Текст книги "Еврейское остроумие"

Автор книги: Зальция Ландман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 34 страниц)

– Что такое? – возмущается муж. – Я уже не имею права пользоваться собственной ванной? – И, распахнув дверь в ванную комнату, видит там совершенно незнакомого господина.

– Не сердитесь, пожалуйста, – вежливо говорит тот. – Дело, видите ли, в том, что я нахожусь в интимных отношениях с вашей соседкой, что живет выше этажом. Ее супруг неожиданно вернулся. Я едва успел спуститься из окна ее ванной и попал в вашу. Надеюсь, вы поможете мне выпутаться из неловкой ситуации и выпустите меня через дверь?

Муж ухмыляется и выпускает господина наружу…

Полночь. Жена давно спит, а муж никак не может заснуть. Внезапно он размахивается и отвешивает ей звонкую оплеуху. Она в ужасе вскакивает:

– Ты что, совсем спятил?

– Я только сейчас сообразил, что мы живем на последнем этаже!

Супруга Шнеерзона лечилась на курорте. Там с ней случилось нечто страшное: врач, дав ей понюхать хлороформа, овладел ею. Приятели стараются утешить Шнеерзона, но чем больше они его успокаивают, тем сильнее он нервничает.

– Тут что-то не вяжется, – заявляет он наконец. – Зачем ему понадобилось сперва усыпить ее хлороформом?

Разодетый в пух и прах Грюн встречает своего старинного школьного приятеля Блау. Тот никак не может прийти в себя от изумления:

– Грюн, каким образом тебе удалось так разбогатеть?

– Очень просто: я открыл бордель. И даю тебе хороший совет – последуй моему примеру.

Спустя год они опять встречаются. Блау кипит от обиды и злости:

– Из-за твоего дурацкого совета я разорился!

– Как это произошло?

– Ну, я арендовал старинный особняк, нанял первоклассный джаз-банд для гостиной, а девушек выписал из самого Парижа.

– Да ты взялся за дело совсем не с того конца! Начинать надо с малого: с тещи, собственной жены и дочки…

Хозяин изучает финансовый отчет служащего, вернувшегося из командировки:

Обед – 5 марок

Такси – 2 марки

Гостиница – 5 марок

Я же не деревянный – 10 марок

Хозяин листает отчет, видит, что та же формулировка встречается каждый день, выходит из себя и кричит:

– Что значит – "не деревянный"? Ведь и я, в конце концов, не железный!

Ночью в постели:

– Сара, мои акции повышаются!

– Ничего не поделаешь. Биржа закрылась.

– Мои акции устойчивы!

– Я же сказала: биржа закрыта! (После паузы.) Янкель, биржа открылась!

– Слишком поздно. Акции сбыты за бесценок.

Кон пакует чемодан.

– Куда ты едешь? – спрашивает его жена.

– В Швецию. Я слышал, там не хватает мужчин. Можно за ночь заработать сто шведских крон.

Тут жена тоже начинает укладывать свой чемодан.

– А ты куда собралась?

– Тоже в Швецию. Хочу поглядеть, как ты проживешь там целый месяц на сто крон.

Блау говорит Грюну:

– Ты только представь себе! Возвращаюсь я внезапно из летнего отпуска, а наша горничная лежит в постели моей жены! Я тихонько беру свою подушку и одеяло и ложусь в столовой на диване. Что ты на это скажешь?

– Я бы рассказал эту историю точно так же.

Кон женился на богатой. Он представляет жене своего друга и тихонько шепчет ему на ухо:

– Это мой капитал. А эти (указывает пальцем на двух служанок) – проценты на капитал. Капитал я не трогаю, а на проценты живу!

–  Ябыл на шикарном балу: красота, да и только! Там была лотерея, и я выиграл второй приз: одну ночь с ребецн (женой раввина).

– Умоляю тебя! А что было первым призом?

– Десять сигарет.

Фрау Дрейфус через несколько месяцев должна родить. Она говорит своему мужу:

– Исидор, в моем состоянии я не могу разрешить тебе прикасаться ко мне. Но я готова войти в твое положение. Вот, возьми пять марок и пойди в один из этих домов в порту!

Исидор, глубоко тронутый заботливостью своей супруги, берет деньги и быстренько испаряется. На лестнице он встречает фрау Вормс, соседку с верхнего этажа.

– Куда вы так торопитесь, господин Дрейфус?

Дрейфус рассказывает ей, какая заботливая у него жена.

– Но, господин Дрейфус! – говорит фрау Вормс. – Зачем вам идти к плохим женщинам? Лучше приходите ко мне и дайте мне эти пять марок. Я близкая подруга вашей жены и охотно окажу вам обоим такую услугу.

Дрейфус соглашается. Когда он через полчаса является домой, жена удивленно спрашивает:

– Так быстро?

Исидор честно рассказывает ей, как все случилось.

– И ты в самом деле отдал ей пять марок?

– Ну конечно же!

– Фу, – возмущается жена, – как ей не стыдно! Когда Вормс приходит ко мне, он никогда мне ничего не дает.

Мориц идет по улице и видит на балконе Сару. Мориц кричит ей:

– Сара, Исаак дома?

– Нет.

– Я могу подняться к тебе?

– Ну что ты, Мориц! Я ведь не проститутка.

– Ну что ты, Сара! Разве кто-нибудь говорит об оплате?

Еврей приезжает в Кротошин.

– Не скажете ли мне, где живет раввин?

– Вон там.

– Не может там жить ребе, там же бордель!

– Нет, бордель вот тут, слева.

– Спасибо. – И идет налево.

– А я и не знала, что у твоей дочери родился ребенок.

– Что за вранье! Никогда у нее не было ребенка.

– Да я своими глазами видела ее в парке: она сидела и кормила грудью.

– Ну а как по-вашему, почему бы ей и не покормить ребенка? Время у нее есть, молоко тоже…

Венский профессор анатомии еврей Юлиус Тандлер в одной из лекций говорил о мужской силе и делал вывод, что в этом отношении негры намного сильнее белых. И позволил себе довольно рискованную шутку:

– Об этом я упомянул специально для вас, дорогие мои слушательницы!

Одна студентка в сердцах вскочила и демонстративно покинула зал. Тандлер крикнул ей вслед:

– Коллега, не надо так торопиться – следующий корабль приходит только через две недели!

Тот же профессор Юлиус Тандлер спрашивает студентку:

– Коллега, какой орган человеческого тела в возбужденном состоянии увеличивается в восемь раз?

Студентка краснеет до корней волос и бормочет, запинаясь, что-то нечленораздельное:

– Это… оно…

– Вы ошибаетесь, – говорит Тандлер, – на самом деле это зрачок. А вам я рекомендую, когда будете выходить замуж, попрощайтесь заранее с преувеличенными ожиданиями!

Мать приводит дочь к профессору Фингеру (кожные и венерические заболевания). Профессор осматривает девушку и говорит:

– Мне очень жаль, сударыня, но у нее сифилис.

– Ах, бедная моя девочка! Наверное, она подхватила это на унитазе.

– Не исключено. Хотя поза не слишком удобная.

Комиссар полиции:

– Господин Зауэртайг, у нас имеется заявление о том, что вы, очевидно, живете в конкубинате.

– А что это такое – конкубинат?

– Ну, это означает, что вы живете с чужой вам женщиной, как со своей женой.

Зауэртайг, восторженно:

– Ну что вы, это намного, намного лучше!

Вена. Госпожа Блау встречает господина директора Грюна и рассказывает ему, дрожа от возмущения:

– Представьте себе, господин директор, на Кертнерштрассе за мной бежит целая орава мальчишек и все кричат: "Шлюха! Шлюха!"

– Успокойтесь, сударыня, – отвечает Грюн, – и берите пример с меня: я уже двадцать лет на пенсии, а все по-прежнему обращаются ко мне "господин директор".

Мандельбаум вместе с помощником приезжает в Берлин. Поскольку им удалось быстро уладить все дела, он предлагает своему служащему перед отъездом домой сходить в бордель.

Спустя два часа они встречаются в вестибюле, и Мандельбаум говорит своему спутнику:

– Не знаю, что и сказать… Моя жена умеет это все гораздо лучше!

На что служащий отвечает:

– Намного лучше, господин Мандельбаум!

Что общего у хорошего векселя и плохой жены? И его, и ее никогда не потеряешь.

А какая разница между ними? По векселю сразу видно, в чьих руках он побывал, а по женщине – разве узнаешь?

– Папочка, объясни мне, что это такое: просперити (англ. prosperity – процветание)и кризис?

– Проще простого, сынок. Просперити – это шампанское, собственное авто и женщины. А кризис – это кока-кола, метро и твоя мамочка.

Господин Хирш, отправившись в деловую поездку, узнает, что его жена изменяет ему с компаньоном. Он не может в это поверить, но все же возвращается домой без предупреждения – и действительно застает компаньона в комнате жены. Хирш долго мотает головой в недоумении и наконец говорит компаньону:

– Ну, я-то обязан, а тебе зачем?

После Первой мировой войны, когда остро не хватало жилья, чиновника, ведающего расселением, посылают на виллу Мандельбаума, чтобы выяснить, действительно ли хозяевам нужно так много комнат. Мандельбаум водит чиновника по дому и объясняет:

– Это моя спальня, это покои моей супруги, здесь ее будуар, а здесь – ее гардеробная.

– Господи Боже! – восклицает чиновник. – Разве вы не можете обойтись без второй спальни, будуара и гардеробной?

– Минуточку, – просит Мандельбаум, открывает дверь и зовет: – Розалия, выйди, пожалуйста, к нам!

Чиновник бросает один-единственный взгляд на входящую и тут же заявляет:

– Разрешается.

Агада, которую читают в Песах, начинается словами: «Что отличает эту ночь от всех прочих ночей?» На иврите первые два слова звучат так: «Ма ништана» (какое различие)…

Если кто-нибудь после многолетней связи все-таки женится на той же женщине, друзья присылают ему телеграмму: "Ма ништана".

Паперник влюбился в очаровательную супругу своего компаньона Бяльского. Но ее добродетель несокрушима. И лишь когда он предлагает ей тысячу, она соглашается уступить. Завтра ее муж уезжает, так что компаньон может прийти…

Утром в день отъезда Паперник просит у Бяльского:

– Одолжи мне тысячу марок! Всего на несколько часов! Я верну их твоей жене сегодня же.

Вернувшись ночью, Бяльский первым делом спрашивает:

– Паперник приходил?

– Да, – смущенно отвечает жена.

– Принес тебе тысячу марок?

Жена, побелев от страха:

– Да…

– Вот видишь, – говорит довольный Бяльский, – какой порядочный человек! Сегодня утром обещал, что вернет, – и сдержал слово!

Жена приходит к раввину. Она хочет развестись.

– А в чем причина? – интересуется раввин.

– Подозреваю, – мрачно изрекает она, – что наш последний сын не от него.

Хорошенькая хозяйка гостиницы готовит комнату для постояльца. У нее болит зуб, и поэтому щека повязана платком.

– Я знаю верное средство от зубной боли, – говорит постоялец и, прежде чем она успевает увернуться, целует ее в щеку.

Хозяйка стремглав убегает. Вскоре она возвращается вместе с мужем.

– Жена рассказала мне, – вежливо говорит хозяин, – что вы знаете верное средство против боли. Может быть, вы сумеете и мне помочь? У меня геморрой.

Ициксон – правая рука настоятельницы женского монастыря. Но вскоре его прогоняют. За что? Во-первых, за то, что он, несмотря на многократные замечания, вешал свою шляпу на распятие (на это еще можно было бы посмотреть сквозь пальцы). Во-вторых, за то, что приставал к самым хорошеньким монахиням (если бы только это, не стоило бы и говорить). Но то, что он постоянно называл настоятельницу «матушкой Шапиро», положило конец его жизни в монастыре.

Лазарштейн и Маркус имеют общую любовницу. У нее рождается двойня. Выяснять, кто отец, нет смысла, поэтому они решают платить алименты совместно. И вдруг один из близнецов умирает.

Лазарштейн со слезами сообщает Маркусу:

– Мой бедный ребеночек умер!

В Кельне все знали, что нельзя приставать на улице к еврейским девушкам. Если пристанешь к христианке, она завопит во весь голос: «Иисус, Мария и Иосиф!», но никто не прибежит на помощь. А еврейская девушка крикнет: «Мама!» – и та сразу же является.

Посреди пфальцской деревни под липой сидят несколько женщин. Старый еврей идет мимо и говорит:

– Могу заполучить любую за пять пфеннигов.

Его дочь кричит:

– Отец, ведь и я тут!

– Ну, если бы я тебя заметил, я бы и пяти пфеннигов не предложил…

Переписка.

"Милостивый государь, я только что узнал, что моя жена изменяет мне с Вами. Призываю Вас немедленно прекратить отношения с ней".

"Милостивый государь, отвечая на Ваше циркулярное письмо,имею честь сообщить, что лично я буду впредь руководствоваться Вашими пожеланиями".

Еврей из галицийского местечка, побывав в Берлине, рассказывает:

– Отель был шикарнейший! Рядом с кроватью целых шесть кнопок. Нажмешь на первую – приходит горничная, не девушка, а ангел небесный, нажмешь на вторую – является кельнер во фраке, нажмешь на третью – приходит девица для мелких поручений, лет этак шестнадцати. А если нажать…

Один из слушателей с укором прерывает его:

– Почему же ты не привез с собой первую и третью кнопки?

Блау узнает, что его жена изменяет ему с Грюном. Тогда он добивается согласия жены Грюна отомстить ее мужу. Но когда та выражает желание заняться местью еще раз, Блау скисает:

– Знаете что, госпожа Грюн, я, собственно говоря, уже никакой ненависти к вашему мужу не питаю…

Дамочки беседуют в купе поезда.

– Мне так плохо живется! – говорит одна.

– Найди себе друга, который будет платить тебе тысячу франков в месяц, – советует ей другая.

– Но мне это никак не удается!

– Тогда найди двух, чтобы каждый платил тебе по пятьсот.

– И это у меня не выходит.

– Может быть, получится с тремя, которые поделят между собой расходы?

Тут в разговор вмешивается Блох, до того слушавший молча:

– Милые дамы, когда вы снизите ставки до пятидесяти франков в месяц, я стану участником!

Жена говорит мужу:

– Наша служанка беременна!

– Это еедело.

– Но она говорит, что ты отец ребенка!

– А это моедело.

– Что же мне тогда делать?

– А это уже твоедело!

Шварц и Вайс – друзья. Как-то Шварц говорит Вайсу:

– Пора тебе развестись. Мне твоя жена надоела.

Фрау Вайс умирает. Шварц горько рыдает. А Вайс ему:

– Не убивайся так! Я скоро опять женюсь…

Вайс говорит Шварцу:

– Говорят, ты весь зарос волосами, как обезьяна.

Шварц, злобно:

– Твоя жена – просто трепло!

Вайс встречает на вокзале жену, возвращающуюся с курорта.

– Вайс, ты был мне верен?

– Конечно, Роза. А ты?

– Конечно. Так же, как ты.

– Ах, так? Больше никогда не отпущу тебя на курорт одну!

– Моя жена родила.

– Поздравляю! А кто отец?

– Ну ты и свинья!

– Зачем ругаться? Я думал, ты знаешь.

Ицик уехал по делам. Охваченная внезапным беспокойством, жена телеграфирует ему: «Не забывай, что ты женат».

Спустя два часа приходит ответ: "Телеграмма опоздала".

Вариант.

Телеграмма жены: "Не трать деньги на то, что дома можешь получить даром!"

Ответная телеграмма: "Спасибо за такую мецие ( выгодная покупка, сделка)".

Компаньоны Кон и Леви обанкротились. Кон горюет, Леви его утешает:

– Не так уж тебе и плохо. Это я один-одинешенек, а у тебя, по крайней мере, есть жена, которая в постели просто бесподобна!

Кон вне себя от бешенства. Леви, желая его успокоить:

– Да это я просто так, чтобы тебя утешить. Если тебе это не нравится, скажу честно, что на самом деле она в постели чистое недоразумение!

Блау и Грюн встречаются после долгой разлуки.

– Ну, как твои дела, что поделываешь?

– Спасибо, хорошо. Торгуюсь с шиксами ( девушками-нееврейками).

– С какими шиксами?

– С уродинами.

– Как это можно торговаться с уродливыми шиксами?

– Ну, с хорошенькими-то я не торгуюсь, просто плачу, сколько просят.

Многодетный муж высказывает страшное подозрение:

– Послушай, Сара, мне кажется, наш Довидл не от меня.

– Как ты можешь такое говорить? – возмущается жена. – Как раз именно Довидл – от тебя!

– Слушай, Леви, ты ведь только что женился – и вдруг я встречаю тебя в борделе!

– А почему бы и нет? По-твоему, я должен будить Сару из-за десяти марок?

Двое эмигрантов ищут работу. В объявлении сказано, что нужен дворецкий, умеющий обслуживать за столом. Один из них отправляется по указанному адресу, возвращается и рассказывает второму:

– Я почти получил это место. Сначала дама сказала, что я буду накрывать стол в ливрее, штанах до колен и гольфах, и потребовала, чтобы я показал ей ноги. Я подвернул повыше брюки, и она осталась довольна. Потом дама сказала, что во время приемов мне придется разносить прохладительные напитки, балансируя подносом над головами гостей, и поэтому ей нужно посмотреть мускулы на руках. Я подвернул рукава, и она осталась довольна. Тогда она сказала, что, пожалуй, наймет меня, если я предъявлю мои рекомендации. Боюсь, что тут я дал маху, потому что, как только я начал предъявлять, она меня выставила…

Вайсу надо бы отлучиться из дому по делам, но он опасается уехать, потому что боится, как бы его жена не изменила ему с Блау. Однако дело не терпит отлагательства, и он все же решается уехать. Но перед отъездом устанавливает в спальне автоматическую фотокамеру. Вернувшись, Вайс проявляет пленку – увиденное превосходит самые худшие его опасения. Пылая гневом, он спешит к Блау:

– Господин Блау, вам нечего мне сообщить?

– Вроде бы нечего.

– Тогда взгляните-ка вот на это! – Он достает пленку, разворачивает ее и держит против света. – Вам по-прежнему нечего мне сказать?

Блау указывает пальцем на кадры:

– Вот с этого, и с этого, и, пожалуй, еще с этого я бы не прочь посмотреть увеличенные снимки!

Вена. Три еврея сидят в кафе. Входит весьма привлекательная дама.

– Взгляните-ка на ее золотую брошь, – говорит Грюн. – Это ведь у нее от меня!

– Ерунда, – говорит Блау. – Посмотрите лучше на ее жемчужное ожерелье: это у нее от меня!

– Жалкие людишки! – восклицает Леви. – Вы только взгляните на черные круги у нее под глазами! Это у нее от меня.

Янкель побывал в Париже. Когда он возвращается во Львов, друзья набрасываются на него с вопросами – как там, в Париже, какие были приключения, каковы парижанки, похожи ли на здешних?

– Ну как можно сравнивать? – возмущается Янкель. – Вот у меня было интимное свидание с одной парижанкой. Уж теперь-то я знаю все точно!

– Так расскажи, наконец!

– Итак: на ней была накидка с капюшоном из золотой парчи – ничего подобного вы здесь не отыщете. А когда она ее скинула, то под ней оказалась блузка из розового шифона, прозрачная, как стекло! А юбка ее была вся сплошь покрыта блестками, так что на нее даже смотреть было больно. Потом она сняла юбку… Белье у нее было отделано брюссельскими кружевами лилового цвета и прошито серебряными нитями… Подвязки были украшены рубинами… Потом она сняла с себя и белье, и подвязки…

– И что же было дальше?

– А дальше все было в точности, как у нас в городе…

Кон с женой приехали в Париж. Вечером они собираются пойти в «Мулен Руж». Жена очень долго переодевается, и Кон решает спуститься в вестибюль и там подождать жену, сидя в кресле. Вдруг он видит: по лестнице, шумя шелками, спускается очаровательная парижанка в сказочном туалете. У него глаза буквально вылезают на лоб. Парижанка проскальзывает мимо Кона и на ходу бросает шепотом:

– Тысяча франков!

Кон быстро отвечает ей:

– Пятьсот!

Парижанка пожимает плечами и выпархивает на улицу.

Вечером супруги Кон сидят в "Мулен Руж". Представление уже началось, и тут он видит, как мимо него пробирается на соседнее место та самая чаровница из гостиничного вестибюля! Она узнает Кона, вытягивает шейку, чтобы увидеть, кто сидит по другую сторону от него, и торжествующе шепчет ему в ухо:

– Видишь теперь, что можно выторговать за твои жалкие пятьсот франков!

– Грюн, сегодня вечером у нас гастролирует «Комеди Франсез». У меня есть для тебя билет!

– Сегодня вечером? Какая жалость! Не могу, сегодня вечером играет Шапиро.

Две недели спустя.

– Грюн! На этот раз ты не сможешь мне отказать: сегодня вечером выступает "Метрополитен-Опера" из Нью-Йорка, а после спектакля я пригласил двух самых хорошеньких статисточек!

– Звучит заманчиво, но не удастся: сегодня вечером играет Шапиро!

– Кто он, черт подери, этот Шапиро, ради которого ты пренебрегаешь "Комеди Франсез", "Метрополитен-Опера" и двумя статисточками?

– Честно признаюсь, сам не знаю. Понятия не имею, где он играет, что играет и как играет. Знаю одно: когда Шапиро играет, я сплю с его женой!

Вариант.

Шмуль и Ицик встречаются на улице в Лондоне. Шмуль спрашивает:

– Ты знаешь, кто такой Колумб?

– Колумб? Никогда не слышал это имя.

– Невежда! Колумб – это тот человек, который открыл Америку!

– Потрясающе! А откуда ты это знаешь?

– Я три раза в неделю хожу в вечернюю школу, там мы это изучаем.

Спустя две недели они встречаются вновь. Шмуль спрашивает:

– Ты знаешь, кто такой Гутенберг?

– Он что, живет в одной квартире со мной?

– Вот осел! Гутенберг – это тот человек, который изобрел книгопечатание!

– Интересно! А откуда ты все это знаешь?

– Я же тебе уже говорил: три раза в неделю я хожу в вечернюю школу…

Через две недели они опять встречаются. На этот раз Ицик спрашивает:

– Скажи, а ты знаешь, кто такой Шапиро?

– Нет, никогда о нем не слышал.

– Шапиро – это тот человек, который спит с твоей женой три раза в неделю, когда ты уходишь в свою вечернюю школу.

– У моей дочери очень хорошая должность, – говорит Блау. – Она приходит в контору в десять часов, шеф диктует ей в течение часа. Затем она пишет несколько писем и к обеду уже свободна, причем зарабатывает двенадцать фунтов в неделю.

– Моя дочь тоже хонте (шлюха),но диктовать себе она никому не позволит.

Старик Шлезингер приходит в бордель к мадам Розе и говорит:

– Я хочу к Рите.

– Это совершенно исключено, господин Шлезингер, – отвечает мадам. – У Риты сегодня в семье траур, и она недоступна ни для каких удовольствий.

– Кто говорит об удовольствиях? Скажите Рите, что пришел старик Шлезингер, и она сразу поймет, что никаких удовольствий не будет.

Мойше приходит в кафе в страшном возбуждении и рассказывает Ицику:

– Ты только представь себе – прихожу я домой и вижу, что богач Дессауэр наслаждается с моей женой на тахте!

– Ну и как ты поступил?

– Очень выгодно продал ему эту тахту.