Текст книги "История героя: Приквел (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 40 страниц)

– Ты – мечник, Сяо-Фань? – приподнял брови Хэ Вэйфэн. – Я, признаться, посчитал тебя кулачным бойцом. Немногие мечники столь крепки телом. Будь ты здоров, я бы с удовольствием обменялся с тобой опытом – давненько я не фехтовал с… соразмерным противником, – он с улыбкой повел широкими плечами.

– Я бы вылечил свои раны за час, не больше, будь у меня акупунктурные иглы, – с досадой ответил юноша. – Не унеси проклятая лошадь мою суму с медицинскими принадлежностями, мне не пришлось бы медленно замерзать в той расщелине.

– Ты ещё и лекарским искусством владеешь? – изумился старец. – Я завидую Уся-цзы все больше и больше, – зависти, впрочем, в его голосе слышно не было – лишь благодушное одобрение. – Как он нашёл тебя?

– Его познакомил со мной Сяо Хаошуан, глава Дома Музыки и Меча, – ответил Ван Фань, и построжел. – Да, дедушка Хэ, как главе секты, следующей праведным путем, вам необходимо узнать о Периоде Невмешательства… – он вкратце пересказал Хэ Вэйфэну недобрые новости о своей миссии, и ее целях.

– Скверно, – нахмурился тот. – Во всей этой истории видна рука если не императора, то приближенных к нему чиновников. Поговаривают, что император опасается за свой трон, и видит угрозу в усилении сообществ вольных воителей – нынешний Сын Неба вовсе не блещет милосердием и государственной сметкой, и Небесный Мандат уплывает из его рук. Даже в Клане Нищих, сообществе, пуще других болеющем о судьбах Поднебесной, начинают сомневаться в императоре. Может статься, что цель Периода Невмешательства – не уменьшение жертв, а уничтожение могущественных практиков боевых искусств, как тех, что справедливы и великодушны, так и тех, что жаждут власти, – Хэ Вэйфэн на мгновение задумался, отрешенно глядя вдаль. Встряхнувшись, он продолжил:

– Но достаточно об этом. Нужно поскорее излечить тебя – твоя миссия не терпит промедления.

– У вас найдутся медицинские принадлежности, дедушка Хэ? – деловито поинтересовался юноша.

– Нет, Сяо-Фань, – с безмятежным видом ответил старик. – Но взгляни-ка сюда, – он вытащил из костра ветку соснового лапника, и легко отломил её тлеющую часть. Оборвав с остатка горсть игл, длинных и зелёных, он протянул их юноше. – Как ты думаешь, сгодились бы такие для лекарских целей, будь они сделаны из железа?

– Толстоваты, но подошли бы, за неимением лучшего, – непонимающе ответил юноша. – К чему вы это, дедушка Хэ? У вас с собой есть железные иглы, видом схожие с сосновыми?

– У меня с собой и вовсе нет игл, – невозмутимо ответил тот. – Но слышал ли ты, что истинный мастер и травинкой может сражаться не хуже, чем стальным клинком? Так вот, клинок ли, иголка – разница невелика, – и Хэ Вэйфэн, оторвав от пучка игл одну, зеленую и свежую, небрежным движением вонзил её в смолистую древесину ветки. Кончик иглы, ничуть не затупившийся, высунулся с обратной стороны ветви, словно был сделан из лучшей стали. Ван Фань взирал на это с величайшим удивлением.

– Это… невероятно, – выдохнул он. – Я и не полагал такое возможным, считая рассказы о великих мастерах неким иносказанием. Ведь меч – не часть тела, и не обладает меридианами, – последние слова он произнёс с большим сомнением, глядя на сосновую иглу, все торчащую из ветки.

– Все под небесами подчиняется единым законам – и человеческое тело, и деревья с травой, и даже кованая сталь, – с хитрой усмешкой промолвил старец. – А значит, и нарушение этих законов для них одинаково, – юноша с зачарованным видом оторвал одну из иголок, и приставив её к ветви, нажал. Игла бессильно смялась.

– Не торопись, малыш, – добродушно усмехнулся Хэ Вэйфэн, глядя на сердитую гримасу Сяо-Фаня. – Понимание этой идеи ещё придёт к тебе. В этот раз, я побуду твоими руками. Укажи мне, куда устанавливать иглы, и я это сделаю.

– Хорошо, – чуть приободрился юноша. – Ещё одна малость, дедушка Хэ – не найдется ли у вас вина?

– Ежели тебе доведется встретиться с моей женой, сохрани от неё эту маленькую тайну, – весело подмигнул старец, и извлек из внутреннего кармана куртки небольшой кувшинчик. – Тебе нужно будет притупить боль горячительным?

– Нет, – равнодушно ответил Сяо-Фань. – В нем вы омоете иглы. Акупунктурные принадлежности делают из серебра и золота, так как болезни не липнут к благородным металлам. Нам же будет необходимо поберечься – я слишком слаб, чтобы бороться и с заразой, и с переломами.

– Вижу, ты преуспел в медицинских науках, – с уважением кивнул Хэ Вэйфэн, наполняя чайную пиалу вином, и сыпя в неё сосновые иголки. – С какой точки мне начать?

***

– Все, – устало выдохнул Ван Фань. Он выглядел так, словно рухнул с верхушки высокой сосны, сквозь все её ветви – зелёные иглы щедро утыкивали его тело. Лицо юноши то и дело непроизвольно подергивалось – в отличие от тонких акупунктурных игл, сосновые иголки, вошедшие глубоко в кожу и мышцы, оставляли кровоточащие раны, пусть и небольшие.

– Теперь нужно немного подождать, – добавил он. – Моя ци истощена, и лечение займёт какое-то время.

– Зачем ждать? – усмехнулся Хэ Вэйфэн. – Ну-ка…

Обойдя Сяо-Фаня, он уселся на снег позади него, и положил руки на спину юноши. Тот ощутил резкое напряжение меридианов, распираемых от щедро влитой в них чужой энергии. Напряжение это, впрочем, было доброкачественным, и несущим лишь пользу. Ноющая боль из ребер и руки пропала почти сразу, из сломанного бедра – чуть погодя. Все следы обморожения исчезли, и даже порожденная долгими жаждой и голодом усталость отступила. Ван Фань поднялся на ноги лёгким и пружинистым движением, одну за другой вырвал и отбросил прочь сосновые иглы, испятнавшие снежную белизну каплями крови, и с наслаждением потянулся. Он был полностью здоров, словно и не было никогда этого злосчастного падения в расселину.

– От всего сердца благодарю вас, дедушка Хэ, – искренне высказался он. – Пусть я – лишь случайный знакомец, вы облагодетельствовали меня, словно родного внука. Я придумаю, как отблагодарить вас.

– Об этом чуть позже, – безмятежно ответил старец, поднимаясь со снега. – А сейчас, скажи мне, как выглядела твоя лошадь?

– Гнедой мерин с белыми бабками, к седлу прицеплены меч и наплечная сума, – с толикой непонимания в голосе ответил юноша. – Зачем это вам, дедушка? Глупое животное, верно, и само уже свалилось куда-то, или попалось волкам.

– Я прикажу моим младшим отыскать его, и привести сюда, – буднично пояснил Хэ Вэйфэн, и довольно ухмыльнулся на непонимающий взгляд Ван Фаня. – Отвернись и прикрой глаза, будь добр. Хоть ты и пришёлся мне по нраву, секретный способ связи моей секты я тебе открыть не могу.

Понимающе кивнув, юноша повернулся в сторону, и накрыл глаза ладонью. Раздалось три хлопка, за которыми последовал утихающий свист, что завершился тремя же далекими взрывами. Глава Тяньшаня передал младшим свои приказы способом, что не устареет ещё добрых полторы тысячи лет – сигнальными ракетами.

– Я закончил, Сяо-Фань, можешь обернуться, – дождавшись, пока юноша выполнит его просьбу, Хэ Вэйфэн извлек меч из ножен, и небрежным движением перебросил оружие Ван Фаню. Тот поймал клинок за рукоять, и вопросительно посмотрел на старца.

– Ты хотел отблагодарить меня? – ответил на незаданный вопрос глава Тяньшаня. – Пофехтуй со мной. Используй мой меч, я же обойдусь ножнами.

– Ваш меч очень хорош, дедушка, – задумчиво ответил Сяо-Фань, внимательно осматривая клинок. Булатные узоры пятнистыми разводами покрывали лезвие, выдавая отличное качество стали. Хэ Вэйфэн лишь весело фыркнул на эту похвалу.

– Мне не хотелось бы повредить им ваши ножны, – смущенно закончил юноша. – Быть может, изберем какое-нибудь другое тренировочное оружие?

– Ты уже забыл преподанный тебе урок? – насмешливо прищурился старец. – Руби без боязни. Если ты сумеешь хотя бы царапину оставить на ножнах в моих руках, я подарю тебе свой меч, пусть он и сокровище, наследуемое главами моей секты со времен ее основателя.

– Раз так, не буду церемониться, – хмыкнул Ван Фань. – Пожалуйста, – крутанув мечом, он принял боевую стойку.

***

– Твой стиль неплох, младший, но я не вижу влияния мечного искусства Сяояо, – тон Хэ Вэйфэна приобрел менторский оттенок. – Твоя основа – Меч Великого Предела, и ты дополняешь ее приемами из хуашаньского фехтовального стиля, и еще одного искусства, что лишь смутно знакомо мне. Почему так? – он со строгим видом похлопал по ладони ножнами, которым Ван Фань так и не сумел нанести вред.

– Я решил сменить оружие после того, как выступил в странствие, дедушка, – ответил тяжело дышащий Сяо-Фань. Выносливость старика Хэ превосходила таковую у многих молодых, и юноша порядком утомился за время их учебного поединка.

– Учитель преподал мне техники для кулака, пальцев, и ладони, – продолжил он. – Сражаясь с сильными противниками, и учась у умелых мастеров, я понял, что мое понимание кулачного боя низко, и душа моя больше лежит к мечу. Я брал уроки у даоса Чжо Жэньцина, и, немного, у младших секты Хуашань.

– Ты брал уроки у младших? – с дружеской насмешкой фыркнул старец. – На реках и озерах подобное зовется несколько другим образом.

– Нельзя считать украденным то, что настойчиво суют тебе в руки, – немедленно использовал старую отговорку Ван Фань. Насмешливая улыбка Хэ Вэйфэна стала лишь шире.

– Мне нет дела до нерадивых младших Цао Дая, Сяо-Фань, – сказал он после недолгого молчания. – Пусть хранят, или же не хранят, секреты своей секты сами. Но, раз уж твой путь меча только начался, не хочешь ли ты изучить стиль Тяньшаня? Ни одно из известных тебе мечных искусств не похоже на него.

– С удовольствием приму ваши наставления, дедушка! – воодушевленно отозвался Ван Фань, и передал собеседнику его меч. Стиль Хэ Вэйфэна успел впечатлить его за время их поединка.

– Раз так, слушай и смотри внимательно, – старец принял уже знакомую Сяо-Фаню боевую стойку, и принялся медленно выполнять приемы. – Стиль моей секты был создан в незапамятные времена ее основателем, Дитем-Старейшиной Тяньшаня. Мало что известно о ней даже мне и моим старшим братьям, но одно несомненно: ее понимание боевых искусств превосходило таковое у всех мастеров ее поколения, и многих последующих, – он выполнил сложное атакующее движение мечом, намеренно замедлившись, и позволяя Ван Фаню как следует его разглядеть.

– Легенда гласит, что мечный стиль Тяньшаня был создан Дитем-Старейшиной всего за один день, – старец замер в неустойчиво выглядящей позиции, и проделал несколько коротких уколов. – Проведя этот день в медитации на одном из пиков, она, доселе не бравшая в руки клинка, спустилась с гор, и победила многих известных мечников, испытывая новый стиль. Моя секта наследует это искусство в полной мере, как и некоторые другие стили, что создала Дитя-Старейшина. Часть ее наследия досталась другим сектам и школам – например, секте Сяояо.

– Ладонь Шести Ян Тяньшаня, – удивленно протянул юноша. – Я и не подумал, что этот стиль – ваше наследие, дедушка Хэ.

– Многое было утрачено со времен Дитяти-Старейшины, и та Ладонь Шести Ян Тяньшаня, что известна тебе, далека от стиля, созданного основательницей, – отрешенно протянул старец. Он опустил меч, и направил на юношу ожидающий взгляд. – Скажи мне, что ты увидел в показанных тебе основах?

– Жесткие блоки, сильные, прямые удары, и мнимая простота форм, – ответил Сяо-Фань. – Но, сдается мне, это лишь видимость. В вашем стиле, дедушка Хэ, есть много кажущейся уязвимости, но вся она – ложна. Неустойчивость вашей работы ног, и простота ваших атак – обманчивы. В мечном стиле Тяньшаня больше глубины, чем видится поначалу.

– Хоршо, но мало, – взгляд Хэ Вэйфэна стал лишь требовательнее. – Ну же, малыш, ты показался мне умнее простака, неспособного взглянуть дальше основ.

– Необоримая сила, и обманчивая зыбкость, – нелицеприятные слова старца мало задели Ван Фаня – загадка, заданная Хэ Вэйфэном, захватила его. Он вновь пытался проникнуть в суть мистического таинства, и ничто не могло отвлечь его ум от этой увлекательной задачи.

– Простота, и многообразие сложности, – пробормотал он. – Опасность, спрятанная от взгляда. Красота, да, именно так… – он замолк, смотря сквозь своего собеседника.

– Это все – лишь слова, – сердито ответил Хэ Вэйфэн. – Ты не поведал мне ничего из того, что я хотел бы услышать. Видно, я ошибся…

– Горы, – неожиданно прервал его Ван Фань. – Нерушимость горной гряды, и сокрушительная мощь лавины. Слепящий блеск снега на пиках, простота камня, и покрывало облаков, что скрывает вершины. Опасности, одна из которых настигла меня, и притягивающая взгляд первозданная красота. Суть мечного стиля Тяньшаня и есть Тяньшань, – старик пораженно воззрился на него, и вдруг рассмеялся, хлопая в ладоши.

– Чжо Жэньцин не ошибся, раскрыв тебе все секреты своего фехтовального стиля, – покачал он головой. – Я лишь жалею, что не встретил тебя раньше, чем он. Потренируйся со мной еще немного, Сяо-Фань – ведь где лучше практиковать мечное искусство, чем в месте, что являет собой его суть?

Они упражнялись еще какое-то время, как повторяя формы, так и проводя дружеские поединки. Несколько раз, они были вынуждены прерваться для отдыха – Сяо-Фань все еще был слаб после ранений. Во время одного из таких привалов, их отыскали двое младших Тяньшаня – юноша и девушка в белых одеждах, приведшие в поводу целого и невредимого мерина Ван Фаня. Пожитки юноши также оказались в полной сохранности. Распрощавшись с Хэ Вэйфэном, юноша двинулся в путь, на ходу подкрепляясь припасенным в седельных сумках хлебом.

“Стиль дедули Хэ интересен, но есть в нем некая шероховатость, незавершенность,” размышлял он, жуя рисовую булку. “Видать, меч был для Дитяти-Старейшины больше сиюминутным увлечением, чем серьезным направлением развития. Надеюсь, дедан найдет себе талантливого ученика, который доработает этот стиль, и превратит его из любопытного курьеза в конфетку. Потенциал у него всяко есть. Но все же, мне на редкость повезло с этим дружелюбным стариканом. Мало того, что он жизнь мне спас, так еще и подкинул множество интересных идей, как этим его фокусом с сосновыми иголками, так и практикой фехтования. Кажись, я понял кое-что о стиле Девяти Мечей Одиночества. Надо будет потолковать об этом с Джи,” довольно кивнув своим мыслям, он пришпорил мерина. Долина Сяояо ждала возвращения своего третьего ученика.

***

– Я ожидал от тебя большей осторожности, Сяо-Фань, – Уся-цзы, встав из-за чайного столика, подошел ближе к поприветствовавшему его ученику. Черные глаза старца глядели со строгой печалью.

– Ты отделился от обоих своих старших, – тяжело вздохнул он. – Пусть Юэсюань и Цзи вернулись порознь, но в один день. Ты же задержался на добрую половину недели.

– Простите, учитель, в моей задержке виноват только я, – покаянно ответил юноша. – В горах Тяньшаня, я упал в расщелину по неосторожности, и лишь встреча с уважаемым Хэ Вэйфэном спасла мою жизнь.

– Ты ранен? – недовольство в глазах учителя мгновенно сменилось волнением и искренней заботой. – Может, стоит сводить тебя к доктору Шэню?

– Я позаботился о своих ранах, – поспешно ответил Ван Фань. – Я зайду к доктору Шэню, но только, чтобы повидать его и Сянъюнь – за время моего странствия, я соскучился по друзьям, – он продолжил, чуть смутившись:

– Как и по вам учитель. Хочу вам признаться – я сменил основной стиль, – он провел рукой по гарде подаренного Чжо Жэньцином клинка, – и изучал боевые искусства других сект. Ваш ученик забыл о сыновней верности, – он виновато склонил голову.

– Не волнуйся об этом, – успокоенно отозвался Уся-цзы. – Если ты познакомился со старым Хэ, то должен знать – я не стану порицать изучение чужих искусств, – он ухмыльнулся в бороду, – ведь я и сам виновен в подобном. Мне лишь в радость, что ты, наконец, нашел свой путь. Позже, я передам тебе книгу с описанием мечного стиля Сяояо, для изучения в дороге. Присядь, – он приглашающе кивнул в сторону столика с чайным прибором. – Отдохни с дороги, и поведай мне о твоих злоключениях на Тяньшане.

– С удовольствием, – присев за столик, Сяо-Фань наполнил одну из чистых чашек. – Где все, учитель? Я не видел ни моих старших, ни наших спутниц в долине. Надеюсь, я не слишком от них отстал?

– Не беспокойся, никто бы не отправился дальше без тебя, – рассмеялся старый мудрец. – В особенности, юная Янь, грабительница могил, – старец довольно хмыкнул, оставив без внимания укоризненный взгляд ученика.

– Они в Лояне, каждый – по своим делам, – продолжил он. – Как я знаю, они встречаются в трактире Хэ Луо в обеденное время. Ты сможешь застать их там. Но расскажи мне, наконец, о произошедшем с тобой в горах.

– Эта история кратка и нелестна для меня, – безрадостно улыбнулся Ван Фань, и отпил чаю. Тут же он невольно скривился, и удивленно оглядел свою чашку, а после – невозмутимо пьющего чай Уся-цзы. Резкая горечь с сильным металлическим привкусом, заполнившая рот юноши от его неосторожного глотка, все не желала уходить. Отставив чашку, он продолжил:

– Одним утром, Цзи проснулся раньше меня, и выступил в путь сам…

Глава 20, в которой происходит чрезвычайно много винопития

– …А я говорю, юноша в красном победит! Его движения быстры и легки, и каждое из них наполнено внутренней силой. Как ты, младший братец, можешь быть так слеп к мастерству собрата по мечу? – личико Вэй Цзылин было преисполнено раздражения.

– Именно потому, что я имею представление об искусстве меча, я говорю – победит монах. Тебе не стоило бы лезть в дело, которого не понимаешь, – Цзин Цзи в этой беседе просто был собой. Глядя на сердящуюся Цзылин, он все же расщедрился на объяснения:

– Именно в неспешности движений монаха его преимущество. Он тратит меньше сил на защиту, чем парень в красном – на атаку. Этот монах, без сомнения, искусен в кулачном бою, и сейчас использует приёмы шаолиньских стилей, изменив их под свое, гм, оружие. Такое доступно только мастеру.

Сяо-Фань не застал начало этой беседы, близящейся к превращению в ссору. Войдя в полупустой трактир Хэ Луо, он заметил своих соратников сразу – они расположились за одним из двух занятых столов первого этажа, и наблюдали за парой, занявшей второй. Та выглядела бы обычной двоицей странствующих воителей, развлекающихся горячительным, если бы не их занятие. Монах в латаной накидке и юноша в красном увлеченно фехтовали, используя палочки для еды. Сидящие друг напротив друга, эти двое выглядели совершенно разными.

Первый, моложавый буддист, весьма свободно трактующий запреты своего учения на вино и мясо, был крепок телом, и грязен, словно опустившийся нищий. Выражение лица его, веселое и плутоватое, резко отличалось от обычного для монахов спокойствия.

Второй, одногодка Сяо-Фаня и Цзи, был жилист и высок ростом. Буйная копна его чёрных волос, сроду не знавшая ни расчески, ни ножниц, была небрежно подвязана белой лентой. Меч юноши, неказистый, с заржавленной гардой и истертой рукоятью, был небрежно прислонен к столу, а ладони были скрыты кожаными перчатками без пальцев. Ван Фань мгновенно оценил удобство этого предмета одежды, как фехтовальщик: и в мороз, и в жару, перчатки позволяли держать рукоять меча без неудобств.

Любители фехтования на палочках для еды также развлекались и вином – когда один из них пропускал удар, он тут же прикладывался к стоящему рядом с ним вместительному кувшину. Судя по шальным взглядам собутыльников, их упражнения в питии длились уже немалое время.

– Хорошо же! – недовольно подбоченилась разошедшаяся Цзылин. – Раз уж ты так уверен в своих словах, младший братец, решим наш спор закладом. Если победит монах, я выполню любую твою просьбу. А если юный мечник отправит своего собутыльника под стол, ты выполнишь моё желание. Согласен, братец Цзи? Или ты струсил?

– Вот ещё! Я согласен. Готовься к проигрышу, – запальчиво ответил рыжий юноша. Раззадоренный подначкой, Цзи вёл себя с обычной для него неосмотрительностью, и, как подозревал Ван Фань, уверенно двигался в расставленную Вэй Цзылин ловушку.

Спорщики, тем временем, ударили по рукам. Тут же Цзылин, отговорившись женской надобностью, выскользнула из-за стола, и, остановив подавальщика, отдала ему несколько кратких и тихих распоряжений, сопроводив их связкой монет. Тот понятливо кивнул, и, метнувшись в кладовую трактира, вскоре вернулся с двумя горшками спиртного, которые немедленно выставил на стол к фехтовальщикам. Сяо-Фань неодобрительно покачал головой – его соратница не только играла нечестно, но и вмешивалась в дружескую попойку с коварными целями. Он расслышал часть её слов, обращенных к трактирному служке, и, пользуясь этим знанием, намеревался вдребезги разбить план девушки.

– Эй, монах! – громогласно рявкнул он. – Чего жадничаешь? В твоём кувшине – крепчайший “дукан”, а у парня в красном – слабенький “западный феникс”, да ещё и разбавленный. Поделись добрым вином с приятелем, ведь алчность – великий грех!

Гу Юэсюань и его спутники удивлённо обернулись на этот возглас. Ван Фань весело помахал друзьям, подмигнул радостно улыбающейся Ши Янь, и погрозил пальцем на недовольную гримаску Цзылин. Фехтовальщик в красном, тем временем, наполнил свою пиалу, и с сосредоточенным видом отпил.

– Это не “западный феникс”, а “баофэн”, – произнёс он заплетающимся языком. – Ты не очень-то разбираешься в винах, собрат[1]. Но крепость и правда не чувствуется. Что у тебя, Удянь?

– Отличный “дукан”, как и сказал этот юноша, – не менее пьяно ответствовал монах. – А он ведь прав, Цзяньхань. Решено, пьём из моего кувшина. К бою! – и собутыльники, поочередно зачерпывая из горшка, передвинутого монахом в середину стола, продолжили свою дуэль.

Вскоре, юноша в красном сонно икнул, и, опустив голову на стол, с блаженным видом захрапел. Монах Удянь же, кое-как поднявшись, на нетвердых ногах двинулся к выходу, хозяйственно прихватив оба кувшина с горячительным. Тем временем, Ван Фань присоединился к друзьям за их столом, усевшись рядом с Ши Янь. Та немедленно придвинулась ближе к нему, и юноша, пользуясь прикрытием стола, обнял подругу за талию, и положил свободную руку на её коленки. Девушка бросила на него многозначительный взгляд, лукаво улыбаясь.

– Как же я рад видеть вас всех, друзья, – с искренним довольством высказался Ван Фань. – За эти недолгие дни, я успел соскучиться по вам.

– Что произошло, Сяо-Фань? – с лёгкой обеспокоенностью спросил Сяо Фу. – Цзи ничего толком не рассказал о твоей пропаже.

– Всего лишь досадная случайность, – успокаивающе ответил третий ученик Уся-цзы. Он вкратце поведал друзьям о своих тяньшаньских невзгодах.

– Как ты мог оставить младшего одного, А Цзи? – сердито вопросил собрата Юэсюань. – Будь вы вместе, несчастья бы не случилось.

– Сяо-Фань в порядке, так что и говорить не о чем, – неуверенно возразил тот. Цзин Цзи заметно стыдился своего поступка, но болезненная гордость юноши не позволяла ему признаться в этом.

– Разум Джи был в смятении после быстрого изучения Искусства Ревущего Тигра, – встал на защиту соученика Ван Фань. – То, что он забыл о моем присутствии – не его вина, но несчастный случай. Давай забудем об этом, старший брат.

– Я все же выскажу учителю свое мнение о недостаточной внимательности Цзи, – недовольно ответил Юэсюань. – Подобный проступок заслуживает если не наказания, то долгой и обстоятельной беседы о совершенных ошибках, – Сяо-Фань смущенно развел руками, глядя на своего второго старшего. Тот раздраженно прикрыл глаза.

– Давайте лучше поговорим о вашем споре, – перевел тему Ван Фань. – Цзылин, ты должна Джи желание.

– Если бы ты не влез, Сяо-Фань, победа была бы моей, – надулась девушка. – Я объявляю наш заклад недействительным.

– Да ты же сама играла нечестно! – возмутился Цзин Цзи. – Подавальщик принёс тем двоим разные вина после того, как ты ушла. Ты ведь поэтому вмешался, младший?

– Верно, – кивнул Ван Фань. – И ещё потому, что мешать мужскому увеселительному питию, да ещё и с корыстными целями – бесчестно. Цзылин, – обратился он к сердито хмурящейся девушке. – Быть может, твой отец не говорил тебе об этом, но поступать подобным образом нельзя. Даже самая злобная ядовитая змея не укусит человека, когда тот придается плотским утехам, либо же услаждает сердце горячительным, – его собеседница густо покраснела на эти откровенные слова.

– Ладно, так уж и быть, я признаю поражение, – стесненно высказалась она. – Говори свое желание, младший братец.

– Вот оно – отныне, ты прекратишь звать меня “младший братец”, – торжествующе поглядел на неё Цзин Цзи. Сяо-Фань сокрушенно вздохнул на эти поспешные слова – его старший совершенно не желал обдумывать свои действия.

– Хорошо, малыш Цзи, как скажешь, – язвительность, вместе с самообладанием, быстро возвращалось к Цзылин.

– Эй, погоди, – пошёл на попятную Цзи. – Я меняю свое желание. Не смей обращаться ко мне подобным образом.

– Поздно, малыш Цзи, – насмешливо ответила девушка. – Твой выигрыш взят, наслаждайся им.

– Это научит тебя быть сдержаннее в словах, Джи, – с глубокомысленным видом промолвил Ван Фань, дотягиваясь до своего старшего, и дружески хлопая его по плечу. Тот раздраженно сбросил его руку.

– Вы с Цзылин словно сговорились обращаться ко мне без уважения, – обиженно пробурчал он. – Ты придумываешь мне клички, а она говорит со мной, как с ребёнком.

– Мои обращения к тебе полны братской любви, – примирительно ответил Сяо-Фань. – Но, если хочешь, я навсегда забуду о придуманном мною для тебя прозвании.

Между тем, юный мечник в красном пробудился от пьяного сна, и обвел невидящим взглядом стены трактира. Его мутные глаза ненадолго остановились на Сяо-Фане с компанией, тут же скользнув далее. Третий ученик Уся-цзы внезапно ощутил укол интереса. Пусть он и не приглядывался к недавней пьяной дуэли на столовых приборах, юноша не склонен был отметать мнение Вэй Цзылин, столь положительно отозвавшейся о юном любителе выпить – дочь Вэй Бао была наблюдательна, и искушена в воинском деле. Поднявшись из-за стола, Ван Фань приблизился к все оглядывающемуся юноше в красном.

– Познакомимся, собрат? – дружески обратился к нему третий ученик Уся-цзы. – Я – Ван Фань, но можешь называть меня Сяо-Фанем. Как твоё имя?

– Фу Цзяньхань, – протянул юноша, нещадно проглатывая окончания слов. Хмель все ещё безраздельно владел им. Его осоловелый взгляд остановился на оружии собеседника, и Фу Цзяньхань расплылся в пьяной улыбке. – Ты тоже мечник, Ван Сяофань? Сразимся в дружеском поединке! – он начал вставать, слепо шаря в поисках своего меча. Неудачно – клинок, пусть и находился совсем рядом, был прислонен к столу по другую руку юноши.

– Просто “Сяо-Фань”, – терпеливо ответил тот. – Это прозвище, а не имя. Ты слишком уж пьян, Цзяньхань, позволь вину выветриться из твоей головы.

– Чепуха! – воскликнул юноша, все же поднявшись. – Доброе вино делает мой стиль только лучше! Эй, подавальщик! Воды мне! – служка немедленно поднес ему большой кувшин, к которому юный любитель выпить надолго припал. Вылив остатки на голову, Фу Цзяньхань глянул несколько бодрее.

– Смотри, Сяо-Фань, – расправил плечи он, безошибочным движением подхватывая меч. – Нет ничего лучше для разогрева перед боем, чем кувшин крепкого, и нет развлечения интереснее, чем добрая схватка, после хорошей выпивки! – он проделал несколько фехтовальных приёмов, и вдруг крутанул ловкое сальто, не сходя с места.

– Хм, – Ван Фань изумленно взирал на чёткие движения юноши, совсем недавно напившегося до потери сознания. – Ты практикуешь один из “пьяных” стилей, Цзяньхань? “Пьяный меч”, или что-то наподобие того?

– Я не задумывался ещё над именем своего стиля, но оно совершенно точно не будет “пьяным мечом”, – насмешливо фыркнул его собеседник, опуская оружие. – Я бы назвал его более интересно, к примеру, “мерцающий дракон”, или “властелин клинка”. Или, хотя бы, ”смешанное искусство Фу Цзяньханя”.

– Ты сам придумал свой стиль? Тогда, я просто обязан его испытать! – загорелся Сяо-Фань. – Пойдем поскорее наружу, там нам будет удобнее.

***

– Ну что, Сяо-Фань, ещё разок? – с дружеской усмешкой предложил Фу Цзяньхань, удерживая меч в защитной позиции.

– У меня другая идея, – тяжело дышащий юноша с готовностью улыбнулся в ответ. Их с Фу Цзяньханем поединки неизменно завершались поражением ученика Уся-цзы – юный любитель выпить оказался истинным мастером.

– Ты неоднократно победил меня, тем самым обидев до глубины души, – принял печальный вид Ван Фань. Его противник непонимающе нахмурился было, но все же распознал шутливое притворство юноши, и весело рассмеялся.

– Я поступлю, как многие подобные обиженные – побегу жаловаться старшим, – продолжил Сяо-Фань, уже не скрывая веселья. Пусть он и не сумел одолеть нового знакомого, поединки с этим юным талантом доставили ему истинное удовольствие, и принесли немало пользы – все те бреши в защите, что так легко находил клинок Цзяньханя, Ван Фань собирался со всем прилежанием устранить.

– А Фу, А Цзи, – обратился он к стоящим неподалёку друзьям. – Вы ведь накажете моего обидчика?

– Уступлю тебе первый бой, А Цзи, – добродушно усмехнулся Сяо Фу.

– Отлично, – воодушевленно ответил тот. Направившись к Фу Цзяньханю, он задержался рядом со своим младшим, и вполголоса бросил:

– Это самое, Сяо-Фань… раз ты не обижаешься на данное мной прозвище, то и я на твоё не буду.

– Вот и хорошо, Джи, – заулыбался юноша. – Давай, покажи ему все, на что способен.

– Не сомневайся, младший, покажу, – самодовольно ответил тот, и обратился к мечнику в красном:

– Цзин Цзи, второй ученик четвертого поколения школы Сяояо. Просветите меня, собрат, – он церемонно поклонился, вызвав своей вежливостью удивленные взгляды соратников. Впрочем, Ван Фань быстро распознал её причину – мастерство Цзяньханя и вправду вызывало уважение, особенно у практиков мечных стилей.

– Пожалуйста, собрат, – отозвался, тем временем, Фу Цзяньхань, и они с Цзи сошлись в молниеносно быстрой сшибке.

Сяо-Фань, убрав меч в ножны, отошел к наблюдающим за боем соратникам. Те вышли наружу вслед за ним и Фу Цзяньханем, и все это время заинтересованно следили за их поединками.

– Ты была права, Цзылин, наш новый знакомый очень хорош, – обратился к девушке Ван Фань. – Будь он менее склонен к выпивке, его меч уже не знал бы равных. Но даже так, его мастерство – выше как моего, так и многих известных мне мечников.

– Значит, ты неспособен его одолеть? – отозвалась та с ядом в голосе. Сяо-Фаню стало понятно, что Вэй Цзылин все же не простила его вмешательства в их с Цзи спор.

– В настоящем бою – не знаю, – задумчиво промолвил он. – Сегодня, я всего лишь мерился с Цзяньханем фехтовальным умением, а не сражался что есть сил. Я не хотел бы биться с этим юношей всерьёз – он выглядит добрым и великодушным человеком.