Текст книги "История героя: Приквел (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 40 страниц)

– На этот вопрос ответит мой старший, – улыбнулся юноша, кивнув в сторону Гу Юэсюаня.

– Конечно, госпожа Цзи Вэнь, мы поможем вам, – невозмутимо ответил тот. – Кукловода Мертвых необходимо остановить.

– Замечательно, – довольно кивнула Цзи Вэнь, и продолжила с долей смущения:

– Извини, Юэсюань, я думала, А Фань – самый старший в вашей компании.

– Мой брат по учебе – младший из нас по возрасту, – с все той же светской вежливостью ответил старший ученик Уся-цзы.

– Да? – девушка с интересом оглядела могучую фигуру Сяо-Фаня. – Статью ты – истинный баатар… силач, А Фань. Но не будем терять времени. Пойдемте, мне нужно кое-что сделать, – девушка бодрым шагом двинулась к двери спальни, но внезапно замерла на месте, удивленно разглядывая свои невзрачные одеяния.

– Мои слуги творят невесть что без хозяйского пригляда, – пробормотала она. – Нужно приказать смотрителю Люю выпороть этих шутников.

– Переодевание было частью твоего лечения, – поспешил спасти безвинных слуг Ван Фань. – Они всего лишь следовали рецепту.

– Ну ладно, – с сомнением посмотрела на него Цзи Вэнь. – Подождите меня у входа, я скоро, – она вышла из спальни, и ее уверенные шаги зазвучали дальше по коридору. Друзья потянулись в противоположную сторону – к выходу. Сяо-Фань же задержался позади, и обнял за плечи также поотставшую Ши Янь. Та отстраненно смотрела в спину наследнице Дома Звероловов.

– Ты все равно самая красивая, Ласточка, – весело шепнул он на ушко подруге, и та заметно расслабилась в его объятьях.

***

Цзи Вэнь появилась на неприметной тропинке, что вела на задний двор ее дома, в сопровождении весьма приметной компании. В разных руках девушка держала поводки, прицепленные к ошейникам крупного черного пса и матерого лесного волка, а позади нее косолапил огромный бурый медведь, размером с добрую лошадь. Сама наследница семьи Цзи успела переодеться в привычные легкие и открытые одежды, а к поясу прицепила длинный кнут.

– Хэй-гэ выследит нашего врага, а Хуэй-гэ и Цзун-гэ помогут в бою, – представила своих питомцев наследница Дома Звероловов. Ван Фань, с улыбкой отметив безыскусность их имен[2], невольно засмотрелся на медведя Цзун-гэ, мохнатого тяжеловеса, с серьёзной мордой следующего за девушкой.

– На медведе можно прокатиться? – высказался он прежде, чем понял, что говорит. Цзи Вэнь весело засмеялась.

– Тебе – точно нет, А Фань, тяжеловат ты для таких развлечений, – добродушно ответила она. – Медведи – не ездовые животные, на них разве что дети катаются, и то в шутку.

– Жаль, – с искренним сожалением вздохнул юноша.

– Вот если бы ты хотел побороться с Цзун-гэ, это можно устроить, – предложила Цзи Вэнь с плохо скрываемым интересом. – Я бы не отказалась взглянуть на такое.

– У него нет на это времени, – вмешалась Ши Янь. Она говорила нарочито ровным голосом, глядя поверх макушки Цзи Вэнь. – Наша миссия важна для всей Поднебесной, и мы не можем отвлекаться на пустые развлечения.

– И правда, нам лучше поторопиться, – посерьезнела наследница Дома Звероловов. Присев на корточки рядом с псом, она сунула ему под нос клочок ткани, и, глядя в преданные глаза животного, прошептала:

– Хайх, Хэй-гэ, хайх, – пёс, понюхав воздух, сделал стойку, и уверенно потянул свою хозяйку в сторону южных ворот владений семьи Цзи.

***

– Вы уверены, что ваш пёс ведёт нас, куда нужно, госпожа Цзи Вэнь? – полным сомнений голосом промолвил Гу Юэсюань. Его глаза задумчиво озирали громаду Лэшаньского Будды, высящегося на противоположном берегу реки Миньцзян. Колоссальная статуя, высеченная в скальной стене, невозмутимо улыбалась.

– Мы движемся прямиком к горе Лэшань, на которой нет ничего, кроме небольшого буддистского храма, – добавил он.

– Хэй-гэ не мог ошибиться, – уверенно ответила наследница семьи Цзи. – Он – мой лучший охотничий пёс. Запаха, что я ему дала, также должно хватить. Тело дедушки где-то там, впереди.

– Может, этот Кукловод попросту обошел большого Будду стороной? – беззаботно предположил Фу Цзяньхань.

– Тогда, след не вел бы прямо к горе, – рассудительно ответил Сяо Фу. – Обходя её, он взял бы севернее. Возможно, он укрылся в некоей пещере, – лицо молодого мужчины приобрело необычную для него жёсткость.

– Скоро узнаем, брат, – высказался Ван Фань. – Если он и правда здесь, – юноша рассеянно погладил рукоять меча, – ему не поможет никакое нечестивое искусство.

Ведомые псом Хэй-гэ, товарищи поднялись на самую вершину горы Лэшань, следуя извилистой паломнической тропой. Ни искусно высеченные из мягкого песчаника статуи бодхисатв и святых, обозревающие путников, ни врезанные в скальные стены кумирни не привлекли внимания Сяо-Фаня – недоброе предчувствие владело им, заставляя мышцы напрягаться, а глаза – оглядывать окрестности в поисках угроз. Схожее напряжение довлело и над его спутниками – все они были мрачны и сосредоточены. Даже беспечный Фу Цзяньхань убрал верную тыкву-горлянку, и все чаще задерживал ладонь на рукояти меча. Войдя мощеной дорогой сквозь мирно шелестящую бамбуковую рощу, друзья приблизились к храму Линъюнь, что устроился совсем рядом с макушкой гигантской статуи. Обитающие в храме буддистские монахи встретили разношерстную, сейчас – в самом буквальном смысле, компанию без опаски. Звери Цзи Вэнь вызвали несколько удивленных взглядов, но и только – группа вооружённых молодых людей не заинтересовала никого. Сяо-Фань не успел даже задуматься надолго о том, как объяснить местным монахам присутствие их небольшого отряда, и цель спешных поисков – пёс Хэй-гэ повел их вглубь храма, не задержавшись ни на миг перед его вратами. Они прошли мимо монастырских грядок и скромных монашеских жилищ, обогнули древние кумирни, чей камень нещадно выщербило время, и остановились лишь у входа в небольшую пещеру, полускрытую побегами плюща. Их ищейка скулила и прижималась к земле, но не уходила; волк Хуэй-гэ тихо рычал, непрерывно скаля зубы; даже спокойный медведь начал настороженно нюхать воздух.

– Ты словно знал наперед, брат, – с напускным равнодушием вымолвил Ван Фань, обращаясь к Сяо Фу.

Одолевавшее его внутреннее напряжение достигло пика – что-то неуловимое исходило от невзрачной пещерки, придавая едва шевелимому ветерком горному воздуху нотки убийственного намерения. Сяо-Фань глубоко вдохнул этот полный неявной опасности дух, и с внезапной отчётливостью понял – он пропитан запахом разложения.

– Пахнет трупами, – подтвердил его подозрения Цзин Цзи, принюхиваясь. – Наш враг здесь, или же был здесь недавно, – он медленно потянул клинки из ножен.

– Юэсюань, мы с тобой идем впереди, – сосредоточенно предложил Ван Фань. – Ласточка, и ты, А Фу – сзади, а все остальные – в середине нашего строя. Как, друзья, согласны с таким боевым порядком?

– Ты, главное, вовремя дай дорогу Цзун-гэ, А Фань, – ровным голосом ответила наследница семьи Цзи. Крылья носа девушки настороженно подрагивали, а правая рука судорожно сжимала рукоять кнута.

– Хорошо, Сяо-Фань, так и сделаем, – спокойно ответил Гу Юэсюань, единственный в их компании остающийся невозмутимым. Все остальные выразили согласие короткими кивками. Цзи Вэнь внезапно рассмеялась.

– “Сяо-Фань”? – с весёлым удивлением вопросила она. – Ты ни с кем его не путаешь, братец Юэсюань? Он вполовину крупнее тебя.

– Мой младший брат по учёбе предпочитает это прозвище, госпожа Цзи Вэнь, – с лёгкой улыбкой ответил тот.

– Четыре года назад, оно мне подходило, – задумчиво добавил Ван Фань. – Я тогда вполне мог бы покататься на ком-нибудь вроде Цзун-гэ, да вот беда – я знать не знал о Доме Звероловов.

– Как обзаведешься детьми, приводи их ко мне в гости, А Фань… Сяо-Фань, – девушка вновь рассмеялась, блестя жемчужно-белой улыбкой. – Пусть порадуются вместо тебя.

– Отличная мысль, А Вэнь, – воодушевленно откликнулся тот, даже забыв на миг о подчеркнутой вежливости, с которой он старался обращаться к наследнице семьи Цзи. – Ласточка, нужно сводить в Дом Звероловов твоих подопечных. Вот увидишь, они будут в восторге.

– Ты прав, Сяо-Фань, – Ши Янь впервые взглянула на Цзи Вэнь без недовольства. – Мы обязательно это сделаем.

Короткая дружеская беседа немного разрядила обстановку, притупив общую нервозность. Цзи Вэнь привязала своего пса неподалёку от входа; товарищи перестроились согласно предложению Ван Фаня, и вступили под невысокие своды пещеры.

Сяо-Фань вскинул руку, останавливая соратников, и придержал Гу Юэсюаня за локоть. В пещере царил мягкий полумрак, кое-как рассеиваемый пробивающимся сквозь трещины в потолке солнечным светом, и юноша хотел дать время глазам, своим и соратников, привыкнуть к недостатку света. Проморгавшись, он махнул друзьям рукой, и неторопливо двинулся вперёд.

Пещера несла следы людского присутствия – в стены были вбиты железные крюки, удерживающие давно погасшие факелы, несколько буддистских кумирен стояли у скальных стен, а земляной пол был ровен и утоптан. В глубине пещеры виднелся алтарь, простой и грубый: две каменные плиты, одна из которых, стоячая, была украшена короткой надписью, с трудом различимой в полумраке, на второй же стояла жаровня и пара свечей. Взгляд Ван Фаня зацепился за отблеск металла, мелькнувший в колеблющемся свечном пламени.

– Не спешим, – коротко бросил он. – Рядом с табличкой кто-то есть.

– Какой зоркий мальчишка, – раскатился под сводами пещеры громкий и неприятный голос. – Даже жаль, что трупу глаза не понадобятся.

Прозвучавший глас пристал бы глубокому старцу, почтенному патриарху большого семейства, если бы не пронизывающие его нотки безумия. Злое предвкушение пополам с ненавистью превращали старческий голосок в речь жуткого демона. Говоривший выступил в пляшущий круг света, что исходил от алтаря, выступил уверенно, словно хозяин, встречающий незваных гостей. Красный доспех облегал его тощую фигуру, а маска в виде черепа скрывала лицо.

– Цзяньхань, “полет небесного духа”, вместе, – тихо и быстро проговорил Сяо-Фань.

Юный мастер меча, уже привыкший к негласной роли военного советника, что занимал третий ученик Уся-цзы, согласно кивнул. Двое воителей метнулись вперёд, одинаково стремительные, и их клинки сверкнули в неверном пещерном свете, сходясь на алой фигуре. Кукловод Мертвых изогнулся в ловком пируэте, пытаясь уклониться. Этот отчаянный прыжок спас ему жизнь, но оружие юношей все же испило крови врага. Часть маски, лоскут кожи, и клок седых волос отлетели прочь, срезанные лезвием меча Фу Цзяньханя. Клинок Ван Фаня врубился в кожаный нагрудник, скрежетнув по ребрам, и скула выкрашенного белым черепа на груди Кукловода Мертвых расцвела алым, в тон остальному доспеху. Старец в красном отпрыгнул назад с ловкостью и быстротой, которых нельзя было ожидать от его щуплого тела; отступили и двое мечников, соединившись со своими товарищами.

– Ты заплатишь за это, гадкий мальчишка, ты и твои приспешники! Я переработаю твой труп заживо, и ты до последнего будешь умолять о милосердной смерти! – провизжал нешуточно озлившийся Кукловод Мертвых, балансирующий на вершине каменного алтаря. Он драматическим жестом указал на товарищей. – Убить их!

В следующий миг, словно черные тени, таившиеся в углах пещеры, обрели подобие жизни и жажду убивать. Дергаными, неуклюжими шагами на свет вышли многие люди, не выглядящие живыми. Погребальные саваны укутывали их смердящие разложением тела, а лица их были скрыты подобием даосских талисманов экзорцизма – тряпками, исписанными иероглифами. Одно из немертвых тел выделялось среди прочих. Рослое и крупное, оно двигалось отличным от плетущихся рядом с ним мертвецов образом: его резкие движения были переполнены едва сдерживаемой силой.

Тихая пещерка на вершине горы Лэшань во мгновение ока обратилась кладбищем, чьи спокойные обычно обитатели восстали, все до единого, в виде прыгающих немертвых. Иномировая память Сяо-Фаня выдала еще одну настойчиво-неприятную ассоциацию – “зомби-апокалипсис”.

– Отрубаем конечности, – коротко бросил Сяо-Фань за мгновение до того, как дурно пахнущая волна оживших мертвецов нахлынула на редкий строй живых.

Меч Ван Фаня описал восьмерку, а следом – еще и еще одну, четвертуя одного немертвого за другим. Сжав зубы, юноша работал клинком безыскусно и однообразно, подобно палачу на эшафоте. Для победы над его неуклюжими противниками не требовалось мастерства – лишь грубая сила, которой у третьего ученика Уся-цзы было в достатке. Удерживая оружие обеими руками, Сяо-Фань расчленял мертвецов безжалостно и быстро, словно бывалый мясник.

Спутники юноши держались не хуже. Гу Юэсюань дробил кости ходячих трупов точными ударами кулаков, сметал их мощными пинками, и сокрушал техниками ци. Марионетки Кукловода Мертвых, которым не посчастливилось напасть на старшего ученика долины Сяояо, валились на пол пещеры сломанными куклами.

Цзин Цзи рубил направо и налево, щедро усиливая удары внутренней энергией. Его меч и сабля разрубали мертвецов от плеча до пояса, разделяли их торсы наискосок, напрочь сносили головы, и срубали конечности. Стылая кровь немертвых пятнала одежду Цзи темными брызгами, заставляя рыжего юношу зло морщиться.

Вэй Цзылин мало что могла поделать со своими противниками в одиночку – яд не действовал на уже мертвых, а удары девушки не обладали силой, способной ломать кости и рвать мышцы, как это делал Гу Юэсюань. Но находчивая дочь Вэй Бао не сидела без дела – держась за спинами товарищей, она то и дело вырывалась вперед, и быстрыми атаками сбивала немертвых с ног, заставляла их сталкиваться друг с другом, и путаться под ногами у своих соратников-мертвецов. Ее наскоки замедляли неотступный навал марионеток, и делали их уязвимее для атак Юэсюаня и его товарищей.

Фу Цзяньхань скучно позевывал, то и дело прикладываясь к тыкве-горлянке, которую удерживал левой рукой. Меч в его деснице плясал, словно отсвет солнца на речных волнах, и каждая его атака сражала по одному живому мертвецу. Юный мастер клинка заметно тяготился простотой своих противников.

Ши Янь по большести целила в плечи немертвых, заставляя их руки бессильно повисать. Жертвы ее точных бросков превращались в беспомощные колоды для рубки, способные лишь мешаться и лезть под удары как чужих, так и своих.

Обычно спокойное лицо Сяо Фу обратилось маской гнева. Молодой мастер меча и циня обратил на врага всю мощь своих техник ци, не жалея сил, умения, и энергии. Звуки струн Меча Сяньсяо, с вплетающимися в их отрывистые аккорды переливами флейты, заставляли немертвых марионеток замирать без движения, либо же безжизненно валиться наземь. Иные мелодии заставляли сердца молодых воителей биться быстрее, придавая сил, наполняя меридианы энергией, и заживляя случайные раны. Множество разнообразных и могущественных умений показал сегодня наследник Дома Музыки и Меча, и все они были достойны великой славы на реках и озерах.

Отрывистая симфония боя звучала азартными криками молодых воителей, хряском разрубаемой плоти, влажным чавканьем и хрустом кулачных ударов, и мелодичными звуками циня и флейты сяо, как вдруг ее ровное течение взвилось неожиданным крещендо истошного крика. Вопля, что издала Цзи Вэнь.

Сяо-Фань, зло выругавшись, с силой пихнул ближнего немертвого, заставив его рухнуть наземь и повалить еще полдесятка своих неловких собратьев. Отделавшись от наседающих марионеток, он скользнул, влекомый техникой Шагов по Облачной Лестнице, вдоль редкого строя соратников, к лежащей на полу наследнице семьи Цзи. К ней уже тянулся замеченный ранее огромный немертвый. Ладони живого трупа поблескивали серебром необычных боевых перчаток, оснастивших существо подобием длинных когтей. Кончики металлических лезвий на его правой руке были окрашены багрянцем крови, и кровью же истекали три длинных пореза на предплечье Цзи Вэнь. Ван Фань, приземлившись между немертвым и его жертвой, отшвырнул создание мощным ударом ноги, и поднял было меч, чтобы покончить с врагом раз и навсегда, как его движение остановил просящий голос наследницы Дома Звероловов.

– Не надо, Сяо-Фань, это же дедушка, – тихо выдохнула она.

– Я осторожно, – ровным тоном пообещал юноша, все-таки шагая вперед. – Только руки и ноги отделю.

Он невольно пригляделся к своему противнику, прянувшему навстречу Ван Фаню стелящимся движением хищника. Тряпка с иероглифами была сорвана с головы живого трупа, открывая застывшую гримасу его лица. В густой седой бороде немертвого еще просматривалась рыжина, а его строгие черты несли несомненное сходство с ликом Цзи Вэнь. Этот ходячий мертвец не мог быть кем-то иным, нежели Цзи Чаха.

– Простите это оскорбление, старший, я иду на него ради живых, – со вздохом промолвил Сяо-Фань, нанося первый удар.

Марионетка дернулась в сторону, уходя от падающего на нее клинка, и осыпала Ван Фаня ударами когтей, однообразными, но молниеносно-быстрыми. Юноша вынужденно отступил, и крутанул клинком, сбивая в сторону тянущиеся к нему когти. Продолжая прием, он быстрым движением кольнул своего противника в левую сторону груди, и зло выругался – смертельная для живого рана даже не замедлила существо, поднятое Кукловодом Мертвых. Ван Фань закрутил меч со всей возможной скоростью, острой сталью встречая взмахи когтей создания, некогда бывшего Цзи Чаха. Это возымело успех: отсеченные пальцы немертвого один за другим падали на земляной пол.

– Ну уж нет, маленький пакостник, ты не испортишь мою Серебряную Марионетку! – вновь раздался исполненный злобы и безумия голос. – Даже твой труп не окупит всего вложенного в нее труда. Жди нашей следующей встречи, мальчишка, она станет последней для тебя!

Все немертвые вдруг дернулись назад в едином, невероятно слаженном движении, выглядя деталями гигантского механизма. Кукловод Мертвых, все это время стоявший на вершине алтаря, спрыгнул вниз, скрываясь за каменной плитой, и его мертвецы потянулись за ним. Во мгновение ока, они исчезли, словно дурной сон, и лишь усеивающие пол пещеры тела марионеток, изрубленные и изломанные, ныне утратившие всякое подобие жизни, подтверждали реальность недавнего столкновения.

– Стой! Остановись, трусливая тварь! Не смей убегать! – неистово заорал Сяо Фу, исторгнув из своего циня слепящий поток энергетических клинков. Брошенная им волна мощи ударилась в алтарную плиту с такой силой, что по массивному камню побежали трещины.

– Стой, – бессильно прорычал молодой мужчина, оседая на пол – атака на пределе сил окончательно истощила его.

Сяо-Фань бросил себя вперед техникой шагов, взлетая на алтарную плиту, и успел углядеть исчезающий в узком проходе край савана. Юноша дернулся было следом, но рокочущий звук обвала заставил его прервать свой шаг. Их противник заранее позаботился как о пути отхода, так и об отсутствии преследования – груда камней наглухо запирала жерло отнорка, что использовал для побега Кукловод Мертвых. Зло оскалившись, третий ученик Уся-цзы плюнул вслед удравшему врагу, и повернулся обратно. В его глаза немедленно бросилась все так же лежащая ничком Цзи Вэнь. Грудь девушки часто вздымалась, а бледность ее лица была видна даже в густом пещерном полумраке.

– Цзылин, – окликнул соратницу юноша, спеша к раненой. – Цзи Вэнь отравлена. Помоги, – он поспешно приблизился к лежащей девушке, и, вынув из сумы акупунктурный набор, едва ли не разом воткнул десяток игл в предплечье девушки, окружая раны золоченым частоколом.

Подошедшая дочь Вэй Бао, не мешкая, осмотрела девушку, проверив ее пульс, заглянув под веко, и понюхав лениво текущую из ран кровь. Ван Фань тем временем усадил Цзи Вэнь, и, положив руки на ее спину, старательно вливал ци в меридианы пострадавшей.

– Нам повезло, что этот мерзавец не отличается воображением, – облегченно выдохнула Цзылин. – Это все тот же Яд Солнечного Бога. У меня еще осталось противоядие, – она извлекла из поясного кармана склянку, и поднесла ее к губам наследницы семьи Цзи. Та глотнула, и отчаянно закашлялась.

– Вы вновь спасли мне жизнь, Сяо-Фань, сестрица Цзылин, – в тихий голос девушки постепенно возвращалась сила. – Даже не знаю, как мне теперь расплачиваться, – она бледно улыбнулась, и медленно поднялась с земли, опираясь на дочь Вэй Бао.

– Не переживай, сестрица, придумаем что-нибудь, – сдавленно ответила та, поддерживая Цзи Вэнь. Несмотря на стройность, наследница Дома Звероловов была крупнее и тяжелее худощавой Цзылин, и та за малым не шаталась, помогая вылеченной держаться на ногах. – К примеру, когда все закончится, ты устроишь нам обещанное пиршество.

– Да, а еще примешь в гостях дюжину детей, моих и моей подруги приемышей, – добавил Ван Фань, также вставая. Юноша устало вытер пот со лба – бой и последующее лечение заставили его израсходовать немало внутренней энергии.

– У тебя дюжина детей, пусть и приемных, Сяо-Фань? – Цзи Вэнь понемногу начала оживать, и в ее искренней улыбке проглянула прежняя живость чувств. – Не завидую твоим ежедневным заботам, и твоим, сестрица, – она нашла взглядом Ши Янь, и та стесненно улыбнулась ей в ответ.

– Справляемся, – устало хмыкнул Ван Фань. – А Вэнь, давай я заберу свои иглы, мы выйдем наружу, и снова воспользуемся чутким носом Хэй-гэ, – приблизившись, он аккуратно извлек акупунктурные принадлежности из протянутой навстречу руки Цзи Вэнь. Кровь из длинных царапин благополучно перестала течь.

– Спасибо тебе еще раз, Сяо-Фань, – благодарно кивнула девушка. – Подождите, мне нужно забрать Хуэй-гэ и Цзун-гэ, – она огляделась вокруг, и внезапно издала горестный вскрик.

– Нет, нет… Как же так, вы же сильные… Что же вы… Как такое могло случиться, – причитала она, глядя на два неподвижных силуэта, скорчившихся на полу пещеры.

Медведь Цзун-гэ был погребен под грудой тел, теперь уже – мертвых окончательно и бесповоротно. Изломанные и изорванные ударами медвежьих лап, они усеивали пол пещеры вокруг могучего зверя. Мохнатый защитник Цзи Вэнь даже в последние минуты жизни исполнял свой долг – его страшные зубы были сжаты на торсе одного из мертвецов смертельной, нерушимой хваткой. Волк Хуэй-гэ, свернувшийся рядом с ним калачиком, выглядел бы спящим, если бы не многочисленные раны, и лужа темной крови, окружающая серое тело зверя.

– Яд, – мрачно бросил Ван Фань, наскоро осмотрев мертвых зверей. – Видать, все несчастные, используемые Кукловодом Мертвых, отравлены тем или иным способом – и у медведя, и у волка на деснах язвы.

– Он заплатит и за это, – зло и решительно выдохнула Цзи Вэнь, справившись с собой. – Даю вам слово, эта гнусная тварь не уйдет от возмездия.

Примечания

[1] Юйцянь – китайский бог моря.

[2] Цзи Вэнь назвала черную собаку, серого волка, и бурого медведя "братец черный", "братец серый", и "братец бурый" соответственно.