Текст книги "История героя: Приквел (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 40 страниц)

– Я так и не стала внешней ученицей, – отрешенно ответила девушка. – Тогда я была невзрачной бродяжкой, что, как и ты, проводила многие дни без куска хлеба. Ты, наверное, и не задержал бы на мне взгляда, встретив меня тогда. Меня дразнили замарашкой, из-за родимого пятна, – она с печалью в глазах коснулась щеки.

– Ты прекрасна, словно сама Гуаньинь[10], – горячо возразил Ван Фань. – Твоя красота затмевает нефрит и лотос, богинь и небесных духов. Пусть такой грубый и невежественный человек, как я, мог бы не разглядеть твою прелесть в былые годы, сейчас она сияет ярче солнца, даже в глазах подобных мне невежд. А твоё родимое пятно – словно изысканное украшение, дополняющее красоту твоего лица. Оно – как мазок кисти гениального художника, что делает красивую картину шедевром. Если бы твой портрет на стене ямыня был точен, лоянские девы и дамы рисовали бы это родимое пятно тушью на своих лицах, лишь бы стать на малую толику ближе к твоей привлекательности, – он шумно вдохнул, утомленный этим выплеснутым на одном дыхании потоком красноречия. Его слова подействовали – улыбка вернулась на лицо Ши Янь, изгнав грусть.

– Спасибо, Сяо-Фань, – она прижалась к юноше, гладя его спину. – Никто и никогда не говорил мне подобного. Я так рада, что встретила тебя. Клянусь, если бы ростовщик Цзинь не был жадным мерзавцем, я вернула бы ему украденное в ту ночь, чтобы отблагодарить за нашу встречу.

– Я тоже рад, что встретил тебя, моя милая Ласточка, – ответил Ван Фань, и, наклонившись, чмокнул её в макушку. – Ты так и не закончила свой рассказ. Или тебе трудно вспоминать? – спросил он с тревогой в голосе.

– С тобой рядом – ничуть, – нежно улыбнулась девушка. – Но мой рассказ прост. Пусть старшие Эмэя и не посчитали меня достойной послушничества, я посчитала их знания достойными себя, – она лукаво улыбнулась. – Внутренние залы секты строго охраняются, но во внешние пробраться можно. Уже тогда я была легка на ногу, и могла быть незаметной, когда захочу. Я наблюдала за тренировками послушниц, и сумела украсть несколько страниц из их книг, где описывались техники развития. Меня выгнали вскоре после этого. Они не поймали меня, нет – мне просто сказали одним утром, что закрома секты не бездонны, и у них больше не найдется для меня пустого риса и вареных бобов. Мне, и некоторым другим девочкам и женщинам, велели убираться на все четыре стороны, – она задумчиво улыбнулась, – но я не в обиде на Эмэй. Ведь кое-что ценное они мне все же дали – знания, – она весело хихикнула. – Пусть и не совсем добровольно.

– Да, в дураках оказались сами монашки, – кивнул Сяо-Фань. – Они прогнали девушку, что могла принести славу их секте, а то и вовсе возглавить её. Не отнекивайся, Ласточка, твой талант – великолепен, – добавил он, заметив смущенный взгляд Ши Янь. – Я и с помощью учителя порой не могу освоить простое и понятное, а ты создала новое из обрывков знаний. Прими моё уважение, – он церемонно поклонился.

– Прекрати сейчас же, – недовольно сказала Ши Янь, и стукнула его по макушке. – Не смей проделывать подобные скучные вещи не в шутку, – Ван Фань, улыбаясь, примирительно поднял руки.

– Ты знаешь, Сяо-Фань, я ведь решила заботиться о сиротах именно тогда, уходя с горы Эмэй, – сказала она грустно. – Я не хотела, чтобы судьбы несчастных оставались в руках себялюбцев, кичащихся собственным благочестием и милосердием, но отбирающих свои милости по первой прихоти. Каждый ребёнок заслуживает дом и семью, – она поглядела на юношу серьёзно и печально.

– Ты права, – ответил он. – Не все дети талантливы, как мы, но все заслуживают заботы. То, что ты взяла на себя долг этой заботы, говорит, что ты благороднее многих последователей праведного пути, лишь кажущихся добродетельными.

– Если ты сейчас опять начнёшь кланяться, я снова тебя стукну, – надула губки Ши Янь в притворной сердитости.

– Хорошо, не буду, – легко согласился Сяо-Фань. – Давай тогда вернемся к твоей технике шагов. В Эмэе изучают метод Девяти Ян, мне учитель рассказывал. Значит, твои техники основаны на нем?

– Не знаю, – хихикнула девушка. – Я выполняла подсмотренные упражнения, и изучала страницы из их книг, и однажды обнаружила, что могу стать лёгкой и быстрой, словно птица. Я не согласилась учить тебя не потому, что мне жаль знаний, а потому, что и сама не понимаю, что делаю и как.

– То, что твой метод не формализован и не записан – мелочи, – отмахнулся юноша. – Может, все-таки попробуешь передать его мне? Я могу прочитать твой пульс во время выполнения техники, и повторить ее, подстраивая движение своей ци под твое. Это – неправильный способ, но, сдается мне, другого у нас нет, – он вопросительно глянул на свою подругу.

– Верно, – кивнула та. – Я давно забыла упражнения, и потеряла страницы с техниками. Что же, если ты так хочешь поучиться у меня, давай попробуем.

Они спрыгнули в пыльный и заброшенный внутренний двор храма, на крыше которого сидели, и Сяо-Фань взял Ши Янь за запястье, вчитываясь в ее пульс. Он удивленно приподнял брови – энергия девушки была быстрой и чистой, словно горный ручеек. Какие бы техники развития она не изучала, они сделали Ши Янь даже несколько сильнее его как практика мистических искусств.

– Сначала я воображаю себя легкой и невесомой, словно влекомый ветром лист, – сказала тем временем Ши Янь, и юноша сосредоточенно кивнул, запоминая изменения ее пульса.

– Потом, я сосредотачиваю свою ци вот так, – продолжила она. – Затем, нужно вот такое усилие меридианов в ногах… Ой!

Их урок неожиданно прекратился – выполненная девушкой техника повлекла ее вперед, и та, все еще удерживаемая за запястье Ван Фанем, неловко споткнулась. Она растянулась бы на земляном полу храмового двора, если бы Сяо-Фань не подхватил ее.

– Думаю я, именно этого ты и добивался, – сердито нахмурилась Ши Янь, не спеша, впрочем, высвобождаться из рук юноши.

– Чего добивался, обнять тебя? – непонимающе отозвался тот.

– Нет, заставить меня выглядеть глупо, – надулась девушка.

– Вовсе нет, – возмущенно ответил Ван Фань. – Давай лучше скажем, что я добивался твоих объятий. И раз уж я их добился… – он хитро улыбнулся, и наклонился к ней. Ши Янь, поняв его мысль, с довольным видом подалась навстречу, и их губы слились в пылком и страстном поцелуе.

***

Сяо-Фань привычно поднялся со своего жёсткого ложа, и, позевывая и протирая глаза, двинулся было к стулу, на котором оставил свою одежду перед сном, но что-то заставило его повернуться в сторону обеденного стола, стоящего в углу комнаты. Глаза юноши расширились в удивлении – на одной из скамеек, рядом со столом, устроилась Ши Янь. Девушка озорно и чуть смущенно улыбалась, с интересом разглядывая одетого лишь в нижнее белье Ван Фаня.

– Ласточка? – удивлённо спросил тот. – Это что же, я все ещё не проснулся, и вижу приятнейший из снов?

– Даже едва встав с кровати, ты осыпаешь меня льстивыми словами, – елейным голоском промурлыкала девушка. – Я решила навестить тебя, только и всего. Твой старший, Гу Юэсюань, любезно указал мне твоё жилище, но мне показалось скучным ждать снаружи, и я, – она с весёлой улыбкой кивнула на окно, прикрытое лишь шторой-циновкой, – впустила себя сама. Я следую твоему примеру, заявляясь в гости без спросу, – добавила она с лукавством в голосе.

– Скажу честно, – продолжила она отстраненно, – открывшееся мне зрелище стоило того, – она с отсутствующим видом оглядела едва одетого Сяо-Фаня, и, прикусив губу, выгнулась, потягиваясь. Её безрукавная блуза, и без того облегающая изящный стран девушки, от этого движения и вовсе перестала оставлять простор для воображения.

– Жди меня здесь, Ласточка, – сдавленным голосом бросил Ван Фань, и метнулся на двор, провожаемый озадаченным взглядом Ши Янь.

Он вернулся через несколько минут, мокрый с ног до головы. Стряхнув воду с лица, он подошел к стулу с одеждой, и принялся одеваться.

– Что ты делал, Сяо-Фань? – недоуменно спросила девушка, оглядывая покрытый капельками воды торс юноши, и влажные следы, отставленные на полу его ногами. – Почему ты мокрый?

– Возможно, ты не знаешь об этом, но поутру мужчины намного менее сдержаны, чем обычно, – ответил он спокойно. – Глядя на то, как ты потягиваешься и рассматриваешь меня, я почувствовал, что ещё немного, и я не дождусь ни красной вуали, ни закрытого паланкина, ни благоприятного дня[11], – он посмотрел в округлившиеся глаза Ши Янь, прекрасно понявшей его прозрачный намёк, и продолжил с долей иронии:

– Мне пришлось облиться ледяной водой из колодца, и лишь после третьего ведра я почувствовал, что снова спокоен, и могу быть вежливым и рассудительным рядом с моей прекрасной Ласточкой, – девушка окончательно смутилась, и отвернулась, алея щеками.

– Я рад видеть тебя, но почему ты здесь так рано? – спросил юноша, заканчивая застегивать рубашку. – Я и сам собирался тебя найти чуть позже.

– Потому, что я хочу провести этот день с тобой, – ответила Ши Янь. Её голос все ещё звучал стесненно, но в него быстро возвращалась присущая девушке веселость. – Ты пригласил меня на Фестиваль Середины Осени за полгода до его начала, а про Вечер Семи[12] даже не упомянул, – она торжествующе улыбнулась. – Он наступит сегодня. Ты ведь не откажешься побыть со мной в этот день? – её голос был все так же шутлив, но в фиолетовых глазах Ши Янь было заметно напряженное ожидание.

– Конечно же нет, – ответил юноша, и продолжил с толикой неловкости:

– Я не забыл о Вечере Семи, и приготовил тебе подарок. Надеюсь, он понравится тебе, – он взял со стола небольшой сверток, и протянул девушке.

– Я сделал его сам, – говорил он, пока Ши Янь распутывала завязки и снимала ткань с его подарка. – Возможно, он слишком грубый и мужской, но эти руки, – он протянул вперёд свои огромные ладони, – не очень-то искусны в кузнечном и ювелирном деле, а покупать тебе кольца и серьги… Я не хотел уподобляться тем глупцам, которых ты часто избавляешь от излишков добра, – он смущенно улыбнулся. Тем временем, девушка с интересом оглядела первый предмет, вынутый ей из свертка – прямоугольную посеребренную пластину. По её краям шёл простой орнамент, а в центре устроилась гравировка – летящая ласточка.

– Это – поясная пряжка, – объяснил Ван Фань. – Другие же… я видел в твоём доме перевязь для метательных ножей. Скажу честно, оружие у меня получается лучше украшений.

– Они великолепны, – с восхищением произнесла Ши Янь, осматривая изящно сделанные метательные дротики. Острие их выглядело птичьей головой с острым клювом, дополнительные лезвия по бокам – сложенными крыльями, а раздвоенная рукоять – ласточкиным хвостом. – И пряжка тоже замечательная. Спасибо тебе большое, Сяо-Фань, – отложив подарки, она подошла к юноше, и, заключив его в объятия, крепко поцеловала.

– Я тоже приготовила тебе подарок, – сказала она, отпуская Ван Фаня, и доставая из поясной сумы скрученную в рулон книгу.

– Раз ты так любишь учиться новому, я дарю тебе знания, – хитро улыбнулась девушка, протягивая томик юноше.

– “Искусство Золотого Гуся”, – прочитал он надпись на обложке. – Это техника шагов, редкая и ценная. Я слыхал о ней на реках и озерах.

– Для меня она стоила всего дня… работы, – Ши Янь весело хихикнула, и продолжила, понизив голос:

– Я позаимствовала её из библиотеки Цзян Тяньсюна, известного как Великий Герой Лояна. Думаю, его величие не омрачит потеря одной старой книжки, – она заговорщически подмигнула Ван Фаню.

– Цзян Тяньсюн? – задумчиво спросил он. – Тот, что живёт у южных ворот, в огромном и роскошном доме? Надо спрятать эту книгу от учителя. Если великий герой вдруг узнает, что лишился давно забытой безделицы, и начнёт бить тревогу, осознав, что именно она для него дороже всех его сокровищ, будет лучше, если Уся-цзы сможет честно ответить собрату по праведному пути, что не знает, где его пропажа, – он хитро улыбнулся, и сунул книгу под лежащее на кровати одеяло.

– Потом придумаю тайник получше, – объяснил он, и с довольным лицом повернулся к девушке.

– Спасибо тебе, Ласточка. Ты одарила меня дважды сегодня. Первый, и самый приятный для меня подарок – твоё общество. Я буду счастлив провести Вечер Семи с тобой, – подойдя к Ши Янь, он коротко поцеловал её в губы.

– Новые знания хоть и не столь приятны, но тоже ценны, и ещё ценнее их делает то, что ты рисковала жизнью, забираясь за ними в дом сильного воителя, – продолжил он с ноткой тревоги в голосе. – Главное, не пытайся залезть в закрома Ли Цанлуна, или кого-то из старейшин Фэнду, чтобы побаловать меня дорогим подарком, – добавил он с улыбкой. – Я, конечно, побегу тебя вызволять, но лучше тебе и вовсе не попадать в их темницы.

– Хорошо, о мой доблестный спаситель, – засмеялась Ши Янь.

Что будем делать сегодня? – спросил Сяо-Фань, ожидая, пока девушка соберет его подарки и уложит их в суму. – Празднества с гаданиями, сладостями, и представлениями начнутся в Лояне ближе к вечеру. Чем бы ты хотела заняться днем?

– Я бы посмотрела на долину Сяояо, – задумчиво ответила девушка. – Ветер и воды благоприятствуют этому месту, делая его подобным обители бессмертных. Покажешь мне его? – юноша ответил согласным кивком. – А потом… – Ши Янь весело улыбнулась, – в округе множество интересных мест, в которых мы ещё не бывали. Ты не раз упоминал долину Ванъю, и меня давно снедает любопытство, пробужденное твоими рассказами о ней.

– Хочешь, я представлю тебя Уся-цзы? – предложил Ван Фань. – Учитель мне, как отец, – он с намеком поглядел на девушку. Та потупилась, и на её щеках вспыхнул скоротечный пожар – в памяти Ши Янь все ещё были свежи слова Сяо-Фаня о вуали и паланкине.

– Хорошо, – она все же справилась со смущением, и обратила на юношу взгляд, полный сердитого вызова. – Я с удовольствием познакомлюсь со знаменитым мудрецом, чьё боевое искусство одно время не знало равных.

***

Уся-цзы нашёлся на одном из укромных лужков долины. Он попивал чай, сидя за столиком в тени высокого кедра, и при виде подошедших к нему молодых людей приветственно кивнул.

– Учитель, – поклонился ему Сяо-Фань. – Позволь представить тебе мою подругу Ши Янь.

– Младшая приветствует вас, мудрец, – церемонно поклонилась та.

– Рад встрече, молодая госпожа Ши Янь, – дружелюбно кивнул девушке тот. – Не ожидал я, что ты представишь мне знаменитую Янь, грабительницу могил, – все тем же спокойным и дружеским тоном обратился он к ученику.

Ши Янь испуганно ойкнула, резко напружинившись. Ван Фань нахмурился, и неосознанно шагнул вперёд, загораживая собой девушку. Старый мудрец добродушно засмеялся.

– Ты добрый и честный юноша, Сяо-Фань, и не стал бы связываться с дурным людьми, – сказал он успокаивающе. – Должно быть, обвинения стражи в сторону Ши Янь несправедливы?

– Я не стал бы врать вам, учитель, – стесненно ответил юноша. – Ши Янь и вправду берет лишнее из особняков богачей.

– Воровство – неправедное занятие, – все так же безмятежно высказался Уся-цзы, между делом глотнув чая из пиалы. – Надеюсь, что ты, Сяо-Фань, окажешь на свою подругу доброе влияние, и побудишь её оставить неверный путь.

– Обязательно, учитель, – чуть свободнее ответил юноша. – Я одобряю лишь добрые дела Ласточки… то есть, Ши Янь.

– Хорошо, хорошо, – довольно покивал головой мудрец. – Но я думаю, у вас двоих сегодня есть дела поинтереснее, чем слушать этого скучного старика, – неожиданно, Уся-цзы весело подмигнул Ван Фаню. – Не буду вас задерживать, дети.

***

– Это было не лучшей из моих идей, – виновато высказался Сяо-Фань после того, как они с Ши Янь попрощались с Уся-цзы и двинулись дальше.

– Твой учитель мудр и знающ, – задумчиво ответила девушка. – Познакомиться с ним – честь для меня. Но скажи мне, – она лукаво посмотрела на юношу, – если ты одобряешь лишь добрые мои дела, значит ли это, что мой сегодняшний подарок не мил тебе?

– Распространение знаний – доброе дело, – вернул ей хитрый взгляд Сяо-Фань. – Карма Цзян Тяньсюна немного очистилась сегодня, – он издал короткий смешок, – пусть он об этом и не знает. Пойдем, я покажу тебе наш водопад, а также лучшие виды долины Сяояо.

Примечания

[1] Псевдокитайские метафоры влюбленности.

[2] Иероглиф "大" (da, да) в данном случае переводится как "большая".

[3] "Ласточка" – дословный перевод иероглифа "燕" (yan, янь), имени Ши Янь. Другое дело, что называя ее Ласточкой, Сяо-Фань использует более сложную словесную конструкцию, что-то вроде "小燕子" (xiao yan zi, сяо янь цзы).

[4] Оригинал, конечно же, звучит так: "Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет".

[5] Поколения – что-то вроде обозначения учащихся в одном классе для практиков боевых искусств. Гу Юэсюань, Цзин Цзи, и Сяо-Фань принадлежат к одному поколению, т.к. учатся у одного и того же учителя, и примерно в одно время.

[6] Лунные пироги – традиционная выпечка с разнообразной начинкой, приготовляемая к празднику Фестиваля Середины Осени.

[7] Тай-Суй – китайский бог времени, обитающий на Юпитере.

[8] Один чи примерно равен трети метра.

[9] Сюнну – гунны.

[10] Гуаньинь – китайская богиня любви и милосердия. Слышит все молитвы мира множеством ушей, и помогает всем просящим мира множеством рук.

[11] Традиционная китайская свадьба обязана происходить в благоприятный для бракосочетания день. Невесту, одетую в красное платье и с красной же вуалью на лице, несут на свадьбу в паланкине. Во время свадьбы, жених и невеста отдают три поклона – друг другу, предкам, и родителям.

[12] Вечер семи – дословный перевод "七夕" (qi xi, ци си), названия китайского дня влюбленных, празднующего несчастную любовь Пастуха (звезда Альтаир) и Прядильщицы (звезда Вега).

Глава 8, в которой герой помогает собрату, теряет подарки, и встречается со старыми, но недобрыми знакомыми

Гу Юэсюань задержал третьего ученика долины Сяояо, когда тот уже направлялся к ведущему из долины подвесному мосту, собираясь двинуться в Лоян. День был еще в самом разгаре, и Ван Фань рассчитывал заглянуть в Клан Небесного Меча для пары-тройки поединков, и провести остаток вечера с Ши Янь. Как оказалось, у его старшего были другие планы.

– Постой, Сяо-Фань, – окликнул юношу первый из учеников Уся-цзы. – Удели мне пару минут, пожалуйста.

– Конечно, старший брат, в чем дело? – с готовностью отозвался тот.

Юэсюань, избавившийся от любимого халата, и одетый в тонкую нижнюю рубаху и штаны, выглядел, словно только что закончил тренировку – пот покрывал его лицо, а костяшки кулаков чуть покраснели.

– Скажи мне, почему ты так зачастил в город? – тон Гу Юэсюаня был, как и всегда, спокойным и доброжелательным. – Всего месяц назад, ты предпочитал учебу праздности, и проводил дни в упражнениях для тела и ума. Теперь же, я нечасто вижу тебя что с книгой, что на тренировочной площадке. В чем дело?

– Ну, первую причину ты знаешь, – с готовностью ответил Сяо-Фань. – Она посетила меня утром дня, на который пришелся Вечер Семи. Скажу честно, ее красота, ум, и доброе сердце покорили меня.

– Это… ну… хм, – слова юноши ввергли старшего ученика Уся-цзы в совершенное и полное замешательство. На его щеках даже проступил румянец. – Она показалась мне достойной девушкой, – все же справился со смущением он. – Я рад за вас, Сяо-Фань.

– А уж я-то как рад, – весело ответил тот. – Вторая причина поскучнее – я тренируюсь вместе с наследником Клана Небесного Меча, Симынь Фыном. В наших учебных поединках, мне пока удается забирать больше побед, но он уверенно меня нагоняет – его понимание меча значительно выше моего кулачного мастерства.

– Хорошо, что ты обзаводишься дружескими связями на реках и озерах, – Гу Юэсюань с радостью отклонился от деликатной темы личной жизни своего младшего. – Пусть наследник Небесного Меча несколько несдержан характером, он храбр и умел. Но позволь мне задать тебе вопрос. Помнишь ли ты о Соревновании Юных Героев?

– Да, учитель говорил о нем недавно, – непонимающе пожал плечами Ван Фань. – Ни Джи, ни, тем более, я, не подходим по возрасту – слишком молоды. Ты будешь отстаивать честь школы Сяояо в этом году. Почему ты спрашиваешь о нем?

– Потому, что мне тоже нужна практика поединков, – ответил с извиняющейся улыбкой Юэсюань. – Я уже договорился с Цзи о тренировочных боях, что мы проведем в следующие несколько дней, и хочу попросить тебя о том же. Быть может, ты приостановишь свои визиты в Лоян на время, и поможешь мне?

Сяо-Фань задумался, прикусив нижнюю губу. Эта просьба ломала множество его планов, в основном – романтического характера. Прекращение учебных дуэлей с Симынь Фыном тоже было некстати – в последнее время, юного воителя не покидало ощущение, что он вот-вот нащупает нужную тактику противостояния фехтовальщикам. Отсутствие возможности полакомиться засахаренным боярышником выглядело на фоне двух первых проблем мелким и незначительным, но вкупе с ними было пресловутой последней соломинкой на спине верблюда. Тем не менее, отказать своему старшему юноша не мог.

– Ты никогда не отказывал мне в помощи, Юэсюань, – высказался, наконец, Ван Фань. – Ты помогал мне всегда и во всем, стоило мне только попросить, а иной раз, мне и просить не требовалось. Отказать тебе было бы черной неблагодарностью. Конечно же, я согласен. Но скажи мне, какая польза для тебя в поединках со мной? Мы изучаем одни стили, у одного учителя. Я уступаю тебе и в таланте, и в опыте. Не лучше ли было бы поискать партнеров для тренировок среди молодых воителей Лояна? Говорят, сын Цзян Тяньсюна – гений нашего поколения, о Симынь Фыне ты сам только что отзывался с одобрением, да и странники, что посещают город, зачастую могут удивить.

– Полагаться на странствующих воителей я не хочу – они словно перекати-поле, несомое ветром, – обстоятельно ответил Гу Юэсюань. – Что до Цзян Юя и Симынь Фына – ты уже превосходишь их. Я знаю уровень обоих из них не понаслышке. Скажу честно, – он понизил голос, – Цзи, пусть он и талантлив, тоже уступает тебе как боец. Там, где все упомянутые пытаются взять силой и натиском, ты побеждаешь выдумкой и хитростью. Я могу многому поучиться у тебя, младший.

– Ты меня перехвалил, Юэсюань, – озадаченно отозвался юноша. – От твоей лести моя голова вот-вот раздуется, как воздушный шар, и унесет меня к подножию трона Нефритового Императора, – старший ученик Уся-цзы смущенно улыбнулся на эту сомнительную шутку.

– Как я уже говорил, я согласен, – продолжил Ван Фань. – Можно даже начать наши поединки сегодня, если ты хочешь. Но завтра мне нужно будет выбраться в Лоян, пусть и ненадолго – я должен предупредить мою подругу, что не смогу посещать ее, как раньше.

– Конечно, Сяо-Фань, – ответил старший ученик долины Сяояо. – Я и не собирался вставать между вами. Раз ты готов начать тренироваться со мной сегодня, пойдем.

Они прошли на самую просторную из тренировочных площадок, обычно используемую для поединков. Именно на ней Сяо-Фань в свое время устраивал единоборства с Цзин Цзи. Сейчас, он собирался всерьез сойтись на ней с другим своим старшим. Он задумчиво почесал нос – Гу Юэсюань был трудным соперником, не в последнюю очередь из-за того, что Ван Фаню было нечем его удивить. Все их умения происходили из одного источника, и Сяо-Фань мог с уверенностью сказать, что его старший превосходит его в каждом из них. Впрочем, он не собирался сдаваться до боя. Старший и младший ученики Уся-цзы уже тренировались вместе, и сходились в учебных поединках, но до сего дня, Гу Юэсюань ограничивал свои силу и скорость, и сдерживал удары, когда сражался против Сяо-Фаня. В этот раз, подобного не ожидалось.

– Ты готов, Сяо-Фань? Начинай, пожалуйста, – сделал приглашающий жест старший ученик долины Сяояо. Его младший собрат по учебе, не задумываясь, бросился вперед.

Они сошлись в центре тренировочного пространства двумя штормовыми волнами, щедро осыпая друг друга мощными ударами. Юэсюань немедленно начал теснить своего младшего – пусть его постижение метода Сяояо и было однобоким, а путь развития старшего ученика Уся-цзы был ограничен укреплением и усилением тела, эта узкая специализация сейчас давала ему преимущество. Достигая цели, кулаки Сяо-Фаня словно врезались в каменную стену. Ответные удары Юэсюаня могли подобные стены крошить. Не обращая внимания на защиту и принимая на грудь все атаки своего младшего, Гу Юэсюань бил все чаще и сильнее, заставляя Ван Фаня все больше углубляться в оборону. В конце концов, тот разорвал дистанцию техникой шагов, попутно отправляя в своего противника град импульсов ци. Вторая форма пальцевых техник Сяояо, называемая “восемь бессмертных указывают путь“, была очень удобна для непрерывных и быстрых атак издали.

Юэсюань отразил эту атаку способом, сходным с тем, что неоднократно применял его младший в подобных ситуациях – ударил навстречу волной ци, приемом из Кулака Бесформенной Пустоты. Ван Фань воспользовался этим, чтобы отступить еще дальше, и задумался. Он уже испробовал на своем старшем и базовый рукопашный стиль Сяояо, и продвинутое боевое искусство школы – Ладонь Шести Ян Тяньшаня, и потерпел неудачу с обоими стилями – техника укрепления тела хранила Юэсюаня надежнее латной брони. Свой способ противодействия дальним атакам его старший уже показал, и он был достаточно действен против всего, что мог применить Сяо-Фань. Юный воитель досадливо скривился – его старший был поистине несокрушим. Что хуже, Юэсюань был легче и быстрее его, а превосходство Сяо-Фаня в физической силе сводил на нет отточенной техникой усиления.

Тем временем, старший ученик Уся-цзы применил необычный приём – потоки ци, исторгнутые его руками, вцепились в Ван Фаня рыбацкой сетью, и поволокли его в направлении Юэсюаня. Сяо-Фань хотел было разрушить эту технику, но увидел в ней мимолетную возможность. Он сосредоточился на собственных техниках усиления и укрепления, на мгновение укоренившись, словно вековое древо, и противостоя усилиям своего старшего исключительно напряжением тела. Тот, как и ожидал Ван Фань, невольно усилил напор, вкладывая больше энергии в свою ловчую сеть. В это же мгновение Сяо-Фань прекратил сопротивляться притяжению, и даже ускорился навстречу своему старшему техникой шагов, что заставило его врезаться в Гу Юэсюаня, словно пущенный из пращи камень. Тот не сплоховал, отражая жестким блоком могучий удар Сяо-Фаня, усиленный набранной скоростью. Но не в этом ударе была суть плана младшего ученика Уся-цзы. Отвлеченный защитой от очевидного прямого удара, Юэсюань пропустил последовавшую за ним атаку. Ван Фань применил вторую форму продвинутого кулачного искусства секты, “три прохода через перевал Ян”. Ее атака вышла ослабленной – три быстрых удара, нанесенные левой рукой, не нанесли прямого урона, но не в этом была их цель. Импульсы ци, выплеснутые этой атакой, на мгновение внесли разлад в токи энергии по меридианам Юэсюаня, и прекратили действие всех его внутренних техник.

Сяо-Фань издал торжествующий рык, и налетел на соученика яростным вихрем, позабыв о защите. Шквал ударов, нанесенных им с немалым пылом, точностью, и умением, превратил бы менее сильного воителя в изломанную развалину, но Юэсюань каким-то чудом сумел сдержать этот свирепый натиск. Отводя в сторону самые опасные удары, и безропотно принимая те, что не нанесли бы серьезного вреда, старший ученик Уся-цзы остался на ногах, и все же сумел восстановить циркуляцию ци по меридианам в достаточной мере, чтобы применить технику шагов и отступить одним молниеносным броском. Сяо-Фань не растерялся, отправляя ему вслед лавину хлещущих частым ливнем стрел из ци, при помощи все той же техники “восьми бессмертных, указывающих путь“. Когда его старший с некоторым трудом парировал ее волной энергии, юный воитель бросился навстречу его атаке, готовый как разрушать защиту Юэсюаня, так и бить во всю мощь кулаков. Но этого не потребовалось.

– Достаточно, Сяо-Фань, – поднял руки старший ученик школы Сяояо. – Ты победил. Спасибо за отличный бой, он дал мне много нового.

Ван Фань остановился, тяжело дыша. Его одолевала детская обида – он был в шаге от убедительной победы над своим старшим, более сильным, талантливым, и опытным практиком боевых искусств, и то, что Юэсюань остановил бой, было равносильно отнятию этой победы у Сяо-Фаня. Он кое-как справился с досадой и раздражением – боевая злость ушла, и юный воитель начал понимать, что чрезмерно отдался схватке, и пустил в дело намного больше силы, чем безопасно было применять в тренировочном бою. Не останови Юэсюань поединка, один из них мог бы получить серьезные ранения. Ван Фань ощутил запоздалый стыд – причинять вред старшему брату по учебе ради мелочного тщеславия он вовсе не хотел.

– Прости, Юэсюань, я увлекся и приложил слишком много сил, – повинился он. – Спасибо, что остановил меня.

– Не беспокойся об этом, – добродушно улыбнулся старший ученик Уся-цзы. – Я не лукавил, хваля наш бой и благодаря тебя за него – ты помог мне выявить один из недостатков моей техники.

– Тот притягивающий прием? – сходу понял его мысль Сяо-Фань. – Это что-то из продвинутых искусств школы?

– Он – часть моего семейного кулачного стиля, – ответил Гу Юэсюань с долей меланхолии. – Это искусство называется “Ладонь Речных Заводей”, и оно принесло моему отцу славу на реках и озерах, и титул Героя Ляодуна.

– Ладонь Речных Заводей? – с удивлением спросил Ван Фань. – Классического романа?

– Именно так, – согласно кивнул его старший. – Этот стиль был вдохновлен славными деяниями героев Ляншаньбо, описанными Ши Найанем. Каждая из форм Ладони Речных Заводей носит либо имя одного из героев, либо упоминание их великих дел. Притягивающая техника, что я применял, называется “сокрушительный захват Сун Цзяна”. Сдается мне, мое понимание этого приема не так высоко, как мне казалось.

– Сун Цзян не был бойцом, – медленно произнес Сяо-Фань. – Он был славен хитростью, и умением вселить мужество в сердца друзей. Быть может, названный в его честь прием более всего пригоден не для сокрушения врага, но для получения преимущества на поле боя?

Гу Юэсюань застыл, как громом пораженный. Его спокойное обычно лицо выражало больше удивления, чем Ван Фань видел на нем когда-либо. Через несколько мгновений он очнулся от своего оцепенения, и с сосредоточенным видом протянул руки к стоявшей поодаль гире для силовых упражнений – прямоугольному каменному блоку с приделанной к нему деревянной ручкой. Гиря сама собой взлетела в воздух, и, качнувшись из стороны в сторону, вдруг рванулась вперед пушечным ядром, и врезалась в одно из тренировочных чучел, дробя его в мелкие щепки.

“Мой старший бро освоил телекинез,” озадаченно подумал Сяо-Фань. “Ему осталось научиться подчинять слабовольные умы, и все – можно выдавать меч с очень ярким лезвием, и назначать охранником галактического порядка.” Он растерянно хихикнул.