Текст книги "История героя: Приквел (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 40 страниц)

Глава 15, в которой герой восхищается истинным мастерством, и получает ценные дары

Вход в храмовый комплекс горы Удан был неожиданно и неприятно оживлен. У самого “камня разоружения”, на границе владений даосов, столпились многочисленные люди, вооружённые и готовые к бою. Намерения пришельцев были более чем ясны – оскорбления, выкрикиваемые ими в сторону секты Удан и её членов, были слышны издалека. Неведомых забияк сдерживали обнаженные клинки немногочисленных учеников Удана, вышедших им навстречу, но полукольцо вокруг даосов сжималось все сильнее.

Сяо-Фань с удивлением заметил в числе вторженцев семейство Симынь Фына. Тот, вместе с отцом, стоял в окружении своих младших, и мечи в их руках были направлены на защитников даосской обители. Ван Фань, наконец, понял причину невольной опаски, что он испытывал при виде главы клана Небесного Меча. Поза Симынь Сюаня выглядела расслабленной и спокойной, но на его лице виднелись злая радость и предвкушение – этот человек пришел на гору Удан проливать кровь, и собирался пролить её в избытке. Сбросив маску сдержанности, глава лоянского сообщества мечников превратился в безжалостного убийцу, видящего в возможных смертях людей от своего клинка лишь радость. Симынь Фын выглядел на фоне отца задиристым, но безобидным щенком – увлеченно орущий оскорбления и размахивающий мечом, он не излучал и десятой доли убийственного намерения Симыня-старшего.

Также, юноша подметил в толпе пришедших на Удан ещё одного знакомого. Сяо-Фань почти забыл уже этого мужчину с широким лицом и белесыми глазами, пусть тот и пытался его избить совсем недавно, но полностью стереться из памяти юного воителя он не успел. Клан Пигуа принимал в нападении на Удан живое участие.

– Погодите, – Ван Фань удержал за локти своих старших, двинувшихся было в сторону намечающейся стычки. – Нам некуда спешить – пусть оружие и обнажено, никто пока что не пустил его в дело. Давайте подождем удачного момента – нас мало, и лучше бы нам не терять преимущество внезапности. Ударив в нужное время, мы вернее облегчим положение защитников Удана, чем если бы мы выдали себя сейчас, – бросив задумчивый взгляд на напряженных даосов, и их все больше ярящихся противников, он спросил, с тенью сомнения в голосе:

– Мы ведь Удану поможем, братья?

– Да, Сяо-Фань, – согласно ответил Гу Юэсюань. – Чжо Жэньцин – справедливый и великодушный человек, а клан Восьми Триграмм и семья Тан хоть и следуют праведным путем, но известны своими неоднократными отступлениями от него, – он попеременно указал на сплоченную группу в синем, держащуюся в первых рядах, и на одетых в белое и оранжевое мужчин, увешанных метательным оружием. – Пусть клан Небесного Меча не запятнал себя ничем предосудительным, свою опрометчивость Симынь Фын унаследовал от отца, и, возможно, сейчас она толкает Симынь Сюаня на необдуманные поступки. Последнего же сообщества я и вовсе не знаю, но сомневаюсь, что их намерения чисты – иначе, они не пришли бы сюда в силах, и угрожая оружием. Сдаётся мне, правда на стороне Удана в этом споре.

– Ты знаешь последнее сообщество из пришедших сюда, брат – это клан Пигуа, – поправил Юэсюаня младший ученик Уся-цзы. – Думаю, остальные кланы здесь из-за них.

– Ты прав, Сяо-Фань, – грустно вздохнул тот. Гу Юэсюань все ещё переживал свое невольное соучастие в убийстве. – Может быть, не стоит тогда устраивать засаду? Я мог бы выйти и поговорить с ними.

– Не думаю, что они станут тебя слушать, старший, – Ван Фань задумчиво прищурился, оглядывая вторженцев. – У тех двоих кланов – ”неоднократные отступления от праведного пути“. Симынь Сюань жаждет крови. Клан Пигуа потерял лицо, и с радостью вернёт его за счёт Удана. Они не разговаривать сюда пришли, пусть и вынуждены будут это сделать, для соблюдения приличий. Они здесь, чтобы разрушить Удан, и поживиться на обломках.

Друзья отступили под сень деревьев, окружающих горную тропинку, что вела к вершине горы Удан. Пока его спутники стреноживали лошадей, и отводили их подальше, Сяо-Фань решил получше рассмотреть возможных противников.

Клан Восьми Триграмм был наиболее многочисленным из пришедших взыскать с Удана за чужие потери. Его младшие были одеты в синие халаты, украшенные изображением восьми символов, что дали клану имя, и вооружены саблями. Они беспрекословно повиновались указаниям низенького старичка с хитроватым лицом. Этот старец, длинноволосый, с короткой бородкой, и полностью седой, казался бы безобидным пройдохой и плутом, не проглядывай в его глазах холодная сталь безжалостности. Рядом со стариком держались двое крепких юношей, чьи лица несли заметное семейное сходство с ликом пожилого воителя. Один из них, плечистый, длинноволосый, и близкий возрастом к Гу Юэсюаню, был безоружен, но, несмотря на это, казался опаснее любого из своих младших – лицо его выглядело порочным и злым, а испускаемое всем его естеством убийственное намерение было не слабее такового у Симынь Сюаня. Второй был заметно молод – одногодок Сяо-Фаня и Цзин Цзи, не старше. Вместо кланового халата он носил не сковывающие движений рубаху и штаны, а его короткие каштановые волосы были подвязаны алой лентой. Жесткое лицо юноши было бесстрастным и уверенным, а серые глаза оглядывали защитников Удана с равнодушным презрением.

Семейством Тан руководили двое, схожие ликом, одеждой, и высокомерным поведением. Лишь возраст различал эту пару воителей, одетых в шелковые халаты клановых цветов, и одинаковым жестом поигрывающих метательными ножами.

– Расскажи мне, кто здесь кто, Юэсюань, – тихо попросил Ван Фань собрата по учёбе.

– Глава клана Восьми Триграмм, Шан Хэмин, привел на бой обоих сыновей, – с готовностью ответил молодой воитель. – Старший – Шан Чжунши, мастер семейного рукопашного стиля, и… не очень приятный в общении юноша, – Гу Юэсюань немного замялся, выдавая свое нелестное, но предельно вежливое описание старшего сына семейства Шан. Сяо-Фань поневоле задумался, сколь же дурен должен быть этот человек, раз уж его сдержанный собрат не обошел это вниманием.

– Младший, тот, что вооружен саблей – Шан Чжунжэнь, – продолжил Юэсюань. – Шан Хэмин отдаёт ему предпочтение, и, говорят, может назначить наследником в обход брата. Я не видел его в деле, но слышал, что его сабельные техники неплохи, – старший ученик Уся-цзы прервался, переведя взгляд на бело-оранжевые ряды семейства Тан.

– Тан Фэй, и его сын, Тан Гуаньнань, оба знамениты техниками тайного оружия, – вновь заговорил он. – Пусть глава семейства Тан и отошёл от дел, больше полагаясь на своих детей, его боевое искусство все ещё смертоносно. Гуаньнань же известен как гений тайного оружия, несмотря на свой юный возраст. Я также слышал на реках и озерах, что он интересуется ядами.

– Предлагаю такой план, – немедленно высказался Ван Фань. – Я, Ласточка, и Цзылин атакуем семью Тан. Чем больше из них мы выбьем первым ударом, тем меньше умрёт сегодня – тайное оружие калечит и бьёт насмерть, даже без ядов. Ты, Юэсюань, вместе с Джи смешаешь ряды клана Пигуа – их боевое искусство слабо, и вы легко обратите их в бегство. Без поддержки союзников, кланы Восьми Триграмм и Небесного Меча потеряют в уверенности, и быстрее сдадутся.

– Может, стоит объединить усилия? – задумчиво спросил Гу Юэсюань. – Мы все могли бы ударить по семейству Тан, а одолев их – схватиться с кланом Небесного Меча.

– Незачем вообще тратить силы на неумех из Пигуа, – пренебрежительно заявил Цзин Цзи. – Тогда, на хребте Цзинъян, один из них даже коснуться тебя не смог, Сяо-Фань, пусть ты и стоял без движения. Младшие Удана сами разгонят их. Я бы лучше сразился с Шан Чжунжэнем.

– Объединяться будет избыточно, – спокойно ответил Ван Фань. – Нам нет нужды биться со всем семейством Тан – это сделают те ученики Удана, которых, несомненно, ведёт сюда Чжо Жэньцин. Достаточно будет связать воителей Тан боем, и это лучше всего удастся нам с девушками. Я и Ласточка можем ударить на расстоянии, а Цзылин владеет Искусством Тысячи Пауков… твой яд восстановился, Цзылин?

– Я готова, как никогда, Сяо-Фань, – весело улыбнулась та. – Мне хватит яда, чтобы обездвижить десятка два врагов, не меньше.

– Отлично, – довольно кивнул юноша. – Что до Пигуа – их умения слабы только против защитных техник. Младшим Удана они могут доставить немало неприятностей. Шан Чжунжэнь никуда от тебя не денется, Джи, – усмехнулся он своему второму старшему. – Если же его победят до того, как вы с Юэсюанем прогоните клан Пигуа, он вряд ли станет для тебя интересным противником, – Цзи, задумчиво скривившись, медленно кивнул.

– В таком случае, я согласен с этим планом, – кивнул старший ученик долины Сяояо, и одобрительно улыбнулся. – Ты преуспел в военной науке, Сяо-Фань.

– Труды Сунь У и Сунь Биня[1] были для меня интересным чтением, – весело ответил тот, и обратился к девушкам:

– Цзылин, Ласточка, вам есть, что добавить?

– Положусь на твое водительство, – заулыбалась дочь Вэй Бао.

– Я займусь Тан Гуаньнанем, – сухим и напряженным голосом ответила Ши Янь. – Не хочу, чтобы его яд угрожал кому-то, и прежде всего – тебе, Сяо-Фань.

– Спасибо, милая, – признательно кивнул ей юноша. – Теперь, нам остаётся только ждать.

Их ожидание не продлилось долго – через какие-то минуты целая толпа юношей в белом и коричневом выплеснулась из ворот секты, подкрепляя тонкую линию ее защитников. Частокол стальных лезвий, сдерживающий враждебные даосам кланы, вмиг уплотнился в несколько раз. Ученики Удана слаженно шагнули вперед, не опуская клинков, потом – еще раз, заставляя младших Небесного Меча и Восьми Триграмм пятиться и подаваться назад. Стало заметно, что теперь уданские даосы несильно уступают в числе своим противникам.

Но вот ряды защитников уданских врат раздались, и вперед вышла троица, предводительствуемая Чжо Жэньцином. Одесную главы секты шествовал Гу Е, еще более серьезный, чем обычно, и грустное недовольство господствовало на его лице. Третьим из высокопоставленных даосов был незнакомый Сяо-Фаню мужчина, мельком виденный им на тренировочных площадках секты. Ван Фань усмехнулся похожести уданской начальствующей троицы – Чжо Жэньцин, Гу Е, и неизвестный даос словно нарочно одевались схожим образом, и носили подобные друг другу прически – тонкие усы, бородки клинышком, и сколотые в узел длинные волосы. Лишь незнакомый Ван Фаню воитель немного выделялся своей короткой, встопорщенной бородой. Весь облик этого мужчины нес на себе след раздражения – его кустистые брови сошлись к переносице, а зубы были крепко сжаты, придавая жесткости его скуластому лицу. Вооружена высокопоставленная троица также была единообразно – длинными прямыми мечами.

– Что происходит? Почему кланы, что заявляют о себе как о последователях праведного пути, приходят на порог моего дома с обнаженным оружием? – вопросил Чжо Жэньцин. Его спокойный голос разнесся над склоном Удана, заставив вторженцев поутихнуть. – Почему вы угрожаете моим младшим острой сталью, словно разбойники с большой дороги? В погоне за наживой, вы растеряли последние крохи чести, Тан Фэй, Шан Хэмин? А ты, Симынь Сюань, настолько жаждешь славы, что готов напасть на любого?

– Что вы, уважаемый даос Чжо, мы всего лишь хотим восстановить справедливость, – нарочито вежливый голос Шан Хэмина сочился патокой пополам с ядом. – Как-никак, вы убили главу достойного клана Пигуа. Вам ли попрекать нас жаждой славы и наживы, когда ваши руки покрыты невинной кровью? Все на реках и озерах знают, как справедлив уважаемый даос Чжо. Чем вы отплатите за отнятую вами жизнь? Быть может, своей жизнью?

– Бессмысленная чушь! – гаркнул сердито выглядящий даос. – Мой брат по оружию неотлучно находился при секте последнюю неделю. Или ты скажешь, – его голос приобрел насмешливый оттенок, – что Жэньцин на облаке прилетел на хребет Цзинъян, и верхом на фениксе вернулся оттуда, во мгновение ока?

– Несомненно, даос Чжо обладает невероятными умениями, – ответил Шан Хэмин еще насмешливее. – Но ведь у него больше сотни учеников, а значит – больше двух сотен рук. Нет нужды грязнить свои две.

– Твой младший убил моего главу! – отрывисто выкрикнул мужчина из клана Пигуа. – Об этом нам свидетельствовал достойный доверия человек, известный своей правдивостью! Верни мне жизнь, отнятую твоим учеником, Чжо Жэньцин!

– Клянусь, что не приказывал никому убивать невиновных! – не растерялся глава уданских даосов. – Удан – крупная секта, и некто мог проникнуть в неё с недобрыми целями, ускользнув от моих глаз. Но подобная ошибка никак не равна злонамеренности.

– Так значит, вы, даос Чжо, были слишком близоруки, чтобы распознать убийцу среди ваших учеников, – с притворным сожалением протянул глава клана Восьми Триграмм. – Мы с радостью поможем вашей беде. Откройте ворота, и не противьтесь обыску, ведь кто знает, сколько ещё злодеев прячется в стенах Удана.

– Я не слышу в твоих словах желания помочь, Шан Хэмин, – неторопливо заговорил Гу Е. – Зато жажда запустить руки в закрома моей секты звучит в них ясно и отчетливо. Даже и не надейся проникнуть в Удан сегодня.

Стороны продолжали перебрасываться обвинениями. Сяо-Фань отрешенно кивнул сам себе – как он и догадывался, переговоры ни к чему не привели. Чжо Жэньцин не собирался признавать вину, и подчиняться наглым притязаниям Шан Хэмина и его присных. Требование открыть путь в сердце секты, ко всем её секретам и сокровищам, было чрезмерным, даже будь Чжо Жэньцин и вправду повинен в убийстве. То, что Ван Фаню удалось побывать во внутренних чертогах двух знаменитых и сильных сообществ, было заслугой Гу Юэсюаня, и его безупречной репутации – кого другого, менее известного своей честностью, Шаолинь и Удан могли не пустить и на порог. Шан Хэмин не рассчитывал, что его беспрепятственно впустят в святая святых Удана – он собирался войти туда сам, проложив дорогу силой.

Сяо-Фань углядел короткое событие, предшествовавшее началу схватки, совершенно случайно – краем глаза подметив движение в рядах младших Восьми Триграмм, он обратил свое внимание на него. На глазах ученика Уся-цзы, ничем не примечательный юноша в синем халате резко шагнул вперёд, прямо на острие меча одного из даосов. Клинок обагрился кровью, а младший клана Восьми Триграмм, издав протяжный крик, рухнул навзничь, причитая о нанесенной ему ране.

– Тебе мало было главы клана Пигуа, Чжо Жэньцин, так ты ещё и учеников моих ранишь и калечишь? – вскричал Шан Хэмин. – Хватит! Вперёд, друзья, проучим этих лицемерных зазнаек! – воители клана Восьми Триграмм вскинули сабли, но Удан не собирался безропотно ждать их атаки.

– Младшие! Построение Большого Ковша! – во весь голос рявкнул незнакомый Ван Фаню высокопоставленный даос.

Повинуясь его крику, строй учеников Удана пришёл в движение. Второй его ряд легко вспрыгнул на плечи первого, а третий – второго. Словно высокая стена, каждым из камней которой был оружный воитель, воздвиглась пред вратами Удана. То, что для обычных людей стало бы верхом акробатической слаженности, для практиков боевых искусств, владеющих техниками шагов, было лишь сложным боевым приемом.

Необычный строй не простоял на месте долго. Почти сразу, ученики Удана прянули вперёд, целя мечами во врага. Их атака единовременно втянула в сражение всю глубину строя противостоящих даосам воителей. Почти все из них немедленно получили раны, а многие и вовсе рухнули бездыханными – удар построения Большого Ковша был быстр и неотразим. Словно сверкающая волна клинков накатила на вторженцев, оставив за собой красную пену пролитой крови.

Сяо-Фань удовлетворенно улыбнулся, подмечая причину удивительной силы этой атаки. В ней не было мистики – лишь геометрия. Атака спереди и сверху ставила защищающихся в весьма неудобное положение, и вполне могла загнать в тупик недостаточно умелого фехтовальщика. Классические приёмы с оружием не предполагали защиты от удара, словно нанесенного гигантом с высоты его роста.

Младший ученик Уся-цзы усилием воли прогнал посторонние мысли, и сосредоточился. Лучшего момента для их атаки трудно было ожидать – строй врагов смешался, и все их внимание было обращено на даосов. Положив руку на плечо Гу Юэсюаня, он проговорил вполголоса:

– Пора, брат. Начинайте, мы с девушками – сразу за вами.

Старший ученик долины Сяояо коротко кивнул, и бросился вперёд, ускоряясь техникой шагов. Цзин Цзи последовал за ним, обнажая клинки.

– Пойдемте, – обратился к спутницам Сяо-Фань. – Цзылин, можешь спокойно сближаться, мы с Ласточкой тебя прикроем.

Их внезапная атака стала неприятной неожиданностью для напавших на Удан кланов. Ученики Пигуа, увлеченно наседавшие на строй даосов, не стали препятствием для кулаков Гу Юэсюаня и клинков Цзин Цзи, валясь, как подкошенные, от щедро раздаваемых ударов. Часть младших Пигуа немедленно бросилась прочь, не выдержав этого сокрушительного натиска.

Удар Ван Фаня и Ши Янь в спины ничего не подозревающих членов клана Тан усеял землю телами в белом и оранжевом. Сяо-Фань, щедро осыпая врага пальцевыми техниками, отправляемыми с обеих рук, старался обездвиживать и приводить противников в бессознательное состояние, и это ему удавалось. Дротики Ши Янь также собрали свою жатву рассеченных конечностей и болезненных ран. Под прикрытием этого ливня снарядов, энергетических и стальных, Вэй Цзылин ворвалась в гущу врагов, небрежными движениями расталкивая тех в стороны. Каждое её прикосновение отправляло одного из воителей Тан на землю, заставляя тех биться в бессильных корчах. Дочь Вэй Бао прорывалась к вражеским главарям, стремясь достичь Тан Фэя и Тан Гуаньнаня. Она, без сомнений, намеревалась быстрой атакой обезглавить семейство Тан, сразив его старших. Ши Янь последовала за ней, и дротик-ласточка, отправленный верной рукой девушки, сбил с Тан Гуаньнаня его круглую шапочку, заставив юношу громко выругаться. Сяо-Фань усилил натиск, поддерживая атаку спутниц.

Поливая врагов пальцевыми техниками, юный воитель успевал следить за общим положением дел, отмечая изменения в течении битвы. Старшие Ван Фаня, смяв ряды клана Пигуа, и обратив его в бегство, налетели на младших Небесного Меча, и успешно теснили их. Подчиненные Симынь Сюаня, впрочем, не сдавались, продолжая наседать на защитников Удана. В самой середине их построения, Симынь Фын и его отец сошлись с тремя высокопоставленными даосами.

– Чжо Жэньцин! Попробуй-ка моего меча! – дерзко выкрикнул юный мечник, бросаясь вперёд.

Его атаку поддержало с полдесятка младших, а Симынь Сюань и вовсе неотступно следовал за сыном, словно смертоносная тень. Троица даосов разделилась – соратники Чжо Жэньцина без труда оттеснили в сторону учеников Небесного Меча, вдвоём заставляя отступать пятерых, а сам глава Удана шагнул навстречу обоим старшим семейства Симынь.

Те атаковали, грамотно и слаженно, словно две руки одного тела, делающие привычную работу. Они раздались в стороны, ровно настолько, чтобы один из них находился у Чжо Жэньцина в слепом пятне, пока второй отвлекает внимание на себя, и ударили, точно и молниеносно. Глава уданских даосов, спокойный на грани безмятежности, подступил ближе, и его меч выписал в воздухе символ инь-ян, связывая вражеские клинки, и сбивая их быстрое движение. Крутанувшись вокруг своей оси, даос быстрым уколом пронзил плечо Симынь Сюаня, заставив его меч бессильно выскользнуть из руки. Следом, Чжо Жэньцин отшагнул назад, позволяя своему клинку покинуть рану Симыня-старшего, и пропуская мимо лица разочарованно свистнувший меч Симынь Фына. Ни единого грана опаски не было видно в глазах даоса, когда он, проводив взглядом мелькнувшую серой молнией полосу стали, шагнул к наследнику Небесного Меча. Клинок Чжо Жэньцина с неспешной ленцой последовал за оружной рукой Симыня-младшего, и прочертил по ней кровавую полосу, обезоруживая юного мечника.

– Запомните этот урок, – бесстрастно бросил глава Удана отступающим отцу и сыну, безоружным и уязвимым, и двинулся к своим соратникам.

Увидев этот триумф фехтовального мастерства, поразительный в своей быстроте и действенности, Сяо-Фань даже отвлекся на мгновение от своего боя. Краем глаза, он продолжал наблюдать за Чжо Жэньцином, который воссоединился с двумя братьями по оружию, и вместе с ними сражал одного противника за другим. Меч даоса то пропадал из виду, то словно разделялся на множество одинаковых клинков, и разил снова и снова, с безупречными точностью и быстротой. Впечатление от умений главы Удана несколько смазал пущенный кем-то из семейства Тан дротик, который Чжо Жэньцин зевнул самым бездарным образом. Соратника спас Гу Е, сбивший метательный снаряд мечом за миг до того, как граненое стальное лезвие вонзилось в висок главы уданских даосов. Сам Гу-старший также показывал неплохой уровень владения мечом, пусть и несравнимый с умениями своего главы. Там где клинок Гу Е безошибочно отражал вражеские атаки, и точными ударами пробивал защиту, меч Чжо Жэньцина с естественным изяществом превращал блоки в финты, а те – в смертоносные атаки, повергая все новых и новых врагов с небрежной лёгкостью. Пусть трое высокопоставленных даосов и были вооружены похожим оружием, клинки соратников Чжо Жэньцина выглядели негибкими и тяжёлыми рядом с порхающим лёгким мотыльком мечом их главы.

Тем временем, семья Тан, теснимая со всех сторон, все больше сдавала позиции, так и не внеся в битву большого вклада. Тан Гуаньнань и Ши Янь носились над полем боя, сойдясь в поединке мастеров тайного оружия. Метательные снаряды служили им обоим мечом и щитом, а техники шагов, во владении которыми Тан-младший ничуть не уступал девушке, за малым не перенесли их бой в небеса.

– Ах ты мерзкая ведьма, уж я тебя проучу! – зло выкрикнул Тан Гуаньнань, кривясь от боли, когда очередной дротик-ласточка резанул его по щеке, заставив кровь щедро брызнуть из длинной царапины.

Наследник семейства Тан не стеснялся бросаться оскорблениями попутно с метательными ножами. Ши Янь, сосредоточенная и серьёзная, не отвечала ему ничем, кроме точных бросков своего оружия. Их снаряды сталкивались в воздухе, находя друг друга, либо же разочарованно свистели, не достигнув цели. Ни один из поединщиков все никак не мог взять верх.

Тан Фэй, заметивший многочисленные и бесславные поражения своих младших от рук Вэй Цзылин, попытался было уклониться от боя, но безупречная техника шагов девушки стала для него сюрпризом. Быстрая и ловкая, дочь Вэй Бао неотступно преследовала главу семейства Тан, не позволяя тому ни оторваться, ни укрыться за спинами младших. Немолодой воитель едва успевал отражать удары ног девушки, и уклоняться от быстрых выпадов ее ладоней.

Пусть внимание Сяо-Фаня большей частью занимали как битва, так и наблюдение за поразившим его мечным мастерством Чжо Жэньцином, он успел заметить движение, направленное к нему со стороны клана Восьми Триграмм, что, несомненно, спасло ему жизнь. Шан Хэмин, негласный вожак вторгшихся в Удан, решил ввести в бой резерв – себя и сыновей, чтобы склонить, наконец, чаши весов битвы в свою сторону. Свой целью хитрый старец выбрал Ван Фаня, что все ещё сдерживал немалую часть младших семейства Тан непрерывным градом пальцевых техник. Троица воителей клана Восьми Триграмм приземлилась рядом с юношей, и незамедлительно набросилась на него.

Пусть Сяо-Фань и был готов к этому их маневру, он не питал иллюзий о своей способности противостоять трем опытным воителям, один из которых был мастером, создавшим собственные стили для сабли и ладони. Зло скривившись, он сделал единственно возможную в его положении вещь.

– Юэсюань, Цзи, помогите! – вскричал он, с трудом отражая сыплющиеся на него удары.

– Что, мальчишка, боишься? – язвительно протянул старший сын семьи Шан. – Трижды кланяйся земно, и назови меня “уважаемый старший”, и, так уж и быть, я не стану тебя убивать, а всего лишь покалечу.

– Прости, я не расслышал, как-как мне тебя назвать? – ответил Сяо-Фань, кое-как уклоняясь от двух сабель, и принимая на технику Золотой Рубашки сдвоенный удар ладоней.

– Уважаемый старший, – раздраженно повторил Шан Чжунши.

– Молодец, младший, молодец, – вымученно улыбнулся ученик Уся-цзы, отступая от угрожающих ему сабель. – Больше уважения в голосе, когда обратишься ко мне в следующий раз, но покамест сойдёт и так.

Старший сын Шан Хэмина зло зарычал, осознав, на какой детский трюк попался, и насел на Ван Фаня с удвоенным пылом. Тот вынужденно отступал, терпя все новые и новые раны от сабель, и тупую боль от ударов ладоней. Оба брата Шан взялись него всерьез – клинок Чжунжэня пластал воздух, все чаще достигая тела Сяо-Фаня, и проникая сквозь его защитные техники. Предплечья и торс ученика Уся-цзы уже украсились множеством порезов. Пусть кровь из них бежала крайне неохотно, сдерживаемая целительской техникой метода Сяояо, юноша чувствовал, как эти неглубокие раны понемногу выпивают его силы. Чжунши же осыпал Ван Фаня быстрыми ударами ладоней, усиленными внутренней энергией, ограничивая подвижность юноши, и подводя под удары сабли брата. Сяо-Фань до сих пор был жив только потому, что сильнейший из атакующей его троицы, Шан Хэмин, был настроен поиграть с юношей, словно кот с мышью – старец атаковал вполсилы, стремясь наносить болезненные раны вместо калечащих либо смертельных.

Помимо воли, ученик Уся-цзы отметил особенности семейных стилей клана Восьми Триграмм. И сабельный метод, и рукопашный, были сходны как между собой, так и с другим боевым искусством, основанным на постулатах даосского учения – Кулаком Великого Предела. Все три стиля были похожи внешне, основываясь на круговом перемещении, и непрерывных, плавных движениях, но там, где созданный Чжан Саньфэном кулачный стиль был спокойным и гармоничным, побеждая силу без напряжения, и одолевая скорость без спешки, приемы как Ладони Восьми Триграмм, так и родственной ей сабельной техники дышали неприкрытой агрессией. Их видимое спокойствие могло в любой момент смениться взрывной скоростью молниеносной атаки, а неспешное круговое движение способствовало коварным ударам с неожиданных направлений. Отступая под сыплющимся на него градом ударов обоих боевых искусств Восьми Триграмм, Сяо-Фань не мог не оценить их безжалостную действенность.

Давление на младшего ученика Уся-цзы неожиданно ослабло ровно втрое – в бой вступили его старшие. Гу Юэсюань пущенной из баллисты стрелой врезался в Шан Хэмина, тесня пожилого воителя. Коварный и быстрый сабельный удар снизу встретил было его атаку, стремясь располовинить Юэсюаня от паха до ключиц. Старший ученик Уся-цзы безразлично принял лезвие на голую руку, отшвырнул его в сторону, и нанес невредимой ладонью мощный удар, отбросивший Шан Хэмина прочь. Ван Фань устало улыбнулся – техника шаолиньской Золотой Рубашки надежно хранила Гу Юэсюаня, позволяя ему отражать атаки даже сильных воителей.

Шан Чжунжэнь сошелся в яростной рубке с Цзин Цзи. Поначалу, расхоложенный безнаказанными атаками на Сяо-Фаня, младший из братьев Шан вынужденно отступил под натиском Цзи, спешно перестраиваясь на более оборонительную манеру боя, но вскоре прекратил отход. Его мощные и быстрые удары, наносимые с неожиданных углов, заставляли Цзи уделять больше внимания защите, а особенность сабельной техники Восьми Триграмм – хваты и позиции клинка, не отпускающие саблю далеко от тела, – позволяла с легкостью переходить от атаки к защите, и взрываться неожиданными контрударами. Второй ученик Уся-цзы только обрадовался такому сложному противнику, взявшись за него с удвоенным усердием – меч и сабля рыжеволосого воителя размывались в воздухе от скорости, снова и снова пробуя технику Шан Чжунжэня на прочность.

Сяо-Фань удовлетворенно выдохнул, пользуясь временным отступлением Шан Чжунши для короткой передышки. Старший сын Шан Хэмина решил разорвать дистанцию, чтобы оценить изменившееся поле боя, и на мгновение замер в задумчивости, переводя взгляд со сражающихся отца и брата на только что безнаказанно избиваемого противника. Ван Фань решил помочь ему с решением, кого атаковать.

– Что же, младший, настало время поучить тебя манерам, – с широкой улыбкой обратился он к старшему из братьев Шан. Юноша нарочито медленно и напоказ размял кулаки, и повел могучими плечами. – Прятаться за спиной у папочки ты больше не сможешь, а значит, никто не помешает мне объяснить тебе необходимость уважительного обращения с людьми, – он неспешно двинулся к своему противнику. Тот, впрочем, не показывал страха.

– Ты думаешь, мне нужна чья-то помощь, чтобы вбить в твою пустую голову понимание твоего истинного места в мире, мусор? – с гнусной улыбочкой протянул Шан Чжунши.

– Да! – радостно перебил его Сяо-Фань. – Именно так я и думаю! Боюсь, без помощи ты и мусор не одолеешь, младший, не то, что меня. Ничего, сейчас твой уважаемый старший будет тебя наставлять, – и он, не медля, набросился на своего кипящего от злости врага.

Шан Чжунши не растерялся, уклонившись от сокрушительного удара из стиля Кулака Ваджры, и уведя в стороны мягкими блоками град непрерывных атак Кулаком Архата. Его контратака пропала втуне, бессильно соскочив с недвижной защиты Золотой Рубашки. Сяо-Фань не смог воспользоваться этой оплошностью – Чжунши ускользнул от ответного удара, извернувшись гибким ужом. Но пусть этот ловкий уход и спас его от тройки мощных ударов в корпус, он открыл старшего из братьев Шан для иной атаки. Ван Фань применил прием, некогда использованный Гу Ши, и весьма болезненно разъяснивший ученику Уся-цзы всю действенность Кулака Великого Предела. Он просто и безыскусно пихнул Чжунши в бок и спину обеими руками, вложив в это движение усилие, идущее от ног и бедер. Тот рухнул навзничь, впечатавшись лицом в утоптанную почву, и закашлялся от поднятой падением пыли. Сяо-Фань, не сдержавшись, отвесил ему крепкий пинок, что протащил старшего из братьев Шан по грязной земле. Тот кое-как поднялся, держась за бок, и вперил пылающие яростью глаза в своего противника. Измазанное землей лицо, впрочем, делало его свирепый оскал скорее нелепым и смешным, нежели страшным.

– Ай-яй-яй, младший, мои наставления не идут тебе впрок, – язвительно выдал Ван Фань. – Ты не только не приобрел в вежливости, но и потерял в чистоплотности! Что за неприглядный вид нищего-замарашки? Ты решил бросить родной клан, и податься в ученики к уважаемому Кэ Сянлуну?

– Я убью тебя, – прошипел Шан Чжунши, багровея от злости.

– И снова ты показываешь свои отвратительные манеры, младший, – состроил постное лицо Сяо-Фань. – Но я – великодушный старший, и помогу тебе, вместо наказания. Искалеченные нищие вызывают больше жалости, и получают больше милостыни. Думаю, сломанной руки тебе хватит для безбедной нищенской жизни, – он бросился на своего противника, ускоряясь техникой шагов.