Текст книги "Корсаков. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Кощеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 63 страниц)

Лариса взглянула на меня остро, но не стала спорить, лишь склонила голову, признавая аргумент. Станислав, наконец, доел тост.

– И ещё важный момент, – сказал он, – сейчас рода играют не последнюю роль в обороне всей Российской империи. Нельзя забывать, что больше половины текущих пограничных войск – это отряды благородных фамилий, которые несут службу. Потому что Российская империя не может себе позволить набрать больше контрактных войск, чтобы закрыть эту дыру.

– Я услышала, – кивнула Дарья, чуть сильнее сжав мою руку. – А теперь давайте поедим. Эти разговоры разбудили у меня аппетит.

Агеева посмотрела на неё с улыбкой.

– Наши формулировки войдут в новые нормативные акты?

– Прямыми цитатами, – посмеялась Дарья, и я выпустил её руку, позволяя приступить к еде.

Наследница престола опустила взгляд на стол и только сейчас заметила, что пока шёл спор, я успел реорганизовать пространство так, чтобы её любимые блюда стояли ближе к ней. На лице Дарьи появилась улыбка, она одарила меня благодарным взглядом и взялась за приборы.

Больше важных тем за столом не поднималось, все молча наслаждались едой. И только перед тем, как пришла пора горячего, я наклонился к Дарье.

– Потанцуем, Даша?

– Да, Ваня.

Лариса со Станиславом переглянулись, и Агеева с видом величайшего одолжения подала руку Гордееву. Мы вышли из‑за стола вчетвером и так же спустились группой.

Внизу атмосфера уже поменялась. Если при входе на нас старались не смотреть и изображали танцы, теперь настроение на танцполе действительно было приподнятым. Люди получали удовольствие от процесса.

Дарья сразу же пошла за мной, позволяя ввести её в эту кишащую конечностями толпу. Я не боялся, что что‑то пойдёт не так, и двигался совершенно свободно. Ей тоже не требовалось время, чтобы настроиться. Потому что обычно времени на раскачку у наследницы престола и не имелось, а значит, она привыкла его не терять попусту.

Насквозь синтетическое техно с мотивами народов Российской империи лупило по залу. Гости были в восторге, в некоторых песнях девицы даже дружно подпевали, выкрикивая слово или фразу. Где‑то в толпе затерялись Лариса и Станислав.

Но для нас двоих остальных людей просто не существовало. Я прижимал к себе разгорячённое тело Даши, она обнимала меня так, что это становилось уже неприлично. Но я уже не думал о рамках и ограничениях, поэтому, когда она приподняла ногу в танцевальном движении, я подхватил её под бедро. Дарья улыбнулась, прогибая спину назад, направляя мою руку, которая её поддерживала.

Ничего пошлого, правильное движение, доказывающее прекрасную подготовку и гибкость партнёрши. И её губы, которые я накрыл своими, когда удержал её ровно там, где её тело хотело остановиться.

Я почти физически ощутил взгляды окружающих, следящие за тем, как я возвращаю её императорское высочество в вертикальное положение. Дарья улыбалась и прижималась ко мне крепче. Музыка продолжала звучать, и мы не переставали двигаться под её ритм.

И это было прекрасно.

* * *

Вечер закончился, и я проводил Дарью к её машине. Охрана с гербами Долгоруковых проследила, чтобы никто и ничего не угрожал наследнице престола. Уже стоя у открытой двери, она прижалась ко мне в последний раз и шепнула:

– Спасибо за день, Ваня.

– Я хорош, – кивнул я, и Дарья счастливо рассмеялась.

Я помог ей забраться в салон и сам закрыл дверь. Гвардейцы правящего рода рассредоточились по машинам, и кортеж будущей государыни покатился по улицам Москвы. Я смотрел вслед уезжающей наследницы престола, а потом махнул рукой, подзывая собственный автомобиль.

– Домой, Иван Владимирович?

– Домой, – ответил я, доставая телефон.

Губы ещё помнили поцелуи Даши. День вообще получился прекрасный – с самого утра до поздней ночи. Сейчас уже начинался новый, и судя по тому, как он стартовал в первый час, остальные сутки пройдут в таком же крайне приятном ключе.

Я проверил сообщения и закрыл глаза, вращая телефон в руке. Чувство, которое я давно не испытывал, гудело в крови. О политических последствиях можно будет подумать позднее, а пока это был мой момент. И я мог насладиться им сполна.

Именно ради таких и стоит жить. Всё остальное тлен.

– Вниз! – услышал крик я и резко распахнул глаза.

В лобовое стекло машины летела граната.

Глава 17

Я успел только накинуть на Семёна защиту, влив столько магии, что на мгновение потемнело в глазах. А затем граната пробила бронированное стекло, как будто оно было тоньше инея. И салон заполнило пламенем. Семён выскочил из машины, я выбрался вместе с ним.

И тут же получил мощный удар в грудь, меня швырнуло назад к корпусу автомобиля. На месте левого лёгкого образовалась сквозная дыра, которую я поспешил затянуть, сползая к колёсам объятой огнём машины. Семён бросился ко мне, и получил вторую пулю, его швырнуло в сторону, но моя магия удержала его от серьёзных травм.

– Ты мёртв, – приказал я, отрываясь от горячего автомобиля.

Охранник, конечно, мог попытаться что‑то сделать, но понимал прекрасно, как и все, кто служит Корсаковым – если целитель сказал лежать, нужно не геройствовать, а оставаться на месте.

Я рванул в сторону, и третья пуля ударила в стойку, где должна была быть моя голова. Двигаясь рывками, я нащупал людей вокруг. Вторая граната вылетела из окна дома слева, с шипением и едва уловимым для человеческого зрения дымным хвостом.

Снаряд влетел внутрь машины и грохнул так, что автомобиль разорвало, раскрыв крышу изнутри наружу. Меня отбросило взрывной волной в сторону, протащило по асфальту. Семён медленно отползал к обочине. Где‑то вдали завыли сирены, но до момента, когда профессионалы успеют, у меня кончится магия.

Людей вокруг было слишком много – жилые дома кругом, и в каждой квартире по несколько человек. Нападающие подошли к делу ответственно, я не могу нащупать цели, потому что целитель не отличит гражданских от убийц, пока те не выдадут себя сами. Тяжёлое оружие, спецбоеприпасы для уничтожения бронированных машин. Даже каждый раз собирая себя по кускам, рано или поздно я не смогу восстановиться.

Я двигался рывками, вливая в собственное тело магию, чтобы уворачиваться от крупнокалиберных пуль. Обрывки пиджака и рубашки уже скинул, чтобы не мешались. Остановить врага они всё равно не могли.

Справа показался стрелок, и я дотянулся до него даром. Рывок, и боец сам выскакивает из окна третьего этажа. Головой вниз на асфальт. Вопль всё понимавшего человека, но не способного изменить хоть что‑то. Хруст.

Я почувствовал людей в том же помещении, где был он, и усыпил их. Слева вновь появился гранатомёт. Я потянулся к врагу, но в этот момент справа открылось окно, и наружу показался тяжёлый пулемёт. Очередь завизжала, вспарывая асфальт дороги, заставляя меня танцевать на обломках.

Я дёрнул пулемётчика, и тот выдернул пистолет из кобуры сопротивляющимися руками, после чего выстрелил себе в рот. А находящиеся вместе с ним люди упали в магическом сне.

Гранатомётчик выстрелил. Не в меня – в соседний дом. В квартиру по ни в чём не повинным людям. Граната пролетела через улицу, и мне пришлось влить в ноги больше, чтобы перехватить её в прыжке. Снаряд лопнул в пальцах, вместе с моими руками по локоть. Пронзённое во множестве мест тело брякнулось на дорогу, заливая её кровью.

Было больно. Чертовски больно. Настолько, что я бы орал во весь голос, если бы мне не перехватило горло от ощущений оторванных конечностей. Но магия уже латала повреждения, выдаивая резервы с чудовищной скоростью.

На дорогу выкатились броневики с гербами Долгоруковых, из которых высыпалась гвардия правящего рода. Бойцы сразу же бросились к домам, из которых велась стрельба. Я видел, как они врываются в квартиры, кладут жителей на пол.

Как в квартире с гранатомётчиком начинается стрельба на поражение.

Я поднялся на колени, упираясь новыми руками в землю. Меня уже прикрыли телами два бойца в броне. Я оглянулся в сторону Семёна, он уже двигался ко мне.

– Ваше сиятельство, – обратился ко мне он. – Как вы?

Для него это был серьёзный удар. Формально это Семён должен был закрывать меня своим телом. Или вообще пожертвовать собой, чтобы я не тратил силы на его спасение. Но я не позволю умирать своим людям там, где могу их спасти.

Боль не стала меньше, я чувствовал всё, что со мной случилось, но это не значило, что я могу пожертвовать чужой жизнью, чтобы избежать собственного дискомфорта.

– Сообщи домой, – велел я, вставая на ноги.

– Уже, Иван Владимирович, – кивнул Семён.

– Ваше сиятельство, вам нужно проехать с нами, – объявил командир подразделения гвардии. – Великий князь ждёт вас.

Только сейчас я понял, что больше не слышно стрельбы. Целительский взор показал, как фигуры бойцов Долгоруковых двигаются в позах, которые было невозможно читать иначе – они работают с трупами нападавших.

– Мне нужно сообщить главе рода, – ответил я.

– Графине Корсаковой уже звонят, – ответил командир. – Вам требуется помощь?

Я посмотрел на свой голый торс, уже лишившийся следов ранений. Отросшие с чудовищной скоростью руки, на которых даже кожа приобрела тот же оттенок, как и остальные более загорелые части тела.

– Нет, едем. Семён, со мной.

– Так точно, ваше сиятельство.

Мы вместе сели в машину бойцов Долгоруковых, и она сорвалась с места, унося нас в сторону Кремля. За спиной остался догорающий автомобиль, который не смог защитить от действительно серьёзной угрозы.

* * *

– Ваня!

Дарья кинулась ко мне сразу же, как только я переступил порог кабинета великого князя. На лице наследницы престола было столько отчаянного волнения, что я не удержался от улыбки и обнял её, прижимая к себе.

Сверкать голым торсом в коридорах Кремля мне, конечно, никто бы не дал, гвардейцы ещё в машине выдали куртку из своих запасов. Но Дарья мгновенно её расстегнула и стала ощупывать торс под ней, выискивая дырки от пуль и любые следы травм. В её глазах стояли слёзы, которые пока не прорвались, но уже были готовы вырваться из запруды.

– Ты в порядке? Цел? – шептала она, не веря собственным глазам и рукам.

Я не собирался прерывать её, мне было слишком приятно чувствовать её прикосновения на своей коже. После пережитого боя это было настолько приятно, что приходилось сдерживаться от того, чтобы не наброситься прямо сейчас.

– Он целитель, – вставил, поднимаясь из своего кресла, Виктор Павлович. – Отращивать руки – его профессиональный долг. Рад видеть, что ты жив, граф.

Я кивнул поверх головы будущей государыни.

– Спасибо, ваше императорское высочество.

– Давай по простому наедине, называй великим князем.

Я кивнул, всё ещё удерживая вздрагивающую Дарью в объятиях.

Я чувствовал, что до неё дошло, в какой мы ситуации. Я фактически полуголый, она щекой прижалась к моей груди. Я по изменившемуся дыханию ощущал, как страх за меня у неё сменился сначала смущением, а потом осознанием, насколько приятны такие объятия.

Похоже, не только мне придётся сегодня себя сдерживать.

– Дарья, – с лёгким укором в голосе произнёс Виктор Павлович. – Ну не при мне хотя бы. Дождись, когда мы закончим разговор.

Будущая государыня с явным сопротивлением отстранилась от меня. Она взглянула на своего двоюродного дядю и, кивнув, села в одно из свободных кресел. Великий князь указал мне место напротив, и опустился сам.

В его руке появился планшет, и куратор жандармерии заговорил:

– Пока тебя сюда везли, удалось кое‑что выяснить, – начал он. – Вряд ли ты слышал, граф, о китайской группировке международных боевиков «Хэйшэ Лянь». Несмотря на то, что всем вокруг известно, что они базируются в Поднебесной, люди у них по всему миру, и они не только узкоглазые. Грязная работа, полная автономность ячеек, контакты по всей планете. Это не банда из подворотни, это частная военная компания, которая действует профессионально и жёстко. Число сорвавшихся у «Хэйше Лянь» операций можно пересчитать по пальцам одной руки. И сегодня они получили ещё один провал.

Я не стал уточнять, как именно жандармерия вышла на группировку. Это было ясно и так – где‑то членов организации засветили, и теперь лица, отпечатки или ещё какие‑то улики совпали с базой. Но это ведь только начало.

– Ты положил двенадцать человек, – продолжил Виктор Павлович. – Наши люди взяли ещё семнадцать живьём. Они сейчас молчат, но скоро заговорят. Будь уверен, у нас имеются способы развязать языки всем. Официально мы можем обратиться в Бэйдзин за помощью, но они пришлют пару бумажек в ответ, и на этом всё кончится. Формально «Хэйше Лянь» вообще не существует в Китае. На деле – там столько кланов на него завязано, что нас даже на выстрел не подпустят. Слишком много крови и грязных секретов.

Я кивнул. Даша тоже слушала очень внимательно, и мне нравилось, как быстро она переключилась из девицы, которая смущалась от прикосновения щекой к мужской груди, на наследницу престола.

– Кое‑что уже прояснилось по организации, – продолжил информировать великий князь. – Координация осуществлялась через приложение «Фантом» от французов из «Рошфор Систем». Главное, что в приложении полная анонимность, и раскрутить, кто стоит за аккаунтами невозможно без официального одобрения со стороны Парижа. Нам его, разумеется, никто не даст. Осуждать своего виконта король не позволит.

На экране планшета появилось новое уведомление, и великий князь быстро пробежал его глазами. Кивнув, он отложил в сторону устройство, не погасив дисплей. Дарья тут же взяла аппарат и прочла сама. Судя по тому, как одобрительно взглянул на неё Виктор Павлович, ему действительно нравилось, что племянница учится.

– Нашли склад, где боевиков дожидалось оружие, – пояснил великий князь. – Сейчас там работают криминалисты.

– Исходя из уровня организованности покушения, – проговорила Дарья Михайловна, окончательно став наследницей престола, – мы ничего там не найдём. Нужно смотреть, что делали и с кем общались люди в «Мидине». Мне никто не угрожал, хотели убрать именно Ваню. И готовились заранее, наше публичное проявление чувств ничего не меняло.

Великий князь кивнул ей, после чего повернулся ко мне.

– Самое время вспомнить, есть ли у тебя враги, граф, – проговорил Виктор Павлович. – Либо они активизировались, когда поняли, как высоко ты взлетаешь, либо это роды, которым не выгоден Корсаков рядом с наследницей престола. Лопухины слишком громко провалились, ты не единственный претендент на руку Дарьи. Убрать тебя – и можно будет подсунуть своего кандидата.

Я развёл руками.

– Мне никто не приходит в голову, – признал я.

– Они знали о тебе достаточно, – повернувшись ко мне, произнесла Дарья. – Знали, что снайпер не смог тебя убить, что ты выжил при крушении поезда. И потому действовали так, чтобы уничтожить.

– Я тоже это понял, когда пришлось танцевать под пулями и хватать руками гранаты, – подтвердил я. – К счастью, сегодня силовые структуры сработали так, как им положено, и вовремя пришли на место, пока это не стало трагедией.

Великий князь кивнул, признавая укол в адрес жандармерии, которую он курировал, и которая, если говорить честно, до сих пор не сразу сработала так, как положено. Да, люди старались, но этого было недостаточно, когда любой дурак с пушкой мог устроить фарш посреди столицы в любое время дня и ночи.

– Тебе повезло, что кортеж был рядом, – проговорил он. – К тебе была отправлена часть сопровождения наследницы престола. Но не стоит рассчитывать, что наши люди будут рядом постоянно.

– Я рассчитываю только на себя, великий князь, – ответил я. – Но сегодня для отвлечения внимания эти наёмники выстрелили по гражданским. Граната, которую я перехватил, предназначалась для квартир, в которых находились мирные жители. И мне пришлось ловить её прежде, чем она убила людей.

– Значит, в следующий раз это тоже учтут, – кивнул Виктор Павлович, после чего хлопнул ладонями по подлокотникам. – Что ж, как только у нас появится новая информация, вы оба получите её. А пока что покиньте мой кабинет, мне нужно работать.

Я поднялся первым, Дарья сразу же шагнула ко мне, но удержалась от того, чтобы хватать меня за руку, хотя я отметил жест. Впрочем, великий князь тоже его приметил, но никак не прокомментировал.

Мы вышли в коридор вдвоём, и наследница престола тяжело выдохнула. Стоящие по бокам двери гвардейцы чуть изменили положение тел, ожидая приказа. Но Дарья взяла меня за руку, внимательно глядя на то, как наши пальцы переплетаются.

– Сегодня я могла тебя потерять, – негромко произнесла она.

Я поднёс её кисть к своим губам и мягко поцеловал костяшки.

– Не сегодня, Даша.

Она попыталась удержать рвущуюся наружу улыбку, но проиграла. Губы расползлись, и наследница престола, будущая государыня, её императорское высочество, вновь стала девушкой, которая получает удовольствие от присутствия рядом мужчины, который ей нравится.

– И надеюсь, никогда.

Она высвободила руку и кивнула мне.

– Тебе нужно возвращаться домой.

– Да, матушка будет волноваться, – подтвердил я.

Секунду мы смотрели друг на друга, после чего я решительно взял лицо Даши в ладони и крепко, но нежно поцеловал в губы. И, чёрт возьми, как это было приятно!

– До завтра, – с улыбкой проговорил я. – Даша.

Она всё ещё стояла с прикрытыми глазами, и выдохнула:

– До завтра, Ваня.

Ко мне тут же подошёл слуга Долгоруковых, который появился словно бы из воздуха, и повёл меня к выходу. Туда, где меня уже ждал новый автомобиль Корсаковых с новым водителем и Семёном в новой одежде на пассажирском сидении.

* * *

Разговор .

– Я правильно понимаю, что на нас выйти никак не смогут?

– «Фантом» отлично скрывает следы. Даже если бы Витя захотел, его запросом французы подотрутся. А без конкретных имён великому князю останется только молить китайцев о доступе к «Хэйше Лянь», которого тоже никто не даст. Наёмники ничего не знают о том, кто был связным или заказчикам.

– Боже, благослови высокие технологии.

– Но это не всё. Склад с оружием нашли, так что за вот эту цепочку непременно потянут. И нужно успеть зачистить все следы прежде, чем жандармы докопаются до правды.

– Пусть ищут, все, кто был связан с поставкой, уже кормят рыб. Оставлять такие вопросы на волю случая я не люблю, ещё с молодости, знаете ли, отучен.

– Нужно будет подбросить кость жандармам, пусть роют среди тех, кто присутствовал в «Мидине».

– У меня есть пара должников, которых можно использовать вслепую. Они даже не поймут, в чём участвуют, и где их подставили. Жандармы увидят тень в тёмной комнате и будут искать до потери пульса, оставаясь с носом.

– Хорошо, я тоже сделаю пару звонков. Самое время продавить запрет на тяжёлое вооружение не просто в черте городов, а в руках аристократов. Это, наконец, откроет нам цивилизованный путь. Больше никаких перестрелок и военных действий, местные будут вынуждены бороться с нами в легальном поле.

– И неизбежно проиграют.

– Именно. Иначе и начинать бы не стоило.

– Кто бы знал, что для того, чтобы добиться цели придётся организовать покушение на мальчишку из рода Корсаковых. Казалось бы, мелкая вошь, а какие тектонические плиты теперь придут в движение от того, что в него пару раз пальнули. И никто ведь не догадается, какова была настоящая цель.

– Нужно бы подумать о том, чтобы подкинуть улики так, чтобы наши противники оказались виновными в покушении на фаворита её императорского высочества. Тогда получится идеально.

– Не стоит. Умеренность – наша добродетель. Хватит и того, что закон повернётся в нашу сторону. А этих старых зубров мы сами истребим. И тогда Сибирь, Дальний восток, Аляска – всё само упадёт нам в руки. Они привыкли воевать тяжёлым оружием, а мы победим их бумагой. Так и пишется история, мой дорогой друг.

Глава 18

Особняк графов Корсаковых. Иван Владимирович Корсаков .

Первой встретила меня не матушка. На крыльце моего появления ждала Катя. Сестра кинулась ко мне, как только я вытащил ногу из автомобиля, и набросилась с объятиями, как только я занял вертикальное положение. Я подхватил сестрёнку, прижал к себе и засмеялся. Приятно, когда тебя так встречают, чёрт возьми.

– Не смей смеяться! – воскликнула Катя, стукнув меня кулачком по плечу. – Мы такое тут пережили, когда узнали! Я так волновалась!

Её слова быстро перешли в молчание. Екатерина Владимировна закрыла рот, чтобы сдержать истерику, уже рвущуюся наружу. И я без сомнений воспользовался даром, чтобы успокоить её. Немного изменений гормонов, немного расслабления в мышцах, и вот уже сестра не рыдает мне в плечо, а просто держится за меня, как за опору.

– Ты что, только что заколдовал меня? – с подозрением уточнила она.

– Конечно, я же маг, могу позволить себе иногда колдовать над младшей сестрёнкой, – с улыбкой ответил я, прежде чем поставить её на землю.

Катя выглядела недовольной, но только выглядела. Мы вместе вошли в дом, и поднялись в кабинет матери. Анастасия Александровна сидела за столом, уже пришедшая в себя, но я сразу же заметил то, что не увидит никто посторонний – глава рода Корсаковых пережила бурю. Потом собрала себя из осколков ярости и теперь держала себя в руках.

Катя сразу же плюхнулась в гостевое кресло, я сел рядом. Матушка молчала несколько секунд, прежде чем выдохнуть:

– Тебя пытались убить из‑за того, что ты приблизился к Дарье Михайловне.

– Да, – кивнул я. – И теперь Долгоруковы получили нападающих для допроса. Кое‑что выяснилось, но толку от этого пока что мало. Пройдёт время, прежде чем станет ясно, кто в действительности выступал заказчиком.

– И тебя это не волнует?

– Волнует, матушка, – склонив голову, ответил я. – Но я большой мальчик, уже не самый начинающий целитель и кое‑что могу. Волновался я, когда Семён оказался под угрозой. А спалённая машина, пара потерянных конечностей – это уже не новость, не шок. Это вторник.

– Сегодня воскресенье, – вставила Катя.

Мы с матушкой оба повернулись к младшей Корсаковой, и сестра сразу же сделала вид, будто она приличная девушка. Даже села прямее, а не развалившись, как до этого. На губах матушки появилась слабая, но всё же улыбка.

– Я не буду делать вид, как будто это меня не тревожит, – произнесла она. – Но ты был прав, ты уже не ребёнок, которому можно приказать сидеть дома и не выходить за пределы особняка.

Я кивнул, а она продолжила.

– Мне позвонил Алексей Максимович, – объявила матушка. – Он хочет поблагодарить тебя за спасение. Лично. Интересовался, когда тебя можно будет пригласить – так, чтобы это не выглядело, будто тебя награждают за помощь на обычном приёме, где Лопухины раздают приказы своему кругу, и при этом не стало тайной от общества.

– Я готов в любой день, – отмахнулся я. – Но публичная благодарность…

– В том‑то всё и дело, что уже вся Москва знает обстоятельства спасения Алексея Максимовича, – не дала мне договорить Анастасия Александровна. – Это не только вопрос благодарности тебе, но и вопрос престижа. Все знают, что ты спас Лопухина. И теперь Лопухин должен сделать так, чтобы все также знали: с тобой расплатились.

Я не стал спорить. Это всё и так было очевидно.

С потерей шансов Василия Алексеевича стать следующим государем Лопухиным нужно было всеми силами удержаться хоть за какую‑то возможность подобраться к трону. И пока я будущий жених, занявший место сына главы рода Лопухиных, со мной очень выгодно дружить. Не обязательно ведь действительно валять на постели императрицу, чтобы иметь доступ к рычагам управления Российской империей. Иногда достаточно просто стоять недалеко от спальни.

Круг друзей для этого подходит отлично.

– Я это понимаю, – кивнул я. – Посмотри, где наше расписание пересекается. В будние дни я на службе, и, скорее всего, буду освобождаться слишком поздно и слишком усталым. Всеволод Серафимович после отращённых рук наверняка захочет увеличить нагрузку на меня.

– Об этом можешь не беспокоиться, я могу освободить тебя на полдня, если потребуется, – заметила матушка.

– Нет, – чуть резче ответил я. – Лопухины не настолько важны, чтобы я лишал пациентов возможности встать на ноги. Награда нужна не мне, не Корсаковым. Это Алексей Максимович должен идти за нами, чтобы отблагодарить за спасение своей жизни, а не граф Корсаков бегать за ним, когда же Лопухины соизволят расплатиться.

Формулировка заставила их обеих улыбнуться.

– Хорошо, я посмотрю, когда вы будете на одном приёме так, чтобы это не мешало твоей службе. Что мы будем делать с нападениями? – спросила Анастасия Александровна.

– Пока ничего, – ответил я. – По крайней мере, до тех пор, когда я точно буду знать, кто нападал.

И зачем.

Потому что попытка устранить будущего жениха наследницы престола – это хорошая история, легко объяснимая. Но на фоне всех произошедших событий, я не верю, что кто‑то решился бы только ради моей смерти вызывать настолько сильный гнев Долгоруковых. Конечно, нельзя недооценивать непредсказуемость тупизны, но…

Высшее общество Российской империи не настолько глупое. Оно понимает статистику, знает, сколько покушений на меня сорвалось, как я расправляюсь с врагами, оставляя нападающих живыми и пригодными для допроса, но не продолжения боя.

Строганов может считать, что аристократия вырождается. Но это не значит, что она разучилась сражаться интригами. Наоборот – именно этот навык у её представителей развит намного сильнее, чем у всех остальных слоёв общества.

* * *

После всех треволнений вернуться в корпус целителей было всё равно что оказаться на свежем воздухе после затяжного путешествия по сырым подвалам. Я неподдельно улыбался, щуря глаза от солнца, и кивал выходящим из корпуса целителям, уже заступившим на службу или уходящим с ночной смены.

Внутри было, как всегда, пустовато, но теперь хоть какие‑то люди появились. От количества зелёных кителей с раннего утра даже подумалось, что что‑то случилось, может, жалованье выплачивают, а я и не в курсе. Но нет, это был всего лишь результат работы Анастасии Александровны Корсаковой, наводившей порядок железной рукой после Ларионова.

Я отметился у стойки администраторов и направился к бару за кофе.

– Иван Владимирович, – поприветствовала меня девушка в фирменном переднике. – Вам как всегда?

– Знаете, Людмила, – разглядывая уже выученный ассортимент, протянул я. – А добавьте мне, пожалуй, треть шоколада в стаканчик. Хочется чего‑то новенького и сладкого.

Она улыбнулась, прежде чем приступить к выполнению заказа.

– Минуточку, ваше сиятельство.

Я приложил карточку к считывателю, оплачивая напиток. И отвлёкся на разговор, который услышал краем уха. Прятаться от подслушивания в корпусе, где каждый первый обладал слухом острее обычного человека – дело заранее обречённое на поражение, потому никто этим и не страдал.

– Я говорю тебе, нельзя сравнивать! – эмоционально размахивая руками перед слушающей девушкой в униформе корпуса, воскликнул молодой человек. – Ты хочешь, чтобы аппарат МРТ делал работу за тебя, а у него нет таких функций, ты никак не привяжешь результаты сканирования к тому, что ты видишь даром. Вы говорите не просто на разных языках, у вас две параллельно развитые цивилизации. Одна кремниевая, другая углеродная. Вы рядом, но не одинаковы.

– Ты понимаешь, что несёшь, Филипп? – возмутилась его собеседница. – Речь только о том, что нужно правильно откалибровать аппарат, сравнить результаты сканирования с тем, что ты видишь прямо сейчас, на том же пациенте, на том же состоянии. А потом сформировать метод работы. И это ускорит процессы в разы.

– Да чем тебя наша диагностика не устраивает?

– Тем, что я не могу объяснить врачу, что у пациента болит синенькое под вот такой загогулинкой, – отрезала девушка. – И не говори мне про медицинское образование, оно у меня есть. И я хочу, чтобы оно оказалось реально полезным, а не впустую потраченными годами.

– Ну, если ты после образования мыслишь загогулинками и синеньким, очевидно, что эти годы действительно впустую потрачены, – рассмеялся тот.

– Пошёл ты, Филя.

Она резко отвернулась, хлестнув его кончиками волос по лицу, и пошла прочь. Филипп несколько секунд смотрел ей вслед с улыбкой, а потом всё же стал догонять.

– Эй, Насть, погоди! Да погоди ты!

Я отвлёкся от этой занимательной дискуссии, потому что Людмила уже протягивала мне кофе. Поблагодарив её кивком и чаевыми, я отправился в сторону стойки администраторов. Метёлкин должен был появиться с минуты на минуту, нужно было оставаться на видном месте.

Всеволод Серафимович появился как по часам. Куратор махнул мне рукой, не став приближаться ко мне, в руке у него, помимо планшета, была целая кипа бумажных папок, которые вот‑вот должны были начать падать. Я подошёл быстро и перехватил документы, которые грозили вывалиться из пальцев старшего целителя.

– Доброе утро, Иван Владимирович, – вручая мне примерно половину бумаг, первым поздоровался он. – У нас сегодня с вами масштабный забег по таким живописным местам, что вы удивитесь. Хотели когда‑нибудь окунуться в историю? Поздравляю, сегодня мы едем в госпитали, в которых даже сети нет, только телефонный кабель.

– Утро доброе, Всеволод Серафимович, – ответил я. – Не знал, что возле Москвы остались такие места.

Он моментально направился к лифту, ведущему на парковку. Сразу уехать не получилось – перед нами закрылись двери уже забитой до упора кабины. Так что я ткнул краем одной из папок в кнопку, и мы стали ждать, когда лифт вернётся.

– Подмосковье умеет удивлять, Иван Владимирович, – проговорил Всеволод Серафимович. – Слышал, в вас вчера стреляли, и вы хватали руками гранаты. Руки на месте, так что, полагаю, вы их отрастили?

– Даже загар сровнялся с остальным телом, – уже подозревая, что добром для меня это не кончится, кивнул я.

Однако Метёлкин не стал сразу же кровожадно усмехаться. Весь его негатив сегодня был направлен на бумажные папки в руках. И это, возможно, с кем‑то другим и значило, что меня сегодня не доведут до края, за которым ждёт выгорание. Но Всеволод Серафимович не тот целитель, который позволяет своим ученикам лёгкие прогулки.

– Значит, краткий курс по восстановлению конечностей прошёл для вас не зря, – прокомментировал Метёлкин, и дверь перед нами распахнулась. – Заходим.

Оказавшись в лифте, я ткнул в кнопку – на этот раз пальцем, и мы поехали на подземную парковку. Всеволод Серафимович чуть качнул документами в руках.

– Сегодня у нас всего двадцать пять диагнозов, Иван Владимирович, но все как тридцать три богатыря. Острая ишемия, переломы, отравление тяжёлыми металлами, тяжёлый травматический ушиб головного мозга с внутричерепной гематомой. Кругом одна сплошная прелесть. Вдохновляет?

– Очень, – кратко ответил я, прежде чем выйти вслед за ним из лифта.

Дежурный автомобиль уже ждал нас с заведённым двигателем. Мы разместились на заднем сидении, и Метёлкин тут же передал мне оставшиеся документы. Я принялся читать пухлые папки, листая истории болезней, которые, кажется, собирали всю долгую жизнь доставшихся нам на сегодня пациентов.