сузив выцветшие голубые глаза.
— И то, и другое, — невозмутимо отзывается Уэнсдэй, наградив собеседника ледяным взглядом исподлобья. — Его зовут Ксавье Торп.
— Вы осознаёте серьёзность выдвинутых обвинений? — Донован наконец подаётся вперёд, демонстрируя хоть малую долю заинтересованности в диалоге. — Имейте в виду, если Вы просто решили оболгать преподавателя за плохую оценку или что-нибудь ещё, дача ложных показаний также карается законом Соединённых Штатов.
Oh merda, да он издевается.
Даже не пытается скрыть, что принимает её за бестолковую малолетнюю идиотку.
Аддамс едва не скрипит зубами от острейшего раздражения. Но деваться некуда.
— Разумеется, осознаю, — шипит она почище разъярённой гадюки. — Вы собираетесь что-то предпринять или будете продолжать сидеть тут, как делали это весь прошлый год?
— Хорошо, мисс, — Галпин вздыхает с таким сокрушенным видом, будто весь диалог чертовски его утомляет. — У Вас есть какие-нибудь доказательства?
— Разумеется, — ей хочется добавить, что поиск доказательств вины преступника — прямая профессиональная обязанность шерифа, но Уэнсдэй благоразумно сдерживается. — В его личном деле указано, что он работал в университете Сорбонны, но такой сотрудник в их базе не числится. Кандидатская диссертация поддельная, и несколько лет назад он был в одном лагере с пропавшими девушками.
— Нет, Вы меня не поняли, — шериф отрицательно качает головой и вскидывает руку, словно призывая её умолкнуть. — У Вас есть доказательства того, что мистер Торп причастен к исчезновению двух студенток?
Диалог неизбежно заходит в тупик.
Теперь Уэнсдэй начинает понимать, что имела в виду Йоко, когда сказала, что старый козёл отказался расследовать угрозы, которые получала Дивина незадолго до исчезновения.
— Вы уже однажды пустили всё на самотёк, — она решает достать из рукава последний имеющийся козырь. — Никогда не задумывались, что могли бы предотвратить второе исчезновение, если бы вовремя отреагировали? Она ведь приходила к вам, верно? Спокойно спите ночами после такого?
— Мисс, душещипательными речами меня не пронять. Я признаю только факты, а их у Вас, будем откровенны, нет, — Галпин совершенно спокойно пожимает плечами. — Вы приходите сюда и выдвигаете громкие обвинения, не подкрепляя их никакими существенными доказательствами. Подделку документов мы проверим, но на этом всё. У меня нет никаких оснований полагать, что мистер Торп причастен к пропаже мисс Мартен и мисс Флоренс. До свидания.
Аддамс впивается в шерифа тяжёлым немигающим взглядом — но он остаётся тотально невозмутимым, сосредоточив своё внимание на ближайшей открытой папке.
Она прекрасно видит, что его глаза даже не двигаются — проклятый Галпин не читает, а просто-напросто пытается от неё отделаться.
Что ж, придётся пойти ва-банк и добыть более весомые доказательства, после которых он уже не сможет так небрежно от неё отмахнуться.
Уэнсдэй решительно поднимается из-за стола и направляется к выходу — но шериф окликает её у самых дверей, словно угадав роящиеся в её голове намерения.
— И да, мисс Аддамс… — его насмешливый хрипловатый от курения голос раздражает до зубного скрежета. Настолько, что Уэнсдэй даже не сразу осознаёт, что Галпин назвал её по фамилии, хотя она не представлялась. — Настоятельно советую Вам не вмешиваться в дела полиции. И не впутывать в них Тайлера. В следующий раз кража материалов дела не сойдёт с рук ни ему, ни Вам.
Oh merda, ну разумеется, сынок шерифа безбожно раскололся перед суровым папашей. Поэтому и не взял трубку позапрошлой ночью. Поэтому и не потрудился перезвонить наутро.
Глупо было ему доверять. Очередное доказательство, что доверять в этом мире можно исключительно себе.
Так она и поступит.
Сообщники в расследовании ей больше не нужны — от них одни проблемы.
Нужно действовать в одиночку и максимально быстро — сыграть на опережение и добыть веские доказательства вины Торпа, прежде чем он доберётся до неё.
А если не знаешь, с чего лучше будет начать — всегда начинай с самого начала.
Двухэтажный дом, выкрашенный местами облупившейся краской уродливого голубого цвета, встречает её наглухо зашторенными окнами. Газон по-прежнему завален мусором, опавшими сухими листьями и стопками газет, которые никто не забирает уже несколько недель — снаружи жилище матери Торпа выглядит так, будто люди не посещали его уже давно, но Уэнсдэй интуитивным чутьём ощущает, что это неправда. Всё неспроста. Профессор смело впустил её в свою квартиру лишь по одной простой причине — там не было ничего стоящего. Всё здесь. Все доказательства его вины, все проявления его скрытой натуры маньяка — в этих стенах, за этими пыльными окнами, за этими нелепыми занавесками в мелкий цветочек.
Наспех оглянувшись по сторонам и не обнаружив случайных свидетелей, она без тени сомнений хватает с увядшего газона увесистый булыжник и запускает прямиком в окно. Раздаётся звон бьющегося стекла, и одна из створок разлетается на мелкие осколки. Приходится немного повозиться, чтобы вытащить остатки разбитого стекла из хлипкой деревянной рамы — а потом Аддамс уверенно просовывает руку в образовавшееся отверстие и нащупывает замок в нижней части окна.
Рама медленно ползёт вверх — ещё раз осмотревшись вокруг, Уэнсдэй упирается ногой в невысокий фундамент и быстро забирается внутрь дома, с которого началась цепочка странных событий последних недель.
Несмотря на внешнее запустение, внутри царит педантично идеальный порядок — ни миллиметра пыли ни на одной из горизонтальных поверхностей. Похоже, это место посещали гораздо чаще, чем казалось изначально. Стараясь ступать как можно тише и невольно затаив дыхание, Уэнсдэй пересекает просторную прихожую и сворачивает на кухню.
На первый взгляд, всё выглядит совершенно обычно, но… На кухонном островке лежит увесистая папка, раскрытая на середине.
Аддамс подходит ближе — и почти не удивляется, когда видит несколько фотографий Дивины и отсканированные выдержки из её медицинской карты. Медленно перелистывает страницу за страницей, даже не стараясь особо вчитаться — и без того кристально ясно, что здесь собрана вся биография обеих пропавших девушек вплоть до самых ранних лет.
Интересно, что теперь скажет чёртов шериф Галпин?
— Уэнсдэй, Уэнсдэй… — вкрадчивый тягучий голос позади заставляет её инстинктивно вздрогнуть и резко обернуться.
Фальшивый профессор стоит в дверном проёме, вальяжно скрестив руки на груди и прислонившись плечом к косяку — на его лице каменной маской застыло привычное снисходительное выражение, один уголок губ кривится в небрежной ироничной усмешке.
Очевидно, он ждёт, что она начнёт паниковать или бросится бежать. Как бы не так.
Страха Аддамс не испытывает — даже столкнувшись лицом к лицу с серийным маньяком, она совершенно не боится.
Шестерёнки в голове начинают вращаться с удвоенной скоростью, подкидывая наиболее подходящие варианты спасения.
— Нехорошо вламываться в чужие дома, Уэнсдэй, — Торп произносит её имя какой-то особенно ядовитой интонацией, словно испытывает искреннее наслаждение, что поймал в ловушку очередную жертву.
Вот только жертвой она никогда не была и не будет. Боковым зрением Уэнсдэй замечает слегка выдвинутый ящик кухонного островка — обычно в таких ящиках хранятся столовые приборы. Ножа или даже вилки будет вполне достаточно. Главное, успеть всадить их ему в глотку. Или в глаз. В сущности, это не так уж важно. Гордо вздёрнув подбородок, она делает будто бы случайный шаг в сторону, упираясь обеими ладонями в гладкую гранитную поверхность островка. Профессор не сводит с неё пристального взгляда, и Аддамс решает вступить с ним в диалог, чтобы выгадать время.
— Я так и знала. Знала, что всё это время это был ты, — бесстрастно сообщает она, продолжая по миллиметру двигаться влево, и очень скоро заветный ящик оказывается за спиной. Отлично. Теперь нужно незаметно его открыть. — Но зачем? Всегда хотела понять, как мыслят поехавшие психи.
— Если хочешь понять, как мыслят поехавшие психи, займись самоанализом, — криво усмехается Торп, скользнув долгим взглядом по её фигуре. — Кто вообще в здравом уме и твёрдой памяти добровольно трахается с серийным маньяком?
— Может быть, у меня такой фетиш, — едко парирует Аддамс, немного выдвинув ящик и запустив руку внутрь. Кончики пальцев мгновенно нащупывают холодное лезвие ножа. — Но это теперь уже не имеет значения.
Она машинально делает глубокий вдох, а в следующую секунду резко хватает нож и угрожающе выставляет руку прямо перед собой.
Но лжепрофессор не выказывает и тени волнения — только сокрушённо вздыхает, потирая переносицу двумя пальцами.
— Убери железку. Нарвёшься на поражение, — наставительно сообщает он.
— А ты подойди и проверим, — Уэнсдэй машинально напрягается, готовясь в любой момент отразить нападение. От резкого выброса адреналина все мышцы будто наливаются расплавленным металлом.
— Всё, мне надоели эти игры, — он утомлённо отмахивается от неё как от назойливого насекомого, а мгновением позже заводит руку за спину и вытаскивает оттуда пистолет. — Брось нож. Считаю до трёх, а потом стреляю. Раз.
— Можешь убить меня прямо сейчас, но далеко тебе не уйти, — и хотя от вида круглого чёрного дула, направленного прямо на неё, всё внутри холодеет, Аддамс категорически не намерена сдаваться. — Энид знает, где я. Она вызовет полицию, если я не вернусь через полчаса.
— Ты идиотка, Аддамс, — фальшивый профессор раздражённо возводит глаза к потолку. — И я не куплюсь на твой дешёвый блеф. Никто не знает, что ты здесь. Два.
— Тебе это с рук не сойдёт, — Уэнсдэй сопротивляется скорее по инерции, уже отчётливо понимая, что все пути отхода отрезаны. Но в голове никак не укладывается мысль, что она действительно может умереть вот так. Oh merda, это же нелепость.
— Какая клишированная фраза, — Торп снова издевательски усмехается. — Если честно, от тебя я ожидал большего. Три.
Оглушительно громкий выстрел на долю секунды закладывает уши.
А следом за ним позади Аддамс с грохотом разлетается на осколки что-то стеклянное — чёртов профессор снова обманул её, нарочно выстрелив мимо. Так и не почувствовав ожидаемой боли, она рефлекторно оборачивается на громкий звук и тем самым совершает фатальную стратегическую ошибку. В мгновение ока Торп оказывается рядом и грубо вцепляется в её запястье — с силой ударяет её рукой о гранитную столешницу, и спасительный нож выскальзывает из дрогнувших пальцев.
Он властно заламывает её руку за спину, крепко прижимая к островку всем телом и блокируя любую возможность пошевелиться.
— Ты действительно была права, Уэнсдэй, — шепчет он ей на ухо, задевая мочку горячими губами. — Я и правда не профессор.
========== Часть 11 ==========
Комментарий к Часть 11
Саундтрек:
Nina Chuba — Lips Shut
Приятного чтения!
— Я и так это знала, — зло цедит Аддамс сквозь плотно стиснутые зубы и невольно морщится от противного болезненного звона в ушах.
В висках неприятно шумит кровь, а низкий вкрадчивый голос фальшивого профессора доносится словно сквозь плотную толщу воды — выстрел в крохотном пространстве кухни прозвучал поистине громоподобно.
Однако звон в ушах сейчас является самой наименьшей из её проблем. Вряд ли на том свете ей пригодится острый слух.
Не желая так легко сдаваться в лапы старухи с косой, Уэнсдэй предпринимает инстинктивную попытку пнуть проклятого Торпа под колено. Но он ловко переступает с ноги на ногу, уходя из-под удара, и её массивный ботинок бестолково рассекает воздух.
Безусловные рефлексы и чисто животное стремление выжить любой ценой заставляют её продолжать бесплодные попытки освободиться. Аддамс резко дёргает обеими руками, неловко выворачивая собственные суставы до вспышки тянущей боли — но у противника поистине железная хватка.
— Прекрати брыкаться, идиотка, — угрожающе шипит Ксавье, прожигая её раздражённым неприязненным взором.
Болотная зелень радужки затянута чернотой расширившихся зрачков, отчего его взгляд кажется слегка безумным. Или не кажется. Вполне возможно, что он действительно не в своём уме — потому и похитил двух несчастных студенток.
Впрочем, какая теперь разница?
Она уже угодила в капкан.
— Пошёл нахрен, грёбаный ублюдок, — огрызается Уэнсдэй, ни на секунду не прекращая попыток освободиться.
Ей уже абсолютно наплевать, что бурное сопротивление может его окончательно взбесить. Возможно, это даже к лучшему — если Торп разозлится по-настоящему, есть шанс, что он прикончит её быстро.
Смерти Аддамс не особо боится.
А вот перспективы умирать медленно и мучительно — да. При одной мысли, что фальшивый профессор может запереть её в подвале без еды и воды, внутренности будто сковывает толстой коркой льда.
Нет, так дело не пойдёт.
Нужно действовать решительнее.
Резко подавшись вперёд, она ухитряется извернуться, приподняться на цыпочки и вцепиться зубами ему в шею — но не игривым лёгким укусом, как во время их бурных совокуплений, а самым настоящим — яростным, безжалостным и агрессивным. Торп негромко шипит от боли, и Аддамс мстительно сжимает челюсти ещё сильнее, ощутив во рту металлический привкус чужой крови.
— Совсем рехнулась?! — он наконец разжимает стальную хватку на ноющих хрупких запястьях и одним грубым толчком отшвыривает её прочь.
Не сумев удержать равновесия, Уэнсдэй отлетает в сторону на добрых полтора метра и позорно валится на пол, больно приложившись спиной и затылком о кухонный шкафчик.
От сильного удара на пару секунд темнеет в глазах — а когда зрение фокусируется, она вновь видит направленное на неё дуло пистолета. Oh merda, вот и конец.
Но умирать на коленях она не намерена, это слишком унизительно. Слишком жалко.
Поэтому Аддамс цепляется рукой за столешницу кухонного гарнитура и медленно поднимается на ноги, стараясь игнорировать пульсирующую боль в затылке.
— Ты наглухо поехавшая, — хмуро констатирует профессор, свободной рукой коснувшись своей шеи и стирая алые бисеринки крови, выступившие на месте яростного укуса.
— Зато я не похищаю людей, — колко отрезает Уэнсдэй. Приходится приложить немало усилий, чтобы голос прозвучал ровно и бесстрастно — но она никак не может отвести взгляд от чёрного дула, и сердце в груди предательски сжимается вопреки всем законам нормальной анатомии.
Интересно, это будет очень больно?
Куда он выстрелит? Сразу в лоб или сердце, чтобы она умерла мгновенно? Или в грудную клетку, чтобы она мучилась, захлёбываясь собственной кровью? А может, в живот?
