Текст книги "История героя: Приквел (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 40 страниц)

Глава 9, в которой герой выдерживает тяжелое испытание, а его собрат обзаводится знакомством романтического толка

Сяо-Фань увлеченно отрабатывал удары на самостоятельно сооруженном тренировочном чучеле – массивной деревянной колоде, прикрытой чешуйчатым доспехом. Колоду он добыл сам, срубив в лесу предгорий толстый дуб, а доспех, старый и потрепанный, юноше подарил смотритель Ху. Их с Ван Фанем приятельство все крепло, обещая со временем перерасти в дружбу – могучий служитель школы и юный ученик Уся-цзы продолжали помогать друг другу в повседневных заботах, и не только.

Ван Фань наносил одоспешенной колоде удар за ударом, то осыпая её быстрыми и легкими атаками, то прикладываясь от души. Увиденное недавно сражение Культа Тяньлун и Фэнду побудило его усилить собственные тренировки, в попытках как можно быстрее сократить отставание от тех силы и умения, что наблюдал юноша в бою у гор Тяньду. Кроме того, необъяснимая тревога поселилась в его душе с того самого дня. Пусть две могущественные секты так и не выявили победителя тогда, и не сходились больше в открытом противостоянии, Сяо-Фань чувствовал – тучи сгущаются над Поднебесной, тучи, обещающие пролиться кровавым дождём невзгод. Подготовка к будущим испытаниям заняла важное место в сердце юноши, что и вылилось в сегодняшнюю тренировку – Ван Фань намеревался отточить тонкое использование техник усиления и укрепления, делая свои кулаки несокрушимыми, а руки – ещё более могучими, лишь в момент удара. Дело спорилось.

Долина Сяояо с недавних пор стала ещё малолюднее, чем обычно – Гу Юэсюань и Цзин Цзи выполняли некое поручение учителя, о котором Уся-цзы не желал говорить Сяо-Фаню. Тот не обижался, относясь к чужим тайнам спокойно и без излишнего любопытства, но отсутствие старших лишило его обоих возможных партнёров по учебным поединкам. Симынь Фын все ещё не обрел должной уверенности в своих силах для возобновления тренировок с Сяо-Фанем. Сын Цзян Тяньсюна, юный гений Цзян Юй, отсутствовал в городе, как и его отец, и Ван Фань так и не сумел познакомиться с ними. Другие же молодые воители из мелких кланов и школ Лояна уже не являлись достойными противниками для младшего ученика Уся-цзы.

В отсутствие поединков, Сяо-Фаню оставалось лишь налечь на силовые упражнения, и практику боевых и мистических искусств, чем он и занимался в последние дни. Он также посещал Ши Янь каждый вечер – пусть девушка и была умелой и сильной воительницей, тревога за неё и её приемышей не оставляла Ван Фаня. К тому же, общество подруги помогало ему ненадолго отбросить волнения.

Юноша приподнял доспех на своём тренировочном снаряде, и с довольством осмотрел дело рук своих – измочаленную и треснувшую в нескольких местах колоду, порядком выкрошившуюся от его ударов. Кулаки юноши остались невредимы – тренировка удалась на славу. Он собирался было осмотреть доспех, и исправить нанесенные ему повреждения, как внимание Ван Фаня привлекла троица медленно движущихся по тропинка долины фигур, приближающихся к нему. Две из них были знакомы юному воителю – рослый и черноволосый молодой мужчина в белом халате, и стройный рыжий юноша с рукоятями меча и сабли за спиной. Блудные старшие Сяо-Фаня возвращались в долину Сяояо, волоча на своих плечах кого-то третьего.

Ван Фань двинулся навстречу этой странной группе. Не было сомнений в том, что неизвестному понадобятся лекарские таланты юного воителя – слишком уж безвольно свисал он с плеч поддерживающих его под руки Цзи и Юэсюаня. Сяо-Фань вгляделся в кажущуюся ему знакомой фигуру в грязном темно-зеленом халате, и тут неизвестный поднял голову, заставив ниспадающие на его лицо длинные волосы разойтись, открывая облик раненого. Ван Фань не сдержал горестный вскрик – на него смотрело бледное лицо Сяо Фу. Тени лежали под глазами юного наследника семьи Сяо, а сами глаза ввалились и лихорадочно блестели, словно у горячечного больного. Торс Сяо-младшего был обмотан окровавленными бинтами поверх халата, а кончики пальцев были распухшими и посиневшими – Сяо Фу, несомненно, пережил долгий и тяжёлый бой, и судя по его лицу, исполненному горя и сожаления, он не вышел из него победителем.

Не мешкая, Сяо-Фань подступил ближе, и перехватил руку названного брата, отстранив Цзин Цзи. Тот устало встряхнулся – пусть второй ученик Уся-цзы и был крепок для своих лет, переноска раненого явно отняла у него много сил.

– Под дерево, Юэсюань, – поспешно проговорил Ван Фань, увлекая недвижного Сяо Фу в направлении тенистого кипариса, заросшего у корней мягкой травой.

– Цзи, пожалуйста, сбегай к учителю, и принеси все его пилюли Сяояо, какие найдёшь. Ты знаешь, где они, – продолжил он.

Цзин Цзи устало кивнул, и быстрым шагом направился вглубь долины. Он был сосредоточен и серьёзен, что было необычным для вспыльчивого и легкомысленного юноши. В его взгляде виднелось раздражение, но направлено оно было вовсе не на соучеников.

Юэсюань и его младший соученик аккуратно уложили свою ношу наземь. Сяо-Фань обратился к своему старшему, удерживая Сяо Фу за запястье:

– Пока я осматриваю его, принеси мою сумку, она висит у меня над кроватью. Дверь должна быть не заперта, но если тебе придётся выбить её – я не обижусь, – Гу Юэсюань понимающе кивнул.

– У него внутренние травмы, – начал было говорить он, вставая на ноги, но Ван Фань прервал его.

– Я знаю, – бесстрастно произнёс он. – Беги скорее, у нас не так много времени, – старший ученик Уся-цзы ответил серьёзным кивком, и заспешил прочь.

Сяо-Фань тем временем аккуратно разорвал обматывающие Сяо Фу бинты, и осмотрел раны на его теле. Кожа Сяо-младшего была содрана в нескольких местах, словно он подвергся нападению хищных зверей. Также, его торс темнел многочисленными синяками, и некоторые из них уже начали чернеть. Ван Фань со всей возможной осторожностью прощупал их, и озабоченно нахмурился: двое из ребер молодого мужчины были сломаны, одно – очень неприятным образом. Что странно, Сяо Фу никак не отреагировал на прикосновения Сяо-Фаня, которые хоть и были аккуратны, но безболезненными быть никак не могли.

– Где болит, А Фу? – спросил юноша названного брата, стараясь говорить спокойно.

– В сердце, Сяо-Фань, – глухим и тяжёлым голосом ответил тот. – Они мертвы. Все они. Привратник Вэй. Неуклюжий слуга Гэн. Старик Лянь – кухня красна от его крови. И… мой отец. Мой отец мёртв, брат. Они убили всех, и я не смог им помешать.

Ван Фань горестно охнул, враз поняв и сокрушенный вид Сяо Фу, и то, как безразлично молодой мужчина терпел физическую боль – терзающие душу Сяо-младшего душевные муки были много сильнее мук телесных. Чувства, что испытывал сейчас названный брат, были знакомы Сяо-Фаню, и он, на миг отвлекшись от медицинского осмотра, сжал ладонь Сяо Фу.

– Держись, брат, – с горячностью проговорил он. – Я с тобой. Я поддержу тебя в этот трудный час. Верь мне, боль уходит со временем. Просто не давай ей поглотить тебя.

– Благодарю, Сяо-Фань, – отрешенно сказал Сяо Фу, – но мне не поддержка сейчас нужна. Не поддержка, – он запнулся на мгновение, и продолжил с фанатичной убежденностью:

– Мне нужна месть. Необходима. Я обязан найти мерзавца, отнявшего жизни всех моих родных, и уничтожить его. А для этого, мне необходимо стать сильнее. Мое искусство все еще недостаточно. Мне нужно больше… – он отрешенно посмотрел сквозь Ван Фаня невидящим взглядом. Дыхание молодого мужчины было частым и мелким, а зрачки его расширились настолько, что, казалось, сделали его зелёные глаза полностью черными.

– Неподалеку, в долине Ванъю, живет Божественная Мелодия, – вдруг сказал он решительно. – Я пойду к ней, и буду на коленях умолять поделиться толикой ее искусства. С ее помощью, я обрету так необходимую мне силу, – он дернулся было, пытаясь встать, но Сяо-Фань придержал его за плечи, осторожно, но крепко.

– Стоять, – жестко приказал он. – Ты никуда не пойдешь, пока я не исцелю твои раны. Ты не сможешь сейчас ни учиться, ни сражаться. У тебя сломаны два ребра, мышцы твоего торса – одна сплошная травма, а твои меридианы близки к распаду от перенапряжения. Если ты и правда хочешь отомстить, и убить своего врага, ты подождешь излечения, прежде чем делать что-либо.

– Я… ладно, – выдавил сквозь зубы Сяо Фу. – Излечи меня побыстрее, маленький брат, прошу тебя.

– Обязательно, – ответил юноша. – Я исцелю тебя, и отведу к Божественной Мелодии. Когда ты сочтешь, что узнал у нее достаточно, я пойду с тобой, и помогу тебе отомстить. Твоя доброта, и доброта твоего отца, подарили мне новую жизнь, и я клянусь, что негодяй, поднявший руку на моих благодетелей, не уйдет от возмездия. Я поддержу тебя и в этом, брат.

– Спасибо, – отрешенно выдохнул Сяо Фу, наследник уничтоженной семьи. Его глаза скрывались под мутной поволокой усталости, а веки опускались все ниже. – Нам нужно поспешить… – медленно проговорил он, и его голос становился все тише. Умолкнув, он закрыл глаза и забылся неверным сном – не так много сил оставалось в его израненном теле.

За спиной Сяо-Фаня раздалось осторожное покашливание. Обернувшись, он увидел обоих своих старших, терпеливо ждавших незнамо как долго. Юэсюань смотрел на спящего Сяо Фу с сожалением. Лицо Цзин Цзи непроизвольно кривилось, словно юный воитель сдерживал слезы, но глаза его были сухи. Раздражение плескалось в них еще сильнее, чем в начале его возвращения в долину Сяояо.

– Подай мне иглы, Юэсюань, – начал распоряжаться Ван Фань. – Цзи, дай ему пилюлю Сяояо, потом еще одну, – он указал на лежащего Сяо Фу. – Положи в рот и зажми нос, если не будет глотать. Если проснется – пусть, нам нужно излечить его раны как можно скорее, – он принял иглы из рук своего старшего, и принялся устанавливать их в акупунктурные точки Сяо Фу с точностью и быстротой опытного музыканта, играющего давно выученную мелодию. Цзин Цзи тем временем кое-как впихнул в их лежащего пациента пилюли.

– Найди в сумке пилюлю Исцеления Меридианов, – обратился Сяо-Фань к Гу Юэсюаню, устанавливая последнюю иглу. – Цзи, помоги мне – его нужно посадить.

Вдвоем, они приподняли Сяо Фу в сидячее положение. Ван Фань уселся за его спиной, пока Цзи удерживал спящего, и, положив руки на его акупунктурную точку шэньчжу, аккуратно толкнул в нее энергию. Его названному брату сейчас требовалась вся ци, какую могли принять его истерзанные меридианы – Сяо-Фань не собирался тянуть с его исцелением. Он видел в Сяо Фу признаки одержимости местью, и считал, что лучший способ избавиться от этого внутреннего демона – утолить его голод кровью мерзавца, отнявшего жизни родных молодого наследника Дома Музыки и Меча. А для этого, Сяо Фу должен быть здоров и силен.

– Ты поступаешь опрометчиво, младший, – Гу Юэсюань присел рядом с продолжающим переливание ци Ван Фанем, держа наготове бутылочку с пилюлями Исцеления Меридианов. В его голосе, менее спокойном, чем обычно, звучали печаль и укор.

– О чем ты говоришь? – отрешенно спросил младший ученик Уся-цзы.

Все его внимание забирало управление внутренней энергией. Меридианы Сяо-Фаня ныли от непривычной нагрузки, а в акупунктурных точках янчи и лаогун, узлах меридианов на ладонях, что сейчас пропускали сквозь себя все большие объемы энергии, поселилась тянущая боль. Но юный воитель не прекращал выполнение целительской техники – следовало закончить с вливанием ци побыстрее. Энергоканалы Сяо Фу нуждались в лечении, которое могла им дать соответствующая пилюля, но применять на раненого целительские техники после приема этого лекарства означало свести целебный эффект на нет – ускорение токов ци прервало бы заживление, вновь разбередив раны энергоканалов.

– О твоем обещании помочь Сяо Фу с местью, – ответил Юэсюань тихо. – Боль и горечь одолевают его. Не нужно усугублять их, Сяо-Фань.

– Ты ведь судишь по себе сейчас, да, старший? – отстраненно спросил Ван Фань. – Пусть ты нечасто упоминал своих родителей, я не слепец, и не дурак. Заметно, что воспоминания о них причиняют тебе боль. Что-то произошло с ними, что вызвало в тебе жажду мести.

– Это история для другого дня, – с неожиданной жесткостью высказался старший ученик Уся-цзы. – Но твои догадки правильны. Поверь мне, месть – не то, в чем нуждается Сяо Фу, пусть сам он и считает по-другому.

– Месть – путь в никуда, – устало выдохнул Сяо-Фань, отняв руки от спины своего пациента. – Спасибо, Цзи, можешь уложить его обратно, – сумрачно кивнув, тот начал устраивать Сяо Фу на траве, пытаясь как можно меньше тревожить все еще торчащие из его тела акупунктурные иглы.

– Дай ему три штуки, Юэсюань, – кивнул Ван Фань на бутылочку с пилюлями в руках своего старшего, и продолжил:

– Я согласен с тобой. Мой названный брат сейчас должен думать о будущем, своем и Дома Музыки и Меча, а не преследовать убийц его семьи. Но подумай вот о чем, – он усталым взглядом наблюдал за тем, как Гу Юэсюань осторожно вкладывает последнюю пилюлю в рот лежащего, и зажимает его нос и рот, заставляя Сяо Фу проглотить лекарство. Молодой мужчина так и не проснулся – истощенный боем и ранами, он не имел достаточно сил даже для этого.

– Убийца ведь не намеренно отпустил его? – продолжил Сяо-Фань после недолгой паузы. – Раны Сяо Фу не выглядят так, словно его щадили. Ваша помощь спасла ему жизнь, верно?

– Не совсем, – качнул головой Юэсюань. Он явно не хотел делиться подробностями их столкновения с неведомым убийцей. – Но ты прав, А Фу был в шаге от смерти, когда подоспели мы. К чему ты ведешь?

– К тому, что убийца все еще жив и на свободе, – вздохнул Ван Фань. – И если оставить его в покое, он снова придет за моим названным братом – завершить свое злодеяние. Лучше уж найти мерзавца и прикончить, чем ждать нового нападения.

– Те два Парчовых Стража[1] могли догнать его, – вмешался вдруг Цзин Цзи. – Они сильны, и может быть…

– А Цзи, – строгим голосом прервал его Гу Юэсюань. – Не сейчас, – тот зло скривился, но не стал спорить со старшим. Сяо-Фань удивленно покачал головой.

– В вашей миссии замешан императорский двор, – констатировал он. – Кто-то, за кем охотится Парчовая Стража, уничтожил Дом Музыки и Меча. Во что вы ввязались, братья?

– Этот вопрос ты можешь задать только учителю – я не вправе на него отвечать, – сухо ответил Гу Юэсюань. – Тебе все еще нужна наша помощь?

– Нет, сейчас нужно дать Сяо Фу время отдохнуть, – Ван Фань внимательно оглядел своего подопечного. Смертная белизна понемногу сходила с его лица, а дыхание становилось ровнее и спокойнее.

– Нам нужно поговорить с учителем. Увидимся позже, – Юэсюань коротко кивнул юноше, и встал. – А Цзи, – подозвав соученика, он двинулся вглубь долины.

– Постой, Цзи, – задержал Сяо-Фань своего второго старшего. Тот обернулся, глядя на юношу с тенью удивления. – Ты не ранен? У тебя такой вид, будто ты еле сдерживаешь боль.

– Я… – Цзин Цзи зло скривился, и ответил, выплевывая слова:

– Я был слишком слаб, Сяо-Фань. Не одному ему, – он кивнул на спящего Сяо Фу, – нужно стать сильнее, – высказав это вымученное признание, он деревянно развернулся, и заспешил следом за Гу Юэсюанем.

Ван Фань задумчиво посмотрел им вслед, потом перевел взгляд на своего названного брата. Губы младшего ученика Уся-цзы невольно скривились в гримасе злости и сожаления. Его страхи сбылись, и первой жертвой ожидаемых им невзгод стала семья его благодетеля – добрые и справедливые люди, не заслужившие жестокой смерти. Пусть Сяо-Фань, проживший жизнь в бедности, относился к вельможам и богатым землевладельцам с предубеждением, определяемым его иномировой памятью как “пролетарская злость”, к семейству Сяо он чувствовал лишь уважение и благодарность. Тайна, которую учитель делал из миссии своих старших учеников, начинала раздражать юношу, но он отмел эти чувства – прежде всего, нужно было помочь Сяо Фу выздороветь.

***

– Брат, ты же обещал мне, – с усталым раздражением проговорил Сяо-Фань.

Его собеседник не шевельнулся, продолжая извлекать из струн циня одну неблагозвучную ноту за другой. Ученик Уся-цзы приблизился, и накрыл струны ладонью, прекращая странную и неприятную мелодию. Сяо Фу, так и не заметивший его, попытался продолжить игру, отвлекшись от циня лишь после нескольких тихих и дребезжащих звуков, изданных удерживаемыми струнами. Он поднял разъяренный взгляд на Ван Фаня, но тот и бровью не повел, глядя на названного брата с печальным укором.

– Давай, ударь меня, и позволь, наконец, тебя осмотреть, – грустно выдал младший ученик Уся-цзы. – Ты все еще истощен после ранений, твои меридианы едва восстановили целостность, а костные мозоли на сломанных ребрах только начали расти. Я обещал тебя исцелить, и не собираюсь нарушать это обещание.

– Я достаточно здоров, Сяо-Фань, – ожесточенно ответил Сяо Фу. – Время не ждет, как не ждет и мой враг. Каждый миг его жизни – оскорбление моему мертвому отцу, и мне лично. Божественная Мелодия испытывает меня, и я обязан завершить ее испытание – сыграть “Красоту персикового цветения”.

– Постой, я слышал эту мелодию, – озадаченно нахмурился Ван Фань. – Она быстрая и веселая, без единого следа всех тех жутких звуков, что издавал твой цинь.

– Я знаю! – зло выкрикнул молодой мужчина. Впрочем, ярость его быстро иссякла. Он продолжил пустым голосом:

– Веселая музыка плохо дается мне после… всего произошедшего. Но я обязан преодолеть это испытание, и я это сделаю, – лихорадочная убежденность зазвучала в его голосе. – Мне просто нужно сыграть еще раз, и, быть может, у меня получится.

– Тебе нужно поесть, – устало ответил Сяо-Фань. Он кивнул на небольшой плоский короб с крышкой, принесенный им. – А потом, посидеть спокойно пару минут, пока я проведу осмотр и сеанс акупунктуры. Ты сам не свой, брат, и если продолжишь мучить себя и инструмент, то ничего не добьешься, кроме истощения. Как долго ты играл сегодня?

– С утра, – отрешенно ответил Сяо Фу. – Мне нужно…

– Я уже сказал, что тебе нужно, – голос Ван Фаня был спокойнее ледяной равнины в безветрие, и столь же холоден. – Не обессудь, но я тоже обязан кое-что сделать, а именно, выполнить мое обещание тебе. Ты все еще слишком слаб и болен что для мести, что для учебы. А поэтому, – он аккуратно отобрал у молодого мужчины Меч Сяньсяо, преодолевая его слабое сопротивление, и поставил перед ним короб с едой.

– Ешь, – повелительно высказался он. – Единственное послабление, которое я готов тебе дать – я совмещу осмотр и лечение с обедом. Начинай, брат, – он безрадостно улыбнулся. – Чем скорее мы закончим, тем раньше ты вернешься к своему… испытанию.

– Тебе нет нужды это делать, Сяо-Фань, – обреченно пробормотал Сяо Фу, снимая крышку с короба. – Я и не голоден сейчас.

– Мне лучше знать, – отрубил юноша. – Я же не советую тебе, как дергать за струны циня, и как вдувать воздух в флейту сяо? Вот и ты не указывай мне, как лечить болящих.

***

Божественная Мелодия сидела на пороге своего дома, закрыв глаза. Ее пальцы отрешенно поглаживали струны циня, лежащего у нее на коленях, но все не начинали игру. Тишина господствовала в по-утреннему свежем воздухе долины Ванъю, и ни единый звук, кроме шелеста листьев в легком ветерке, и редких птичьих трелей, не нарушал это умиротворенное безмолвие. Сяо-Фань прочистил горло, и его тихое покашливание, казалось, прозвучало раскатом грома в утреннем затишье. Женщина открыла глаза, и растерянность в ее орехового цвета взгляде быстро сменилась безразличием, с легчайшей тенью недовольства.

– Простите, что нарушаю ваше уединение, страшая, – склонил голову юный воитель. – Я ищу Сяо Фу. Последние три дня он не покидал порога вашего дома. Быть может, вы знаете, где он?

– Нет, Сяо-Фань, – равнодушно ответила Божественная Мелодия. – Могу сказать лишь одно – его не было слышно с самого утра.

– Понятно, – с досадой скривился юноша. – Он ведь так и не прошел ваше испытание?

– Внутренние демоны слишком сильны в нем, – покачала головой женщина. – Они сводят его с ума, и ничто не поможет ему, кроме его самого. Сяо Фу должен отстраниться от всей той горечи и злости, что ест его изнутри, если он хочет, чтобы в его музыке звучало что-то, кроме злости и горечи.

– Я понимаю, старшая, – печально кивнул Ван Фань. – Но единовременная смерть всей семьи – то, от чего и самому Будде, верно, нелегко будет отрешиться.

– В тебе говорит горе и беспокойство за брата, Сяо-Фань, – голос Божественной Мелодии был все так же ровен и безразличен. – Пойми, мое испытание не было прихотью. Не владеющий собой не сможет овладеть и музыкальным искусством. Сдается мне, Сяо Фу и сам понял это, и ушел искать то, чего он жаждет, в другом месте.

– Выходит, что так, – согласился Ван Фань. – Не буду отнимать ваше время, – он коротко поклонился женщине. Та отрешенно кивнула в ответ, и вновь прикрыла глаза.

Ученик Уся-цзы молча двинулся прочь. Он намеревался опросить других обитателей долины Ванъю, и узнать, видел ли кто-нибудь из них, куда направился его блудный названный брат. Пусть здоровье Сяо Фу и было приведено в относительный порядок, его дух был порядком надорван смертями близких, и Ван Фань не считал, что будет разумным оставлять его самого по себе. Он бросил прощальный взгляд на Божественную Мелодию, оглядев ее с грустью и недовольством.

“Ее можно было бы назвать привлекательной,” подумал он. “Выглядит она лет на двадцать от силы, и внешностью вполне симпатична – этакая аристократичная красавица. Все эти золотые украшения, розовый шелк халата, и вычурная прическа делают ее похожей на какую-нибудь принцессу. Её музыкальные умения и вовсе говорят за себя. Но вот характер… дикие звери и то милосерднее бывают. Она могла бы помочь мне спасти несчастного братана Фу, но предпочла от него отделаться. В результате, бедняга усвистал бог знает куда – больной, одинокий, и сходящий с ума от горя. Ничего хорошего с ним в таком состоянии случиться не может. Как там было в емкой библейской цитате – ‘по плодам их узнаете их’? Так вот, это деревце хоть и выглядит миленько, но оказалось редкостным пустоцветом,” он повернулся и зашагал прочь от дома музыкантки, оставляя ее за спиной.

***

– Учитель, – пусть Сяо-Фань и был раздражен сверх всякой меры, он не давал этому чувству прорваться ни в голос, ни в слова. Его обращение к Уся-цзы, как и его поклон, были безукоризненно вежливы.

– Доброго дня, Сяо-Фань, – благодушно ответил старец. Он отставил в сторону исходящую паром чашку, и выжидающе воззрился на ученика. – Что привело тебя ко мне?

Старый мудрец наслаждался утренней прохладой, великолепным видом на восход солнца, и чёрным, ароматным чаем, на одном из тихих лугов долины Сяояо. Он устроился за небольшим столиком в тени разлапистого дуба, и вид его не выражал ничего, кроме расслабленного спокойствия. Его младший ученик был, напротив, заметно напряжен.

– Принимая меня в ученики, вы сказали мне, что моим долгом отныне станет пресечение несправедливости, – рубанул он. Брови Уся-цзы приподнялись в легком удивлении, и его добродушная улыбка потускнела от этих слов.

– Величайшая несправедливость произошла недавно с одним из близких мне людей, – продолжил, тем временем, Сяо-Фань, и слова его были прямы и безыскусны. – Вся родня моего названного брата Сяо Фу погибла в один день от рук убийцы. Сам он, – юноша запнулся на мгновение, и возобновил свою речь нарочито спокойным тоном, – не сумев преодолеть испытание, что назначила ему Божественная Мелодия, ушел, неведомо куда. Он один, ранен, и не в себе от горя. Где-то там, – Ван Фань взмахнул рукой в сторону простирающихся вдали равнин, чуть резче, чем пристало в спокойном разговоре, – все еще рыщет убийца, не отнявший жизнь Сяо Фу лишь благодаря помощи моих старших. Встреть его мой названный брат сейчас, и семейство Сяо окончательно исчезнет – Сяо Фу не в силах ни отомстить, ни сберечь свою жизнь. Несправедливость всего, что постигло его, человека великодушного и благородного, заставляет мою кровь кипеть. Я знаю точно – если я не приложу все усилия к воздаянию злодеям, погубившим семейство Сяо, и помощи его последнему сыну, я недостоин буду зваться ни воителем, ни даже мужчиной. К чему мне сила, если я не направляю ее на добрые дела? – он перевел дух, глядя на старца с упрямой настойчивостью во взгляде.

– Прошу вас, учитель, – продолжил он, – раскройте мне тайну миссии моих старших, если не всю, то хотя бы имя убийцы семейства Сяо, – Уся-цзы, тяжело вздохнув, почесал бороду.

– Ты – младший из моих учеников, Сяо-Фань, – молвил он задумчиво. – Многие обманываются твоей рассудительностью, и взрослым обликом, но память этого усталого старика еще недостаточно потускнела, чтобы забыть, как ты юн. Тебе не исполнилась и шестнадцатая весна. Те знания, которых ты просишь, могут принести тебе многие опасности.

– Джи всего на год старше меня, – медленно ответил юноша, – и я если не превосхожу его в мастерстве, то уж точно не уступаю ему, – задумавшись на мгновение, он добавил:

– Пусть злодей, уничтоживший семью Сяо, сумел ускользнуть от Парчовой Стражи, он не пугает меня. Объединив силы с братьями по учебе, я смогу сразить его.

– Когда-нибудь, несдержанность языка погубит малыша Цзи, – старый мудрец сжал губы, без труда догадавшись об источнике осведомленности Сяо-Фаня. – Что же, коли ты твердо вознамерился постранствовать по рекам и озерам, покажи мне, что способен защитить себя, – он поднялся легким движением. Лицо старца успокоилось, и даже его извечная ухмылка на мгновение вернулась на свое место. – Если сможешь меня коснуться, ударом либо внешней техникой, я расскажу тебе все, и позволю присоединиться к миссии твоих старших…

Уся-цзы и договорить не успел, как Ван Фань бросился вперед, посылая в учителя град энергетических стрел техники “восьми бессмертных, указующих путь”. Рассмеявшись, тот ускользнул с небрежной легкостью, оттолкнувшись от земли, каменной столешницы, и ствола дерева в одном быстром круговом движении. Ринувшегося было в ближний бой Сяо-Фаня встретил шквал импульсов, порожденный пальцевой техникой. Старый мудрец применял то же, что и его ученик, но совершенно на другом уровне – в его исполнении, атака энергетическими импульсами выглядела сплошным сияющим потоком ци. Эта волна мощи задела юношу самым краешком, но заставила его тело на мгновение онеметь. Он застыл на месте, пытаясь справиться с непослушными конечностями при помощи циркуляции внутренней энергии. Уся-цзы терпеливо ждал, чуть улыбаясь, но его ученик все не двигался с места, болезненно кривясь.

– Если ты хочешь передохнуть, Сяо-Фань, мы можем…

Старец не успел договорить – Ван Фань вновь ринулся вперед, ускоряя себя техникой шагов настолько, что на мгновение превратился в размытый силуэт. Исказившая воздух волна ци сорвалась с его кулака, прянув в направлении Уся-цзы. Тот не стал отражать ее, либо же уклоняться – все с тем же доброжелательным видом он шагнул навстречу атаке, и поступь его была ничуть не медленнее того, что показывал его ученик. Короткая вспышка энергии, сорвавшаяся с ладони старца, разрушила атаку Сяо-Фаня, и Уся-цзы напрягся уже было, готовый продолжить свое стремительную поступь не менее быстрым кулачным ударом, как Ван Фань, мгновенно сменив направление движения, скользнул в сторону, вновь атакуя пальцевыми техниками.

Он повторил этот маневр снова и снова, нападая и смещаясь, избегая ближнего боя, и обрушивая на учителя все новые и новые импульсы внешних техник. Они скользили по ярко-зеленой траве луга, едва тревожа ее, словно два призрака, и их размытые от скорости движений фигуры все не останавливались. Сяо-Фань начал уставать первым – его движения становились все медленнее, и вдруг, после очередного выполнения техники шагов, его повело, и юноша споткнулся, пытаясь удержать равновесие. Его учитель, озабоченно охнув, шагнул было ближе, но резко остановился на полушаге – полу его халата рвануло, как если бы взявшаяся из ниоткуда стрела ударила на излете. С удивлением, Уся-цзы осмотрел небольшую прореху на светло-синем шелке.

– Условия выполнены, учитель, – тяжело дыша, выдавил Ван Фань. Его усталость, едва не свалившая юношу прямо посреди боя, не была уловкой – он едва держался на ногах, истощенный сверхусилиями, что приложил для победы в этом коротком поединке.

– Я целил именно в халат – даже “красной точкой” я не стал бы бить вас всерьез, – продолжил он, кое-как успокаивая дыхание. Старый мудрец неловко усмехнулся.

– В настоящем сражении, ты был бы мертв, если бы эта атака не достигла цели, или же не свалила бы врага, – высказался он с сомнением в голосе.

– С кем-то вашего уровня силы, я и не стал бы вступать в сражение, – ответил Сяо-Фань без единого сомнения. – Я или напал бы из засады, вместе с товарищами, или и вовсе бы не стал связываться. Вы хотели, чтобы я коснулся вас, и я выполнил это условие, – он посмотрел на учителя с ожиданием. Уся-цзы коротко вздохнул, и уселся обратно за столик. Стоявший на нем чайный прибор чудом не пострадал во время их скоротечной схватки.

– Садись, Сяо-Фань, – с обреченным спокойствием высказался старец. – Передохни, и выпей со мной чаю. Это выдержанный юньнаньский пуэр, он придаст тебе сил, и умиротворит твой дух, – юноша с готовностью присел на круглый табурет, и, наполнив одну из чашек, отхлебнул неожиданно сладкого и мягкого напитка, вкусом непохожего ни на один доселе пробованный им чай. Бодрость словно разлилась по жилам юноши, следуя за его первым глотком.

– Несколько месяцев назад, Культ Тяньлун и секта Фэнду сошлись в битве у подножия хребта Тяньду, – начал Уся-цзы, отпив из своей чашки. – Ты видел этот бой своими глазами, и видел силы сражавшихся. В нем не было победителя – много крови пролилось тогда, но ни одна из сторон не понесла тяжелых потерь. Выжили все старшие обеих сект, и вражда между Ли Цанлуном и Владыкой Мертвых и не думает угасать. Стремясь предотвратить смерти невиновных, император издал тайный эдикт, объявивший Период Невмешательства. До конца года, ни один ямынь не станет судить вольный люд, странствующий по рекам и озерам, за сражения между собой, и ни один стражник не прекратит поединка воителей, если те не вредят мирным жителям, – он сделал паузу, отпив чая.

– Не вправе простой люд осуждать Сына Неба, – высказался он ровно, – Но, может статься, некие недобрые силы, близкие к императорскому двору, подливают масла в огонь, сами оставаясь в тени. Многие невинные люди уже погибли из-за Периода Невмешательства, и многие продолжают погибать. Я приказал Юэсюаню разобраться в причинах этих смертей, и вызнать, кто же пользуется добротой императора в своих грязных целях. Цзи напросился с ним, и видится мне, не отпусти я его, негодник сбежал бы сам, и последовал за своим старшим, – мудрец покачал головой, добродушно усмехаясь.