Текст книги "История героя: Приквел (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 40 страниц)

– Конечно! – запальчиво воскликнул Цзи. – Сейчас я покажу тебе всю пропасть разницы в наших умениях! – он резким движением выхватил клинки из ножен.

– Не торопись, – усмехнулся Сяо-Фань. – Янь Юй, а ты согласен? Сразишься с победителем?

– Хорошо, – ровно ответил юноша в зеленом, и отступил подальше, давая поединщикам больше места.

– Вот и отлично, – довольно кивнул третий ученик Уся-цзы, и извлек меч из ножен. – Начнем, Джи!

– Я рассчитывал, что Сяо-Фань будет положительно влиять на Цзи, больше тренируясь с ним, – растерянно промолвил Гу Юэсюань, наблюдая за увлеченно фехтующими соучениками. – Вместо этого, я вижу нечто совершенно противоположное.

– Быть может, подобное безрассудство присуще всем мечникам? – фыркнула Вэй Цзылин. – Что Симынь Фын, что братец Цзи делают прежде, чем думают. Вот и Сяо-Фань, встав на путь меча, заразился этим недугом.

– Янь Юй – тоже мечник, – широко улыбнулась Ши Янь. – Кажется ли он тебе поспешным в суждениях, сестрица? – девушки дружно уставились на Янь Юя оценивающими взглядами. Тот и не пошевелился, продолжая отстраненно наблюдать за поединком.

Тот, между тем, замер в хрупком равновесии. Молниеносные атаки Цзин Цзи снова и снова разбивались о безукоризненную оборону Сяо-Фаня. Клинок третьего ученика Уся-цзы двигался с неспешной грацией, но успевал отразить каждый из ударов Утреннего Ветра и Вечернего Пламени. За все время былых тренировок и учебных поединков с Цзи, Ван Фань успел как следует изучить манеру боя своего второго старшего, его характерные ухватки, и любимые приемы, и сейчас пользовался этим знанием, истощая силы Цзин Цзи спокойной обороной, не тратящей лишних сил. Рыжеволосый воитель, напротив, все усиливал натиск, пытаясь задавить противника скоростью. Единственным успехом, что принесла эта тактика Цзин Цзи, было отсутствие контратак со стороны Сяо-Фаня, вынужденно ушедшего в глухую защиту.

Но вот движения Цзи начали понемногу замедляться – никто не смог бы долго удерживать взятый им высокий темп. Уловив созданную усталостью брешь в защите соученика, Ван Фань незамедлительно воспользовался ею. Уклонившись от очередного укола мечом, он поймал саблю Цзи в связывающий прием, и резким движением кисти выбил Вечернее Пламя из держащей его руки. Сабля кувыркнулась в воздухе, и вонзилась в землю, неподалеку от поединщиков. Цзин Цзи не дал своему противнику развить успех – он поспешно ускользнул прочь с помощью техники шагов, и метнул навстречу Ван Фаню мечную технику. Тот успешно уклонился, но и атаковать уязвимого Цзи не смог – тот уже отступил достаточно далеко. Оба юных воителя замерли, напряженные, словно сжатые пружины. Сабля Цзи торчала из земли на примерно одинаковом расстоянии от обоих, и юноши то и дело бросали на нее быстрые взгляды.

– Сдавайся, Джи, – ухмыльнулся соученику Ван Фань. – А то ведь проиграешь, чего доброго. Учитель огорчится.

– Сам сдавайся, – сдавленно ответил рыжеволосый воитель, и метнулся в сторону сабли.

Сяо-Фань бросился ему навстречу. Он уже чувствовал близкую победу – Цзи никак не мог успеть подобрать Вечернее Пламя, прежде чем Ван Фань доберется до него. Юный воитель знал, что настигнет своего второго старшего именно в тот момент, когда тот будет пытаться вырвать саблю из земли – предельно уязвимое положение, которым Сяо-Фань собирался воспользоваться. Он предвкушающе улыбнулся – еще секунда, и их столкновение, а значит, и победа Ван Фаня, станет неизбежным, но тут Цзи бескомпромиссно сломал выстроенный в голове соученика рисунок боя. Легко оттолкнувшись от стеблей травы, рыжеволосый воитель пролетел прямо над своей саблей. А потом, его нога вспорола воздух в резком пинке, попутно зацепив сабельную рукоять. Вечернее Пламя вырвалось из земляного плена, и, свистнув огромным метательным ножом, ударило прямо в Сяо-Фаня.

– Стоп! – воскликнул третий ученик Уся-цзы. – Ты победил, Джи, – юноша тяжело дышал, а его левая рука удерживала саблю за лезвие, у самого лица. Ван Фань широко улыбался, несмотря на усталость, и признанное поражение.

– Ты молодчина, – добавил он весело. – Такого я от тебя совсем не ожидал. Не знай я Золотой Рубашки – был бы уже мертв, или, самое малое, искалечен.

– Это совсем не то, что следует поощрять, Сяо-Фань, – озабоченно проговорил Гу Юэсюань, подходя ближе. Его младший соученик беззаботно отмахнулся, передавая саблю тяжело дышащему Цзи. Последний бессильно уселся на траву, и прикрыл глаза, регулируя дыхание.

– Янь Юй, дашь моему старшему отдышаться? – спросил Ван Фань юношу в зеленом. – Я нарочно его изматывал, так что он сейчас подустал, и не сможет показать всего, что умеет.

– Хорошо, – все так же немногословно отреагировал старший ученик Цинчэна.

***

Сяо-Фань и Ши Янь сидели, обнявшись, за чайным столиком внутри открытой беседки, что устроилась на самом краю скального выступа. Шесть столбов красного дерева поддерживали черепичную крышу этого небольшого строения, ничуть не заслоняя открывающийся из беседки вид на облака, плавающие под ногами, выглядывающие из них пики гор, кажущиеся совсем близкими, и бесконечную небесную синеву. Чайный прибор, соседствующий на столике с корзинкой сладостей, исходил ароматным паром, но Ван Фань с подругой сегодня пили вовсе не чай – величавая безмятежность, царящая на вершине горы Цинчэн, отчего-то побудила юношу заварить им лекарственный настой из женьшеня. Ши Янь необычный напиток явственно пришелся по вкусу – она наполняла уже вторую чашку.

– По душе ли вам сие питьё, молодая госпожа Ши? – с нарочитой церемонностью вопросил Сяо-Фань, приняв как можно более скучный вид.

– По душе, молодой господин Ван, – поддержала его шутку любимая девушка, состроив не менее постную мордашку. – Каждый глоток его целебной горечи делает меня ближе к бессмертию, лет на пять-шесть.

– Горечи, молодая госпожа? – глубокомысленно наморщил брови юноша. – Видит небо, я не скупился на тростниковый сахар. Не беспокойтесь, я знаю верный способ сделать любой напиток слаще. Потерпите немного, – он все же не удержал кислую мину, наклоняясь к лицу девушки.

Дотянувшись до губ Ши Янь, он поцеловал ее, лаская уста подруги со всей нежностью и страстью, что наполняла сердце юноши при виде любимой. Его ладони поглаживали стройную спину девушки, и та изгибалась под прикосновениями его рук, прижимаясь к нему все сильней. Когда они отстранились друг от друга, Ши Янь счастливо вздохнула, сцепив руки в кольцо на талии Ван Фаня, и заглянула ему в глаза, нежно улыбаясь.

– Как же хорошо, Сяо-Фань, – прошептала она. – Я словно живой попала на небеса. Почему ты так ласков со мной?

– Ты знаешь, – улыбнулся юноша, вновь целуя подругу.

Их уединения не нарушал никто – эти утренние часы ученики и старшие Цинчэна проводили в храмах, за даосскими церемониями очищения и единения с гармонией мира. Вэй Цзылин и старшие Ван Фаня находились на тренировочной площадке секты, где осваивали новую технику развития. Глава Цинчэна, даос Цинся-цзы, не отстал от более крупных сект, снабдивших Юэсюаня с компанией полезными знаниями, и преподал товарищам Искусство Восточного Моря, продвинутую технику внутренней энергии. Услышав о Периоде Невмешательства и несомых им бедах, этот моложаво выглядящий старец, полностью седой, но двигающийся с бодростью юноши, лишь вздохнул с задумчивой грустью. Секта Цинчэн была старой и уважаемой, но переживала не лучшие времена – ее сила порядком уменьшилась с былых времен, держась лишь на опыте и мастерстве старейшин, и немногих молодых талантах, каким, к примеру, был Янь Юй. Тем не менее, глава секты пообещал предоставить Гу Юэсюаню всю возможную помощь. Весомой ее частью было обучение техникам развития – Искусству Восточного Моря, и родственному ему Искусству Восточного Неба.

Сяо-Фань, к своему удивлению, освоил обе техники менее чем за день – к нему вновь пришли на помощь даосские знания из Книги Перемен. Оставшись не у дел, он вволю потренировался с Янь Юем, найдя его технику более чем достойной. Цзин Цзи, в день их маленького турнира, сумел вырвать у старшего ученика Цинчэна победу, но, как подметил про себя Ван Фань, ее весомой долей была необычность стиля его второго старшего. Сколь бы талантлив и умел не был Янь Юй, он не обладал опытом многочисленных схваток с практиками разнообразных стилей, и не сумел достаточно быстро подобрать ключик к технике Цзи.

Фехтовальные тренировки все еще увлекали Сяо-Фаня, но сегодня, его душа просила отдохновения от всех обыденных дел – окутывающая даосскую обитель атмосфера спокойствия благоприятствовала созерцанию и умиротворению, и отвращала от спешки и сверхусилий. Следуя этому своему желанию, юноша отвлек от тренировок Ши Янь, и вовсю наслаждался ее обществом.

– Сходим к той кумирне Гуаньинь чуть позже, милая? – спросил подругу Ван Фань, в задумчивости поглаживая ее коленки. – Благовония можно взять в одном из храмов. Пусть Премилосердная Госпожа уже одарила меня более чем щедро, сведя с тобой, – он коснулся щеки девушки, задержав пальцы на ее родимом пятне, – нет вреда в том, чтобы думать о будущем.

– И о чем же ты попросишь ту, что прислушивается ко всем просьбам, Сяо-Фань? – с озорной улыбкой спросила Ши Янь. – Что за беды тяготят тебя, и почему я о них не знаю? Не скрываешь ли ты от меня ужасных секретов, к примеру, тайной влюбленности? – она преувеличенно нахмурилась.

– Моя влюбленность более чем явна, – отрешенно ответил юноша. – А вот защита от грядущих ненастий нам не помешает. Я хочу, чтобы наше странствие завершилось успешно, и по его окончанию мы вернулись в твой скромный дом на задворках Лояна. Я все чаще ловлю себя на мысли, что скучаю по нему, – он хитро поглядел на подругу, – и по наполняющим его детским голосам.

– Прекрати, Сяо-Фань, – смутилась девушка. – Нам еще рано думать о подобном. Кроме того, мы ведь хотели отправиться в путешествие, помнишь?

Их беседа прервалась самым неожиданным образом – огромный журавль величественно опустился на низкую ограду беседки, и повернул к парочке клювастую голову, обводя юношу и девушку внимательным взглядом. Ши Янь ахнула от восторга, подавшись вперед.

– Какая чудесная птица, – громко прошептала она. – Не иначе, это один из тех журавлей, что носят бессмертных на своих спинах.

– Для взрослого даоса он, пожалуй, маловат – даже Янь Юй стал бы для него неподъемной ношей, – с улыбкой отметил Ван Фань. – Быть может, лет десять назад наш знакомый сумел бы прокатиться на таком.

Девушка прыснула, но поспешно зажала рот рукой, не желая спугнуть их неожиданного гостя. Тот ни капли не оробел перед людьми – переступив длинными ногами, он вдруг расправил крылья, и, наклонившись, ухватил клювом рисовую булочку из корзинки на столе.

– Эй, прекрати сейчас же, гадкий воришка! – возмущенно завопила вмиг утратившая весь трепет перед птицей Ши Янь.

– Возможно, на самом деле эта беседка – владение Господина Журавля, – с философским спокойствием предположил Сяо-Фань. – То, что ты видишь, Ласточка – не воровство, а взятие справедливой платы за пользование ею, – журавль, тем временем, проглотил утащенное, и сцапал еще одно лакомство.

– Как бы не так! Эта птица – настоящий Князь Гор! – сердито воскликнула Ши Янь. – Кыш! Поди прочь, негодник! – она замахала руками, привстав со скамейки. Журавль, склонив голову, поглядел на девушку, словно пытаясь выразить безмолвный укор ее словам и жестам. Мощно взмахнув крыльями, он снялся с ограды, и спланировал с обрыва, вскоре скрывшись в облаках.

– Благодарю вас за проявленное внимание к этим скромным гостям, Господин Журавль, – Ван Фань, посмеиваясь, встал и отвесил вслед птице церемонный поклон. – Ну что, милая, прогуляемся?

– Пойдем, Сяо-Фань, – уже спокойнее ответила девушка. Ее негодование понемногу уходило. – Как ты думаешь, все журавли здешних гор столь велики… и столь нахальны?

– Этот совершенно точно вымахал до своих статей, кормясь от щедрот даосов, – пожал плечами юноша, беря вставшую подругу за руку. – Может статься, Цинся-цзы и вправду пытается вырастить себе небесного скакуна, – девушка весело рассмеялась.

Примечания

[1] Меч Семи Звезд – знаменитый меч времен эпохи Троецарствия, известный своей остротой и прочностью. Дольше всего им владел Цао Цао, полководец, чиновник, и, впоследствии, император.

[2] Меч Синего Дракона (в некоторых переводах – Меч Черного Дракона) – глефа полководца Гуань Юя, крайне тяжелое и эффективное оружие.

[3] Кашая – индийское название одеяния буддистских монахов.

Глава 17, в которой герои вступают в сражение с много более сильным противником

Бормочущий безумец встретился Гу Юэсюаню и его спутникам за каких-то пару ли от горы Цинчэн. Когда они сошли с ее склонов, и направились на северо-запад, к горе Хуашань, друзья некоторое время двигались лесными тропками, но вскоре встали на большой торговый тракт, ведущий к городу Ханьчжун. Именно на тракте произошла эта странная встреча.

Сяо-Фань не увидел событий, предшествовавших этой встрече – он с Ши Янь ехали чуть в стороне. Сама же встреча остаться незамеченной никак не могла – в один момент, едущий во главе группы Гу Юэсюань резко натянул поводья своего мерина, так, что спокойное животное громко заржало, и взвилось на дыбы, молотя воздух копытами. Все придержали своих лошадей, с удивлением оглядывая старшего ученика Уся-цзы, и причину его резкой остановки – вышедшего из лесу человека, избежавшего столкновения с лошадью Юэсюаня только благодаря рефлексам последнего.

– Боль… смерть… звуки, звуки, эти ужасные звуки, – невнятно бормотал мужчина. Его одежда была изорвана и грязна, а тело было покрыто подсохшими царапинами. Особенно ужасно выглядели уши неизвестного – их словно драли рассвирепевшие коты. Кожа клочьями свисала с исцарапанных ушей, открывая красную плоть, и бурую корку шрамов.

– Звуки, звуки, – продолжал бормотать он. – Смерть… братья, нет, что же вы делаете, братья… боль… ужас… смерть… бежать, бежать, скорее…

– Что с тобой случилось, уважаемый? – громко и четко спросил Юэсюань, спрыгивая с лошади, и преграждая безумцу путь. Тот равнодушно замер на месте.

– Боль… ужас… демон, демон, – забормотал мужчина, устремив бессмысленный взгляд на старшего ученика долины Сяояо. – Два демона… один смеялся, все время смеялся… второй… звуки, звуки, эти ужасные звуки, – внезапно безумец захохотал жутким, рыдающим смехом. Долго это пугающее веселье не продлилось – почти сразу же мужчина вернулся к невнятному бормотанию.

– Где ты встретил этих демонов, уважаемый? – спросил мужчину Гу Юэсюань, спокойно и терпеливо.

Сяо-Фань невольно сморщился. Разумеется, его великодушный собрат не мог пройти мимо чужой беды. Юноша сомневался в существовании демонов, о которых невнятно поведал безумец, и предполагал, что вздумай Юэсюань отыскать их, всем, что они найдут, будет потеря времени, и ненужная задержка в их путешествии. Но следующие слова сумасшедшего вынудили Ван Фаня резко переменить свое мнение.

– Дом Музыки и Меча! – громко и четко воскликнул безумец. – Он проклят! Проклят! Мы всего лишь хотели поживиться имуществом семьи Сяо, ведь мертвецам не нужны богатства, но звуки, эти ужасные звуки!.. – он вновь зашелся в судорожном смехе, и внезапно сорвался с места, исчезнув в подлеске.

– Дом Музыки и Меча, – ошарашенно протянул третий ученик Уся-цзы. Его растерянность не продержалась долго, сменившись мрачной решимостью. Спешившись, он подошел к озадаченно потирающему подбородок Гу Юэсюаню.

– Некие мерзавцы решили ограбить дом моего названного брата, – твердо обратился Ван Фань к своему старшему, – и наткнулись на других мерзавцев, что успели раньше. Нет никаких демонов – того несчастного свела с ума техника ци. Ты видел его уши? Воздействие, которому он подвергся, связано со звуком. Может статься, некто, чье боевое искусство родственно стилю Дома Музыки и Меча, решил украсть наследие семьи Сяо. Я не могу остаться в стороне, брат. Мы до сих пор не нашли ни Сяо Фу, ни убийцу его семьи, так давай хотя бы прогоним стервятников, слетевшихся к его дому.

– Конечно. Дом Музыки и Меча западнее намеченного мной пути, – отстраненно ответил Юэсюань. – Быстрее всего будет свернуть на запад у селения Иньпин, пересечь реку Тунцзян, и двинуться напрямик, по бездорожью. Мы доберемся к вечеру, – он вскочил в седло мерина, и слегка пришпорил того пятками. Друзья последовали его примеру, направляя лошадей следом.

– Быть может, неизвестный вор – тот же самый злодей, что убил семью Сяо? – нахмурившись, промолвила Вэй Цзылин. Девушка уже успела узнать все подробности их миссии, в том числе и печальную судьбу Дома Музыки и Меча. – Он мог охотиться за боевым искусством семейства, но Парчовые Стражи не дали ему закончить дело. Теперь же, он вернулся в Дом Музыки и Меча, и ищет нужное ему.

– Тот ублюдок в маске – не музыкант, – пренебрежительно отозвался Цзин Цзи. – Он только о трупах и бормотал.

– Не ругайся, Цзи, – сделал замечание юноше Гу Юэсюань, и вновь обратился ко всем соратникам:

– Мой младший прав. Кукловод Мертвых не использовал звуковых техник. Когда мы упокоили подвластные ему трупы, он начал сражаться врукопашную, и с помощью тайного оружия. Сомневаюсь, что это он.

– Что, если он освобождал дорогу кому-то? – предположила Ши Янь. – Один мерзавец убивает, другой, пришедший следом за ним – грабит.

– Может быть, и так, – пожал плечами Сяо-Фань. – Ничего, доберемся до этого любителя неприятных звуков, и я его обо всем подробно расспрошу, – он сжал огромный кулак, холодно усмехаясь.

***

Когда друзья подошли к холму, на котором расположился Дом Музыки и Меча, вечер уже вступил в свои права. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, самые яркие из звезд уже виднелись на небосклоне, а полумесяц луны зловеще желтел в далекой вышине. Что-то недоброе ощущалось в затхлом вечернем воздухе, и темнеющие на склонах холма постройки выглядели заброшенным склепом, а не тем нарядным и богатым поместьем, что помнил Ван Фань. Цзылин встревоженно ахнула, указывая спутникам на раскинувшиеся в живописных позах недвижные фигуры, едва видные в густой траве. Воды текущего рядом широкого ручья колыхали плавающий лицом вниз труп, безуспешно пытаясь прибить его к берегу.

Цзин Цзи внезапно вскрикнул и зашипел, хватаясь за уши. Рыжеволосый юноша согнулся, то и дело содрогаясь; его побледневшее лицо исказила гримаса боли. Сяо-Фань поспешно метнулся к соученику, и поддержал его, ухватив за плечи.

– Садись, Джи, вот так, осторожнее, – проговорил он, помогая второму старшему усесться на траву. – Что с тобой? Где болит?

– Уши, – выдохнул тот. – С вершины холма идет звук, и я попытался прислушаться к нему. У меня получилось, – он нервно засмеялся, но его смех сразу же прервался очередным болезненным шипением.

– Сделайте затычки, – поспешно проговорил Гу Юэсюань, пока Ван Фань применял на кривящемся и стискивающем зубы Цзи акупунктурную технику. – Звук, что идет из поместья, скорее всего, и свел с ума встреченного нами мужчину. Чем меньше мы слышим, тем слабее воздействие. То, что проникнет сквозь затычки, можно свести на нет техниками внутренней энергии, – он извлек из сумы тряпицу, и, оторвав от нее пару клочков, скатал и вставил себе в уши. Спутники молодого воителя последовали его примеру. Сяо-Фань тем временем заканчивал с лечением.

– Посиди еще немного, Джи, и будешь в порядке, – успокаивающе обратился он к соученику. – Вот, съешь, – он протянул ему крупную пилюлю. Рыжеволосый юноша безропотно проглотил поданное, и Ван Фань начал извлекать акупунктурные иглы.

Закончив с лечебными процедурами, Сяо-Фань и Цзи тоже закрыли свои уши понадежнее. Это лишь прибавило окружающему пейзажу недоброго флера, погрузив его в вязкую тишину. Повинуясь жесту Юэсюаня, товарищи последовали по тропе, ведущей вверх по склону холма, к воротам Дома Музыки и Меча. Трупы начали встречаться им все чаще – одни были покрыты ранами, другие – без видимого следа насилия, но все, неизменно, с исцарапанными ушами.

Живые люди обнаружились на площадке у искусственного водопада. Несколько разнообразно одетых мужчин валялись на камнях площадки, содрогаясь в конвульсиях. Среди них расположилась примечательная пара. Один, высокий мужчина в черных одеяниях, был до синевы бледен, и совершенно сед. На его длинных, закрученных усах и острой бородке словно запеклась кровь – их кончики были окрашены бурым. Ввалившиеся глаза неизвестного глядели гордо и презрительно. Рот его был распахнут в широкой улыбке, а грудь мерно содрогалась – мужчина громко и с удовольствием смеялся. Его спутником, играющим на цине, был Сяо Фу.

Ван Фань горестно вскрикнул, не услышав себя из-за плотно сидящих в ушах затычек. Его названный брат выглядел то ли одержимым, то ли безумцем – не менее бледный, чем смеющийся незнакомец, он глядел в никуда широко распахнутыми глазами, и то и дело болезненно кривился, сжимая зубы. Струны его инструмента, чудесного Меча Сяньсяо, были истрепаны, и покрыты кровью – пальцы молодого мужчины время от времени роняли на цинь одну темную каплю за другой. Неизвестно, как долго Сяо Фу играл жуткую мелодию, сводящую с ума всех, кто ее слышал, но не было сомнений в том, что несчастный музыкант находился на пределе человеческих сил. Неясно было так же, своей ли волей наследник Дома Музыки и Меча извлекал из инструмента убийственные звуки, или же бледный незнакомец был тому причиной.

Мужчина в черном тем временем прекратил свой смех, и что-то сказал, обращаясь к Сяо Фу. Тот обратил взгляд на Гу Юэсюаня со спутниками, и в глазах его, красных от полопавшихся капилляров, зародилась лютая, нерассуждающая ненависть. Он вновь рванул струны циня, сменив положение рук. Сяо-Фань узнал это движение, виденное им столь давно – его названный брат показывал этот прием в их дружеском поединке. Он играл мелодию, называемую “Семь струн под южными небесами”, позволяющую замедлять противника, и атаковать с помощью ци. Сяо Фу собирался убить их, и не испытывал в этом ни единого сомнения.

Ван Фань быстрым движением оттолкнул Гу Юэсюаня, стоявшего на пути атаки, и болезненно скривился – сам он не успевал уклониться. Невидимые клинки из ци рассекли его защитную технику, и оставили на груди Сяо-Фаня несколько длинных царапин, тут же набухших кровью. Он поспешно привлек внимание старшего ученика Уся-цзы, тронув его локоть, и указал, сперва на них обоих, потом – на Сяо Фу. Юэсюань согласно кивнул, и они бросились вперед, навстречу нещадно бьющему ливню энергетических клинков.

Ван Фань выхватил меч, и крутанул его перед собой в защитном движении, сбивая большую часть атак Сяо Фу. Гу Юэсюань, в свою очередь, укрепил свою защитную технику – еле видимая золотистая дымка объяла его тело, останавливая все до единого удары невидимых стрел. Юэсюань шел, словно навстречу штормовому ветру – медленно, наклонившись вперед, и прикрыв лицо предплечьями. Сяо-Фань продвигался чуть быстрее, клинком прокладывая путь сквозь атаку Сяо Фу. Он же и достиг своего названного брата первым. Сверкнул меч, и струны циня лопнули, прекращая непрерывный шквал атак. Ван Фань же метнулся ближе, и тремя точными ударами пальцев – в точки тяньци, даньтянь, и чжоужун[1], – парализовал молодого мужчину. Тут же, он поспешно отпрянул назад – чужое убийственное намерение словно обдало его кипятком, столь сильна была наполняющая его жажда крови. Бледный мужчина в черном медленно отвел в сторону ладонь, чей удар не достиг Сяо-Фаня.

Юный воитель извлек из ушей затычки, и звуки вновь наполнили мир – плеск воды, шелест одежды товарищей, и его собственное тяжелое дыхание. Гу Юэсюань встал рядом с ним, так же избавившись от тканых пробок в ушах. Он настороженно глядел на неизвестного, не выпуская его из виду. Подоспели и остальные их соратники, также подобравшиеся и готовые к бою.

– Смерти ищете, детки? – презрительно бросил бледный незнакомец. Его голос был низким и скрежещущим, словно его устами говорил некий демон-насекомое.

– Вы сломали мою новую игрушку, и нарушили мои планы, – проскрипел он. – В отместку я переломаю вам руки и ноги, а потом, – ядовитая улыбка искривила его бледные губы, – поиграю уже с вами.

– Вместе, Юэсюань, – напряженно бросил Сяо-Фань. Он впервые не мог оценить уровень силы своего противника, но все его инстинкты бойца кричали: ошибись он хоть раз в этом бою, и можно прощаться с жизнью.

– Держись рядом, Цзи, – добавил Ван Фань, и трое учеников Уся-цзы слаженно бросились вперед.

Мужчина в черном легко уклонился от клинков Цзин Цзи и Сяо-Фаня, уйдя от трех молниеносных ударов легким и небрежным движением. Гу Юэсюань, попытавшийся смять их противника шквалом кулачных ударов, отлетел в сторону от мощной контратаки, но тут же поднялся быстрым движением, вновь набрасываясь на мужчину в черном. Не выглядящий ни сильным, ни ловким, незнакомец двигался с невероятной скоростью, а его кулаки и ладони били с силой тяжелого боевого молота. Отброшенные сокрушительными ударами, ученики Уся-цзы на мгновение замерли на месте. Цзин Цзи утирал бегущую изо рта струйку крови обратной стороной ладони. Сяо-Фань, зло кривясь, прижимал к боку локоть. Гу Юэсюань выглядел целым и невредимым, но его дыхание было сбитым и тяжелым, а грудь вздымалась кузнечными мехами – старший ученик Уся-цзы был близок к пределу сил.

– “Захват Сун Цзяна”, Юэсюань, как тогда, с учителем, – тихо проговорил Ван Фань. – Цзи, со мной.

Его соученики почти одновременно кивнули, и Гу Юэсюань резко выбросил вперед руки, не двигаясь с места. Цзин Цзи и Сяо-Фань, напротив, метнулись вперед и в стороны, обходя мужчину в черном с боков. Тот вдруг неловко взмахнул руками, потеряв равновесие – прием Юэсюаня, все так же недвижного, невидимым арканом подсек ему ноги. Этот маневр почти принес троице победу в одном из учебных поединков с учителем, и сейчас, Ван Фань рассчитывал смертельно удивить врага с его помощью.

Двое младших учеников Уся-цзы ударили, четко и дружно, стремясь наколоть своего врага на клинки, словно птицу на вертел. Когда их затея, казалось, вот-вот принесет им победу, бледный незнакомец легко крутанулся вокруг своей оси, и взмыл вверх, влекомый техникой шагов. Два меча и сабля впустую вспороли воздух – враг разминулся с остриями клинков всего лишь на цунь-другой. Цзин Цзи зло выругался. Его старший соученик, за малым не шатающийся от усталости, лишь кивнул – раздражение Гу Юэсюаня было ничуть не меньшим. Сяо-Фань судорожно сжал зубы, часто дыша – показанный их противником уровень превышал возможности как его, так и его спутников на два порядка. Бледный мужчина мог без труда убить их в любой момент, сражайся он всерьез.

В бой вступили спутницы троих соучеников. Пользуясь тем, что враг завис в воздухе, Ши Янь выдала скоростную серию бросков, единовременно подняв в воздух не менее десятка дротиков. Все они безошибочно устремились к цели. Возникшая словно из ниоткуда Вэй Цзылин взмыла вверх, целя в спину незнакомцу. Кончики ее растопыренных пальцев заметно потемнели: девушка применила Искусство Тысячи Пауков во всей его полноте, и не думая жалеть противника.

Тот словно и не заметил их усилий – левая рука мужчины одним слитным движением выхватила из воздуха все летящие дротики, и небрежным броском отправила их обратно. Ши Янь охнула от боли: один из метательных снарядов вонзился ей в плечо. Цзылин получила мощный удар ногой, отбросивший легкую девушку назад. Она врезалась в каменную ограду площадки с болезненным вскриком.

Пользуясь тем, что враг на мгновение отвлекся, Сяо-Фань уронил меч, и атаковал пальцевыми техниками с двух рук, щедро вливая энергию в форму “восьми бессмертных, указующих путь”. Одежду незнакомца рвануло в нескольких местах, но это было единственным успехом атаки Ван Фаня – их враг окутался едва видимым покровом защитной техники, рассеявшей все до единого импульсы ци.

– А теперь, отдайте мне свои жизни, – скрипуче бросил мужчина, мерзко ухмыляясь.

Сяо-Фань не заметил его удара – лишь почувствовал. Непреодолимая сила впечаталась в его грудную клетку, швыряя юношу назад, и вбивая его в ствол росшего поодаль дерева. Лишь инстинктивно примененная защитная техника спасла его жизнь, и вместо изломанных в крошку ребер, Ван Фань отделался ушибами и синяками. Проморгавшись, юноша увидел своих собратьев и спутниц, лежащих бездыханными, и врага, оглядывающего их с издевательской ухмылкой. Тот склонил голову набок, и открыл было рот, собираясь что-то сказать, но выражение его лица вдруг сменилось с самодовольного на опасливое. Он повернулся в сторону, ища взглядом нечто вдалеке, и тут словно огромный снаряд прошил воздух, ударив в место, где только что стоял спешно отступивший мужчина в черном.

– Оуян Сяо, – раздался спокойный и уверенный голос, чуть приглушенный сплошной маской. – Сдайся, и проследуй с нами добром, иначе тебе не поздоровится.

Говоривший, высокий и худощавый мужчина в темном плаще с капюшоном, указывал на их противника длинным мечом, который удерживал с привычностью искусного фехтовальщика. Под черной с пурпуром тканью его накидки блестело в свете звезд и луны золото парчи, и Сяо-Фань понял, что видит одного из воителей, верных императорскому двору – Парчового Стражника. Человек, приземлившийся за плечом мужчины в плаще и маске, подтвердил эти подозрения – он носил традиционную шапочку императорских гвардейцев, и не прятал свои пурпурно-золотые одежды.

– Ты снова лезешь не в свое дело, Ю Цзинь, – зло скривился Оуян Сяо. – Слова императора для тебя – пустой звук? Повинуйся эдикту о Периоде Невмешательства, ты, надоедливый любитель вмешиваться!

– Слово императора – закон для меня, – безразлично ответил воитель в маске. – Но в последний раз, когда я с ним беседовал, Сын Неба не запрещал мне избавиться от мерзавца, одним своим существованием отравляющего воздух Поднебесной. Император милосерден, но я – не он, и если ты не сдашься сейчас, пощады не жди.

– Ты нагл и самонадеян сверх всякой меры, Ю Цзинь, – прошипел бледный мужчина. – Сравнится ли твое умение с твоей наглостью?

Парчовый Стражник не стал тратить время на дальнейший обмен угрозами. Его меч вспорол воздух с безошибочной быстротой и точностью, едва не достав поспешно уклонившегося Оуян Сяо. Тот кое-как защищался от непрерывных ударов клинка Ю Цзиня, пока в бой не вступил второй императорский гвардеец, немедленно потеснивший противника градом мощных кулачных атак. Сяо-Фань с удивлением узнал стиль Кулака Ваджры – Парчовый Страж отлично владел им, нанося богатырской силы удары с плавной естественностью мастера.

Оуян Сяо не стал сражаться до конца, видя превосходство противостоящей ему силы. Ускользнув от очередного каскада слаженных атак, он взмыл вверх черной птицей, и, расхохотавшись гулким, потусторонним смехом, исчез в ночной мгле. Юй Цзинь немедленно бросился за ним. Второй Парчовый Стражник, тяжело вздохнув, подошел к старшему ученику Уся-цзы, безуспешно пытающемуся встать.