Текст книги "История героя: Приквел (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 40 страниц)

– Как ты, брат? – устало поинтересовался он, присев на корточки рядом с побратимом.

– Мой разум похож на скомканный лист бумаги, – тускло ответил тот. – Все в нем изломано и перемешано. Цзяньнань жив?

– Дышит, – откликнулся Ван Фань, коснувшись запястья наследника Дома Оружейников. – Его развитие слабее твоего, вот ему и досталось. Я бы помог ему, но моя инь совершенно истощена.

– Ничего, сейчас я приведу мысли в порядок, и займусь им, – ровно произнес Сяо Фу. – Куда делся тот любитель посмеяться?

– Мы его прогнали, – Сяо-Фань безрадостно хмыкнул. – Он называл себя львом, напав на нас исподтишка, подобно змее в траве, а сбежал резво, словно сайгак. Сколь разнообразны, все же, бывают умения чужеземных мастеров, – его собеседник издал короткий смешок в ответ на вымученную шутку побратима.

– Нет худа без добра, маленький брат, – высказался он немного бодрее. – Когда мои меридианы смещались, подобно ползущим змеям, от подлой техники того мерзавца, я понял нашу с Цзяньнанем ошибку в исполнении “Счастливой жизни на реках и озерах”. Когда он очнется, я расскажу ему свои мысли, и мы сможем, наконец, сыграть, как надо.

***

Мелодия циня текла величественной полноводной рекой, звеня всплесками внезапных аккордов, а звуки флейты сяо гармонично сплетались с ней, подобные свисту ветра и пению птиц. Там, где цинь был неспешно текущей рекой, флейта дополняла его бескрайней, безоблачной синевой неба, завершая первозданную гармонию мелодии, сливаясь в безупречной красоте и могуществе ветра и вод. Сяо-Фань ощутил, что последние капли дурного самочувствия исчезли без следа, а усталость телесная и душевная развеялась, как дым, и испарилась, словно забытое воспоминание. Он обнял за плечи и привлек к себе стоящую рядом Ши Янь, чей лик казался сейчас еще прекраснее, осененный вдохновенным восторгом, и подруга с готовностью ответила на его объятия. Когда отзвучали последние ноты, Ван Фань поглядел на опустившего меч-флейту Сяо Фу, и отнявшего руки от струн Жэнь Цзяньнаня с невольным сожалением, так не хотелось ему прощаться с великолепной музыкой.

– Мы сделали это! – воскликнул наследник Дома Оружейников, вскакивая на ноги. – У нас получилось! Поистине, твои умения невероятны, старший брат Фу!

– Без тебя, у меня ничего бы не вышло, – добродушно улыбнулся молодой мужчина, убирая в ножны Меч Сяньсяо. – Твой навык игры на цине, как и понимание музыки, очень хороши, Цзяньнань.

– Они ничто по сравнению с твоими, старший брат, – ответил тот смущенно. Замолчав на мгновение, он обратился к Гу Юэсюаню, серьезно и решительно:

– Позволь мне присоединиться к вашему странствию, Юэсюань. Пусть мои умения невелики, я буду служить вашему делу так же верно, как служат человеку собака и конь, и приложу все мои силы для помощи вам. Небо даровало мне возможность учиться у старшего брата Фу, и упускать ее было бы величайшим расточительством.

Видя, что старший ученик Уся-цзы замер в тягостном раздумье, Сяо-Фань осторожно высвободился из объятий подруги, и, приблизившись, положил руку на плечо собрата. Встретив удивленный взгляд обернувшегося Юэсюаня, Ван Фань едва заметно кивнул, сопроводив этот жест легкой улыбкой. Коротко вздохнув, Гу Юэсюань обратился к наследнику Дома Оружейников:

– Я должен предупредить тебя – многие опасности ожидают нас впереди, и сражения с сильными противниками, подобными тому монаху из царства Ту Бо[3], лишь часть их. Готов ли ты встретить их лицом к лицу?

– Музыка – моя истинная любовь, и ради нее я взберусь на гору мечей, и брошусь в море огня, – воодушевленно ответил Жэнь Цзяньнань. – Меня не страшат опасности. Будь уверен, Юэсюань, я смогу постоять за себя.

– Ну что ж, – старший ученик Уся-цзы с сомнением потер подбородок, – я приму твою помощь, Цзяньнань.

– Великолепно, – просиял тот. – Погодите, друзья, мои лошадь и поклажа – неподалеку, – он быстрыми шагами направился в сторону леса.

– Я одного не понимаю, – задумчиво произнес Сяо-Фань, проводив взглядом желтый халат их нового спутника. – Ты говорил, что “Счастливая жизнь на реках и озерах” – боевая техника, А Фу. Почему же я, послушав ее, чувствую себя так, словно Гуаньинь одарила меня своим исцеляющим прикосновением?

– Верно, – согласился Фу Цзяньхань. – Моя голова почти не болит, хотя после боя она просто раскалывалась.

– У меня все царапины зажили, – задумчиво добавила Ши Янь, погладив запястье. – И плечо меньше ноет.

– Как и всякая поистине могущественная мистическая техника, эта мелодия сложна и многогранна, – ответил Сяо Фу со счастливой улыбкой. Поднявшись на ноги, он потянулся, источая довольство. – Нож может служить как лекарю, так и убийце. Исполняя “Счастливую жизнь на реках и озерах” сам, или же вместе с Цзяньнанем, я смогу помочь нам в бою очень многими способами.

– Всякий яд может стать лекарством, а лекарство – ядом, – отстраненно промолвил Ван Фань, и замолчал. Мысли о ядах напомнили ему об их недруге Оуян Сяо, и его боевых умениях. Юный воитель серьезно продвинулся как в постижении меча, так и в развитии своей энергосистемы, но чувствовал, что ему предстоит много упорного труда, прежде чем он сможет на равных сойтись с действительно опасными противниками.

– Я готов! – воскликнул появившийся из подлеска Жэнь Цзяньнань. Он вел в поводу каурую кобылу, к седлу которой был приторочен длинный меч. – Отправляемся, друзья? – приблизившись, он обратился к Сяо Фу:

– Давай поедем рядом, старший брат. У меня к тебе бесчисленное множество вопросов о музыкальном искусстве.

– Для начала, давай проясним кое-что, Цзяньнань, – Ван Фань подбоченился, и поглядел на нового товарища с притворным недовольством. – А Фу – мой старший побратим, и ты зовешь его старшим братом. Кто же будет старшим из нас двоих? – он вперил в собеседника ожидающий взгляд, деланно нахмурившись.

– Это… хм, – замялся наследник Дома Оружейников. – Ты сильнее и опытнее меня, Сяо-Фань. Я согласен называть тебя старшим.

– Да я шучу, – рассмеялся третий ученик Уся-цзы. – Не нужны мне подобные почести, тем более, что ты старше меня по возрасту. Давай будем просто друзьями. Обращайся ко мне по-прежнему.

– Хорошо, Сяо-Фань, – с облегчением улыбнулся его собеседник.

“Братан Фу прибил злобного вражину, воплотил давнюю мечту, и даже нашел нового бро-музыканта, который еще долго от него не отстанет,” отвлеченно размышлял Ван Фань, седлая лошадь, и наблюдая за беседой Жэнь Цзяньнаня и Сяо Фу. Наследник Дома Оружейников излучал бурную радость, забрасывая своего собеседника непрерывными вопросами, на что тот благодушно улыбался. “Можно сказать, его реабилитация успешно завершена. Когда победим в нашей странной войне, надо будет помочь ему с восстановлением семейного наследства – он, как-никак, один остался. Может статься, даже на свадьбе у него погуляю – ему с этим делом тянуть нельзя, ему клан возрождать надо,” фыркнув своим мыслям, юноша направился к Ши Янь – помочь девушке в ее борьбе с седельной подпругой.

Примечания

[1] Один фэнь примерно равен 3.3 мм.

[2] Китайская (канонично-игровая) транслитерация имени Гата. Цзи произносит, как умеет.

[3] Ту Бо (吐蕃, tu bo) – Тибет.

Глава 24, в которой герой с честью выдерживает очень неприятный разговор, и отправляется в новое путешествие

– Сяо-Фань! Это ты! – радостно улыбнулась Шэнь Сянъюнь, отперев дверь на стук юноши. – Заходи скорее. Ты ко мне, или к папе? Он сейчас в Лояне.

– К вам обоим, и никак иначе, – весело отозвался третий ученик Уся-цзы, вступая под своды ставшего ему почти родным дома семейства Шэнь.

– Здравствуй, сестрица, – обратился он к девушке. – Все ли у тебя хорошо? Что-то ты похудела. Неужто доктор Шэнь плохо кормит тебя, и заваливает тяжким трудом? – он оглядел Сянъюнь с преувеличенной заботой.

– Прекрати, Сяо-Фань, иначе я пожалуюсь папе на твои шутки, – рассмеялась та. – Уж он-то научит тебя уму-разуму!

– Ладно, ладно, – поднял юноша ладони в примирительном жесте. – Я бы ни за что не осмелился вызвать гнев твоего отца, сестрица. Напоишь меня чаем? Последняя неделя была для меня крайне утомительной.

– Я напою тебя кое-чем получше, – серьёзно ответила Шэнь Сянъюнь. Приняв строгий вид, она указала Ван Фаню на обеденный стол. – Садись, и жди, пока я все приготовлю, – отдав сей наказ, дочь доктора Шэня упорхнула на кухню. Вскоре, она вернулась с исходящим паром чайником.

– Пей сейчас, пока горячее, – непререкаемым тоном высказалась она, поставив посуду на стол, и усевшись напротив. – Если обожжет – подуй, чтобы остыло.

Своей любви покомандовать докторская дочь ничуть не утратила с годами – даже, пожалуй, приобрела ее в большей степени. Сяо-Фань умиленно улыбнулся вызванным подобным обращением приятным воспоминаниям, и, налив себе принесенного напитка, осторожно пригубил. Терпкий и вяжущий вкус заполнил его глотку, чуть смягченный приятной сладостью. Юноша озадаченно приподнял брови.

– Не узнаю, – удивленно поведал он. – Что ты положила в это питье, сестрица? Твой отец отыскал некую новую лекарственную траву?

– Это настой, – весело засмеялась Сянъюнь. – Что до его состава, подскажу: рог пятнистого оленя, черепаший панцирь, драконья кровь… Сам продолжишь, или еще помочь?

– Исцеляющая Пилюля, в виде напитка, да еще и вкусного? – удивился третий ученик Уся-цзы. – Ты просто добрая волшебница, сестрица. Даже в виде пилюли этот состав был на редкость омерзителен, что на вкус, что на запах.

– Я добавила сахарный тростник, и еще кое-какие безвредные травки, для сладости, – ответила заметно довольная похвалой Сянъюнь. – Между прочим, именно твоя былая брезгливость натолкнула меня на эту идею. Мне достаточно было припомнить твою умоляющую физиономию в те часы, когда ты должен был принимать Исцеляющие Пилюли, – девушка хитро улыбнулась.

– Прекрати эти возмутительные насмешки, сестрица, – состроил оскорбленную мину Сяо-Фань, – иначе я пожалуюсь твоему отцу, и он наставит тебя на путь истинный.

– Неправильно, – рассмеялась докторская дочь. – Ты должен жаловаться на меня мудрецу Уся-цзы. Папа меня только одобрит.

– Да, ты права, – задумчиво покивал юноша. – Пожалуй, учитель тоже встанет на твою сторону, вздумай я высказать ему подобную жалобу. Вся наша школа любит тебя, словно дочь или сестру, но учитель всегда тебя баловал, – он ностальгически вздохнул.

– Что же, раз тебе даже пожаловаться на меня некому, придется мне поумерить мою насмешливость, – с притворным огорчением ответила девушка. Отбросив шутливость, она уставилась на Ван Фаня с нескрываемым интересом. – А теперь рассказывай, что за новости ты принес из своих странствий. С тобой просто обязано было произойти нечто необычное за этот месяц!

– Произошло, конечно же, – выпятил грудь и приподнял подбородок Сяо-Фань. – О чем мне поведать тебе первым: о безжалостной схватке с чужеземным мастером меча, суровым на вид, но в душе нежно любящем цветы? О жестоком бое с целой армией прыгающих немертвых, и их безумным предводителем, жутким колдуном с красным черепом вместо лица? Или же о посрамлении банды злобных иноземных монахов, принявших твоего младшего братца за легкую добычу?

– Давай про монахов, а потом про мечника, – увлеченно предложила Сянъюнь. – Про мертвецов и вовсе не надо – не люблю страшные сказки, – она вздрогнула, и покачала головой. – Ты слишком красочно их рассказываешь.

– Хорошо, сестрица, – кивнул юноша, и принял загадочный вид. – Итак, монахи. Они были кровожадны, как львы, коварны, словно ядовитые змеи, и, – он хитро улыбнулся, – скоры на побег, точно вспугнутые зайцы. Но всему свое время, – продолжил он, довольно глядя на весело смеющуюся девушку. – Началась эта история так: я и мои друзья остановились на привал в лесу, на ничем не примечательной поляне, и мой названный брат решил сыграть на флейте сяо, в компании нашего нового соратника…

Они беседовали еще долгое время, за которое Сяо-Фань успел полностью опустошить чайник с целебным настоем. Юноша увлеченно выдумывал небылицы о своих похождениях, и притворно возмущался, когда его названная сестра с негодованием отметала совсем уж бесстыдное вранье. Он искренне наслаждался отдыхом в компании давней подруги, и столь редкой для него семейной и домашней обстановкой. Припомнив схожие чувства, испытываемые им в дружной компании подопечных Ши Янь, он твердо вознамерился посетить любимую девушку сегодняшним вечером, по завершении всех дел. О делах первой заговорила Шэнь Сянъюнь, всегда бывшая серьезной не по годам.

– Почему ты сказал, что пришел ко мне и к папе, Сяо-Фань? – спросила она, устроив локти на столешнице, и опираясь подбородком на ладони. – У тебя есть какой-то вопрос, связанный с целительством? Интересный случай из твоих странствий?

– Скорее, неприятный, – отозвался юноша. – Ты не захотела про него слушать – злой колдун в красной маске, помнишь? Он повредил кости лица одному из моих соратников.

– Кому же? – заинтересовалась докторская дочь. – Твоей подруге, этой девице Ши?

– Нет, Ши Янь он ушиб правое плечо, и повредил связки в левом, – ответил он. – Там все было просто, и я ее давно вылечил. Лицо он травмировал моему другу Фу Цзяньханю. Он блестящий мастер клинка, и до сих пор не стал первым воителем Поднебесной только лишь потому, что вино занимает в его сердце место не менее важное, чем меч. Говорю тебе, он пьет горячительное, словно воду, – Сяо-Фань страдальчески скривился.

– Правда? – девушка лукаво улыбнулась. – Ну что ж, я помогу тебе спасти твоего собутыльника.

– Собутыльника? – преувеличенно возмутился Ван Фань, но тут же поник. – Ты совершенно права, сестрица. Знала бы ты, как мне надоело вино за эти месяцы – Цзяньхань без него отказывается тренироваться всерьез.

– Все настолько плохо? – уже без насмешки спросила Шэнь Сянъюнь. – Что бы тебе не отучить его от пьянства? Подсыпь в его кувшин рвотного пару раз, и он, самое меньшее, задумается о своих привычках.

– Это было бы низко, – с сомнением ответил третий ученик Уся-цзы. – Все же, я не могу решать за него подобные вещи. Давай лучше поговорим о его ране.

– Ладно, – кивнула девушка, настраиваясь на серьезный лад. – Контузия была? Насколько велика трещина? Что за средства ты применял?

– Он отделался сотрясением, – начал обстоятельно перечислять Сяо-Фань. – Трещина невелика, но закрываться от обычного лечения не желает. Я проводил с ним сеансы акупунктуры каждый вечер, и давал ему общеукрепляющее. Чудесных средств, вроде “пасты Гуаньинь”, мне неоткуда взять, мои запасы пилюль были хоть и достаточны, но не очень разнообразны, а проводить вливание ци было бы грубой ошибкой – перенасыщать меридианы головы слишком опасно. Я бы не хотел устроить другу кровоизлияние в мозг.

– Все верно, – согласно кивнула Сянъюнь. – Что думаешь сам?

– Ну, общеукрепляющего – Пилюли Сяояо, – должно быть достаточно для подобных ранений, – юноша озадаченно почесал нос. – Но, из-за особенностей меридиана желудка, большая часть ци, порожденной пилюлей, не доходит до травмы. Положусь на твой опыт, сестрица.

– Для начала, попробуем целебный компресс с порошком Сяояо, – воодушевленно предложила та. – Если не поможет, перейдем на более сильнодействующие средства. В самом худшем случае, придется делать операцию, но, думаю, до этого не дойдет. Пойдем, Сяо-Фань, – докторская дочь поднялась с лавки. – Посмотрим, не утратил ли ты свои навыки алхимии без практики.

***

– Оуян Сяо? Я не слыхал о нем, – с задумчивым видом огладил бороду Уся-цзы. – Должно быть, он один из тех мастеров, что проводят большую часть жизни в уединении, не вмешиваясь в дела мира. Или же, он ведет дела под покровом ночи, скрываясь от чужого внимания, – встав с табурета, он заложил руки за спину, и неспешно прошествовал по зеленому травяному ковру горного лужка к самому краю обрыва, за которым виднелось белое море облаков. Сегодня, долину Сяояо объяли туманы, наполняя воздух влажной прохладой.

– Так это, или нет, советом об умениях Оуян Сяо я вам помочь не могу, – продолжил старец. – Что до совета о том, как противостоять ему – здесь нет великих тайн. Тренируйтесь в боевых искусствах, и учитесь применять свои навыки на практике. Я проверю ваши умения чуть позже, и окажу вам всю возможную помощь в их совершенствовании. Единственное, что меня беспокоит – упомянутые Фэн Цинсяо яды, – старый мудрец замолчал, отрешенно глядя вниз, словно пытаясь проникнуть взором сквозь толщу облаков, к лежащей у подножия равнине.

– Цзылин неплохо разбирается в ядах, – высказался Ван Фань. Он, его старшие, и упомянутая дочь Вэй Бао сидели за одним столом – тем самым, из-за которого поднялся Уся-цзы, – и обсуждали дальнейшее направление их странствия, запивая серьезный разговор чаем. – Сможешь ли ты уберечь нас от вражеского искусства? – обратился юноша к соратнице.

– Мои знания неполны, – покачала головой та. – Я имею представление о некоторых общеизвестных составах, и знаю многое о ядовитых техниках развития, но случись мне сойтись в поединке с истинным мастером ядов, я проиграю.

– Известны ли вам знатоки ядов, могущие помочь нам, учитель? – спросил Гу Юэсюань. Долгим глотком осушив свою чашку, он отставил ее в сторону. – Было бы мудро заручиться помощью одного из ваших старых друзей, или же их учеников.

– Ту Цин, Ядовитый Демон Семи Морей, отошел от дел, – отрешенно протянул Уся-цзы. – Он обитает в уединении незнамо где, да и не настолько хорошо мы с ним знакомы. Паучий Царь Чэнь Лижуй одряхлел, а его учеников разыскивают многие на реках и озерах, и вовсе не с добрыми целями. Гу Мань, Прекрасноликий Князь Мертвых, никогда не делился знаниями – слишком уж он трясется над своими секретами. Но есть у меня еще один верный способ помочь вам, – он быстрым шагом вернулся к столу, и уселся на свой табурет. С серьезным видом осмотрев учеников, он заговорил снова:

– Готовьтесь к дальней дороге – вам предстоит путь в Мяоцзян. Я напишу письмо к моей тамошней знакомой, и передам для нее подарки. Сколько времени займут сборы, Юэсюань?

– Мне понадобится три или четыре дня, – уверенно ответил тот. – Нужно закупить необходимые припасы и походные принадлежности. В тамошних джунглях нам понадобится множество вещей, в которых ранее не было нужды.

– Хорошо, – добродушно покивал старец. – Займись этим без промедления. А Цзи, Цзылин, вас я тоже не задерживаю, а вот ты, Сяо-Фань, останься. Нам есть о чем поговорить, – привставший было юноша уселся обратно, и вновь налил себе чаю. Пусть наполняющий сейчас чайник улун дахунпао не нравился Ван Фаню своим резким вкусом, он полюбил даримое черным чаем ощущение бодрости, и ради него был готов мириться с железистой горечью этого напитка. Дождавшись ухода старших и их спутницы, юноша обратил выжидающий взор на своего учителя.

– Я слышал от Юэсюаня о твоей щедрости, – безмятежно промолвил тот. – Выкупив у сына Юэ Цзайюаня множество могущественных техник, ты не стал хранить их в тайне, а разделил с друзьями. Это достойный поступок, и я рад, что мой ученик понимает значение товарищества, и даруемую им силу. Но скажи мне, как ты сумел выторговать у Юэ-младшего столь много редкостей?

– Я обменялся с ним, – без единого сомнения признался Сяо-Фань. – Отдав ему записанные мной наставления в искусствах Кулака Ваджры и Кулака Архата, я получил от него пять техник развития, сабельную технику, и описание искусства тайного оружия.

– Ты понимаешь, что нанес Шаолиню вред своими действиями? – озабоченно нахмурился старый мудрец. – Дом Сокровищ бережно хранит попавшие к нему знания, но, тем не менее, люди Юэ Цзайюаня – торговцы. Они продают и обменивают, невзирая на запреты сект. Два проданных тобой искусства Шаолиня считай, что разошлись по рукам.

– Настоятель Уинь не брал с меня обещания хранить тайну изученных мной стилей, но я понимаю, что это всего лишь отговорка, – обстоятельно ответил юноша, без малейшего волнения в голосе. – Я считаю, что запреты на изучение чужих искусств вредны, и могут привести лишь к утрате полезных и действенных методов. Знания должно приумножать, а не хранить. Для приумножения же, их следует изучать, и все эти запреты и ограничения, что препятствуют изучению нового, препятствуют и приумножению знаний. Некогда, Шаолинь объявил великого Чжан Саньфэна вором, нарушившим запреты их секты, и укравшим ее боевые искусства. Сейчас, слава основанного им Удана гремит на всю Поднебесную не слабее имени Шаолиня, а боевые искусства уданских даосов сравнимы силой и глубиной с практиками буддистских монахов. Если бы, в свое время, Чжан Саньфэн соблюл запреты, и принял назначенное шаолиньскими старшими наказание, не было бы ни Удана, ни его мистических практик, ни всех тех славных дел, что свершили уданские даосы. Новое обязано приходить на смену старому, и все, что препятствует этому – вредно.

– В твоих словах есть правда, – безрадостно ответил Уся-цзы. – Но понимаешь ли ты, что прознай кто о твоей сделке с Юэ-младшим, весь мир заклеймит тебя как бесчестного вора?

– Юэ сохранит мою тайну, – спокойно ответил Ван Фань. – Не только из-за своего обещания, но и из выгоды. Разгласив наш секрет, он не получит ничего, кроме презрения и обиды Шаолиня, а сохранив его, он также сохранит добрые отношения со мной, и надежду на дальнейшие выгодные сделки, что я проведу с ним. Вы же, – он безмятежно улыбнулся, – накажете меня сами, ведь так, учитель? – старец тяжело вздохнул.

– Иногда, Цзи кажется мне послушным и уважительным юношей в сравнении с тобой, – пробормотал он с обреченным видом. – Я мог бы назначить тебе десять тяжких наказаний, но я уверен, что они не наставили бы тебя на путь истинный, – внезапно, он глянул на юношу с прежней живостью, и хитро улыбнулся, – ведь я и сам с тобой согласен, – Сяо-Фань пораженно покачал головой, не зная, чем ответить на такое.

– Что вы думаете о Хуан Яоши, учитель? – спросил он с задумчивой миной. – Как по-вашему, действительно ли он заслужил свое прозвище Восточного Зла[1]?

– Хуан Яоши всю свою жизнь оставался глупым мальчишкой, подобным твоему второму старшему, и за мелочами терял из виду великое, – с толикой раздражения в голосе ответил Уся-цзы. – Не смей сравнивать меня с ним, – он сделал большой глоток из своей чашки, и продолжил со спокойной твердостью:

– Рассказывая о своей сделке с Юэ-младшим, ты не упомянул свое приобретение стиля Девяти Мечей Одиночества. Чем ты заплатил за него?

– Ничем, – все так же спокойно ответил Ван Фань. – Я украл его у Дома Оружейников.

– Ты… что? – охнул Уся-цзы. – Ты, верно, шутишь, Сяо-Фань? Это дурная шутка, не стоило ее говорить.

– Я не шучу, – невозмутимо ответил юноша. – Гуляя по Кладбищу Мечей, я заметил старый клинок с тайником в рукояти, и выкрал его. Вскрыв тайник, и добыв оттуда свиток с описанием Девяти Мечей Одиночества, я вернул меч обратно, и позже представил дело так, будто приобрел свиток у Юэ. Я не соврал Юэсюаню об этом, он сам домыслил недосказанное.

– Негодный мальчишка, – выдохнул старец с облегчением и раздражением. – Не смей больше говорить подобных вещей без объяснений. Кстати, об объяснениях – я желаю их услышать, и немедленно, – он сердито воззрился на ученика, хмуря кустистые брови.

– Я мало что могу добавить к уже сказанному, – задумчиво произнес Ван Фань. – Ну, разве что… стиль Девяти Мечей Одиночества уже успел спасти жизнь Цзи несколько раз, и сохранил в безопасности моего друга Фу Цзяньханя. Оставь я его в том тайнике, или же передай Жэнь Хаожаню, главе клана, что не вмешивается в дела мира, этот стиль бы так и не увидел свет.

– Юэсюань упоминал, что ты полностью освоил его, и даже успел нанести с его помощью поражение целой своре чужеземных злодеев, – недовольство все еще звучало в голосе старого мудреца, но его ученик видел, ясно и отчетливо – сердитость учителя была лишь показной.

– Не совсем, – откликнулся юноша. – Я победил и обратил в бегство их предводителя. Мерзавец посмел причинить вред моей Ласточке, – выдохнул он с неожиданной для себя злостью.

– Эх, молодость, – заулыбался Уся-цзы, отбросив притворное раздражение. – Сдается мне, что ты не так уж и шутил, говоря о поклоне, положенном родителям, а, ученик? – он проказливо подмигнул.

– Шутил. Или не шутил, – фыркнул тот. – Что же, учитель, вы не сердитесь на меня?

– Я очень на тебя сердит, – ровно ответил старец. – Я даже подумываю о твоем изгнании, – он замолчал, пристально уставившись на Ван Фаня. Тот выдержал его взгляд, хоть это и стоило юноше немало количества сожженных нервов.

– Во всяком случае, именно это я выскажу любому, кто узнает о твоих проделках, – бесстрастно продолжил Уся-цзы. – Твои поступки самым наглым образом попирают устои праведного пути, и принесут моей школе дурную славу, если выйдут на свет. Но, – он огляделся, и продолжил, понизив голос. – Ты совершал их не ради корысти, но во благо. Мне не в чем тебя упрекнуть. Твои твердость и честность в отстаивании своих убеждений также достойны похвалы, – он прервался, отпив чаю, и закончил, уверенно и строго:

– Но клянусь, если ты еще раз без предупреждения вывалишь на меня новость, подобную твоим откровениям о Девяти Мечах Одиночества, я прикажу Ху вырубить свежей лозы, и хорошенько тебя выпороть. Будь уверен, он выполнит мой приказ, несмотря на вашу дружбу.

– Не беспокойтесь, учитель, – покорно отозвался юноша. – Я запомню этот урок. Впредь, я постараюсь поменьше волновать вас.

– То-то же, – брюзгливо бросил Уся-цзы. – Если бы ты еще думал прежде, чем делать… Великое небо, порой ты кажешься много взрослее своих лет, но подобные поступки показывают твою незрелость, как она есть. Но хватит об этом, – он задумчиво огладил бороду, и вновь наполнил свою чашку. – Изучил ли ты мечный стиль Сяояо?

– Да, учитель, – поняв, что буря миновала, и наказаний не последует, Ван Фань приободрился. – Надо сказать, он закрыл важнейшую брешь в моем фехтовальном искусстве – ни один из прочих изученных мной методов не использует мечные техники ци столь широко.

– Верно, – ухмыльнулся в бороду старец. – Пусть мечные техники стиля Сяояо могут показаться недостаточно действенными по сравнению с тайным оружием, или же могущественнейшими из пальцевых техник, верно ли я понял, что ты нашел им применение?

– Именно так! – воодушевленно воскликнул юноша, и вскочил с табурета. Ему давно уже не терпелось похвастаться новым знанием перед понимающим человеком, и он был искренне рад этой возможности. Сорвав одну из травинок, тонких и свежих, он приблизился к Уся-цзы, встав совсем рядом.

– Смотрите, учитель, – предвкушающим тоном произнес он, и кольнул травинкой лакированное дерево столешницы. Зеленый стебелек ожидаемо смялся, но когда Ван Фань отнял его от поверхности стола, стала заметна неглубокая зарубка, без сомнения, оставленная только что. Старый мудрец пораженно охнул, и наклонился поближе к столешнице.

– Это умение мне показал уважаемый Хэ Вэйфэн, – поведал юноша, довольный произведенным впечатлением. – Очень долго его понимание ускользало от меня, но освоение мечного стиля Сяояо помогло мне, наконец, разгадать эту тайну. Мои силы пока что невелики для его полноценного применения, но даже так, оно бывает очень полезно. Мой меч теперь редко нуждается в заточке.

– Подумать только, – ошарашенно протянул старец. Он протер глаза, и вновь уставился на едва заметную щербинку в гладкой поверхности стола. – Говоря о применении тобой мечных техник Сяояо, я надеялся, что ты как-то встроишь их в свой стиль, но уж точно не рассчитывал на такое. Пожалуй, я готов простить тебе все сказанные сегодня неосторожные слова. Ну надо же, – он снова осмотрел столешницу неверящим взглядом.

– Спасибо, учитель, – довольно ответил Сяо-Фань. Широкая улыбка прочно поселилась на его лице. – Всеми своими успехами я обязан вам, и никому другому.

– Хватит, маленький льстец, – махнул рукой Уся-цзы, пряча усмешку. Заметно было, что слова юноши пришлись ему по душе. Поднявшись из-за стола, он принял серьезный вид. – Талант нужно поощрять, и развивать, а значит, пришло время для нового урока. Я преподам тебе продвинутое мечное искусство нашей школы, стиль, называемый Четыре Формы Великих Государей, – с довольной улыбкой обозрев засиявшую воодушевлением физиономию ученика, старец продолжил:

– Как тебе, наверное, известно, каждый из Владык Пяти Направлений обладает волшебным зверем, стерегущим его царство. Я создал стиль Четырех Форм Великих Государей, основывая его приемы на мифических умениях этих зверей – Зеленого Дракона, Алого Феникса, Белого Тигра, и Черной Черепахи. Дай-ка мне свой меч, – юноша поспешно извлек клинок из ножен, и протянул учителю. Приняв оружие, тот ловко взмахнул им, направляя острие на скальную стену. Ослепительный луч энергии сорвался с меча, и ударил в скалу, оставив в ней глубокую, дымящуюся яму.

– Этот прием называется “зеленый дракон пронзает небеса”, – Уся-цзы удовлетворенно кивнул, глядя на не скрывающего восхищение Сяо-Фаня. – Если ты еще не догадался, все приемы и формы этого стиля основываются на мечных техниках ци. Сегодня, я преподам тебе каждую из них. Надеюсь, они станут полезным прибавлением в наборе твоих умений, – юноша поспешно закивал: показанный учителем прием выглядел, без преувеличения, разрушительной магией, вызвав в Сяо-Фане неподдельный восторг.

***

Резиденция клана Небесного Меча мало изменилась с тех пор, как Сяо-Фань посещал её едва ли не каждый день. Меч-статуя все так же высился в центре просторного двора, и младшие в белом и голубом все так же упражнялись в фехтовании вокруг него. Правда, теперь, глядя на них с точки зрения фехтовальщика, Ван Фань без труда подмечал недостатки их стоек, работы ног, и выполнения приёмов. Юный воитель мог с уверенностью сказать, что в бою между ним и всеми присутствующими учениками Небесного Меча, победит именно он. Правда, только при условии неучастия Симынь Фына, который также находился здесь, и привычно руководил своими младшими.

Изменения в Симыне-младшем были также заметны для любого опытного фехтовальщика. Сяо-Фань с удовольствием отметил прямоту осанки и лёгкость движений наследника Небесного Меча, его ничуть не сбивающееся от громких и непрерывных наставлений дыхание, и цепкий взгляд, улавливающий ошибки его младших едва ли не до их совершения. На предплечьях юного мечника прибавилось шрамов, но тонких и недлинных, словно Симынь Фына резали острыми, но очень короткими ножами, или, что вероятнее, он отражал удары вражеских клинков защитной техникой. Сын Симынь Сюаня не сидел без дела все это время, и обещал стать интересным противником в задуманном Ван Фанем поединке, для которого тот и посетил лоянское сообщество мечников сегодня. Между тем, Симынь-младший заметил присутствие третьего ученика Уся-цзы, и, широко улыбнувшись, поспешил к нему.