Текст книги "История героя: Приквел (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 40 страниц)

– Переходи к форме “луны, лежащей в ладонях”, Ши-эр, – продолжил, тем временем, Гу Е, и снова обратился к Ван Фаню. – Наши легкие сходны формой с ладонями, а ступни – с почками. Попробуй привести сходное формой к сходному действию. Ци и воздух идут через легкие – пусти их к рукам. Тело опирается на ступни – поищи точку опоры в груди, ниже ребер, где располагаются почки. Движение твоей ци, как и твоего тела, ограничено лишь твоим пониманием, но в действительности – всеобъемлюще, и способно на все. В этом и заключается Великий Предел.

Сяо-Фань замер в ошарашенной неподвижности, заставив Гу Ши сбиться с ритма. Слова даоса, странные, нелогичные, и, на первый взгляд, полностью бессмысленные, что-то стронули в нем, заставив юношу взглянуть на загадочный своей кажущейся неудобностью стиль Кулака Великого Предела под другим углом. Он снова сцепил руки с Гу-младшим, и “повел”, сначала пройдясь по уже показанным формам, потом – полностью оставив их. Юноша менял скорость движения неоднократно и неожиданно, следуя новому пониманию, и то и дело изменял порядок движений, не выбиваясь, впрочем, из продиктованной пониманием гармонии. Это показалось ему недостаточным – пусть его партнер и следовал за его указующими усилиями безупречно, что, несомненно, показывало правильность действий Ван Фаня, нужно было испытать Кулак Великого Предела в том, для чего он был предназначен его создателем – в бою. Сяо-Фань разорвал сцепление рук, и отступил на шаг.

– Нападай, А Ши, – предложил он юному даосу, и тот, все еще захваченный ритмом их тренировки, без колебаний шагнул вперед, чуть изменив стойку.

Движение Гу Ши, поначалу медленное, сменилось стремительным броском. Подступив совсем близко и уклонившись от рук Ван Фаня, юный даос попытался поймать его шею в захват, с одновременным ударом ладони в подбородок. Ученик Уся-цзы отвел бьющую ладонь в сторону круговым движением руки, быстрым без поспешности, и сильным без напряжения. Пользуясь усилием, приложенным Гу Ши в его захвате, он шагнул вперед, и толкнул своего противника плечом в грудь, пытаясь вывести его из равновесия. Тот отшатнулся зеркальным движением, и, отшагнув назад и вбок, поймал ближнюю к себе руку Ван Фаня, и провел болевой залом. Тот вывернулся круговым движением, но Гу Ши продолжил свою атаку, неспешную и быструю одновременно: низким ударом ноги, он атаковал опорную ногу Сяо-Фаня. Ученик Уся-цзы изменил положение корпуса, и, чуть повернувшись, перенес вес, заставив удар оппонента бессильно скользнуть вниз. Это, впрочем, стало ошибкой – юный даос просто и безыскусно толкнул его в бок и спину обеими ладонями, пользуясь силой движения всего тела. Пусть Гу-младший был и ниже своего противника ростом, и много легче, эта атака заставила Сяо-Фаня неловко рухнуть на каменные плиты арены. Он тут же вскочил на ноги, и поднял ладони в останавливающем жесте.

– Все, А Ши, ты победил, – юноша тяжело дышал, но улыбался с искренним удовольствием. – Спасибо тебе за урок. Твое понимание стиля Великого Предела поразительно, прими мое уважение.

– Ты, верно, что-то путаешь, Сяо-Фань, – смущенно отозвался тот. – Мое понимание, самое большее, средне.

– Уж не хочешь ли ты оскорбить меня, собрат? – улыбнулся юноша еще шире. – Неужто, по-твоему, я ничего не смыслю в кулачном бою, и не могу отличить утку от феникса, а посредственность – от мастера? – Гу Ши смущенно отвел глаза, не зная, что сказать.

– Мое понимание Кулака Великого Предела – именно среднее, – продолжил Ван Фань. – С твоим ему не сравниться. Не огорчай больше своего отца притворными ошибками, ладно? Я четко видел – ты не пользовался показанными тобой формами, но свободно следовал сути стиля, на уровне намного более высоком, чем мой. Давай поупражняемся еще немного. Ты ведешь, но взаправду на этот раз – если будешь сдерживаться, и прятать умение, я обижусь, так и знай, – Гу Ши стесненно кивнул, и встал в начальную позицию упражнения “липких рук”. Гу-старший наблюдал за ними широко открытыми глазами.

– Даже не знаю, гордиться ли мне тобой, Ши-эр, или же отругать, – растерянно высказался он, глядя на движения сына, заметно изменившиеся – он управлял их с Сяо-Фанем упражнением с невиданной раньше уверенностью, и его перемещения, совершенно отличные от показанных прежде форм, дышали новой гармонией.

– Конечно же, гордиться, мудрец, – весело откликнулся Ван Фань. – Вы воспитали мастера. Странно было бы не испытывать гордости, – Гу Е озадаченно крякнул. На строгом лице даоса медленно проступала довольная улыбка.

***

Сидя на крыше гостевого домика, ставшего ему приютом, Сяо-Фань размышлял над событиями сегодняшнего дня. Их с Гу Ши тренировка продлилась до обеда, так увлеклись ей и оба юноши, и радующийся успехам сына Гу Е. Перекусив в обществе друзей, оторвавшихся на время от постижения техники Шагов по Облачной Лестнице, Ван Фань вновь разыскал Гу Ши, и провел с ним серию учебных поединков, испробовав все известные ему рукопашные стили против Кулака Великого Предела. Юный даос неизменно давал достойный отпор Сяо-Фаню – пусть его стиль и имел свои недостатки и уязвимости, как, к примеру, некоторая зависимость от действий противника, мастерство Гу-младшего позволяло уменьшить влияние этих недостатков, и в полной мере пользоваться достоинствами Кулака Великого Предела. Неоднократные и болезненные падения Ван Фаня это подтверждали. Постепенно, юный воитель ознакомился с даосским рукопашным стилем достаточно, чтобы понять, как противостоять ему, но решил не наносить Гу Ши поражений. По наблюдениям Сяо-Фаня, его новый приятель был крайне неуверен в себе, и зависим от мнения других. Несколько раз упомянутый юным даосом Юньхуа имел дурное влияние на Гу-младшего – последний, как понял Ван Фань, считал этого Юньхуа другом, и намеренно прятал умения, чтобы не обгонять его. Ученик Уся-цзы даже пожалел, что не сможет окончательно избавить Гу Ши от этой вредной дружбы – очень скоро он и юный даос будут вынуждены расстаться. Миссия Сяо-Фаня продолжалась, а зазывать в опасное странствие наивного и неопытного четырнадцатилетнего подростка, пусть он и был мастером Кулака Великого Предела, было, по мнению юноши, крайне недальновидным поступком. Ван Фань невольно посочувствовал Гу Е – чернобородый даос показался ему хорошим человеком, пусть и несколько близоруким в делах сыновних проблем. Впрочем, было возможным и то, что он решил позволить Гу Ши самостоятельно набивать шишки, и разочаровываться в иллюзиях.

Сяо-Фань оставил эти мысли, и задумался о собственном рукопашном стиле. Он изучил множество методов для кулака, ладони, и пальцев, и каждый из них был действенен и полезен по-своему. Безупречная защита и сокрушительная мощь Кулака Ваджры, многогранность Кулака Архата, мягкая сила Кулака Великого Предела, и универсальность стилей родной школы – все они казались юноше интересными и достойными внимания. Но, даже осознав эти боевые искусства на более чем достаточном уровне, Ван Фань не мог слить их воедино, выстраивая собственный, неповторимый стиль, как это делал, к примеру, Гу Юэсюань, берущий нужное от различных техник, и созидающий на их основе свою манеру боя. Младший ученик Уся-цзы решил покамест не беспокоиться об этом. Все же, даже с его несовершенным пониманием кулачного боя, он чувствовал себя способным превозмочь большинство своих противников – где силой, а где и хитростью.

Юноша спрыгнул с крыши здания, возвышающейся над землей не менее чем на полтора десятка чи, небрежным движением – после освоения Шагов по Облачной Лестнице, подобные усилия давались ему почти без затрат внутренней энергии. Ван Фань решил отправиться спать: не из усталости – необычайная бодрость все еще не ушла из его тела, но желая поскорее приблизить новый день, и несомые им открытия.

***

Проснувшись, Сяо-Фань застал едва-едва показавшиеся из-за горизонта лучи восхода. Облачная пуховая белизна не окутывала сегодня вершину Удана. Вместо этого, воздух был кристально чист, позволяя, казалось, разглядеть каждый листик в лесах предгорий, солому крыш близлежащего села, и отдельные камни на дальних пиках гор. Полюбовавшись видами, юноша какое-то время обдумывал мысль отправиться в небольшое путешествие до ближайшего селения – с новой техникой шагов, это заняло бы считанные минуты. Он все же раздумал делать это – практика боевых и мистических искусств в Удане показалась ему интереснее. Ван Фань вышел наружу, и с долей непонимания огляделся, не видя поблизости никого из соратников. Чжо Жэньцин поселил их неподалеку друг от друга, и, проснись молодые воители в утренние часы, они, несомненно, встретились бы, выйдя на порог своих временных жилищ. Озадаченно почесав нос, юноша отправился искать братьев и сестер по оружию.

Поиски не продлились долго, завершившись на все том же Массиве Восьми Триграмм. Под руководством главы Удана, Гу Юэсюань с товарищами продолжали неспешное движение по его разновысоким столбам. Исключением была Ши Янь – утирающая пот, но при этом сияющая довольством, девушка стояла поодаль, пытаясь отдышаться.

– Доброго утра, Сяо-Фань, – кивнул юноше Чжо Жэньцин, и тот вежливо поклонился, отвечая на приветствие. – У меня есть для тебя новый урок сегодня, не требующий моего внимания. На западном склоне Удана имеется обрыв, где можно встретить маленьких и быстрых ящериц, именуемых “тиграми стен”[3] за их ловкость и цепкость. Поймай мне сотню этих созданий. Ши Янь, ты можешь присоединиться к Сяо-Фаню в этом занятии, – девушка согласно кивнула, направляясь следом за Ван Фанем.

***

Молодые люди стояли, держась за руки, у западного склона горы Удан, и ошеломленно обозревали скальной обрыв, возвышающийся над ними не менее чем на треть ли. Там, в вышине, виднелись едва заметные фигурки ящериц, ловко движущиеся по отвесной каменной поверхности. Найти это место не составило труда – один из даосов-учеников направил их на удобный путь. Оставалось понять, что же делать с найденным.

– Что думаешь насчет задания старшего, Ласточка? – задумчиво спросил подругу Сяо-Фань.

– Несомненно, это еще один урок в технике шагов, – не менее отстраненно ответила та. – Что до его выполнения… Положим, допрыгнуть до этих созданий я смогу. Поймать же их будет труднее – на этой скале, они у себя дома, а мы – непрошеные гости.

– Согласен, – юноша отрешенно почесал нос. Ши Янь растерянно ойкнула, и, отвлеченный этим звуком от раздумий, Ван Фань заметил, что чешет переносицу ее пальцами, все еще удерживаемыми им в ладони. Он рассмеялся, и поцеловал руку подруги.

– Давай начнем, а там посмотрим, – предложил он, немного приободрившись от своей забавной оплошности. – Мы, несомненно, не видим чего-то, простого и понятного, что поможет нам выполнить задание. Попробуем это разглядеть.

– Хорошо, Сяо-Фань, – легко согласилась девушка, и подарила ему хитрую улыбку. – На этот раз, я первая усвою урок Чжо Жэньцина, вот увидишь.

– Думаю, ты права, – юный воитель, щурясь, оглядывал горный склон. – Ты лучше меня в техниках движения. С Шагами по Облачной Лестнице, я обогнал тебя только благодаря даосским знаниям. Но не подумай, – он поглядел на любимую девушку с шутливым вызовом, – что я сдамся тебе так просто.

– Раз так, догоняй! – хихикнула Ши Янь, и, применив технику шагов, воспарила легкокрылой птицей.

***

– Я поняла! – радостно воскликнула Ши Янь, спрыгивая на землю. Ван Фань, в этот момент регулировавший движение ци в попытках успокоить меридианы после перенапряжения, озадаченно посмотрел на подругу.

– Я все поняла, Сяо-Фань! – с не меньшим воодушевлением повторила она, и крепко обняла юношу.

Тот с удовольствием ответил на объятия – после многочисленных и утомительных попыток изловить хоть одного геккона, ему необходимо было отвлечься. Проклятые ящерицы с издевательской легкостью ускользали от рук юноши, прячась в расселины, и без труда убегая по отвесной скальной стене. Ван Фань попробовал взбежать на скалу с помощью техники Золотого Гуся, и пусть это ему удалось, гекконы удирали с его пути, не давая юноше и мига для своей поимки. Техника Шагов по Облачной Лестнице не могла помочь ему сейчас – многочисленные выступы и неровности склона помешали бы Сяо-Фаню верно нацелить ее неспешный полет. Отчаявшись, юноша сокрушил несколько гекконовых нор ударами Кулака Ваджры, но пользы, кроме вымещенной злости, это не принесло. Тем временем, обнимающая его Ши Янь спешила поделиться радостью.

– Ящерицы! – увлеченно высказалась она, от избытка чувств чмокнув Ван Фаня в губы. – Они – наша главная подсказка!..

– Постой, – поспешно произнес юноша. – Ничего больше не говори. Я должен дойти до этого сам, – девушка, поначалу ошарашено моргнувшая, понятливо кивнула, и разжала объятия.

– Не медли, Сяо-Фань, – весело бросила она. – Если не осознаешь эту технику поскорее, то так и не нагонишь меня.

Разжав объятия, Ши Янь вспрыгнула на скальную стену, и без труда побежала по ней, словно под ее ногами простирался утоптанный тракт. На бегу, она быстро наклонилась, подхватив что-то со скалы. Юноша заметил мелькнувший в ее руке трепыхающийся хвост.

Ван Фань проводил ее взглядом, и на его лице мелькнула задумчивая полуулыбка. Совет подруги не помешал его пониманию – наоборот, он завершил его, словно вставшая на свое место последняя деталь головоломки. В самом деле, у кого учиться некоему умению, как не у освоившего это умение в совершенстве? Юноша взбежал на стену при помощи техники шагов, но на этот раз, он не гнался за ящерицами, брызнувшими в разные стороны, словно капли от брошенного в воду камня. Вместо этого, он повис на одном из выступов, легко удерживаясь одной рукой. Ранее, он пытался схожим способом устроить на гекконов засаду, но те так и не приблизились к нему на расстояние вытянутой руки – видно, тренирующиеся даосы крепко научили маленьких “тигров стен” осторожности. Сейчас, Сяо-Фань принялся наблюдать за ящерицами, рассматривая извилистые движения их гибких тел, необычно широкие пальцы лап, надежно удерживающие своих хозяев на любых поверхностях, и смены положения хвоста, помогающие держать равновесие.

Его наблюдения затянулись. Ши Янь, не решаясь нарушить его сосредоточение, вскоре тихо покинула общество юноши. Только когда солнце пересекло зенит, и начало свой медленный путь к закату, Сяо-Фань вынужденно прервался – его живот зарычал голодным тигром, напомнив юному воителю, что сколь бы ни был он искусен в мистических практиках, он все еще человек, нуждающийся в пище. Ван Фань озадаченно встряхнулся, и оперся на скалу ногами. Потом, отпустив удерживаемый рукой выступ, он выпрямился, и зашагал по отвесному склону вниз, неспешно и без натуги.

Примечания

[1] Традиционное даосское приветствие.

[2] Также, "четыре сокровища кабинета", "文房四宝" (wen fang si bao, вэнь фан сы бао). Все, необходимое для занятий каллиграфией – бумага, кисть, тушь, и тушечница.

[3] Тигр стен (壁虎, bi hu, би ху) – дословный перевод китайского названия геккона.

Глава 13, в которой герой наслаждается беседой, а также подвергается несправедливым обвинениям, и незаслуженному избиению

Мысль о небольшом путешествии, как видно, посетила не одного Сяо-Фаня. Утром следующего дня, друзья выступили в путь, сойдя со склонов Удана – Гу Юэсюань, разговорившись с одним из молодых даосов, не смог отказать собеседнику в просьбе поработать курьером. Юноша этот некогда был одним из младших клана Пигуа, и менее чем год назад сменил учителя, рассорившись с родней. Такое не приветствовалось на реках и озерах, и новоиспеченный даос умолил Юэсюаня отнести бывшему учителю письмо с извинениями. Старший ученик Уся-цзы решил не медлить с этим делом, благо, Шаги по Облачной Лестнице освоили все, а тренировки в Шагах Геккона, технике, позволяющей прогуливаться по отвесным стенам, были либо закончены, как у Ши Янь с Сяо-Фанем, либо не начаты вовсе.

Соратники, оседлав лошадей, двинулись в направлении хребта Цзинъян, где обосновался клан Пигуа. Дорога до их цели не была далека, и Ван Фань даже предложил не брать лошадей, а отправиться налегке, сократив путь с помощью техники шагов. Гу Юэсюань решительно воспротивился этому, указывая на опасность дорог Поднебесной, и напирая на то, что утомленные непрерывным исполнением сложной техники шагов, они могут стать лёгкой добычей лиходеев. Сяо-Фань признал разумность этих доводов, и покорно взгромоздился на спину своего мерина, выносливого и безразличного животного. Путь к хребту Цзинъян пролегал сквозь тенистые леса, изобильно покрывающие окрестные холмы, пересекал вброд быстрые ручьи и небольшие речушки, и отклонялся в сторону придорожных трактиров и чайных. Сяо-Фань и думать забыл о легком недовольстве, порожденном отказом Юэсюаня преодолеть их путь быстро и увлекательно, птицами воспарив в поднебесье с помощью Шагов по Облачной Лестнице. Он наслаждался их неспешным путешествием, более напоминающим прогулку. Синицы и малиновки сопровождали друзей мелодичными трелями, наполняя лесной воздух музыкой природы. Солнце пыталось проникнуть сквозь покров листвы, но все никак не обретало полного успеха в рассеивании лесной прохлады и полумрака, лишь делая их более уютными.

Мерин Сяо-Фаня шагал стремя в стремя с кобылой, везущей Ши Янь, и девушка увлеченно беседовала с юношей. Тот, с удовольствием озирая окрестные виды, высказал подруге свое давнее желание повидать мир, и девушка предложила отправиться в путешествие по окончанию их миссии. В свое время вволю постранствовавшая, она рассказывала о дальних уголках Поднебесной, которые ей случилось посетить, живописуя заснеженные пики гор Тяньшань, иссушающе-жаркие пески пустыни Такла-Макан, и поросшие буйной зеленью холмы Юньнаня. К их беседе присоединился Гу Юэсюань, также посетивший немало интересных мест, следуя поручениям учителя. Он поведал об отблесках заката на золоченых крышах столичного града Бяньляна, крутых арочных изгибах мостов через реку Цяньтан, что в Ханчжоу, и скалистых берегах Острова Цветущих Персиков, где обитал Хуан Яоши, один из неоднозначнейших воителей Поднебесной. Вэй Цзылин не осталась в стороне, дополняя красочные описания Юэсюаня рассказами о жизни вольного люда, странствующего по рекам и озерам. Она с большим удовольствием пересказала историю о сватовстве юного героя Го Цзина к дочери Хуан Яоши, хитроумной Хуан Жун. Даже нелюдимого Цзин Цзи вовлекло в себя дружеское общение – когда речь зашла о знаменитых практиках боевых искусств, он не смог не высказать свое мнение о стилях обсуждаемых воителей, подкрепив его многими убедительными доводами.

Разговор друзей прервала нежданная встреча. Пройдя очередной поворот извилистой лесной тропы, Гу Юэсюань и его спутники вышли на широкую прогалину, ставшую местом беседы двоих мужчин, различных как видом, так и поведением.

Один из них, смуглый и крепкий детина средних лет, был несомненным чужеземцем. Одетый в короткую свободную куртку поверх нижней рубахи, и широкие штаны, из-под которых выглядывали деревянные сандалии, он выглядел перенесшим долгую дорогу, полную испытаний – одеяние его, некогда ярко-синих цветов, было истрепанным и грязным. Примечательной была прическа мужчины – гладко выбритую на макушке плешь, спускающуюся ко лбу, с трех сторон окружали длинные черные волосы, удерживаемые палочкой-заколкой. Лицо чужеземца, костистое, с выдающимися вперед челюстями и близко посаженными черными глазами, было исполнено довольного предвкушения, а руки лежали на длинном, чуть изогнутом мече с маленькой круглой гардой.

Второй был стар, сед, словно лунь, и одет в шелк темно-синих тонов. Он немедленно напомнил Сяо-Фаню Уся-цзы, как длинной и ухоженной бородой, так и доброжелательностью вида – заметно было, что морщинистому лицу старца не чужда улыбка.

– Ты ли Тиенджи-даошы? – громко вопросил старика чужеземный воин. Речь его была грубой и резкой, напоминая собачий лай и скрежет металла, а владение языком Поднебесной оставляло желать лучшего.

– Да, я – даос Тяньцзи, – благодушно ответил старец. – Кто ты, юноша, и что тебе нужно от меня?

– Мое имя – Фудзивара Наоки, – самодовольно ответил чужеземец. – Я прибыл из Страны Восходящего Солнца в поиске соперников, и уже победил четырех известных воинов. Воинское искусство Поднебесной слабее искусства моего клана – никто из здешних воинов не смог противостоять мне. Я слышал, что ты великий воин, Тиенджи. Покажи мне свое боевое искусство, если тебе есть, что показать. Если же нет – иди своей дорогой. Только, – в насмешливой улыбке воина на мгновение проглянула жестокость, – оставь мне правую руку на память. Протягивать за милостыней ведь можно и левую.

– Значит, ты хочешь увидеть мое боевое искусство, – с безмятежной задумчивостью протянул старый даос, и вдруг засмеялся. – Ну давай, посмотри на него, – бросил он насмешливо. – Смотри, маленькая лягушка на дне колодца. Берегись только, чтобы тебе не выжгло глаза.

Фудзивара Наоки понял, что его оскорбили – если не из слов старца, то из его тона. Лицо чужеземного воина напряглось, оскалив желтоватые зубы, и злое шипение вырвалось из его рта. Он ринулся на даоса резким броском, издав дикий крик, и его меч серой молнией вылетел из ножен, стремясь рассечь фигуру Тяньцзи пополам. Но безупречно-быстрый удар чужеземца пришелся в пустоту – за миг до столкновения, старый даос не спеша отшагнул в сторону. Тяньцзи нарочито медленно зевнул, прикрывая рот сухой ладонью.

– Интересно, что за великих воинов ты победил, юнец? – отрешенно высказался он, глядя в сторону древесных верхушек. – Я слышал о неких “четырех великих драконах, затмевающих горы”, что обитают в Лояне. Не их ли?

Ся-Фань невольно прыснул, вспомнив лоянских забияк, грозу странствующих артистов. Старец обернулся на этот звук, и осмотрел нежданных зрителей с добродушным удивлением. Лидер их небольшой компании, встряхнувшись, поспешно поклонился ему.

– Приветствую вас, мудрец, – с толикой сомнения сказал он, бросая опасливые взгляды на чужеземца, что все еще не двигался с места после своего неудачного броска. – Я – Гу Юэсюань, ученик Уся-цзы, а это – мои младшие, и спутницы. Рад встретиться…

Юэсюань прервал свою вежливую речь предупреждающим вскриком – Фудзивара Наоки выбрал этот момент, чтобы вновь кинуться на повернувшегося к нему спиной даоса. Предупреждения не потребовалось – все с тем же ленивым безразличием, старец шагнул вбок, уходя от очередной молниеносной атаки, и ударил сам – назад, не глядя, обратной стороной ладони. Это небрежное движение, тем не менее, смело чужеземного бойца, словно удар тяжелого тарана, и швырнуло его прочь.

– Что же ты остановился, младший? – дружелюбно спросил Тяньцзи. – Продолжай. Ведь вежливость – то, что отличает нас от… диких животных, – он с намеком посмотрел на неловко встающего с земли чужеземца. Ван Фань вновь не сдержал смешок. Старый даос, мельком глянув на веселящегося юношу, и сам хитро улыбнулся в бороду.

– Рад встретиться с вами лично, – стесненно высказался Гу Юэсюань. – Я не хочу мешать вашему поединку, старший, до свиданья. Пойдемте, друзья, – он легонько пришпорил коня, направляя его в сторону тропы.

– Поведешь моего мерина в поводу, Ласточка? – поспешно спросил Сяо-Фань, передавая подруге узду, и выпрыгивая из седла. – Я догоню вас. Хоть я и сам не собираюсь мешать этому замечательному… поединку, – он попытался согнать с лица насмешливую улыбку, и не особо в этом преуспел, – но пропустить это зрелище просто не могу. Вы ведь не против моего присутствия, мудрец?

– Оставайся, младший, – ответил старый даос. Пусть его улыбка и старательно пряталась в бороде, искрящиеся весельем глаза Тяньцзи превратились в узкие щелочки. – Расскажешь мне новости из долины Сяояо? Я давно не виделся с моим старым другом Уся-цзы.

– Разумеется, мудрец, – с удовольствием ответил Ван Фань. Его спутники понемногу скрылись из виду, один за другим исчезнув за поворотом лесной тропы. – Мой учитель все еще здоров и крепок, и годы словно обходят его стороной. Он все так же любит проводить время за каллиграфией и игрой в облавные шашки, и его мастерство в этих делах все совершенствуется, – тут юноша прервался, с намеком глянув назад – Фудзивара Наоки выбрал этот момент, чтобы вновь напасть на Тяньцзи со спины.

Старец притворно вздохнул, и, шагнув назад, неожиданно лягнул ногой, наклонившись вперед всем телом. Этот пинок бросил чужеземного воина в короткий полет, окончившийся на стволе одной из окружающих поляну сосен. Незадачливый воин со стоном сполз по нему вниз. Сяо-Фань во все глаза смотрел на это безжалостное издевательство над чужеземцем, столь надменным какие-то минуты тому назад.

– Расскажи о себе, и твоих соучениках, младший, – старый даос заметил, что юноша потерял нить разговора, и поспешил помочь ему, явно не желая делать свой “поединок” менее унизительным для Фудзивара Наоки.

– Простите, я забыл о манерах, – повинился юный воитель. – Ваше боевое искусство, и, особенно, его применение сегодня, – он невольно расплылся в насмешливой улыбке, – ошеломило меня. Я – Ван Фань, третий ученик четвертого поколения долины Сяояо. Зовите меня Сяо-Фань, пожалуйста.

– Сяо-Фань? – весело оглядел его старец. – Какие, все же, меткие прозвания избирает нынешнее поколение юношей.

– Безусловно, мудрец, – довольно покивал головой его собеседник. Любовь этого даоса к незамысловатым шуткам пришлась Ван Фаню по нраву – он видел в Тяньцзи несомненную родственную душу. – Этим замечательным прозвищем я обязан моему второму старшему, Цзин Цзи. Его, в свою очередь, поименовал наш старший брат по учебе, Юэсюань, найдя его младенцем в терновом кусте. Все же, мой брат не слишком утруждал свое воображение тогда[1], – юноша притворно вздохнул. Его шутка нашла живейший отклик в старом даосе – Тяньцзи прыснул, прикрывая лицо рукой, и пусть он тут же состроил глубокомысленную мину, смех неуклонно прорывался сквозь нее.

Тем временем, боец из Страны Восходящего Солнца все не желал сдаваться. С трудом поднявшись на ноги, он медленно похромал к старцу, судорожно сжимая рукоять своего меча. Даос, вздохнув с нарочитой печалью, повернулся к нему. Склонив голову на бок, Тяньцзи остановил на чужеземце взгляд, которым, наверное, любопытствующий ученый мог бы глядеть на препарируемую лягушку. Фудзивара Наоки застыл на месте, и, неожиданно, развернулся и спешно заковылял в противоположную от даоса сторону, вскоре скрывшись за деревьями.

– Наконец-то эта надоедливая мошка прекратила зудеть над ухом, – обернулся Тяньцзи к Сяо-Фаню. – Не откажешься ли выпить со мной чаю, младший? У меня с собой есть замечательный билочунь с дунтинских гор.

– С удовольствием, мудрец, – воодушевленно откликнулся Ван Фань. – Мне собрать хворосту?

– Незачем, – безмятежно отозвался старец. – Садись, Сяо-Фань, я поухаживаю за тобой.

Юноша присел на траву, глядя, как даос достает из небольшой поясной сумы коробочку с чаем. Он запоздало понял, что Тяньцзи неоткуда взять чайный прибор – маленький кожаный кармашек, прикрепленный к поясу старца, был единственным вместилищем пожитков последнего, и цилиндрическое вместилище чайных листьев занимало его полностью. Ван Фань все же не стал задавать вопросов, и ожидающе посмотрел на старого даоса. Тот не разочаровал.

Бережно вынув из коробочки с чаем щепоть листьев – бело-зеленых, свернутых в небольшие катышки, – он неожиданно подбросил их в воздух. Немедленно, его ладонь проделала круговое движение, и исторгнутая ей ци собрала чайные листья в зависший в воздухе комок. Новый импульс энергии резко охладил воздух лесной поляны, и вокруг чайного шарика почти мгновенно намерз бесформенный кусок льда. Тяньцзи легким движением взял из воздуха эту льдинку, размером чуть побольше куриного яйца, и сосредоточенно уставился на нее. На этот раз, исходящая от него ци дохнула сухим жаром, и кусок льда медленно поменял цвет на янтарно-желтый с прозеленью. Старец коснулся верха льдинки, и часть ее испарилась, открывая исходящий паром чайный напиток, наполняющий ледяное вместилище.

– Угощайся, Сяо-Фань, – радушно предложил юноше Тяньцзи, протянув ему необычную чашку. Тот, взирая на действо широко распахнутыми глазами, машинально принял поданное, и отхлебнул. Вкус чая, приятный и отдающий фруктовой сладостью, несколько вернул его в реальность.

– А-хре-неть, – машинально высказал он вслух единственную мысль, бьющуюся в его мозгу. Старый даос на глазах Сяо-Фаня применил, для совершенно бытовых целей, несколько мистических искусств высочайшего уровня, что поразило юношу до глубины души.

– Это какой-то чужеземный язык? – с легким интересом спросил Тяньцзи, творя – иначе и не скажешь, – и себе чашечку чая.

– Да, из царства Э Ло Сы[2], что на северо-западе, – неверным голосом ответил Ван Фань. – Тамошний говор менее красив и текуч, чем наречие Поднебесной, но ему нет равных в выражении чувств с помощью неприличных слов, – он снова отхлебнул поистине магического чая, пытаясь привести в порядок мысли. Он настолько растерялся, что выложил новому знакомому толику своих иномировых знаний, даже не заметив этого.

– Неприличных? – рассмеялся старец. – Тогда я, пожалуй, не буду спрашивать тебя, что оно значит.

– Искреннее восхищение, старший, – все еще оторопело высказался юноша. – Пожалуй, это я оказался сегодня лягушкой, которой солнце выжгло глаза.

– Не будь к себе слишком строг, Сяо-Фань, – рассеянно заметил Тяньцзи, попивая чай. – Мир полон невероятных чудес, и мои скромные умения – мелочь, по сравнению с многими из них.

– Вам знаком стиль Кулака Великого Предела, мудрец? – неожиданно для себя спросил юноша.

Он почему-то не чувствовал трепета перед сидящим напротив него человеком, обладающим мощью, достойной небесного духа. Наоборот, атмосфера их необычного чаепития ощущалась настолько дружеской, насколько Ван Фань доселе чувствовал себя лишь со своими старшими и Ши Янь. Ему хотелось побеседовать с Тяньцзи на отвлеченные темы, не поднимая никаких приземленных и практичных вопросов, и он заговорил с дружелюбным даосом об идее, не дававшей ему покоя с самого посещения Удана, так как подозревал – этот старец легко сможет ответить на загадки и посложнее.

– Ему обучал меня мудрец Гу Е из Удана, – продолжил он. – Чтобы помочь моему пониманию, мудрец Гу упомянул, что ступни сходны формой с почками, а легкие – с руками, и для осознания Великого Предела, нужно использовать эти сходные формой органы сходным способом. Не правда ли, эта идея кажется полной бессмыслицей? Руки не могут вдыхать воздух, а почки не служат опорой. Движение ци по меридианам, что пересекают их, сходно в той же мере, что и токи энергии в любом другом канале человеческого тела. Пусть слова мудреца Гу и помогли мне осознать новое, мой разум кипит, когда я пытаюсь их обдумать. Каковы ваши мысли об этом?