Текст книги "История героя: Приквел (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 40 страниц)

Глава 16, в которой герой, с одобрения старшего, совершает неприглядный поступок, а позже, ввязывается в нехарактерный для себя спор

Спустившись со склонов Удана, друзья направились на северо-запад, следуя первоначальному решению Гу Юэсюаня. Их путь лежал к Дому Оружейников, с чьим наследником их не так давно свела случайность. Теперь, настало время встретиться с его отцом. Дорога не была долгой – вскоре, они прибыли к берегам реки Гулу, где большая грузовая баржа приняла их на борт вместе с лошадьми и поклажей, и в скором времени товарищи высадились в излучине реки, под стенами Дома Оружейников.

Обитель лучших кузнецов Поднебесной выглядела истинной крепостью. Широкий и глубокий ров, частью упирающийся в речное русло, окружал ее стены, высокие и крепкие. Створки наружных врат, пусть и распахнутые во всю ширь, подавляли монументальной непреодолимостью – сработанные из дубовых досок, толщиной подобных квадратным бревнам, и окованные железом, они выглядели способными выдержать любой штурм. Привратная стража – двое плечистых юношей, вооруженных тяжелыми мечами, – беспрепятственно пропустили Гу Юэсюаня сотоварищи внутрь, и те вступили во двор Дома Оружейников.

Облик внутреннего пространства особняка-крепости также обладал некоей долей суровой воинственности, но ее заметно подточили годы мирной жизни – в искусственных озерах, полных чистейшей воды, плескались сверкающие разноцветной чешуей карпы, под стенами были высажены плодовые деревья, ныне наполняющие воздух сладким ароматом цветения, а у колодца, заключенного в круглую каменную ограду, устроились две мирно беседующие дамы в летах, не торопящиеся наполнять свои ведра. Поодаль были слышны слитные крики, и шум множества слаженных шагов – ученики Дома Оружейников упражнялись в боевом искусстве. С другого конца внутреннего двора, доносился лязг металла и шипение пара – горны оружейных мастеров вовсю выполняли свою дымную и пламенную работу.

Жэнь Хаожань принял Гу Юэсюаня и его спутников во дворе своего дома – высокого здания, выстроенного не менее основательно и прочно, чем защищающие Дом Оружейников наружные стены. Глава сообщества мастеров-кузнецов, и, к тому же, самый умелый из них, был одет пышно и богато – халат узорчатого шелка алых, золотых, и пурпурных цветов облегал его могучие плечи, изумрудного цвета заколка удерживала прическу, а из-за спины виднелись богато украшенные рукояти двух мечей. Тем не менее, глава Дома Оружейников не выглядел довольным жизнью, и наслаждающимся богатством – его обрамленное косматой черной бородой лицо несло на себе печать усталости и многих разочарований. Даже вспоминая горестные жалобы Жэнь Цзяньнаня на деспотичное отношение отца, Сяо-Фань невольно ощутил жалость к этому немолодому мужчине – заметно было, что его успеху в делах купеческих сопутствуют неудачи в иных начинаниях, более важных, нежели накопление мирских благ. Ван Фань подозревал, что причина грусти Жэнь Хаожаня была связана с его сыном.

– Гу Юэсюань, рад видеть тебя, – радушно приветствовал глава Дома Оружейников молодого воителя. Тот ответил на приветствие, и представил своих спутников.

– Рад встретиться с вами лично, господин Жэнь! – с горящими глазами зачастил Цзин Цзи, едва его старший закончил с представлениями. – Я слышал многое о вашем кузнечном мастерстве, и легендарных клинках, что вышли из-под вашей руки. Говорят, что несравненный Клинок Нижнего Мира, шедевр кузнечного искусства, все еще хранится в вашей семье. Для меня, как практика оружейных стилей, было бы истинным счастьем хотя бы взглянуть на этот меч, первый среди клинков Поднебесной!

– А Цзи, будь повежливее, – осадил соученика Юэсюань. – Просить об открытии сокровищницы семьи, для удовлетворения праздного любопытства – неподобающе.

– Брось, старший, – отмахнулся рыжий юноша. – Я всего лишь искренен с господином Жэнем, только и всего.

– Мысли не задерживаются у тебя в голове, немедленно выскакивая изо рта, младший братец, только и всего, – вполголоса заметила Вэй Цзылин. Жэнь Хаожань басовито рассмеялся.

– Ничего, ничего, – с улыбкой сказал он. – Старикам, вроде меня, радостно видеть живость и непосредственность молодых. Тем более, Цзяньнань вновь исчез куда-то, – тихая грусть зазвучала в голосе мужчины, и Сяо-Фань внезапно понял – тот скучает по сыну, тяготясь его долгим отсутствием, и ничего более.

– Мы встретили юного господина Жэня недавно, старший, – незамедлительно высказался юноша. – Он в безопасности, и в добром здравии.

– Да? – приободрился Жэнь Хаожань. – Где же он сейчас? Чем он занят?

– Мы наткнулись на него в лесу неподалеку от горы Удан, – ответил Ван Фань. – Он… прогуливался и любовался красотами природы.

– Можешь не скрывать правду, Сяо-Фань, я знаю, что мой непутевый сын удрал из дому, следуя своей страсти к музыке, – грустно улыбнулся мужчина. – Что же, я рад, что он, хотя бы, держится безопасных мест.

– Цзяньнань упоминал, что вы очень строги к его увлечению музыкой, старший, – не смог сдержать душевный порыв Ван Фань. – Несомненно, ваши семейные дела – только ваши, и влезать в них – невежливо с моей стороны, но, быть может, вы могли бы проявить к Цзяньнаню немного снисходительности? Очевидно, что музыка для него – много больше, чем временное увлечение.

– Годы берут свое, с каждым днем давя на мои плечи все тяжелее, – задумчиво ответил Жэнь Хаожань. Незаметно было, чтобы прямота Сяо-Фаня оскорбила его – в голосе главы Дома Оружейников звучала лишь усталая грусть. – Цзяньнань – мой единственный наследник. Кому я передам дела, когда эти руки, – он повернул к друзьям мозолистые ладони, – не смогут больше держать молот, как не ему? Талант сына в кузнечном деле никак не меньше моего, а то и больше, но он предпочитает зарывать его в землю. Нет ничего дурного в увлечении музыкой, – мужчина безрадостно усмехнулся, – и поначалу я только радовался успехам сына в одном из Четырех Искусств, но когда он мало-помалу забросил все иные занятия, я был вынужден вмешаться.

– Быть может, разговор по душам помог бы вам двоим разрешить эту неурядицу? – выпалил Ван Фань. Его жалость к Жэнь Хаожаню только усилилась, побуждая его к подобным невежливым жестам. Глава Дома Оружейников, впрочем, ничуть не оскорбился и на это.

– Я неоднократно беседовал с сыном, как о его семейном долге наследника, так и о моей нужде в его помощи, – ответил он. Глаза мужчины задумчиво смотрели вдаль, а крепкие пальцы отрешенно перебирали бороду. – Цзяньнань молод, а молодости свойственно ставить под сомнение главенство опыта. К тому же, сын считает меня незыблемым и вечным, подобно горам Тяньшань, и мои слова об уходе на покой и передаче дел семьи – пустой звук для него. Я бы позволил Цзяньнаню провести молодые годы за любимым делом, каким бы оно ни было, но я чувствую, как мое время все быстрее утекает сквозь пальцы. Если я не обучу наследника как можно скорее, Дом Оружейников утратит слишком многое, вот я и жертвую хорошим отношением сына ради наследия семьи, – Жэнь Хаожань тяжело вздохнул.

– Простите, старший, я не должен был заговаривать об этом, – покаянно вымолвил младший ученик Уся-цзы. – Надеюсь, вам с сыном все же удастся мирно уладить ваши разногласия.

– Ничего, Сяо-Фань, – добродушно ответил мужчина. – Я не склонен обижаться ни на правду, ни на искреннее участие. Но давайте все же поговорим о причине вашего визита. Что привело тебя в Дом Оружейников, Юэсюань? У тебя ко мне дело, либо же ты просто желаешь побеседовать за чашкой чая?

– У меня и правда есть к вам дело, старший, – отозвался Гу Юэсюань. Он пересказал собеседнику все, узнанное им о Периоде Невмешательства, и его опасностях, чем немало взволновал главу Дома Оружейников.

– Недобрые вести ты принес мне, – Жэнь Хаожань озабоченно нахмурил густые брови. – Увы, я мало чем могу помочь вам – Дом Оружейников держится в стороне от дел вольного люда. Мы не владеем какими-либо тайными знаниями о происходящем на реках и озерах, наше боевое искусство не стоит выше других, а силы моих младших – невелики. Крупные секты и кланы помогают нам с теми невзгодами, с которыми моя семья не справится сама, ведь всем нужна добрая сталь, которую мы можем дать. Хотя… – взгляд мужчины остановился на Цзин Цзи, задержавшись на рукоятях меча и сабли за спиной юноши, и лицо Жэнь Хаожаня расплылось в искренней улыбке.

– Эй, младший! – подозвал он проходившего мимо ученика. – Принеси-ка мне Утренний Ветер, да поживее.

Ученик коротко поклонился, и бросился исполнять приказ главы едва ли не бегом. Вскоре, он вернулся, и передал Жэнь Хаожаню сверкающий серебром меч. Гарда оружия была изящна в своей простоте, а с навершия снежно-белой рукояти свисала алая кисточка темляка.

– Не хочешь ли испытать этот меч, А Цзи? – мужчина протянул клинок второму ученику Уся-цзы, добродушно улыбаясь. Рыжеволосый юноша воодушевленно закивал, и поспешно ухватил меч, за малым не вырывая его из рук Жэнь Хаожаня. Одним быстрым движением он выхватил оружие из ножен, и пригляделся к плоскости клинка.

– Узор – чёткий и волнистый, отличное качество стали, – отрешенно пробормотал он.

Далее, Цзин Цзи согнул клинок в крутую другу, испытывая его упругость, и довольно улыбнулся, когда меч легко разогнулся. Щелкнув пальцем по клинку, Цзи вслушался в изданный тем звон, чистый и протяжный, и заулыбался ещё шире. Наконец, он вырвал из своей рыжей шевелюры волосок, и медленно коснулся им лезвия меча. Волос послушно распался на две половины, что привело второго ученика Уся-цзы в совершеннейший восторг.

– Лезвие и рукоять облегчены – столь отличной стали не нужна излишняя толщина, – счастливо блестя глазами, высказался он. – Очень удобная рукоятка – даже после долгого боя она не будет скользить в руке, – Цзи погладил белое дерево ручки с нежностью искреннего влюбленного. – Это великолепный меч, – наконец, подытожил он.

– Он твой, А Цзи, – улыбаясь в бороду, сказал Жэнь Хаожань. Незамутненная радость юноши доставляла ему заметное удовольствие. – Утренний Ветер – один из первых клинков, откованных мной. Он был дорог мне больше как память, но негоже доброму оружию без толку собирать пыль на подставке. Пусть он верно послужит тебе.

– Спасибо, дядюшка Жэнь! – сияя счастьем, воскликнул Цзин Цзи. – То есть, господин Жэнь, – чуть смутился он, но стеснение это не продержалось и мига, сдавшись под напором бьющей ключом радости. Глава Дома Оружейников довольно рассмеялся на это полное благодарности дружеское обращение.

– Я использую саблю в паре с мечом, – Цзи решил ковать железо, пока горячо. – Не найдется ли у вас достойной пары к Утреннему Ветру, дядюшка Жэнь?

– Найдется, отчего же не найтись, – степенно огладил бороду мужчина. Довольство на его лице только усилилось. Он вновь кликнул одного из младших, и отдал ему короткое распоряжение. Вскоре, тот вернулся, неся искусно сделанную саблю. Клинок её, формы “ивовый лист”, был скрыт ножнами из светло-коричневой кожи, укрепленной начищенной медью. Рукоять и круглый щиток гарды также сверкали желтоватым металлом.

– Это – также одна из первых моих работ, – взвесил саблю в руке Жэнь Хаожань. – Я назвал её Вечернее Пламя. Проверь и её, А Цзи, – юноша принял саблю с ничуть не меньшим рвением, чем до этого – меч, и совершил с ней те же самые манипуляции. Затем, вынув из ножен оба клинка, он выполнил ими несколько приёмов.

– Сабля тяжелее меча, но так даже лучше, – с отсутствующим видом протянул он, и снова обратил свой взгляд на Жэнь Хаожаня. – Оба эти оружия великолепны, и прекрасно подходят друг к другу, – он уставился на главу Дома Оружейников с нетерпеливым ожиданием. Все же, Цзин Цзи имел представление о вежливости, и не стал бы прямо просить о столь ценном подарке. Впрочем, его взгляд был более чем красноречив.

– Благодарю за похвалу моим скромным умениям, А Цзи, – спокойно ответил мужчина. Просящее выражение лица юноши не укрылось от его взгляда, но Жэнь Хаожань на сей раз не выказывал никаких чувств в ответ на него. – Пусть Вечернее Пламя и не сравнится с такими сокровищами, как Побивающая Драконов Сабля, либо же давно утерянная Сабля Демонов, я ценю свою работу, и скажу без ложной скромности – она превосходит большинство клинков, откованных за пределами Дома Оружейников. Эта сабля будет стоить тебе пять лян золота.

Просьба на лице Цзин Цзи сменилась выражением крайнего изумления, обиды, и отчаяния. Юноша непроизвольно вцепился в рукоять сабли, не желая расставаться со столь понравившимся ему оружием. Сяо-Фань, глядя на это, тяжело вздохнул, и запустил руки в верную суму. Порывшись в ней, он извлек на свет свои невеликие сбережения – связку монет, серебряный слиток в форме лодочки, и россыпь бесформенных кусочков серебра.

– У меня найдётся где-то лян с мелочью, Джи, – подошёл он ближе к собрату по учёбе. – Сколько у тебя есть?

– Чуть меньше двух лян, – тускло ответил юноша. Он отложил Утренний Ветер и Вечернее Пламя, и, достав деньги из поясного кармана, передал Сяо-Фаню. На лицо Цзи потихоньку начала возвращаться надежда.

– Ясно. Господин Жэнь, быть может, вы примете старые клинки Цзи как часть оплаты? – обратился Ван Фань к главе Дома Оружейников.

– Моя семья не торгует чужой сталью, но так уж и быть, я пойду вам навстречу, – потер бороду мужчина. – Позволь-ка мне взглянуть на них, А Цзи, – рыжеволосый юноша безропотно извлек висевшее за его спиной оружие из ножен, и передал Жэнь Хаожаню.

– Ковка неплохая, но вполне заурядная, – осмотрев клинки, вынес свой вердикт тот. – К тому же, и сабля, и меч заметно изношены. Я оцениваю их, вместе с ножнами, в пять лян серебра.

– Я покупал их втрое дороже, – задумчиво откликнулся Сяо-Фань. – Но с ценой спорить не буду – вам, как мастеру-кузнецу, виднее. Юэсюань, – обратился он к старшему собрату. – Одолжишь мне полтора ляна золотом? Отдам, как смогу.

– Я помогу Цзи и без всяких долгов, – ответил тот, вынимая из наплечной сумы горсть небольших слитков. – Вот, этого должно хватить.

– Отлично, спасибо, брат, – довольно отозвался Ван Фань. – Четыре с половиной ляна золотом, и старое оружие Цзи, верно, господин Жэнь?

– Верно, Сяо-Фань, – утвердительно кивнул тот, принимая указанное, и передавая саблю и меч подошедшему ученику. – Вечернее Пламя теперь принадлежит тебе, А Цзи.

– Благодарю вас, дядюшка Жэнь, – с благодарным облегчением ответил второй ученик Уся-цзы. Краски вернулись на него лицо, и было заметно, что ему не терпится испытать новое оружие в бою.

– Не за что, А Цзи, – добродушно ответил Жэнь Хаожань. – Не хочешь ли и ты взглянуть на мечи Дома Оружейников, Сяо-Фань? Даже без близкого осмотра мне видно, сколь просто твое оружие.

– Я только начал осваивать меч, господин Жэнь, – отрицательно покачал головой тот. – Драгоценный клинок в моих руках не покажет и десятой доли своей мощи. К тому же, это памятный подарок, – он с улыбкой погладил символ инь-ян на гарде своего меча.

– Как знаешь, Сяо-Фань. Когда ты решишь сменить оружие, двери Дома Оружейников будут открыты для тебя, – Жэнь Хаожань ничуть не выглядел разочарованным.

Ван Фань кивнул, пряча улыбку. Пусть деловая хватка главы Дома Оружейников и удивила его, он не видел в его действиях ни алчности, ни даже прижимистости. Юноша прекрасно помнил слова Уся-цзы о ценности труда, и не видел ничего зазорного в том, что Жэнь Хаожань взял за свой труд справедливую цену. Даже то, что милостью этой сделки юноша остался без денег, не слишком заботило его – он продолжал следовать своей идее об укреплении мощи семьи через усиление каждого из братьев.

– Нам предстоит долгий путь, не будем больше отнимать ваше время, господин Жэнь, – Гу Юэсюань попытался было распрощаться с главой Дома Оружейников, но его возмущенно прервал Цзин Цзи.

– Мы только-только прибыли, и уже отправляемся? – воскликнул он. – Давай задержимся хоть ненадолго, старший!

– И правда, Юэсюань, – поддержал Ван Фань своего второго старшего. – Давай дадим отдых ногам и лошадям. Господин Жэнь, мы ведь можем прогуляться по вашим владениям? – юный воитель находил Дом Оружейников весьма любопытным местом, особенно в свете своего нового увлечения мечами. Он не собирался выведывать никаких кузнечных тайн, но даже осмотреть сие подобное крепости поместье было бы интересным для него.

– Разумеется, Сяо-Фань, – безмятежно ответил Жэнь Хаожань. – Не пытайтесь пробраться за запертые двери, и мимо тех младших, что охраняют важные места, но в остальном – гуляйте свободно.

– Хорошо, мы задержимся ненадолго, – терпеливо ответил своим собратьям старший ученик Уся-цзы.

– Вот и замечательно. Пока твои младшие гуляют, выпей со мной чаю, Юэсюань, – предложил глава Дома Оружейников. – У меня есть к тебе небольшое дело.

***

Сяо-Фань и Цзин Цзи двигались по мощеным дорожкам Дома Оружейников, обмениваясь впечатлениями. Поначалу, Ши Янь хотела было присоединиться к ним, но Вэй Цзылин удержала подругу, уведя её к фруктовым садам. Ван Фань в который раз отметил рассудительность дочери Вэй Бао – хоть он и был бы рад компании любимой девушки, прогулка по этой обители металла, огня, и военной строгости, пусть и тронутой налетом мирной расслабленности, романтичной бы не стала, и быстро наскучила бы Ши Янь. Общество Цзи, напротив, делало осмотр местных достопримечательностей лишь увлекательнее.

Второй ученик Уся-цзы, как оказалось, многое знал об истории сообщества оружейных мастеров, и с удовольствием делился своими знаниями с младшим собратом по учёбе. Некогда, Дом Оружейников подвергался неоднократным нападениям различных сект и кланов, желающих взять силой те творения мастеров-кузнецов, на которые им недостало денег. Именно поэтому поместье семьи Жэнь было укреплено столь основательно. Цзи так же поведал собрату, едва ли не брызжа восторгом, о самых знаменитых клинках, выкованных в Доме Оружейников. Он увлеченно описывал Меч Нижнего Мира, Меч Будды, Саблю Демонов, и принадлежащий сейчас Жэнь Цзяньнаню Меч Белого Кристалла. Второй ученик Уся-цзы прервал свой вдохновенный рассказ, когда они с Сяо-Фанем подошли к весьма примечательному месту. Огражденный цепями, протянутыми по верху столбиков, сделанных в форме мечей, этот участок земли выглядел диковинной клумбой, из которой, вместо цветов, росли клинки. Мечи самого разного вида и размера были воткнуты в землю за оградой-цепью, и лишь одно объединяло их многообразие – изношенность и старость.

– Это некая свалка? – отстраненно задал вопрос в никуда Сяо-Фань, разглядывая необычное собрание оружейных реликтов. – Все эти железки ждут здесь переплавки? Странно, что их хранят под открытым небом.

– Это – Кладбище Мечей, дурень, – язвительно ответил Цзин Цзи. Вежество, как обычно, оставалось для второго ученика Уся-цзы чем-то загадочным и далеким.

– Здесь хранятся драгоценные клинки, отжившие свой век, – продолжил он. – Скажи, ты пустил бы в переплавку Меч Семи Звёзд[1], или Меч Синего Дракона[2]? Вот то-то же. Все мечи, что мы можем здесь видеть, знамениты и необыкновенны. Они не украшают стены домов и храмов лишь потому, что у Дома Оружейников слишком много подобных клинков.

– Интересно, – протянул Ван Фань, ничуть не обидевшийся на нахальство своего старшего – он уже порядком привык к манере общения Цзи. – Глянь-ка вон туда, Джи – там торчит меч из Страны Восходящего Солнца. Или у них все-таки сабли?

Беседа двоих юношей перешла на обсуждение необычных клинков, щедро усеивающих Кладбище Мечей. Сяо-Фань и Цзин Цзи переходили от одного меча к другому, обсуждая их форму, удобство в бою, и, если меч был узнан Цзи, историю. Их неспешная прогулка внезапно прекратилась, когда Ван Фань, увлеченно спорящий со своим старшим о преимуществах и недостатках тяжёлых мечей, умолк и замер, как вкопанный.

– Посмотри-ка вон на ту потрепанную железяку, Джи, – очень тихо произнёс он. Цзин Цзи недоуменно осмотрел указанное оружие.

– Очень старый меч, но хороший, – пожал плечами он. – Если клинок так часто перетачивали, вместо того, чтобы сменить – он явно был очень хорош. И чего это ты шепчешь?

– Я шепчу, во-первых, потому, что Кладбище Мечей охраняется, – Сяо-Фань кивнул на скучающего поодаль младшего Дома Оружейников. – А во-вторых, я не хочу, чтобы мой интерес к этому мечу был замечен. Посмотри внимательно: рукоять толстая и длинная, но легкая – будь она тяжелее, клинок бы клонился к земле под её весом. А значит, она пустая внутри. Как ты думаешь, почему?

– Тайник, – тоже понизил голос Цзи. На живость мысли второй ученик Уся-цзы никогда не жаловался, хоть зачастую и предпочитал дело размышлению. – Что, по-твоему, в нем лежит, Сяо-Фань?

– Что-то лёгкое, – ещё тише ответил юноша, – но достаточно крупное. И очень ценное для мечника, иначе он не стал бы возиться с тайником в рукояти. Сам догадаешься, или ещё подсказать?

– Свиток подходит по форме, – азартно прошептал Цзин Цзи, – но что в нем – неизвестно. Может статься, там какие-нибудь глупые стихи, картина, или ещё какой подобный мусор.

– Ты же понимаешь, Джи, что мы обязаны проверить этот тайник? – спросил Сяо-Фань. – Пусть там и может оказаться упомянутый тобой мусор, но если нет… – юноши переглянулись, блестя одинаковым азартом в глазах. Они быстро пришли к одинаковому выводу – в рукояти меча неизвестный фехтовальщик вполне мог прятать от чужих глаз описание могущественного боевого искусства.

– Если там что-то ценное, Жэнь Хаожань ни за что нам его не отдаст, – с долей разочарования в голосе прошептал Цзи.

– А мы ему не скажем, – подмигнул собрату Ван Фань. – И вообще, можно сказать, что за свой лян золота с небольшим, я купил у него не только часть твоей новой сабли, но и один рассыпающийся от старости меч.

– Спасибо тебе за твою помощь, Сяо-Фань, – неловко поблагодарил Цзин Цзи. – Я отдарюсь, вот увидишь.

– Пустое, брат, – с улыбкой хлопнул его по плечу юноша. – Давай ты лучше отвлечешь того бдительного стража, а я вскрою наш тайник.

– Ты уверен, что разберёшься с ним быстро? – недоверчиво поглядел на собрата Цзи. – Может, позовем твою подружку? Она, вроде бы, мастер подобных дел.

– Я открою эту шкатулку за пару мгновений, – залихватски ответил Сяо-Фань. – Я изучал шаолиньскую Золотую Рубашку, помнишь? Лучшую в мире технику усиления. Я из этого меча статуэтку Будды вылепить могу, со всеми его складками кашаи[3] и мочками ушей. Ласточку мы тревожить не будем – если она вдруг попадется, Жэнь Хаожань бросит её в тюрьму. Мы же с тобой отделаемся выговором от учителя.

– Ладно, тогда я пошёл, – напряженно кивнул Цзин Цзи. Шагнув уже было прочь, он повернулся к Ван Фаню, и тихо бросил, с тенью беспокойства на лице:

– Не вздумай попасться, Сяо-Фань, слышишь?

– Постарайся встать между ним и мной, но не усердствуй слишком – нам не нужно, чтобы этот хранитель мечей что-то заподозрил, – спокойно ответил Ван Фань. Часть его уверенности передалась рыжеволосому юноше, и тот, кивнув уже спокойнее, заспешил к ученику Дома Оружейников, скучающему на своём посту.

Через несколько нервных минут, два удачливых вора, укрывшись в укромном закутке, изучали свою добычу. Ван Фань осторожно развернул высохший и потемневший от времени пергаментный свиток.

– Фехтовальное искусство Девяти Мечей Одиночества, – прочитал он, и вопросительно воззрился на своего соучастника. – Ты слышал об этом стиле, Джи?

– Мы с тобой нашли драгоценность в мусоре, Сяо-Фань, – Цзин Цзи источал восторг даже больший, чем от подарка Жэнь Хаожаня. – Практиков этого стиля всегда было мало, но каждый из них обрел великую славу на реках и озерах, – юноша сглотнул, и судорожно выдохнул, раздувая ноздри, словно унюхавшая дичь гончая. – Девять Мечей Одиночества – легендарный стиль. Непобедимый, – последнее слово он произнёс с радостным удивлением, словно не веря своему счастью.

– Раз так, надо его выучить поскорее, – довольно улыбнулся Ван Фань, и, свернув свиток, протянул его собрату по учёбе. – Подержи его у себя пока что. Никому не показывай – не хочу выдумывать ложь о том, откуда он у нас.

– Конечно, Сяо-Фань, – Цзи бережно принял пергамент, и упрятал его в наплечную суму.

***

Выступив из ворот Дома Оружейников, друзья направили своих лошадей на север, в сторону горы Цинчэн. Путь, занявший несколько дней, не был богат событиями. На немногочисленных привалах, Сяо-Фань погружался в тренировки, при свете дня практикуясь в Мече Великого Предела вместе с Цзин Цзи. Вечерами, отделившись от товарищей, второй и третий ученики Уся-цзы пытались освоить стиль Девяти Мечей Одиночества. Легендарное фехтовальное искусство давалось им с трудом – обучение по книге, без помощи учителя, создавало много трудностей. К счастью, талант Цзи и пытливый ум Сяо-Фаня, объединив усилия, успешно эти трудности преодолевали, пусть и небыстро.

Пройдя многие ли лесных тропинок и торговых трактов, перебравшись через несколько быстрых рек, где вброд, где – на бамбуковых плотах, а где – на паромах, и поплутав по бездорожью предгорий, друзья, наконец, начали восхождение на склоны горы, известной, как колыбель даосского учения.

Вьющиеся меж высоких сосен горные тропки, что вели к храмам и жилым домам секты Цинчэн, поразили Сяо-Фаня изобилием облагородившего этот долгий путь даосского влияния. Статуи драконов, львов, и цилиней, стерегущие извивы дороги, зубасто улыбались проходящим мимо, павлины расправляли каменные хвосты, а изящные олени выглядели готовыми сорваться со своих постаментов. В поверхность скал были врезаны маленькие кумирни, на других же естественных каменных стенах красовались подробные барельефы, расписанные яркими красками. Сяо-Фань задержался у врат, чья крыша опиралась на две живые сосны, дивясь естественному, слитому с искусственным. Ши Янь, придержав юношу за локоть, обратила его внимание на небольшой алтарь Гуаньинь, устроившийся на кочке-островке посреди горной речушки. Гу Юэсюань указал друзьям на огромную деревянную статую Небесного Учителя Чжан Даолина, родоначальника даосизма; статуя широко улыбалась, и вытягивала вперед руки в благословляющем жесте. Даже Цзин Цзи, последние дни пребывавший в на редкость благодушном настроении, отличился: сойдя с тропинки, он вернулся через некоторое время с букетиком диких цветов в руках, и вручил его Вэй Цзылин, буркнув под нос нечто невнятное. Та молча приняла букет, глядя на Цзи с величайшим изумлением, словно он одарил ее не цветами, а золотой пилюлей бессмертия, не меньше. Пораженная этим немудреным знаком внимания, девушка молчала до самых ворот секты Цинчэн.

Обойдя даосские храмы, нарядные и красочные, друзья проследовали еще выше – на самую вершину горы, где жили ученики и старейшины секты. Тот неуловимый ореол нереальности, что был заметен на Удане, и заставлял окружение казаться неким небесным дворцом, или обиталищем божества, проявлял себя еще ярче на горе Цинчэн. Туман окутывал горный пик, воздух, полнящийся хвойными ароматами, был ощутимо вкусен и свеж, а равнины внизу, полускрытые облаками, казались чем-то невыразимо далеким. Ученики секты, занимающиеся повседневными делами, двигались со спокойным достоинством, их жилища – небольшие деревянные дома, – соседствовали с высокими деревьями и скальными выступами, а те из младших, что упражнялись в боевых искусствах, зачастую делали это на редкость необычным образом. Один юноша выполнял фехтовальные приемы, стоя стволе дерева, вытянувшегося над глубокой пропастью. Другой, сидя перед небольшой каменной кумирней, медитировал одновременно с молитвой. Третий пристально смотрел на растущий в центре внутреннего двора кряжистый дуб, не двигаясь с места, и удерживая руку на черене меча. Вот недвижный юноша резко сорвался с места, используя технику шагов столь мастерски, что на мгновение исчез из виду, и возник уже с другой стороны дуба, вкладывая меч в ножны. На коре дерева белела свежая зарубка, длинная и глубокая.

Гу Юэсюань немедленно направился к практикующемуся у дерева мечнику, и вежливо поклонился ему.

– Молодой господин Янь, приветствую вас. Возможно, вы помните меня – я Гу Юэсюань. Мы встречались на Соревновании Юных Героев. Со мной – мои младшие, и спутницы, – молодой воитель представил ему девушек и соучеников.

– Здравствуйте, – коротко бросил юноша по фамилии Янь, обращаясь одновременно ко всем и ни к кому. Ни единой эмоции не промелькнуло в его карих глазах, неспешно скользнувших взглядом по спутникам Юэсюаня. Невысокий и щуплый, одетый в болотно-зеленого цвета халат, он держался настолько спокойно и безучастно, что взгляд невольно соскальзывал с него, принимая за деталь пейзажа.

– Это – Янь Юй, старший ученик секты Цинчэн, – представил его друзьям Гу Юэсюань после недолгой паузы. – Молодой господин Янь, глава Дома Оружейников Жэнь Хаожань просил меня передать вам кое-что, – он снял с седла своей лошади длинный продолговатый сверток, и, развернув его, протянул Янь Юю ранее скрытый тканью меч. Золоченая рукоять и изумрудно-зеленые ножны придавали этому клинку вид драгоценного украшения, яркого и нарядного. Старший ученик Цинчэна, приняв оружие, извлек его из ножен, и пристально осмотрел. Лезвие меча, также несущее зеленый оттенок, было тоньше и уже обычных мечей, и несло золотую инкрустацию.

– Хороший меч. Спасибо, – все так же немногословно бросил юноша в зеленом, убирая клинок в ножны. Он отстегнул от пояса свой старый меч, аккуратно прислонил его к дубу, и пристроил на бедре обновку.

– “Хороший меч”? И все? – возмущенно выпалил Цзин Цзи. – Этот меч – великолепен! Если зеленая сталь – то, о чем я думаю, он – истинное сокровище!

– Да, – односложно и безразлично ответил Янь Юй. Цзи на мгновение потерял дар речи от этого равнодушного согласия, оторопело хлопая глазами.

– Не хочешь испытать новое приобретение, Янь Юй? – дружески обратился к юноше Ван Фань. Немногословный мечник заинтересовал его, как своей загадочностью, так и боевыми умениями. – Один поединок покажет силу меча много вернее сотни ударов по тренировочному чучелу. Сразишься со мной?

– Эй, я и сам хотел предложить Янь Юю дуэль! – Цзин Цзи очнулся от ступора, и вмешался, прежде чем едва открывший рот старший ученик Цинчэна успел что-то сказать. – Не лезь вперед старшего, Сяо-Фань!

– Вот уж нет, Джи, – возразил Ван Фань с неожиданной для себя горячностью. – Что бы ты там ни хотел, Янь Юй почти уже согласился на бой со мной. Сразись с ним позже.

– И не подумаю, – упрямство Цзи не могло не проявиться в этом неожиданном споре. – Как старший, я приказываю тебе уступить, Сяо-Фань.

– Еще чего, – фыркнул тот. – Если уж ты так жаждешь отобрать у меня этот бой, давай устроим небольшое соревнование. Сразимся, и победитель получит Янь Юя… кхм, то есть, конечно же, поединок с ним. Ты согласен?