Текст книги "Корсаков. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Кощеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 63 страниц)

Глава 14

«Маргарита». Иван Владимирович Корсаков .

– Красиво, – вздохнула Маргарита Ивановна, продолжая сжимать чашку чая.

– Особенно в части гвардии, – с лёгкой усмешкой поддержала её Строганова.

– Именно потому и красиво, – прокомментировала Никитина. – Если бы Иван Владимирович не сумел договориться с охраной, никакого свидания вообще бы не было. По‑моему, это самая впечатляющая часть истории.

Сестрёнка посмотрела на меня с гордостью. Ей откровенно нравилось, что брата нахваливают те, кого она уже считает своими подругами. Впрочем, в отношении Маргариты Ивановны, пожалуй, уже можно было назвать их действительно таковыми. Насчёт остальных были у меня сомнения.

– Инна, – с укором произнесла Ростова, – ты только что свела романтический поступок к правильно оформленному допуску.

– Я свела его к способности мужчины понимать обстоятельства, – приподняв бровь, парировала та. – Это полезнее цветов. Если бы Иван Владимирович не понимал, с какой девицей встречается, он был бы либо наглецом, либо глупцом. А так он одновременно и обеспечил безопасность её императорского высочества, и при этом организовал ей полноценное свидание. Настоящий мужчина.

– Благодарю, Инна Витальевна, – кивнул я. – Приятно знать, что дамы способны оценить подвиг, когда он совершён.

Александра Борисовна улыбнулась уже открыто. В отличие от Ростовой и Никитиной Строганова меня не знала настолько близко. В её взгляде становилось всё больше интереса. Графиня сопоставляла образ, который был знаком ей с чужих слов, с тем, каким я был в реальной жизни.

А потому я совсем не удивился последовавшему вопросу от племянницы Михаила Всеволодовича.

– Полагаете, он важнее, чем спасение во время покушения? – спросила она.

Мне оставалось только с улыбкой развести руками.

– Спасали её императорское высочество множество людей, а в кинотеатр её сводил только я, – пояснил я. – Эксклюзивность важна, Александра Борисовна. То, что происходит в первый раз, запоминается лучше, чем обыденность. Дарья Михайловна, как и все Долгоруковы, родилась в правящем роду, для них защита от покушений – такая же данность, как для Строгановых мысль, что заводы принадлежат им.

Никитина хмыкнула одобрительно. Инна Витальевна не была наивной девочкой и прекрасно понимала то, что было сказано между строк. Любой, кто повторит за мной, всего лишь повторит. Лишь только первой собирает лавры победителя.

– Теперь я понимаю, почему Михаил Всеволодович относится к вам настолько серьёзно, – произнесла Александра Борисовна.

– А раньше не понимали? – уточнил я.

– Я вас раньше не знала, Иван Владимирович, – чуть наклонив голову, ответила Строганова. – А чужие рассказы всегда что‑то искажают. Одни делают вас чудовищем, другие – героем без страха и сомнений. Катя считает вас лучшим братом на свете, но она заинтересованная сторона.

– Неправда, – тут же возмутилась сестра. – Я совершенно объективна.

– Именно поэтому ты всё время говоришь, что твой брат красивый, умный и может убить любого, кто тебя обидит? – спросила Ростова.

Катя даже не задумалась, продолжая ковырять вилкой пирожное:

– Такова объективная реальность, – с самым спокойным видом сообщила сестра, и все присутствующие рассмеялись. – Спорят с объективной реальностью только безумцы.

– Вот видите, о чём я говорю, ваше сиятельство? – указала на неё ладонью Строганова.

– Убедили, Александра Борисовна, – сделав глоток чая, усмехнулся я. – В действительности я идеален.

В ответ на мои слова последовала ещё одна вспышка лёгкого смеха. После тяжёлого дня я даже смог получить немного удовольствия от общения с этими девицами. Так что уже не зря согласился забрать сестру из кафетерия. Даже навязчивая приторность обстановки и витающих в воздухе ароматов перестала так уж раздражать.

Катя вернулась к своим пирожным, и я посмотрел на сладкую баррикаду перед ней, но комментировать не стал. Матушка сама разберётся, почему дочь вечером не захочет ужинать.

На несколько секунд разговор задержался на этом приятном моменте. Маргарита Ивановна потягивала чай, поглядывая на остальных, как будто пыталась прочесть мысли присутствующих. Графиня Никитина лениво ковыряла ложкой новую порцию мороженого, на этот раз шоколадного. Строганова сделала микроскопический глоток шампанского, а потом выпила его разом.

И решительно поставила бокал на стол.

– Что ж, Иван Владимирович, раз о приятном мы поговорили, и все приличия соблюли, – не сводя с меня внимательного взгляда, произнесла Александра Борисовна, – как насчёт того, чтобы поговорить на серьёзную тему?

Вот и подошли мы к тому, ради чего благородные девицы попросили Катю пригласить меня. Что ж, настроение они мне подняли, почему бы и не пообщаться о действительно важном?

– Я вас внимательно слушаю, ваше сиятельство, – отодвигая чашку чая, проговорил я.

Катя посмотрела на Строганову крайне подозрительным взглядом. Но остальные девицы приободрились, собрались, давая понять, что тема действительно будет важна для них.

– Что? – элегантно приподняв бровь, спросила мою сестру Александра Борисовна. – Я не собираюсь спрашивать, как подобраться к Дарье Михайловне. Это было бы глупо. Ты и без нас прекрасно знаешь, как с ней говорить, а если захочешь нас представить – сама решишь, когда и зачем.

Младшая Корсакова выдохнула с облегчением, как будто опасалась, что будет поднят иной вопрос. Любопытно, нужно будет потом уточнить, считала ли сестра, что к наследнице престола попробуют подобраться через Катю?

– Тогда чего вы хотите, ваше сиятельство? – спросил я.

– Понять, каких людей Дарья Михайловна не захочет получить вместе с престолом.

Маргарита Ивановна тихо выдохнула:

– Я же говорила, она начнёт с артиллерии, – откинувшись на спинку стула, сказала она.

– Зато теперь никто не станет притворяться, будто мы обсуждаем только платья, – чуть наклонив голову набок, ответила Строганова.

– Почему вы решили спрашивать меня? – сразу же уточнил я. – Дарья Михайловна сама способна ответить за себя.

– Способна, – легко кивнув, согласилась Александра Борисовна. – Но если прийти к ней с таким вопросом напрямую, мы уже поставим себя в положение просительниц. А просить пока не о чем. Хоть и не хочется этого признавать, но Долгоруковы ловко сделали так, что ни у кого в обществе нет ни ключа к будущей государыне, ни даже возможности просто перекинуть с ней парой фраз на официальном мероприятии.

– Кроме того, – добавила Инна Витальевна, – вы видели Дарью Михайловну не только в обществе и не только как наследницу престола. Вы знаете, что она терпит из необходимости, а чего не переносит в принципе.

– Инна, – оторвавшись от своих пирожных, предупредила Катя.

В голосе сестры мелькнула нотка недовольства и жёсткости, которой прежде не было. И меня порадовало, что младшая Корсакова научилась передовать одним обращением столько эмоций, что больше слов не требуется. Матушка умеет так же.

– Я не прошу рассказывать личное, – спокойно отозвалась графиня Никитина. – Я спрашиваю о характере будущей государыни. Не думаю, что Иван Владимирович примет это за попытку залезть к ним в спальню.

Я приподнял бровь, выражая своё удивление, и Маргарита Ивановна тут же вставила:

– Не то чтобы я не хотела прочувствовать все детали, – чуть посмеиваясь, сообщила она.

– Рита! – с искренним возмущением воскликнула уже Никитина.

– Ой, уже и пошутить нельзя, – с наигранной обидой ответила Ростова, после чего повернулась ко мне. – Не переживайте, Иван Владимирович, я помню наши разговоры. И не собираюсь отказываться от собственного слова. К тому же вы заняты. И пока вы не станете свободны, так и будет оставаться. Кроме того, дедушка уже подобрал мне жениха. Было бы неловко сейчас всё испортить.

Я кивнул совершенно спокойно.

– Давайте вернёмся к конструктивному диалогу, – предложила Строганова. – Рита, давай пока без комментариев. Что подумает Иван Владимирович о нашей компании, куда вхожа его сестра?

Никитина тяжело вздохнула.

– Это ещё один недостаток долгого знакомства, – признала она. – Нас по‑настоящему это уже не удивляет. Видела бы ты, Саша, что Рита творила в гимназии.

Ростова холодно усмехнулась и взглянула на подруг из‑за края чашки.

– Чтоб вы, аристократки, понимали, это была война, – произнесла она. – В то время Иван Владимирович был простым дворянином, и за него шли такие бои, о которых вам и слышать не доводилось. Знаете, сколько хороших молодых людей заканчивает гимназию, не имея помолвки за спиной?

– Ну, много таких, – не слишком уверенно произнесла Никитина.

– Я сказала «хороших», Инна, – чуть твёрже напомнила Маргарита Ивановна.

Строганова кашлянула, глядя на девиц с неодобрением, но с улыбкой. Разговор ей, очевидно, нравился. И что‑то мне подсказывало, что её не только политическая необходимость объединяет с остальной группой.

– Давайте всё‑таки поговорим о деле, – предложила она. – Не забывайте, что у его сиятельства действительно тяжёлая служба. Не будем отнимать у него больше времени, чем на самом деле требуется. А если вам так хочется обсудить брачные перспективы, это можно сделать и после его ухода.

Никитина с Ростовой тут же активно закивали.

– Итак, ваше сиятельство, расскажите нам, какая же она на самом деле наша будущая государыня, – глядя на меня со всем возможным вниманием, попросила Александра Борисовна.

Я сделал глоток чая, допивая чашку, и отставил её в сторону. Ростова с совершенно спокойным лицом тут же подлила мне новую порцию напитка из чайника. Я кивнул, забрал посуду обратно, но ничего по этому поводу говорить не стал.

Зато Катя усмехнулась, быстро посмотрев на нас обоих.

– Для начала, – заговорил я, – прежде чем тревожить Дарью Михайловну, вам необходимо определиться, для чего вам нужно это общение. В чём выгода для ваших семей, это понятно с первого взгляда – ближе к наследнице престола, значит, ближе к самому престолу. Но её императорскому высочеству это должно быть интересно почему? Зачем ей именно вы трое, а не любые другие благородные девицы?

На несколько секунд в комнате повисла тишина, и стало понятно, что не всё у девиц продумано. И они прямо сейчас обдумывают ответ. Торопить их смысла не было, Даша всё равно ещё на съезде и не скоро вернётся. Но у подруг сестры хотя бы будет время подумать как следует, что они реально могут предложить её императорскому высочеству.

– А пока вы думаете, мадемуазели, я всё‑таки заберу сестру, – за раз допив чай, объявил я. – Её сиятельство правильно заметила, у меня тяжёлая служба. Да и Екатерине Владимировне давно пора домой. Катя, прощайся. Инна Витальевна, Маргарита Ивановна, был счастлив повидаться. Александра Борисовна, рад нашему знакомству, надеюсь, оно продолжится в такой же положительной атмосфере.

Девицы, естественно, подниматься не стали. Расцеловались с поднявшейся Катей, и я вывел её в коридор. Сотрудница кафетерия встретила нас с улыбкой.

– Ваши сиятельства, всем ли вы довольны от посещения нашего заведения? – с уважительным поклоном уточнила она.

– Очень, – ответила за нас обоих младшая Корсакова. – Особенно прекрасен был лимонный пирог. Так что я обязательно ещё загляну.

Сотрудница улыбнулась чуть шире. Отлично понимала, что регулярные визиты сестры самого известного молодого человека Российской империи поднимут престиж заведения. Так что я ничуть не удивился, когда она дала знак кому‑то из коллег, и тот принёс нам коробку.

– Возьмите один с собой, ваше сиятельство, – довольно промурлыкала сотрудница. – Пусть он согревает вас своим вкусом, а вас, ваше сиятельство, – обернувшись ко мне, продолжила она, – порадует с крепким чаем.

Я вежливо кивнул, принимая подарок, и молодой человек, принёсший пирог, пошёл с нами на улицу, где уже ждал Семён. Увидев ношу, мой водитель щёлкнул пультом, открывая багажник автомобиля. Пирог отправился туда.

– Домой, ваши сиятельства? – уточнил Семён, когда мы оба оказались в салоне.

– Домой, – кивнул я, приобнимая сестру за плечи.

Некоторое время мы ехали молча, пока Катя не собралась с духом.

– Ты злишься, что я тебя позвала? – спросила младшая Корсакова.

– Ничуть, – ответил я. – На самом деле я неплохо провёл время. И посмеялись, и пообщались.

Она кивнула, признавая мой ответ. Но всё же долго молчать не смогла.

– То, что они заговорят о Дарье Михайловне, не было для меня сюрпризом, – призналась Катя. – Но я удивлена, что они не подумали, что ответить на твой вопрос. Он же очевиден.

Я усмехнулся, приобнимая её чуть сильнее.

– Эх, Катя‑Катя, они прекрасно знают, что могут дать будущей государыне, – проговорил я. – Такие разговоры не затеваются, если глава рода не дал команду начать обсуждение. Просто сегодня это была проверка, можно ли со мной вообще говорить.

Младшая Корсакова вздохнула.

– Мне всё ещё нужно учиться.

– Со временем начнёшь видеть такие вещи на автомате, – поддержал я сестру. – Лучше подумай о том, как объяснишь матушке, почему ты не хочешь ужинать. Это продуктивнее. А насчёт своих подруг не переживай: на самом деле они уже доказали, что на них можно положиться. Просто они в первую очередь представляют свои семьи, затем себя лично, и только на третьем месте у них окружающие.

Она помолчала, глядя в окно, за которым проносилась вечерняя Москва.

– У тебя всё так же, – наконец, заметила Катя. – Сначала мы с матушкой, потом собственные интересы, и только после этого все остальные.

Я спокойно кивнул.

– Не род для человека, а человек для рода, – напомнил я. – Старая формула. Но она правильная, хотя и не полная. Потому что каждый род состоит из конкретных людей. И если интересы членов рода не учитываются совсем, если человек не получает понятной выгоды от принадлежности к обществу, он это общество либо покидает, либо – если это невозможно – сначала разрушает его.

Сестра кивнула, никак не прокомментировав мои слова. А уже перед самым домом младшая Корсакова вспомнила нечто приятное. Я увидел её улыбку и решил уточнить:

– Что?

– Рита правда атаковала тебя в гимназии?

Я запрокинул голову и рассмеялся.

– Было дело.

– Расскажешь?

– Ты ещё слишком маленькая, – ответил я и легонько щёлкнул по носу. – Спроси меня через два года. Тогда расскажу без всяких тайн и умалчиваний.

Катя взглянула на меня, прищурив глаза.

– Я запомню, Ваня.

* * *

Семейный завтрак был прекрасен. Не только тем, что Олег Петрович вновь приготовил для меня яйца в корзине, но и потому, что мне нравилось наблюдать за взаимодействием матушки и Кати. Разительная разница между поведением обеих радовала глаз.

Сестрёнка ещё не до конца привыкла к тому, что холодная глава рода может действительно быть мягкой и искренне любящей матерью. И для самой матушки это тоже всё ещё было в новинку. Уверен, в корпусе никто бы даже не заподозрил, что Анастасия Александровна изменилась, всё‑таки с подчинёнными повода вести себя иначе у старшей Корсаковой не было.

Телефон матушки завибрировал на столе, и она, приподняв бровь, перевернула его экраном вверх. Мазнув пальцем по аппарату, она перестала быть нежной матерью, вновь превратившись в главу рода Корсаковых.

– Доброе утро, Марк Миронович, – поздоровалась она.

Мы с Катей переглянулись. Подобные звонки редко сулят что‑то хорошее. Хотя бы потому, что для общения с заведующим нашей лечебницы имеется система деловой переписки. А раз он набрал главу рода в такую рань, новости должны быть не самые приятные.

– Нет, Марк Миронович, торговаться не надо, – озвучила своё решение Анастасия Александровна. – Раз уж продавец принял предложение, и задаток внесён, вопрос закрыт. Продолжайте работать по остальным вариантам. Да, до свидания.

Положив телефон экраном вниз на столешницу, матушка ещё несколько секунд смотрела на него, прежде чем озвучить то, ради чего Марк Миронович позвонил.

– Центр в Новой Риге мы теперь не купим, – произнесла она, переводя взгляд на меня. – Малюковы сделали продавцу более щедрое предложение.

В этот момент Катя не сдержалась, выдав то, что вскипело у неё на душе.

– Вот сучка!

– Екатерина Владимировна! – строго взглянув на дочь, произнесла матушка. – Выбирайте выражения за столом.

Но сестра ничуть не успокоилась. Всё она прекрасно понимала: и конфликт на приёме, и выкуп объекта сейчас – всё это звенья одной цепочки, где Корсаковых не просто проверяют на прочность. Нам вставляют палки в колёса совершенно сознательно. Ведь уже имелся прецедент, когда Анастасия Александровна отступила. Почему бы нашим соперникам не попробовать повторить?

Единственное, что они не учли – Корсаковы изменились. И мы не будем отступать.

Глава 15

– А разве я не права, мам? – с возмущением спросила Катя.

– Права, но не стоит об этом сообщать, – заметила Анастасия Александровна. – Ты уже даже не дворянка, а аристократка, веди себя соответственно. Или мне попросить Инну Витальевну, чтобы она дала тебе несколько уроков этикета, раз наши преподаватели не справляются?

– Не надо, – мгновенно потупилась сестра.

Я послушал бы их разговор ещё немного. Но мне нужно было собираться на службу. Кто бы и что там у нас не перехватил, пациенты ждать не станут.

– Всем спасибо за завтрак, – понимаясь из‑за стола, проговорил я. – Но если я задержусь, его высокоблагородие Всеволод Серафимович меня живьём съест.

– Езжай, конечно, – поддержала меня матушка. – Мне тоже скоро пора будет собираться.

Я поцеловал их в макушки поочерёдно, и покинул столовую. Погода всё ещё стояла по‑летнему жаркая, и обещанного облегчения с проливными дождями пока что не случилось. Но Москва большая, может быть, где‑то осадки и выпали, а мы здесь изнываем от палящего солнца.

Уже сев в автомобиль, я достал телефон и набрал заведующего нашей лечебницей в Ясенево.

– Утро доброе, ваше сиятельство, – взяв трубку, проговорил он.

– Доброе утро, Марк Миронович, – ответил я. – Скажите, есть ли какие‑то другие подходящие объекты, которые мы могли бы взять под себя, но вы не стали включать их в первую тройку?

Заведующий не стал даже брать паузу.

– Иван Владимирович, да там больше сотни, – подтвердил он мои мысли. – Но все сложнее, чем те три были. Поэтому я и не стал их предлагать.

– Отлично, вы сумели меня порадовать, – с улыбкой произнёс я. – Я помню, что была какая‑то история с госпиталем на северо‑востоке Москвы, который должны были реконструировать.

– Он есть в списке, ваше сиятельство, – поддержал меня Марк Миронович. – Но я не стал его включать, потому что там всё пошло слишком далеко. Его с мая выставили на торги, но желающих на покупку немного.

– Вот как? – хмыкнул я. – А почему?

– Реконструкция не завершилась, два корпуса встали насмерть, что‑то там с подрядчиком случилось, была некая история, которой я не стал интересоваться, – пояснил заведующий. – По памяти сейчас могу назвать, что там два миллиарда долга накопилось, и госпиталь никак расплатиться не может. Государство хочет сохранить госпиталь действующим, ни останавливать его, ни перестраивать нельзя без отдельного распоряжения. Собственно, сам госпиталь прекрасное место, но у него огромные обременения.

Я кивнул сам себе, отмечая, что всё запомнил правильно. А ведь я тогда ещё только в гимназии учился. Господи, а ведь прошло‑то всего‑ничего, меньше трёх месяцев, а уже столько всего произошло.

– Марк Миронович, – обратился к заведующему я, – узнайте все подробности по этому аукциону. Как будет готово, сразу же перешлите мне и Анастасии Александровне. Будем смотреть внимательно, насколько реально его приобрести.

Он не стал спорить, в своём ли я уме. С обладателем графского титула не спорят простолюдины, когда речь идёт о кошельке аристократа. Хотим мы потратить деньги, заведующий лечебницей в это не лезет.

– Будет готово через час, ваше сиятельство.

– Благодарю, буду ждать вестей. Хорошего дня, Марк Миронович, – попрощался я.

– До свидания, Иван Владимирович.

Положив телефон, я отбил сообщение матушке. Пусть тоже будет в курсе, что я задумал.

Малюковы могли перекупить у нас Новую Ригу, и в этом не было ничего необычного – тайну из нашего интереса никто бы гарантировать не смог. Тут и со стороны продавца могли сообщить, и когда Марк Миронович официальные справки наводил, в государственном аппарате могли передать всем интересующимся сторонам сведения.

Нам вернули очень много активов и денег за последнее время, но это не значит, что мы можем соревноваться с Малюковыми, кто готов отдать больше за недостроенный объект. Именно этого они и добивались, вкладывая деньги в Новую Ригу. А нам нужно не бодаться с дебилами, а получить расширение для лечебницы.

И если в Новой Риге они могут перепрофилировать стройку во всё, что угодно. То условие с госпиталем – сохранить его рабочим, не позволит Малюковым вцепиться в него, чтобы помешать нам. Риски слишком велики. Мы ведь можем выйти из аукциона, и тогда Варваре Григорьевне и её родне придётся гасить долги госпиталя, а потом ещё и содержать заведение на свои средства.

У них, конечно, найдётся достаточно сторонников, чтобы разделить ответственность, но больших денег медицина не приносит. А значит, отбиваться инвестиция будет годами. Что‑то, разумеется, можно выгадать на налоговых послаблениях, если проводить всё как благотворительность, но это – для других родов. Потому как Малюковы станут собственниками, им никаких льгот положено не будет.

Взяв телефон в руку, я набрал сестру.

– Что случилось, Вань? – тяжело дыша, как после пробежки, спросила Катя.

– Скажи своим подружкам, что я организовываю попечительский благотворительный совет, – произнёс я. – Ростовы, Строгановы и Никитины приглашены. Это будет соглашение по новому объекту, их главы всё поймут.

Несколько секунд младшая Корсакова ещё переводила дыхание – не иначе я её прямо посреди тренировки прервал. За собой сестрёнка следила после покушения старательно, и ещё ни разу не пропустила занятие. И это вызывало уважение, раньше её было не заставить собой заняться.

– Ты хочешь, чтобы они сильнее привязались ко мне, – выдохнула Катя. – Потому что получат через меня ценные сведения для своих семей.

– Вот видишь, какая ты у меня умничка, – со смешком проговорил я. – Справишься?

– Спрашиваешь! Считай, уже сделано.

– Спасибо, сестрёнка, – хмыкнул я, прежде чем положить трубку, и тут же набрать нашему юристу. – Василий Ерофеевич, доброе утро.

Ответил мне скрипучий голос.

– Утро доброе, ваше сиятельство. Чем могу быть полезен?

– Нужен проект соглашения о попечительском благотворительном совете, – объяснил я. – Четверо участников: Корсаковы во главе, Никитины, Ростовы, Строгановы под нами.

Василий Ерофеевич тихонько хмыкнул, и я услышал, как он чёркает карандашом по бумаге.

– Я так понимаю, это будет курирование какого‑то конкретного заведения, а не широкого профиля?

– Да, я собираюсь купить убыточный госпиталь, и передать его под наблюдение попечительского совета, – подтвердил я.

– Это огромные деньги, – уловил суть юрист. – Все эти семьи получат возможность серьёзно оптимизировать налоги.

– Именно поэтому они согласятся, – ответил я. – Но пока что мы не прописываем конкретные цифры, всего лишь обозначаем намерение. Когда сможете предоставить черновик, который можно будет передать главам родов для обсуждения?

Василий Ерофеевич не стал обещать, что будет готово быстро.

– Мне понадобится узнать, что за госпиталь мы берём, Иван Владимирович, – предупредил он.

– Через час я перешлю вам информацию, как только её передаст мне Марк Миронович.

– В таком случае к обеду всё будет оформлено по всем правилам и законам Российской империи, – отозвался Василий Ерофеевич. – Ещё что‑нибудь?

– Пока нет, свяжусь с вами через час, – пообещал я, и, дождавшись, когда юрист попрощается, положил трубку.

Улыбка появилась на моём лице сама собой.

Наблюдательный совет не будет управлять нашим госпиталем, но сможет вносить средства на благотворительность, закрывая потребности заведения Корсаковых. Там не закончена реконструкция? Вот туда деньги от совета и пойдут.

Строганов обещал мне инвестиции, самое время с него их получить. Ростовым тоже будет крайне выгодно получить возможность освободить от налогов серьёзные суммы. А Никитины, наконец, получат подтверждение, что наш союз не на словах держится.

Появление нового объекта под благотворительность открывает не бесконечные, но довольно крупные возможности. И пускай Малюков делает с Новой Ригой всё, что хочет, Корсаковы всё равно добьются своего.

А потом, если пиарщики Долгоруковых не догадаются сами, я готов проспонсировать анонимно небольшой набор заметок в разные новостные каналы. И там будет отмечено, что Малюковы выкупили почти готовый медицинский комплекс, чтобы снести его, а Корсаковы купили убыточный госпиталь и вывели его в прибыль. И чья репутация пострадает в таком случае?

Малюковы утверждают, что заботятся о простолюдинах, а сами вместо госпиталя построят торговый центр. Корсаковы лечат людей, и сохраняют госпиталь. Красивое сравнение.

– Держись, Григорий Платонович, – произнёс я. – Мы только начали.

* * *

Дворянский особняк рода Ростовых .

Когда внучка попросила поговорить, глава рода сразу же её принял, отложив все дела. Маргарита не стала бы беспокоить деда по пустякам, и в последнее время исключительно радовала его, так что и сейчас Кирилл Дмитриевич был в приподнятом настроении.

Дела Ростовых складывались прекрасно, благосостояние росло, несколько новых проектов получили старт, обзаведясь поддержкой Никитиных с одной стороны и Строгановых с другой. С такими партнёрами вести дела было крайне легко и просто. Это не Лопухины, которых боялись. Что Строгановы, что Никитины славились своим постоянством и стабильностью, и само по себе это смазывало шестерёнки куда эффективнее любых денег, которыми раньше Кирилл Дмитриевич пробивал бы себе дорогу.

Конечно, ни одной официальной бумаги подписано между родами ещё не было. Однако после демонстративного сплочения на приёме во дворце Сыромятниковых общество уже знало – через Маргариту Ростовы связались с Никитиными, Строгановыми и родом будущего императора. Здесь даже тот факт, что прежде Кирилл Дмитриевич поддерживал кандидата Лопухиных, сработал в плюс.

Ростовы – это деньги. И если они переметнулись к Корсаковым, да ещё и вернули им имущество, значит, видят в этом больше выгоды, чем мог предложить Василий Алексеевич. Ростовых могли презирать в обществе, называть ростовщиками, разорителями и даже рейдерами, но их умение делать деньги из воздуха уважали все, кто хоть что‑то понимал в устройстве мира.

Наконец, дверь в кабинет открылась, и Маргарита вошла. По одному её лицу стало понятно, что внучка действительно принесла важные сведения. Глава рода не стал садиться в кресло, вместо этого опустился на диван и похлопал по месту рядом с собой.

Маргарита Ивановна улыбнулась и, поправив юбку, присела.

– Дедушка, у меня важные новости, – объявила она.

Он положил руку ей на колено и чуть сжал пальцы. И Маргарита Ивановна, уже взрослая девица, вновь почувствовала себя маленькой внучкой, которая прибежала к дедушке, чтобы пожаловаться на разбитую коленку.

– Я слушаю очень внимательно, – проговорил Кирилл Дмитриевич.

– Мне только что позвонила Катя Корсакова, – начала объяснять та. – Иван готовит соглашение о создании попечительского благотворительного совета для наблюдения над госпиталем, который Корсаковы намерены купить.

В глазах главы рода мелькнуло довольство и то самое хищное свечение, которое Маргарита Ивановна замечала всякий раз, когда её дед чуял прибыльное дело.

– Так, – кивнул он. – Продолжай.

– В совет по проекту Корсаковых войдут они, Строгановы, Никитины, – пояснила внучка, и выждав короткую паузу, добавила: – И Ростовы.

Глава рода снова кивнул и поднялся на ноги. Пройдясь до окна и обратно, он заложил руки за спину. Лицо Кирилла Дмитриевича оставалось спокойным, но взгляд выдавал в нём жажду деятельности. Несмотря на свой возраст, он всё ещё оставался человеком дела.

– Понимаешь, что это значит? – задал проверочный вопрос он.

– Вчера мы пытались узнать, как подобраться к будущей императрице, – заговорила Маргарита Ивановна. – Сегодня Иван предлагает нам собрать союз не только на словах. Наблюдательный совет при госпитале – это огромные возможности для благотворительности. А значит, мы получим повышенные налоговые льготы, которые нам как дворянам недоступны. В связке с аристократами мы получим условия, равные аристократическим.

Кирилл Дмитриевич кивнул с улыбкой. На его лице мелькнула гордость, которую он никогда не прятал от внучки, если действительно её чувствовал. Вот и сейчас её ответ порадовал главу рода.

– Что ещё? – уточнил он.

– Я знаю, что Михаил Всеволодович уже обещал поддержку Корсакову. А значит, Строгановы обязательно войдут в совет. Никитины тоже не удержатся, им просто необходимы подобные социально ориентированные проекты, – проговорила Маргарита Ивановна. – К тому же, Никитины до сих пор должны Корсаковым за спасение Инны. И включиться в совет – для них отличный способ сблизиться.

Кирилл Дмитриевич кивнул.

– Всё верно. Ещё что‑нибудь?

Внучка помолчала несколько секунд, прежде чем ответить.

– Катя не просто так сказала мне об этом сама, – произнесла она. – Она действительно воспринимает меня своей подругой. А значит, мы уже связаны сильнее, чем просто знакомые девицы из благородных семей.

Глава рода Ростовых усмехнулся.

– Звучит так, будто ты не считаешь её своей подругой.

Маргарита Ивановна улыбнулась.

– Я всего лишь пытаюсь звучать объективно.

– Объективно, Рита, Корсаковы протянули нам руку, полную золота. И твоя дружба с их младшей дочерью – крепкая связь. Наши семьи становятся ближе к общей выгоде. Именно так и рождаются самые долгоживущие союзы. Так что постарайся не испортить отношений с Екатериной Владимировной. Раньше это были ваши личные дела, но после того, как она принесла тебе сведения прежде, чем о них узнали все остальные, прежде чем мне поступило обращение Анастасии Александровны, это знак доверия. Не вздумай это доверие обмануть, Рита. Иначе когда достигнешь возраста твоего отца, вокруг тебя не окажется ни одного достойного человека.

– Я не поэтому с ней дружу.

– Конечно, – легко согласился глава рода. – Но не стоит забывать и о том, что пока вы молоды, вы строите собственные компании, которые унаследуют у стариков Российскую империю. И от того, как вы будете общаться сейчас, зависит, каким ваше будущее сложится.

* * *

Московский особняк графов Строгановых .

Александра Борисовна вошла в кабинет наследника рода решительно, как будто собиралась прорываться с боем. Но Михаил Всеволодович, сидящий за столом, лишь взгляд поднял от документов.

– Чего ты так врываешься? – спросил он.

Племянница села в кресло напротив него и, тряхнув волосами, заговорила: