Текст книги "История героя: Приквел (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 40 страниц)

– Я воздействую на твои меридианы своей энергией, – произнес тем временем Уся-цзы, подойдя ближе. – Запомни эти ощущения – если ты вызовешь их вновь, управление ци дастся тебе легче.

Он коснулся указательным пальцем живота юноши, чуть ниже пупка, и того накрыло странное чувство, которое он не мог и близко сравнить ни с чем, что испытывал доселе. Это было подобно мириадам мурашек, бегущим по его внутренностям, сходно с тысячами мелких льдинок, откуда-то взявшихся в его кровеносных сосудах, и свободно текущих по ним, близко к покалыванию, испытываемому онемевшей частью тела… и, одновременно, все это было совершенно непохоже на то, что ощущал Сяо-Фань. Он почувствовал движение ци по своим меридианам, ощутил их, как ощущает человек кожу лица, обдуваемую бурным ветром, и застыл, зачарованный сложностью открывшейся ему картины. Более того, он понял, что то движение, которое сообщает ему эти ощущения, подвластно ему, и не удержался от того, чтобы повлиять на него. Лишь самую малость он ускорил ток ци по своим энергоканалам, и почувствовал, как бурлящая энергия переполняет его, как жажда действия и сила затапливает каждую клеточку его тела. Он хотел было ускорить течение энергии еще сильнее, захваченный этим невероятным чувством, как вдруг сильная и резкая боль в затылке прервала его транс, выбросив обратно в тварный мир.

– Ты слишком уж талантлив, Сяо-Фань, – сердито произнес Уся-цзы, потирая ладонь. – Но талант не должен бежать впереди рассудительности, иначе он обернется бедой. Ты помнишь, что я говорил тебе о травмах меридианов? Ты был в шаге от них.

– И поэтому вы меня стукнули? – ошарашенно отозвался юноша, пытающийся собрать мысли в кучку.

Мистическое таинство, заставившее его на мгновение почувствовать себя чем-то большим, нежели простой смертный, звало и манило, и он ощутил сожаление и толику злости от того, что учитель прервал его. Но Сяо-Фань кое-как справился с этими чувствами, понимая разумность слов Уся-цзы, и даже принимая резонность его действий.

“Так-то я заслужил и не один отеческий подзатыльник,” с иронией подумал он. “Ведь дед буквально только что мне сказал – не увлекайся, а то перегоришь, так ведь нет, я именно что увлекся.”

– Э-м-м, спасибо, наверное, учитель, – все еще в легком замешательстве пробормотал Ван Фань. – Но ведь все в порядке, я не повредил себе ничего? Я могу снова попытаться управлять моей ци? – он воззрился на старца с нетерпеливым ожиданием.

– Не просто можешь, а должен, – так же сердито ответил мудрец. Сяо-Фань с легким удивлением заметил, что он держит его за запястье. – Мы едва начали твоё обучение, и негоже прекращать его, не добившись успеха. Но будь осмотрительнее на этот раз. Если ты снова превысишь доступный тебе уровень, та легкая затрещина, что разбила твое сосредоточение, будет не единственным твоим наказанием.

– Как же мне понять свои пределы? – серьезно спросил юноша. Он уже и думать забыл о своей детской обиде, поняв мудреца и его заботу о себе. – Я не почувствовал никакой боли, и даже неудобства. Наоборот, мне становилось только лучше.

– Ты достиг своего предела в тот миг, когда начал управлять движением своей ци, – ответил старец уже спокойнее. – Даже такое незначительное ускорение ее токов будет вредно тебе, если продлится дольше минуты. Контролируй себя, Сяо-Фань, и остановись вовремя. Я помогу тебе и на этот раз. Начинай, – он ободряюще кивнул юноше.

Их упражнения продлились достаточно долго. Когда, после очередного пробного цикла культивации, Ван Фань отвлекся и поднял взгляд к небу, он с удивлением заметил сияющее в зените солнце – полдень давно наступил. Юноша не чувствовал усталости – практика техник внутренней энергии начисто вымывала ее из его тела. С помощью и под руководством Уся-цзы юноша приноровился ощущать и контролировать течение ци, и уже мог самостоятельно проделать полный цикл прогона энергии по меридианам без надзора учителя, чем и занимался последние несколько минут.

– Намного лучше, ученик, – улыбнулся в усы старый мудрец, когда Сяо-Фань сообщил ему об успешном завершении цикла. – Теперь, я могу быть спокоен – ты сожжешь себе меридианы, только если тебя внезапно одолеет глупость, – юноша озадаченно моргнул, выслушав эту сомнительную похвалу.

– Продолжай практиковать метод Сяояо самостоятельно, – добавил Уся-цзы, построжев. – Не отлынивай от упражнения в нем: он – основа основ мистических искусств нашей школы. Недостаточное понимание техник внутренней энергии затормозит твое развитие в боевых искусствах, которые я тебе преподам. Одному из них, – он оценивающе взглянул на юношу, а потом – на сияющее в небе светило, – я начну обучать тебя после того, как ты поешь и отдохнешь. Пойдем, – он направился вглубь долины, в направлении домика смотрителя Ху, рядом с которым располагалась кухня.

***

– Вам удалось найти кота, старший? – спросил Сяо-Фань у Гу Юэсюаня, лишь только тот отложил палочки.

Все немногочисленные обитатели долины Сяояо собрались за большим обеденным столом, стоящим под навесом неподалеку от кухонного помещения. Простой, но вкусный обед – рис с мясом и обжаренными овощами, – был поглощен всеми достаточно быстро. Ху тут же удалился, сославшись на дела. Цзин Цзи все еще лениво ковырялся в своей тарелке. Уся-цзы, закончив с главным блюдом, расслабленно попивал чай.

– Нет, – огорченно ответил старший ученик Уся-цзы. – Сяо-Цзи нигде не показывался. Не удалось даже приманить его любимым лакомством. Поищу его попозже.

– Ты опять провонял всю одежду вяленой рыбой, – меланхолично бросил Цзи. – Не смей нести этот смрад в нашу комнату. И сколько раз повторять, не зови это животное моим именем. Лучше вот, – рыжеволосый юноша слегка оживился, – зови его “Сяо-Фань” – они оба мелкие. Решено, так и буду его называть, – он насмешливо поглядел на младшего соученика.

– Кошка – замечательное животное, – задумчиво произнес тот. – К тому же, у кота, сумевшего удрать от обоих старших, есть чему поучиться. Джи, ты уверен, что не хочешь, чтобы этот необычайный зверь был назван в твою честь? – юноша поглядел на Цзин Цзи с едва заметной тенью иронии.

– Прекрати коверкать мое имя! – взорвался Цзи, и метнул одну из палочек для еды.

Та, брошенная точно и с немалой силой, прилетела Сяо-Фаню прямо в середину лба. Слезы брызнули из глаз юноши, и он схватился за голову с болезненным вскриком. Уся-цзы, с усталой обреченностью покачав головой, аккуратно отставил в сторону пиалу с чаем, и, дотянувшись до Цзи, влепил ему крепкую оплеуху, от которой юноша едва не рухнул с табурета.

– Ай! Ты чего дерешься, старый? – охнул он, обиженно глядя на нахмурившего кустистые брови учителя. Тот, вновь наклонившись к нему, стукнул юношу еще раз, едва ли не сильнее.

– Во-первых, называй меня “учитель”, негодник, – строгим тоном произнес старец, с осуждением глядя на утирающего злые слезы Цзи. – Во-вторых, почему я должен вновь напоминать тебе о манерах? Драться за столом и бросаться принадлежностями для еды не пристало благовоспитанному юноше. И в-третих, отвечать ударом на слово – значит, признать свое поражение в словесной схватке.

– Младший проявляет ко мне неуважение, учитель, – обиженно ответил рыжеволосый юноша. – Почему вы не бьете его, когда он дразнится? Разве это справедливо?

– Несомненно, младший обязан быть почтительным со старшими, – обстоятельно высказался мудрец, но его хитрая улыбочка, безуспешно пытающаяся спрятаться в длинной бороде, портила впечатление от степенности ответа. – Если Сяо-Фань продолжит проявлять невежливость, я буду вынужден назначить ему наказание. Но, – он вновь обратил на Цзи строгий взгляд, – это не извиняет твоей неучтивости. Быть грубым с учителем, и нападать исподтишка на младшего, достойно наказания вдвойне.

– Хорошо же, – раздраженно ответил рыжеволосый юноша. – Сяо-Фань! После окончания обеда, я приглашаю тебя обменяться воинским опытом. Как старший, я обязан помогать тебе в учебе, и, – он многообещающе ухмыльнулся, – будь уверен, я сделаю это со всем прилежанием.

– Я принимаю твой вызов, – блестя хитрой улыбкой ответил Ван Фань, предупредив и сердитую реплику Уся-цзы, и озабоченный жест Гу Юэсюаня. – Но так как ты вызываешь меня, я выбираю время, место, и оружие. Наш поединок пройдет через две недели, на арене долины Сяояо. Какое твое любимое оружие?

– Парные клинки, меч и сабля, – озадаченно ответил Цзи. Он ожидал какого угодно ответа, но не этого. Согласие младшего сразиться с ним, противником, что был заведомо сильнее, выбило юношу из колеи.

– Пусть тогда твоим оружием будут тренировочные меч и сабля, – согласно кивнул Ван Фань. – Я же, в свою очередь, буду сражаться… – он задумчиво пожевал губами. – Учитель, какое, по-вашему, оружие подходит мне больше всего? Сам я не знаю никаких боевых искусств, и полагаюсь на вашу мудрость.

– Ты – чистый лист, Сяо-Фань, – медленно ответил тот. – Ты можешь начать обучаться любому стилю, и твою предрасположенность к ним определит лишь твое собственное желание. Чему бы ты хотел обучаться?

– Даже и не знаю, учитель, – юноша задумчиво почесал нос. Этот странный жест вошел в его привычки совсем недавно, вместе с иномировыми воспоминаниями, и Ван Фань никак не мог от него отвязаться.

– Я был в восторге от мастерства Гуань-ди[1], Лу Чжишэня[2], и Сян Юя[3], описанного в классических трудах, и их оружие – сабля, шест, и меч, – внушают уважение, – продолжил он с расстановкой, больше для себя, чем для собеседников. Привычка излагать все за и против некоего решения тоже была наследством человека с фамилией Ли-хоу, и отторжения, в отличие от непроизвольных жестов, не вызывала.

– Но более всего, меня впечатлило ваше боевое искусство, учитель, – закончил юноша уверенно. – То, как вы сразили разбойников по пути в долину Сяояо, открыло мне глаза. Те мужчины падали замертво от одного вашего прикосновения. Я хочу обучаться этому умению. Научите ли вы меня? – вопрос в его глазах, обращенных на Уся-цзы, был спокойным, отражая окончательность принятого решения.

– В той стычке с бандитами, я использовал рукопашные и пальцевые техники, а также, прямые манипуляции внутренней энергией, – ответил старец. Его глаза смотрели поверх головы юноши, а голос был отстраненным – разум мудреца был занят некоей мыслью. Наконец, он перевел взгляд на Ван Фаня и утвердительно кивнул.

– Я начну обучать тебя рукопашному стилю Сяояо. Пальцевые техники, как и техники ци, пока слишком сложны для тебя, но я преподам тебе их, когда твои меридианы разовьются достаточным образом, а понимание боевых искусств Сяояо достигнет нужного уровня. Решено, так и сделаем, – он довольно улыбнулся.

– Если тебе понадобятся дополнительные тренировки, или же ты захочешь проверить силы в учебном поединке, обращайся ко мне, младший, – в голосе Гу Юэсюаня звучало одобрение. – Я изучаю рукопашный бой, и пусть мои умения скудны, я с радостью поделюсь с тобой тем немногим, что усвоил, – он дружески улыбнулся юноше.

– Здорово, – ответил на улыбку тот. – Обязательно потренируюсь с тобой, Юэсюань. Как насчет тебя, второй старший? – обратился он к Цзин Цзи.

– Что? – непонимающе ответил тот. – Ты о чем это, Сяо-Фань? – он растерянно почесал рыжий затылок. Второй раз за их совместный обед младший из учеников Уся-цзы вогнал своего старшего в когнитивный диссонанс.

– О совместных тренировках, и учебных поединках, – ответ Сяо-Фаня был дружелюбным, без капли насмешки, либо же недобрых чувств. – Могу ли я обращаться к тебе за помощью?

– Погоди-ка, – недоверчиво нахмурился Цзи. – Мы с тобой и так деремся через две недели. Если тебе не терпится быть отлупленным… то есть, получить мои наставления, зачем было называть такой поздний срок? И зачем тебе тренироваться со мной, выдавая свои силы и слабости? – он оценивающе прищурился. – Будь уверен, жалеть тебя я не стану, и использую все, что знаю и умею.

– Мы – не враги, – ответил Сяо-Фань со спокойной улыбкой. – Когда учитель принял меня, ты стал мне братом. У меня мог быть брат до тебя, но моя мать умерла, так и не сумев дать ему жизнь. Теперь, когда небо одарило меня целыми двумя братьями, я несказанно рад этому, и даже не подумаю враждовать ни с одним из вас, – говоря это, он почувствовал влагу, наполнившую его глаза, и кое-как сморгнул ее.

– Если между нами и возникнет соперничество, второй брат по учебе, то оно будет лишь дружеским, – продолжил он. – Я не знаю тебя пока что, но хотел бы стать тебе другом. Я буду старательно готовиться к нашему учебному поединку, и не прошу тебя сдерживать удары в нем – наоборот, я хочу, чтобы ты показал мне все, что умеешь, – серьезно поглядел на Цзи юноша. – Но я не принесу в нашу дуэль злых намерений, и не обижусь на поражение. Наоборот, я попытаюсь усвоить все те уроки, что преподадут мне твои меч и сабля, – он скривился в притворной гримасе боли, и весело улыбнулся. Цзин Цзи не сдержал ответной улыбки, пусть и мимолетной.

– Прими мое уважение, Сяо-Фань, – раздался серьезный голос Гу Юэсюаня. Юный воитель встал из-за стола, и низко поклонился юноше. – Твои рассудительность, и понимание ценности братских связей, по душе мне. Я тоже хотел бы стать твоим другом, младший, – он вновь поклонился.

– Конечно, старший брат, я с радостью приму твою дружбу, – отозвался тот. – Только не кланяйся больше, хорошо? Ты меня смущаешь. Учитель, если он снова начнет, остановите его, пожалуйста, а то я не дотянусь, – Уся-цзы весело рассмеялся на эту реплику. Юэсюань растерянно улыбнулся, и уселся обратно. Цзин Цзи насмешливо фыркнул.

– Ладно, Сяо-Фань, если ты хочешь, чтобы я поколотил тебя до нашего поединка, обращайся, – саркастично выдал он, и замялся на мгновение.

– И, это, потренироваться вместе тоже можно… – все-таки продолжил он с легким смущением, и добавил сердито:

– Но не вздумай надоедать мне! Мне нужно развивать свое боевое искусство, а тренировки с тобой бесполезны для меня – ты все еще неумеха.

– Конечно, второй брат, – серьезно кивнул Ван Фань. – А свою неумелость я постараюсь исправить.

Примечания

[1] Гуань-ди, Гуань-ван – посмертные титулы Гуань Юя, полководца времен эпохи Троецарствия.

[2] Лу Чжишэнь – персонаж романа "Речные заводи", разбойный монах, славившийся невероятной силой, и искусством боя на шестах.

[3] Сян Юй – полководец и государственный деятель времен эпохи Борющихся Царств, традиционно изображаемый вооруженным парными мечами.

Глава 5, в которой герой изменяется умом и телом, и восстанавливает справедливость при помощи кулаков и угроз

– Изучи форму, чтобы отринуть ее, – Уся-цзы говорил медленно и размеренно, с гладкой монотонностью речного журчания. – Обрети мастерство, чтобы отказаться от него. Сосредоточься на приемах, только чтобы отстраниться от них, и видеть общую картину стиля. Это – основа боевого искусства Сяояо.

Сяо-Фань, старательно проделывающий показанные учителем рукопашные приемы, тихонько вздохнул. Прошел уже почти час того с момента, когда старый мудрец проделал и разъяснил для него первую форму рукопашного стиля школы, Кулак Восхождения. После того, как юноша затвердил порядок движений, которые ему следовало практиковать, и, с подсказками Уся-цзы, начал выполнять их правильно, процесс застопорился. Как ни бился его учитель, Ван Фань не понимал, что от него требуется. По словам старца, Сяо-Фаню нужно было осознать суть первой формы, и отступить от жесткой последовательности показанных ему приемов, выполняя их в рамках стиля, но вне рамок формы. Это звучало просто, но простым не было – стоило юноше попытаться изменить порядок показанных ударов и стоек, совмещая их по своему разумению, как Уся-цзы останавливал его, когда – словами, а когда и принесенной им на тренировку бамбуковой тростью. Эта палка уже неоднократно показала Ван Фаню несостоятельность его защиты, отсутствие баланса в его стойках, и, особенно часто, крепость сухощавых рук учителя.

– Учитель, я не понимаю, – отчаявшийся юноша остановился, прекратив упражнения, и с грустью посмотрел на старого мудреца. – Я изменяю форму, но, по-видимому, не так, как нужно. Объясните попроще, что именно от меня требуется.

Сердито пробормотав что-то под нос, Уся-цзы дотянулся тростью до макушки Ван Фаня, и стукнул его прямо по растущему оттуда клоку волос – легонько, по сравнению с прошлыми разами, но достаточно сильно, чтобы юноша скривился от резкой боли, и потер голову.

– Я объясняю тебе все так просто, как только могу, – недовольно буркнул он, и, тяжело вздохнув, продолжил уже спокойнее. – Похоже, я ожидал от тебя слишком многого после твоих впечатляющих успехов в управлении внутренней энергией. Давай прервемся на сегодня, Сяо-Фань. Не пытайся понять все сразу и немедленно – иногда знание должно как следует улечься в уме, и пустить в нем корни. Продолжим завтра, – и, попрощавшись с учеником, старец двинулся прочь с тренировочной площадки.

Сяо-Фань же уселся на землю, и задумался. Его раздражало то, что он так и не смог понять наставления Уся-цзы, но винить наставника и недостаточность его объяснений он не мог – два успешно обученных ученика, один из которых был много менее терпелив, чем Ван Фань, говорили за себя. Оставалось только одна возможная причина неудачи – юноша сам был неспособен додуматься до чего-то простого и базового. Это несказанно злило Сяо-Фаня. Он встал на ноги и вновь выполнил все приемы первой формы, пытаясь сосредотачиваться на тех вещах и понятиях, о которых ему старательно втолковывал Уся-цзы, но результат оставался прежним – никакого особого понимания не пришло к юноше, и удары, стойки, и блоки остались все теми же незамысловатыми боевыми приемами, не открыв ему ничего нового. Ван Фань ругнулся на иномировом языке, и продолжил выполнять форму, раз за разом, снова и снова терпя неудачу. За этим занятием его и застал Гу Юэсюань, подошедший к своему покрытому потом и истекающему раздражением младшему.

– У тебя трудности, Сяо-Фань? – спросил он доброжелательно. – Может, я смогу тебе помочь?

– Да, старший, – юноша прекратил выполнять приемы, и повернулся к собрату по учебе. Он сдержал недовольство, что попыталось прорваться в его слова и голос, пусть это и стоило ему некоторого труда. – Я никак не пойму, чего от меня хочет учитель, когда говорит, чтобы я отринул форму ради сути. По его словам, с формой я отбрасываю и суть. Ты ведь изучал рукопашный стиль Сяояо, брат, объясни же мне, что я делаю не так? – Ван Фань произнес последние слова намного громче и прочувствованнее, чем хотел – в его случае, они были истинным криком души.

– Не знаю, – с непонимающей физиономией пожал плечами Юэсюань. – Стиль Сяояо достаточно прост, у меня не возникло с ним трудностей. Ты изучаешь первую форму, ведь так? В ней нет секретов, название прекрасно отражает ее суть. Восхождение как идея, как преодоление преграды, которая суть твой противник, господствует в ней. Все ее приемы так или иначе отражают понятие восхождения. Что из этого неясно тебе, младший?

– Для начала, причем здесь идеи и понятия, – сокрушенно отозвался юноша, поникнув лицом. – Мы ведь учимся боевому искусству, так? Затверживаем приемы, чтобы применить их в бою. Да и название “кулак восхождения” не кажется мне таким уж точным – в форме присутствуют не только восходящие удары.

– Ты воспринимаешь все слишком буквально, младший, – с легкой улыбкой ответил Гу Юэсюань. – Вспомни, мы изучаем не просто боевые искусства, но и мистические. В мистике же идея стоит во главе угла, а не действия, что воплощают ее. Действия – ритуал, дающий плоть идее. Сосредоточься на идее, чтобы отринуть жесткие рамки ритуала, сделав его более удобным лично для тебя, но ведущим к соответствующему идее результату – таково мое понимание сути боевого искусства. Ну, еще, – он продолжил с чуточку сконфуженной физиономией, – движение ци тоже имеет значение в любом из наших мистических действий. В рукопашном стиле – тоже. Попробуй ощутить, как реагирует твоя ци на выполнение приемов – может статься, тебе поможет именно это.

– Спасибо, Юэсюань, ты очень мне помог, – ободренно отозвался Ван Фань, уже погрузившийся в свои мысли – ему не терпелось разложить первую форму на составляющие ее усилия ци, и собрать в нужном, подходящем ему, порядке.

***

Сяо-Фань отыскал Уся-цзы на его любимом месте – сидящим за столиком на площадке у обиталищ учеников. Старец попивал чай и любовался вечерними видами, что открывались с высоты плато, где устроились домики, давшие приют Юэсюаню, Цзи, и Сяо-Фаню.

– Я понял, учитель! – радостно воскликнул юноша, и со смущением добавил:

– Точнее, старший брат подсказал мне, – встретив заинтересованный взгляд старца, он продолжил, с прежним энтузиазмом. – Но у меня получилось!

– Действительно? – приподнял брови старый мудрец. – Покажи мне, что у тебя получилось.

Не медля ни секунды, Ван Фань встал в начальную боевую стойку формы Кулака Восхождения, и внезапно взорвался резким каскадом ударов. Его движения, быстрые и хаотичные, ничуть не походили на четкий и размеренный комплекс приемов, что показывал ему Уся-цзы, но тот не спешил останавливать юношу. Наоборот, на его лице медленно проступало довольство. Когда Сяо-Фань неожиданно закончил свою быструю атаку на воображаемого противника плавным, спокойным защитным движением, столь же неспешно сменил стойку, и провел еще несколько приемов, таких же текучих и неторопливых, его учитель даже крякнул от удовольствия, широко улыбаясь. Еще какое-то время юноша демонстрировал выполнение приемов, меняя скорость движений, их направление, и начальные позиции. Улыбка все не сходила с лица Уся-цзы. Когда юноша закончил, отвесив учителю короткий поклон, тот удовлетворенно кивнул.

– Что же за подсказку тебе дал Юэсюань? – спросил он, и в его улыбке вновь проглянула хитреца. – Может, мне самому стоит поучиться у своего ученика?

– Не в подсказке дело, – ответил шумно дышащий и сияющий улыбкой Сяо-Фань. Одобрение учителя не осталось для него незамеченным. – Он говорил, что приемы боевого искусства суть ритуал, подчиненный идее, но это показалось мне чушью… то есть, не помогло моему пониманию, – торопливо поправился он. Старец улыбнулся чуть ехиднее.

– Еще старший посоветовал мне обратить внимание на течение ци, и его изменение при выполнении приемов, – продолжил юноша. – Но и этот путь оказался для меня ошибочным. Боевое искусство – не механизм, собираемый из ци, словно из металлических деталей. На самом деле все оказалось очень просто…

– Стой, – поднял ладонь Уся-цзы. – Твое понимание – лишь твое. Я спросил у тебя о совете Юэсюаня только для того, чтобы удостовериться, что ты не попытался принять чужое понимание, и сделать его своим. Такое не оканчивается добром. Мысль о первичности идеи и вторичности приемов – абсолютно верна… для моего старшего ученика. Для всех остальных она ложна. Так же, как и мое понимание того или иного мистического искусства истинно лишь для меня. Стань я объяснять тебе, как именно путешествует ци по моим меридианам во время исполнения той или иной техники, либо же описывать тебе свое состояние мыслей, нужное для выплеска источником того или иного вида энергии, я не добился бы ничего. Выкованный под мою руку клинок будет для меня легок и удобен, а для тебя – тяжел и неуклюж. Помни об этом, – юноша сосредоточенно кивнул, все еще лучась довольством.

– То, что ты осознал первую форму рукопашного стиля Сяояо так быстро – великолепно, – с удовольствием продолжил старец. – Я просто вынужден дать тебе награду, полагающуюся за такую быстроту обучения, – хитро поглядев в загоревшиеся глаза Ван Фаня, Уся-цзы продолжил, и его слова заставили лицо ученика вытянуться. – С завтрашнего дня, ты будешь помогать Ху в делах хозяйственных. Окажи нашему смотрителю любую помощь, о какой он только попросит.

– Э-э-э, учитель, – осторожно начал Сяо-Фань. – Мое понимание сути этой вашей награды стремится к нулю. Вы уверены, что это не наказание? – Уся-цзы рассмеялся.

– С первого взгляда кажется именно так, да? Что же, объясню чуть подробнее, пусть я и был бы рад, если бы ты сам дошел до понимания этой малой истины. Ты освоил часть моего боевого искусства в достаточной мере, чтобы считаться полноценным учеником школы Сяояо. Уже сейчас, вступив в единоборство с врагом равной силы, ты можешь применить Кулак Восхождения, и победить, благодаря ему. Но все в мире стремится к равновесию. Я одарил тебя ценным знанием. Чем ответишь на этот дар ты? Как уравновесишь его ценность? – на лице юноши проступило понимание.

– Хм, уборка, готовка, и таскание тяжестей не кажутся мне равноценной платой за вашу науку, мудрец, – хмыкнул он, и его лицо посетила смущенная гримаска. – Я думал, что когда по завершении обучения я начну зарабатывать деньги – к примеру, помогая страже ловить преступников, – то расплачусь с вами.

– Я стар, и не нуждаюсь во многом, – ответил мудрец. Он приподнял пиалу с успевшим остыть чаем, и сделал продолжительный глоток. – Я не потребовал бы с тебя денег, Сяо-Фань. Но всякий труд, что не оплачен, теряет свою ценность. Если ты считаешь, что полученные тобой знания ценны, пусть твои прилежание и усердие в назначенных тебе трудах будут равносильно велики. Большего я не прошу.

– Хорошо, учитель, – пожал плечами юноша, все еще с выражением легкой озадаченности на лице. – Я буду трудиться, как для себя. Ну, то есть, я и буду трудиться для себя, – добавил он с улыбкой, – ведь Ху заботится и обо мне. Но усилий жалеть не буду.

***

– Я закончил с посудой, мытьем овощей, и подметанием, смотритель, – весело отрапортовал Сяо-Фань. Ху, к которому он обращался, отвлекся от подкидывания полешек в жерло кузнечного горна, и посмотрел на него с тенью удивления.

– В самом деле? – спросил он. В его тон, все такой же ровно-вежливый, как и ранее, добавилась толика одобрения. – Тогда у меня нет для тебя больше дел, Сяо-Фань.

– Я могу помочь вам в кузнечном деле, – предложил юноша, подходя ближе. От горна веяло сухим жаром, контрастирующим с влажной прохладой прочих уголков долины.

– В этом я обычно прошу о помощи Юэсюаня – он более или менее справляется с работой молотобойца, – задумчиво ответил здоровяк-смотритель, почесав бороду. Отказываться, впрочем, Ху не спешил. Он оценивающе посмотрел на Ван Фаня, чуть щуря черные глаза. – У тебя для молота нет ни привычки, ни силенок, уж не обижайся. Я бы доверил тебе меха, но… – он нахмурился, с сомнением на лице, и продолжил. – Это тяжелая и долгая работа, требующая стойкости и упорства. Есть ли они у тебя?

– Силы мои невелики, но если вы примете мою помощь, смотритель, я не отступлюсь, – весело ответил юноша. – Учитель хочет, чтобы помощью вам я отплатил за его уроки, а его наставления для меня много ценнее той малости, что я уже сделал. Не откажите мне в попытке выплатить мой долг, смотритель.

– Хм, ну надо же, – Ху покачал головой, удивленно ухмыльнувшись. – Тогда, слушай внимательно. Эти меха, – он кивнул на установленную на подпорках кузнечную принадлежность, сделанную из кожи и дерева, – должны подавать воздух в горн равномерно, и без перерыва. Ускоряйся или замедляйся только тогда, когда я скажу. Давай, попробуй, – он приглашающе махнул Ван Фаню. Тот с готовностью взялся за ручки мехов.

***

– …Ну как, Ху, готово? – спросил тяжело дышащий Сяо-Фань, все поддавая жару в горн. Совместная тяжелая работа порядком стерла рамки отчужденности между ним и смотрителем школы.

– Еще немного потерпи, – успокаивающе отозвался здоровяк, ловко управляясь с молотом и кузнечными клещами. Нанеся последний удар, он опустил готовый предмет в бадью с водой, породив громкое шипение и клубы пара. – Все, отдыхай, – юноша с готовностью отпустил меха, и утер со лба трудовой пот. Кузнечное дело изрядно нагрузило его мышцы.

– Ну и что же мы такое сделали? – весело спросил он, усевшись на землю там, где стоял. – Надеюсь, не меньше, чем непобедимое оружие – я вымотался, как никогда.

– Мы сделали, мальчишка? – со смехом в голосе отозвался Ху. – Ты, самое большее, помогал. Я, – он подчеркнул это слово голосом, – выковал подкову, одну из четырех, для мерина, принадлежащего Юэсюаню. Ну-ка, – он вынул изделие из воды, внимательно осмотрел, и постучал по нему ногтем. В ручищах Ху, подкова казалась не больше монетки. – Вышло неплохо, спасибо за помощь, Сяо-Фань. Без тебя, я бы дольше провозился.

– Подкову? – с вытянувшимся лицом вопросил юноша. – Всего одну? За все это время?

– А ты как думал, качество само собой возникает в вещах? – рассмеялся смотритель. – Нет, его только долгим и тяжелым трудом достигнешь. Давай-ка передохнем, и докуем остальные три, – Ван Фань ответил ему взглядом, полным мрачной решимости – после своей речи о выплате долгов Уся-цзы, он не мог отступиться, пусть продолжение кузнечных упражнений и грозило ему немалой усталостью и болью в мышцах.

***

– …Все, Сяо-Фань, с подковами мы закончили, – Ху бросил последнее готовое изделие в холодную воду, и повернулся к своему помощнику. Тот с трудом разжал ладони на ручках мехов, и со стоном опустился на землю.

– Раз мы так быстро справились, я должен тебя отблагодарить, – с виноватым видом молвил смотритель. – Пойдем-ка на кухню. У меня для тебя найдется кое-что особенное, в награду за труды, – Сяо-Фань кивнул, кое-как поднимаясь на ноги.

Они проследовали в прохладное кухонное помещение, и могучий служитель, которого, казалось, вовсе не утомил долгий и тяжёлый кузнечный труд, спешно разжег очаг. Пока Ван Фань отдыхал, устроившись за обеденным столом, Ху вынул из ледника небольшой сверток, высыпал его содержимое в кастрюлю, и вскоре поставил перед юношей вместительную тарелку вкусно пахнущего супа.

– Ешь, это поможет тебе восстановить силы, – добродушно улыбаясь, смотритель передал Сяо-Фаню ложку. Тот, не чинясь, принял ее, и снял пробу с блюда.

– Гриб пории, – уверенно определил он. За время, проведенное с семейством Шэнь, большинство лекарственных растений стали для него знакомы на вкус. – А еще, женьшень, и… драконья кровь? – он удивленно воззрился на смотрителя. – Ху, ты кормишь меня деньгами. Все равно, что пару лян золота в этот суп искрошить.

– Ты заслужил все это сегодня, – ответил могучий смотритель, дружески ухмыляясь. – От твоих братьев по учебе я, признаюсь, такого упорства не видел. Ешь, не пропадать же добру.

– Ну ладно, – все еще удивленно сказал Сяо-Фань, и вновь взялся за ложку. – Если так, то не буду церемониться, – и юноша увлеченно принялся уничтожать дорогое и полезное блюдо. Упражнения с мехами изрядно раззадорили его аппетит.

***

– Подождите немного, молодой господин, – смотритель Ху бросил косой взгляд на подошедшего к его небольшой кузнице юношу, и продолжил старательно вращать точильный круг, высекая искры из длинного прямого лезвия.