Текст книги "Еврейское остроумие"

Автор книги: Зальция Ландман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 34 страниц)

– Я хотел бы получить ответ на три вопроса. Первый: куда девается наше зерно? Второй: куда девается мясо нашего скота? Третий: куда девается древесина наших лесов?

– Я запишу ваши вопросы и отвечу на них в следующий раз, – обещает ведущий.

Когда на следующем занятии он опять призывает начать дискуссию, поднимает руку Йоселевич:

– У меня один-единственный вопрос: куда девался Шапиро?

Кон приходит к секретарю парторганизации и просит принять его в компартию. Секретарь устраивает ему небольшой экзамен:

– Ты Карла Маркса знаешь?

– Нет.

– А Фридриха Энгельса?

– Нет.

Секретарь хмуро качает головой. Тогда Кон обращается к нему:

– Могу я спросить у вас две вещи? Вы Берла Леви знаете?

Секретарь отвечает отрицательно.

– А Лейба Хальбгевакса?

И его секретарь не знает.

Кон, укоризненно:

– Вот видите! Вы не знаете моих знакомых, я не знаю ваших. Почему тогда я не могу вступить в партию?

Югославия. Тито, возмущенный многочисленными анекдотами насчет его режима, велит выяснить, кто их придумывает. Выяснили: это Кон из Загреба.

Кон доставлен к Тито. Тот кричит на него:

– Как ты смеешь сочинять эти пошлые анекдоты? Ведь под моим мудрым руководством Югославия стала свободной и счастливой страной!

– А вот этот анекдот, – отвечает Кон, – придумал не я.

После Шестидневной войны между Израилем и арабскими странами в 1967 году большинство стран Восточной Европы заклеймило Израиль как агрессора. С тех пор еврейские анекдоты в Будапеште начинались не словами «Встречаются два еврея…», а «Встречаются два агрессора…».

На Армянское радио приходит письмо радиослушателя с вопросом: не еврей ли Мао Цзэдун? Через неделю по радио звучит ответ: «За информацией по этому исключительно сложному и трудному вопросу мы обратились к самому компетентному специалисту, главному раввину Одессы. Когда наш сотрудник задал ему этот вопрос, главный раввин схватился за голову и закричал: „Только этого нам не хватало!“»

На что же мы тогда будем жить?

Ивану хочется выпить. Он приходит к деревенскому еврею, чтобы попросить у него взаймы один рубль. Они договариваются: Иван вернет долг весной, но в двойном размере. В залог он оставляет у еврея свой топор.

Когда Иван уходит, еврей окликает его:

– Постой-ка! Я вот что подумал: весной тебе трудно будет найти сразу два рубля. Может, лучше отдашь половину сейчас?

Иван соглашается и возвращает рубль. Некоторое время он напряженно думает, потом говорит себе под нос:

– Ишь ты, какая штука! Рубля – нет, топора – нет, один рубль я еще должен, а еврей во всем прав!

У евреев отдельная кухонная утварь для мяса и для молока.

Велвл решил стать разбойником. Он просит у жены кухонный нож и идет в лес. Дождавшись путника, он собирается броситься на него – и тут, посмотрев на нож, пугается.

– Черт бы побрал эту бабу! – жалобно говорит Велвл. – Она же дала мне нож для молочного!

Шапиро устал попрошайничать и решил стать разбойником. С незаряженным револьвером он идет в лес и, встретив еврея, бродячего торговца (крестьян он опасается), кричит:

– Кошелек или жизнь?

– Дурак! – отвечает еврей. – Скажи просто, что есть хочешь. Вот тебе пятьдесят копеек.

– Всего-то пятьдесят копеек! – возмущается Шапиро. – Я тебе что: разбойник или я тебе попрошайка?

У еврея плохо идут дела. Он решает стать разбойником, покупает нож и идет в лес. Навстречу попадается еврей, бродячий торговец. Он кричит ему:

– Кошелек или жизнь!

– Ой, не смеши меня, – отвечает тот.

– Какой тут смех! Я – разбойник! Отдавай деньги!

– А на что будет жить моя семья?

– Да… тут ты прав! Тогда дай мне хотя б двадцать рублей.

– Двадцать рублей? Откуда у меня двадцать рублей? Я бедный торговец, торгую вразнос…

– Ну ладно, десять.

– Вы понимаете, что делаете? У меня денег – всего ничего, и, если вы у меня их отберете, я не смогу закупать товар!

– Ну а табак-то у вас есть? Тогда хоть закурить дайте.

Бедный молочник Йошке в пятницу несет домой скудную недельную выручку. В лесу его встречает разбойник и направляет на него пистолет.

– Если я отдам все свои деньги, на что мне жить? – жалобно говорит Йошке.

Разбойник непреклонен.

– Торговец, у которого я взял товар в кредит, мне ни за что не поверит, – жалуется Йошке. – Прострелите мне хотя бы пиджак и шляпу, пусть он видит, что меня в самом деле ограбили!

Разбойник, проникнувшись состраданием, делает два выстрела.

– Еще вот сюда! – просит Йошке.

Разбойник стреляет.

– И еще две дырки, вот здесь, на рукаве, – умоляет Йошке.

– Я бы рад был сделать вам одолжение, – говорит разбойник, – но у меня кончились патроны.

– У тебя нет патронов, у меня нет денег, – дружелюбно говорит Йошке. – Будь здоров, приятель.

У Гринберга, в его фирме «Оптовая торговля зерном», служат два коммивояжера, оба по фамилии Кон. Но жалованье у Кона I в три раза больше, чем у Кона II. По этому поводу Кон II высказывает хозяину обиду. Тот говорит:

– Посмотрим, что можно сделать.

После обеда мимо дома проезжает фура с грузом.

– Узнай, что везет фура! – велит Гринберг.

Кон II убегает и через пару минут возвращается:

– Ячмень.

– Узнай, кому он принадлежит! – говорит Гринберг.

Кон II убегает и вскоре, еле переводя дух, докладывает:

– Помещику из Коропицы.

– Сбегай еще раз, спроси, куда везут ячмень, – приказывает Гринберг.

Кон возвращается едва живой от усталости:

– Ячмень везут Тейтельбауму, в Запошин…

Гринберг зовет Кона I и говорит ему:

– Полчаса назад тут проехала фура с грузом…

Кон I поворачивается на каблуках – и его уже нет. Через полчаса он возвращается и докладывает:

– Я сел на лошадь и через десять минут догнал фуру. На ней – пятьдесят мешков ячменя из Коропицы, Тейтельбаум собирается купить его по три гульдена за центнер. Я предложил на полгульдена больше, фура уже развернулась и через полчаса будет здесь…

Тут Гринберг смотрит на Кона II и говорит ему:

– Ну, теперь ты понимаешь, почему я плачу Кону I в три раза больше, чем тебе?

Почему корову зовут скотиной?

Ей дают воду, а она за это дает молоко. Ясное дело: на такое способна только тупая скотина!

Вариант.

Покупательница, молочнику:

– Ваше молоко разбавлено!

– А что мне делать? Неразбавленное молоко вам даст разве что скотина.

К еврею, торгующему во Львове птицами и мелкой живностью, приходит покупатель:

– Я хочу купить красивую птичку. И чтобы она хорошо пела!

В одной из клеток поет канарейка, поет, заливается, громко и сладко. Она нравится покупателю. Вдруг он делает большие глаза:

– У нее же одна нога!

Продавец, сердито:

– Ой, не смешите меня! Вы мне сначала точно скажите, что вам надо: чтобы она пела или чтобы она танцевала?

Блох посылает своего подчиненного к должнику, который не торопится вернуть долг. Через полчаса подчиненный возвращается обратно.

– Ну что, заплатил? – спрашивает Блох.

– Почти.

– Что значит "почти"?

– Сейчас объясню. Он мне сказал, что его сын поступает учиться в гимназию. Потом он станет доктором и женится на богатой. Как только сын получит приданое, тут же даст отцу денег, и тот вернет нам долг.

Хозяин своему помощнику:

– Либерман все не платит и не платит. Идите к нему лично – и с места не сходите, пока он не оплатит счет!

Через два часа помощник возвращается.

– Неужели заплатил?

– Так точно! – рапортует помощник.

– Наличными?

– Почти. Он дал вексель!

– Вот тебе на!

– Ничего не "вот тебе на"! Это вексель на имя барона Ротшильда.

– Акцептованный Ротшильдом? – спрашивает хозяин.

– А что, – удивляется помощник, – Ротшильд должен его акцептовать?

В Кротошине освободилось место шамеса, служки в синагоге.

Претендент вскоре объявился – некий Лейб Гелибтер. Но он получил отказ: шамес должен уметь по меньшей мере читать и писать. Лейб переселился в Берлин. Там он раскрыл свои способности настолько, что в годы Первой мировой войны стал армейским поставщиком. Он заключил договор на большую сумму с важным чиновником и подписал его так: ++++.

– Но, герр Гелибтер, – сказал чиновник, – подпишитесь как положено.

– Так я же неграмотный!

– Боже, как далеко вы могли бы пойти, если бы научились читать и писать!

– Да, я бы мог даже стать шамесом в Кротошине.

– Скажите, герр Гелибтер, а что означают эти четыре креста?

– Они означают: dr. phil. h.c. (доктор философии гонорис кауза, почетный титул).

Война, дефицит продовольствия, строгие предписания относительно предельных цен на продукты. Мендель продает гусей по двести крон за штуку и процветает. Сосед хочет последовать его примеру и помещает в газете объявление; тут же является полиция и конфискует его гусей.

– Мендель, – спрашивает сосед, – почему полиция не приходит к тебе? Ты ведь продаешь своих гусей за те же двести крон!

– А как ты написал объявление?

– Я написал: продаю гусей по двести крон за штуку.

– Ну, ты поступил очень глупо. Я всегда пишу так: "В воскресенье на Соборной площади потеряны 200 крон. Нашедший получит в награду гуся". И на следующий день полгорода приносят мои потерянные двести крон.

После Первой мировой войны был большой дефицит товаров, а следовательно, повсюду спекулировали чем угодно. Кон слышит, что имеется большой спрос на свечи. Узнав, что партию свечей недавно купил Леви, он идет к нему, перекупает свечи и сразу же продает их с большой выгодой. Через пару недель приходит письмо: заберите ваши свечи назад, они не горят, в них просто нет фитиля.

Кон в отчаянии бежит к Леви:

– Ты меня погубил! Твои свечи не горят!

– Ну и что с того? – отвечает Леви. – Для чего я их покупал: чтобы они горели или чтобы их перепродать?

– Эли, объясни мне, что такое, собственно говоря, правильная коммерция?

– Ну вот смотри: яйца стоят дорого, ты устраиваешь куриную ферму. И тут случается наводнение, все куры тонут. Уток надо было разводить!

Фирма «Даниель и К°, международные перевозки», ищет нового коммивояжера. Появляется претендент.

– Сколько времени вам понадобится для маршрута Австрия – Чехословакия – Венгрия – Сербия – Турция – Россия?

– Четыре месяца.

– Это для нас слишком долго.

Второй претендент считает, что сумеет справиться с задачей за два месяца. Шефу фирмы и это кажется большим сроком.

Наконец появляется Сами. Он после короткого раздумья заявляет:

– Уложусь в три недели.

– Отлично! Вы – наш человек!

Ровно через три недели Сами возвращается.

– Контракты? Да я все силы потратил только на то, чтобы контакты завязать!

Сынишка банкира Кана проглотил золотую монету. Через три дня банкир вызывает врача.

– Почему не вызвали меня сразу? – удивляется врач.

Кан, гордо:

– Я не хотел, чтобы люди подумали, будто монета нужна мне срочно!

– Как дела, герр Берлинер?

– Плохо, очень плохо!

– Да будет вам! Я слышал, пару недель назад вы получили наследство от тетушки.

– Да, так и есть.

– А за неделю до того умер ваш двоюродный дедушка, который тоже кое-что вам оставил!

– Тоже верно.

– И вы говорите, что дела идут плохо?

– Конечно. Сами смотрите: на этой неделе – как обрезало!

– Какой вы счастливец, герр Кан! Один ваш сын – офицер, второй – банкир.

– И это, по-вашему, счастье? Вот если бы они захотели поменяться! Ведь офицер целыми днями подписывает векселя, а банкир только и думает что о лошадях.

Маленький Мориц:

– Тате-лебен (папочка),у меня красивая подпись?

– Ты должен знать, Морицхен: подпись не должна быть красивой. Подпись должна быть надежной!

Кон, мелкий служащий, приходит в офис с часовым опозданием: физиономия у него в синих и зеленых синяках, он хромает, левая рука в гипсе.

– Вы являетесь только сейчас? – хмуря лоб, выговаривает ему шеф.

– Господин советник коммерции, – бормочет Кон, – я выпал из окна третьего этажа.

– И вы мне хотите сказать, что вам на это потребовался целый час?

Кон, который не относится к любимчикам шефа, оставил на своем столе записку: «Я на кладбище».

Когда он вернулся, на записке было дописано: "Да будет земля тебе пухом!"

Леви отмечает пятнадцатилетие своей фирмы и говорит помощнику:

– Послушайте, мне бы хотелось отпраздновать юбилей фирмы так, чтобы это всем было заметно, чтобы мои подчиненные радовались, но чтобы мне это ничего не стоило.

– Господин советник коммерции, вам надо повеситься. Это все заметят, вам это обойдется совсем даром, а уж как рады будут ваши подчиненные!

– Герр Майер, я у вас уже десять лет служу бухгалтером. Я считаю, мне нужно повысить жалованье.

– Вы уволены! Мне не нужен бухгалтер, который так плохо считает.

Вместо ожидавшейся премии Гринблат дарит своему помощнику на Новый год свой портрет с дарственной надписью.

Помощник долго смотрит на портрет и говорит:

– Как это на вас похоже!

Хозяин видит своего бухгалтера у парикмахера; время рабочее, до обеда еще далеко. Хозяин негодующе кричит:

– И вы в рабочее время смеете стричь себе волосы!

– Ну да, – отвечает бухгалтер. – Они ведь у меня росли тоже в рабочее время.

– Вчера был юбилей нашего шефа. Служащие перед ним так и лебезили. А я написал ему письмо и выложил все: что он внушает мне омерзение, что и все другие на самом деле презирают его, считают кровопийцей и негодяем, что за двадцать лет, пока я у него работаю, я не нашел в нем ни одной положительной черты…

– Господь с тобой! Как только он получит письмо, он тут же тебя вышвырнет.

– А почему ты думаешь, что он его получит? Я ведь не сумасшедший – посылать такие письма!

Покупатель, в бешенстве:

– Я у вас попросил лучшую сигару, а вы мне что продали? Старье, хлам… Чего вы молчите?

– А что я могу вам сказать? Только то, что вы счастливчик. У вас такая сигара – одна-единственная, а у меня – вон, все полки забиты!

Владелица лавки прохожему:

– Заходите, пожалуйста, к нам! У нас все есть в продаже.

– И носовые платки есть?

– Ну конечно! Льняные, хлопчатобумажные, шелковые…

– Тогда возьмите один и вытрите себе нос.

– Смотри, этого человека я поставил на ноги…

– Я и не знал, что ты такой благодетель!

– …а до того, как мы с ним встретились, он в своем экипаже ездил.

Вывеска на двери:

"Иосиф Ратнер. Идеалист, торговец старым платьем, костями, тряпьем, заячьими шкурками, за которые плачу самую высокую цену".

– Сколько служащих на вашем предприятии?

– Двенадцать… нет, собственно говоря, только одиннадцать, потому что один все время сидит в клозете.

Служащий мечется по конторе туда-сюда и причитает:

– Ах, моя голова, моя голова! Кажется, я теряю разум!

Хозяин, строго:

– Если у вас болит голова, идите домой! Только прекратите бегать и хвастаться!

– Посмотри-ка: у Тейтельбаума, с которым у меня было столько неприятностей, родилась тройня. Поделом ему! Пускай знает, каково это, когда получаешь больше, чем заказывал!

Кратценштейн пишет жалобу в Министерство путей сообщения: «…Так что груз шерстяных тканей прибыл мокрый, испорченный, и мы понесли большие убытки. Мой компаньон считает, что ответственность за это должна нести железная дорога, так как крыша вагона была худой. Ваше превосходительство, ну как это вам?»

Еврей-торговец договорился с женой: каждый раз, когда ему не удастся заключить хорошую сделку, она должна зажигать в доме праздничное освещение. Если же день заканчивается успешно, в доме пускай горит одна-единственная свеча.

– Если мне не везет, – объяснял он, – пускай и другие будут в плохом настроении. – Ведь они злятся, когда думают, будто мне все удается. Вот для чего нужно праздничное освещение.

А когда у меня все хорошо, пусть и другим будет немного радости. Ведь в каком случае мои дорогие сограждане рады больше всего? Когда думают, что мне больше чем на пару свечей не хватает.

Поздно вечером Янкель стучит в окно Мойше и тихо спрашивает:

– Мойше, ты уже спишь?

– Нет.

– Можешь одолжить мне пятьдесят гульденов?

– Я сплю, я сплю!

Барон фон П. покупает у Янкеля тягловую лошадь. Он придирчиво осматривает животное и говорит:

– Вы должны снизить цену: лошадь на один глаз слепа!

– Боже праведный, герр барон! Что она у вас должна делать: работать или читать газету?

Барон фон П., крупный землевладелец, жалуется Янкелю на плохую погоду. На что Янкель отвечает:

– Вот и я не понимаю, как можно делать гешефт под открытым небом?

Финкелыптейн, правая рука господина Янку из городка Григорча, возвращается из Рима, где он занимался валютными операциями.

– Ну как, Финкелыптейн, – спрашивает его помещик, – а у Папы Римского ты побывал?

Финкелыптейн:

– Боже праведный, неужели он тоже торгует валютой?

Хаим из нищей Касриловки:

– В нашем местечке есть всего одна золотая монета.

– Не может этого быть! Это обман зрения, и вызван он скоростью обращения…

Касриловка. Мойше продает свою корову Ицику, тот продает эту корову, немного дороже, обратно Мойше, Мойше опять продает ее Ицику…

Однажды Мойше приходит к Ицику, сияя от радости:

– Я очень выгодно продал корову одному приезжему!

Ицик, побледнев:

– А на что же мы теперь будем жить?

На железнодорожной станции:

– Ты куда едешь?

– В Варшаву, закупать доски.

– Слушай, зачем ты мне врешь? Я же знаю: если ты говоришь, что едешь в Варшаву за досками, то на самом деле ты едешь во Львов продавать зерно. Но я случайно узнал, что ты действительно едешь в Варшаву за досками. Почему же ты тогда врешь?

Вариант.

Исаак встречает на станции Давида.

– Я еду в Варшаву, – сообщает Давид.

Исаак качает головой:

– Ой, ганев ( мошенник)! Я же знаю: если ты говоришь, что едешь в Варшаву, значит, на самом деле ты едешь во Львов. Но ты мошенник вдвойне: случайно я узнал, что ты на самом деле едешь в Варшаву!

К старому Соломону, хозяину магазина, приходит коммивояжер по продаже белья и раскладывает свою коллекцию. Они рассматривают, ощупывают товар, обсуждают цены и условия поставки, коммивояжер подтаскивает все новые чемоданы с образцами. Наконец открыт последний чемодан.

Тут Соломон говорит:

– Я вам что-то сейчас скажу. Мои склады полны, а покупать у меня никто ничего не хочет. Я тоже у вас ничего не куплю.

Коммивояжер молча складывает свои чемоданы. Потом надевает шляпу и принимается читать заупокойную молитву.

– Вы что, вы читаете по мне кадиш?! – кричит Соломон.

Коммивояжер высокомерно отвечает:

– Для меня вы умерли.

Грюн приходит в магазин тканей, владелец которого – его друг Блау.

– Слушай, Блау, мне нужно какое-нибудь красивое летнее платьице для моей дочурки, Рахиль. Но ты должен мне гарантировать, что оно не сядет при стирке.

– Покупай без сомнений! Я тебе гарантирую!

Спустя неделю платьице постирали, и оно село так сильно, что едва закрывало бедра. В этом платье Грюн привел маленькую Рахиль в магазин Блау. Тот взглянул на девочку и восхищенно воскликнул:

– Ах, милая крошка! Как она выросла!

На зерновом рынке в Бердичеве стоят открытые мешки с зерном. Подходит к мешку с пшеницей еврей, берет пригоршню зерна и начинает его пересыпать из одной ладони в другую. Продавец молча смотрит на него и спрашивает:

– Ну что, будете покупать?

– Нет, покупать я не собираюсь, – отвечает еврей.

– Чего же тогда вы тут стоите, пересыпаете пшеницу из руки в руку?

– Я вам объясню. Я – маклер. Может быть, ко мне однажды кто-нибудь подойдет и спросит, разбираюсь ли я в пшенице. И тогда я смогу ответить: хотел бы я прожить столько лет, сколько пшеницы прошло через мои руки!

Сапожник Хаим часто говорит: "Моя мама хотела, чтобы я стал портным, но папа отдал меня в ученики к сапожнику. И это была такая удача! За тридцать лет у меня никто не заказал ни одного пиджака. Будь я портным, я бы давно умер с голоду!

Жена сапожника:

– Как ты мог отдать клиенту ботинки за один только задаток? Теперь ты больше его не увидишь!

– Еще как увижу! Я ему упаковал два левых ботинка.

В маленьком местечке коммивояжер приходит к клиенту. В лавке его встречает одетая в траур жена клиента и говорит:

– Сегодня, к сожалению, вы свой заказ не получите: мой муж, не про нас будь сказано, умер.

– О, это сущие пустяки! – отвечает коммивояжер. – Я приму заказ и от вас.

Хаим Каплан целый день торчит в своей лавчонке; покупателей все нет и нет. В восемь вечера он, удрученный, собирается закрывать лавку, и тут вбегает некто: ему нужен почтовый конверт. Каплан просит два пфеннига. Покупатель бросает на прилавок десять пфеннигов и, не дожидаясь сдачи, убегает…

Дома жена спрашивает:

– Как сегодня торговля, Хаим?

– Оборот, – отвечает муж, – не ахти какой. Зато прибыль – оглушительная!

Умирает старик Зауертейг, уважаемый виноторговец. Вокруг с почтительными лицами стоят сыновья. С трудом шевеля языком, умирающий делится с ними профессиональными секретами. Под конец, уже совсем без сил, он шепчет:

– Кстати, вот что хочу вам сказать: вино можно делать еще из винограда.

Лилиенталь встречает на улице Розенблата, который должен ему двести марок. Он хочет ненавязчиво напомнить ему о себе и, подойдя, хлопает его по плечу и говорит приветливо:

– Как я рад вас видеть! Что поделывает ваша жена? Как детишки?

Розенблат, кисло:

– Да, вам,герр Лилиенталь, хорошо спрашивать. А мне,думаете, кто-нибудь платит?

Старый еврей, владелец скромного магазинчика, лежит при смерти. Семья почтительно толпится вокруг. Собрав последние силы, он разжимает губы и говорит:

– Ривке, жена моя, ты здесь?

– Здесь.

– Яков, сын мой, ты здесь?

– Да, отец.

– Леа, дочь моя, ты здесь?

– Да, отец.

– Рахиль, дочь моя, ты тоже здесь?

– Да, отец.

– А кто же остался в лавке?

Копштейн втянут в запутанный судебный процесс. Когда ему приходится на какое-то время уехать, он просит адвоката держать его в курсе дел и телеграфировать, если что. Адвокат присылает радостную весть: «Победило правое дело!» Копштейн в испуге шлет телеграмму: «Сейчас же обжаловать!»

Банкир:

– Я никому не позволю меня игнорировать! Разве что налоговой инспекции…

Банкир – это человек, который в хорошую погоду отдает свой зонтик напрокат, а в дождь требует его обратно.

Хозяин дает инструкции новому коммивояжеру:

– Вы сядете в утренний поезд, приедете в Нейтомышль, в гостинице немного приведете себя в порядок, закажете чашку горячего бульона, потом пойдете к старику Ауэрбаху, спросите его, доволен ли он последней партией шелковых чулок, предложите ему посмотреть наши образцы, обратите его внимание, что у нас появились совершенно новые расцветки, но цены при этом умеренные, примете у него заказ и после обеда телеграфируете мне об успешной сделке.

Молодой человек уезжает, но после обеда никакой телеграммы нет. Приходит вечер, наступает ночь… Хозяин вне себя. Наконец приходит телеграмма: "Во всем Нейтомышле не нашел горячего бульона. Что делать?"

Разговаривают в поезде два еврея.

– У меня дела идут – хуже некуда. Я торгую вразнос, бьюсь как рыба об лед, а семья моя все-таки голодает. Мой пример буквально подтверждает слова, что хлеб свой насущный человек добывает в поте лица своего.

– А я вот живу как раз за счет чужого пота.

– Вы – капиталист, вы – кровопийца!

Второй еврей, весьма удивленный:

– Какой капиталист? Я банщик.

Маленький бродячий цирк приехал в городок в Галиции. Бедный еврей наблюдает, как ставят шатер.

– Хочешь немного заработать? – спрашивает его директор цирка. – Тут у меня лев сдох. Ты мог бы надеть его шкуру и изобразить перед публикой пару номеров.

Еврей с радостью соглашается.

Вечером он, обряженный львом, гордо выходит на арену. И вдруг видит: навстречу ему движется огромный медведь. Еврей в ужасе вскрикивает:

– Шма Исроэл! (" Слушай, Израиль!", начальные слова молитвы, которые евреи произносят в минуту опасности.)

Медведь вполголоса отвечает:

– Адонай Элохейну, Адонай эход! ( Продолжение той же молитвы: «Господь Бог наш, Господь един».)

– Я от всей души советую вам купить дом на берегу Днестра, – уговаривает маклер покупателя. – Во-первых, прекрасный вид на реку, а во-вторых, подумайте, как это замечательно – жить так близко от воды! Можно прямо в саду стирать белье, можно купаться, плавать, кататься на лодке, а зимой кататься на коньках!

Покупатель, недоверчиво:

– Все это прекрасно, но есть и недостатки. Взять хотя бы весеннее половодье…

Маклер, с жаром:

– Ну чего вам бояться половодья? Где дом – и где Днестр?

У Варшавера есть какие-то акции, которые внушают ему опасение.

– Завтра с двенадцати до двух пройдет общее собрание акционеров, – говорит он своему служащему. – Поезжайте туда и сразу после двух часов телеграфируйте, что происходит.

На следующий день в пять минут первого от служащего приходит телеграмма: "Немедленно продавать".

Когда служащий возвращается, Варшавер хвалит его:

– Вы спасли меня от больших убытков. Но как вы ухитрились послать телеграмму так рано, когда на бирже никто еще и понятия не имел, как обстоят дела?

– Председатель, – объясняет служащий, – открыл общее собрание словами: "К сожалению…" И все стало ясно.

– Сколько стоят эти брюки?

– В нашем магазине твердые цены. Поэтому я не скажу вам ни двадцать, ни восемнадцать, ни шестнадцать рублей. Но меньше чем за пятнадцать я брюки вам не продам.

– А я не скажу вам ни пять, ни семь, ни девять рублей. Но дороже, чем за одиннадцать, я эти брюки не куплю.

Хозяин, приказчику:

– Хаим, заверни брюки!

Вариант.

– Сколько стоит пиджак?

– Двенадцать гульденов.

Покупатель рассуждает про себя: "Он просит двенадцать, имеет в виду десять, уступит за восемь, я хочу заплатить четыре. Предложу два".

Разговор на бирже:

– Привет, Биншток, чем занимаешься?

– Спекулирую на минах.

– О, тут нужны большие деньги!

– С чего ты взял? Я стою у подъезда, и если кто-то выходит с довольной миной, я у него стреляю денег.

– Леви, что вы делаете на рынке в скотном ряду?

– Как что? Может, мне повезет и кто-нибудь бесплатно отвезет меня на повозке домой.

Конная ярмарка, тьма народу. В самой толчее прогуливается, засунув руки в карманы, еврей. Один из торговцев, увидев его, спрашивает удивленно:

– Реб Янкель, что вы тут делаете?

– Я? Смотрю, чтобы меня не задавили.

– Друг мой, застрахуйтесь против несчастного случая! – уговаривает страховой агент. – Если вы сломаете руку, мы вам выплатим пять тысяч крон. Если сломаете ногу, получите аж десять тысяч… Ну а если сломаете шею, вы вообще счастливчик!

– Целый год я работаю себе в убыток.

– Почему же ты не закроешь свою лавку?

– А на что тогда я буду жить?

Покупательница ушла из магазина тканей, ничего не купив. Огорченный продавец докладывает владельцу:

– Она говорит, шелк для нее слишком дорог.

– Ты неправильно с ней разговаривал, – поучает его хозяин. – Ты мог бы ей, например, сказать: милостивая сударыня, это же чистый шелк, а среди шелковичных червей недавно вспыхнула эпидемия, так что следующие партии шелка будут стоить гораздо дороже.

Продавец это запомнил. Вскоре приходит девочка, она хочет купить себе шелковую ленту. Но лента для нее слишком дорога.

Продавец говорит:

– Вы, наверное, еще не знаете, что среди ленточных червей вспыхнула эпидемия?

Хозяин лавки новому ученику:

– Никогда не позволяй покупателю уйти только потому, что в продаже нет точно такого товара, какой он пожелал. Нужно предложить ему замену!

Покупатель желает туалетную бумагу.

– Туалетная бумага у нас кончилась, – с сожалением говорит ученик. Но слова шефа упали на благодатную почву, и он продолжает: – Но мы можем предложить вам прекрасную наждачную бумагу.

Богатый еврей Якубович закладывает фундамент своего нового дома. Сосед-бедняк с завистью наблюдает, как движется дело, а Якубович старается отвлечь его от завистливых мыслей.

– Смотрите, – говорит он, показывая на свежевырытый котлован, – я зарываю свои деньги в землю.

– Ничего, – утешает его сосед, – если будет на то воля Божья, скоро вы до своих денег доберетесь.

В местечке появляется приехавший откуда-то еврей и объявляет: он будет ходить по канату, протянутому между крышами синагоги и кирхи. И заранее собирает по десять копеек с человека.

Канат натянут. Еврей появляется в чердачном окне синагоги и кричит собравшимся:

– Дорогие евреи, я в жизни еще не стоял на канате. Но если вы считаете, что ваши десять копеек дороже моей жизни, то я попробую…

– Знаете, какой замечательный хазан в нашем городе? Когда он затягивает «хинени они» (вот я, бедняк),его голос, могучий, как львиный рык, слышен даже на улице.

– Подумаешь! Я, например, не хазан, а торговец, но если бы я захотел, совсем тихо, прошептать "хинени они", мои кредиторы услышали бы это не только на улице, но даже в Варшаве – и сразу примчались бы сюда.

На складе фирмы лежат дождевики, целая партия, тысяча штук. Хозяин посылает своего коммивояжера в провинцию и инструктирует его:

– Я хочу получить по пятнадцать рублей за штуку. Но если вам удастся найти покупателя сразу на большую партию товара, то, Бог с ним, спускайте цену до двенадцати рублей. Ни в коем случае не ниже! Убытки мне не нужны.

Коммивояжер уехал. Через два дня он телеграфирует: "Могу продать сто плащей, но только по одиннадцать рублей". Хозяин отвечает: "Согласен".

Вскоре приходит еще телеграмма: "Есть покупатель на двести пятьдесят плащей. Платит по девять рублей". Хозяин отвечает: "Согласен".

Третья телеграмма: "Можно сбыть шестьсот плащей партией по семь рублей". Хозяин телеграфирует: "Принято".

Несколько дней – никаких новых вестей. И вдруг телеграмма из гостиницы захолустного городка: коммивояжер лежит при смерти. Испуганный хозяин тут же садится в поезд, спешит к своему верному помощнику, застает того при последнем издыхании и, огорченный до глубины души, спрашивает его:

– Скажи, что я могу для тебя сделать?

Коммивояжер, собрав последние силы, шепчет:

– Жизнь моя подошла к концу, но одно я хотел бы узнать… Ради всего святого, скажите: почем вы покупали эти дождевики?

Деревенский мелочной торговец, приехав в город, входит в элегантный магазин, осматривается и удивленно качает головой. Владелец, самодовольно:

– Ты, конечно, в восторге от моего магазина?

– От магазина – не очень, – честно отвечает деревенский еврей. – Конечно, моя лавчонка – ничто по сравнению с вашей, и мне одному известно, сколько долгов на ней висит. И тут я подумал: если ваш магазин такой большой, то какими же огромными должны быть ваши долги!

Венский еврей встречает на Кертнерштрассе своего старого учителя математики. Тот, естественно, спрашивает, как у него дела.

– О, замечательно, господин учитель! Я торговец.

– Как? Вы пошли в торговлю? Вы же считали хуже всех в классе!

– Да. Я торгую деревянными ящиками. Покупаю за один шиллинг, продаю за пять – и на эти четыре процента живу прекрасно!

Старик Кон выговаривает сыну:

– Совершенно не понимаю, как это ты остался совсем без денег. В прошлом году ты получил приданое, пятьдесят тысяч гульденов. Допустим, жилье стоило вам десять тысяч, пять тысяч пошло на уплату прежних долгов, пять тысяч вы потратили на себя. Все равно остаются еще тридцать тысяч!

Кон-младший:

– А ты думаешь, я не делал никаких гешефтов?

Ярмарка в бедном галицийском местечке. Торговец:

– Купите этот чудный дешевый чемодан!