Текст книги "Корсаков. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Кощеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 63 страниц)

«Кто, если не я?»

* * *

Вернувшись от графа, я поднялся к себе в комнату. Матушки опять не было, но это совсем не удивляло. Вчера она ограничилась тем, что вошла в кабинет, накинула на меня плед и ушла обратно в корпус прежде, чем я проснулся. Сегодня я надеялся дождаться её, тем более что сегодня мне даже на дуэли не пришлось прибегать к дару.

Было и ещё одно важное дело, которое мне предстояло. Велев принести мне кофе, я взял в руки телефон и открыл контакты. Но прежде чем нажимать на кнопку звонка, снова подумал о том, что у меня не получилось держаться от власти подальше. Я старался, всячески избегал этого, но в итоге пришёл к тому, что завещал великий Михаил Афанасьевич.

«Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!»

Вот и я не просил, а мне уже дают титул, должность для матушки, поддержку серьёзных политических игроков, деньги, благосклонность правящего рода, руку наследницы престола. Даже и не знаю, какой ещё козырь мог бы вытащить великий князь Виктор Павлович Долгоруков, чтобы убедить меня занять вакантное место супруга будущей государыни.

Ко всему прочему всё это коррелирует с моим собственным желанием найти виновных в том, что случилось с Анастасией Александровной Корсаковой. Не просто исполнителей, а настоящих инициаторов процесса.

Ткнув в кнопку, я послушал гудки несколько секунд, и уже было подумал, что великий князь не возьмёт трубку, но Виктор Павлович всё‑таки ответил.

– Слушаю, Иван Владимирович, – ровным, ничего не выражающим голосом произнёс он.

– Добрый вечер, ваше императорское высочество. Я звоню, чтобы дать вам свой ответ.

Он хмыкнул.

– Я вас внимательно слушаю.

– Я согласен.

Глава 13

Кремль, личные покои наследницы престола .

Виктор Павлович вошёл к племяннице с видом победителя. Он держал в руках папку, с которой, казалось, не расставался, и окинул покои внимательным взглядом, как и всегда, когда входил в помещение. На этот раз не было никакого бардака – даже в спальне, где Дарья Михайловна позволяла себе устроить беспорядок.

Всё было на своих местах, и против обыкновения взгляд его императорского высочества нашёл будущую государыню сидящей в кресле перед терминалом с руками, заложенными за голову на затылок. Племянница думала над отчётом, доступ к которым Виктор Павлович передал уже достаточно давно.

И что его несказанно радовало, наследница престола не манкировала обучением, а действительно следовала своему слову. Она хотела стать настоящей императрицей, и до сих пор не давала куратору жандармерии повода усомниться в своём решении.

– Что там? – повернувшись вместе с креслом, спросила Дарья Михайловна.

Виктор Павлович прошёл ближе и положил папку перед ней.

– Отчёт о приёме у Строганова, – ответил он. – Сама будешь читать?

– Буду, но ты коротко перескажи, – кивнула наследница престола, сразу же вытаскивая документы из папки и возвращая её обратно дяде.

– На приёме у графа Строганова случилась одна из самых нелепых дуэлей между двумя баронами, – произнёс великий князь. – Чтобы не ударить в грязь лицом, Михаил Всеволодович позвонил в корпус, где ему не смогли быстро назначить положенного целителя, и своему старому другу, который прислал свою дочь, унтер‑офицера, для представления жандармерии.

Её императорское высочество, услышав должность, нахмурила брови.

– Ты правильно мыслишь, – кивнул великий князь. – Именно Воронина прибыла на приём Строганова. А потом туда приехал и твой будущий жених.

– Он ещё не дал согласия, – попыталась возразить Дарья Михайловна, которой не хотелось раньше времени себя обнадёживать.

А потому Виктор Павлович улыбнулся, не скрывая довольства собой.

– А вот и нет, моя дорогая племянница, – заявил он. – Иван Владимирович Корсаков позвонил мне и сказал, что согласен.

Лицо будущей государыни застыло, её переполняли эмоции, но она старалась не подавать вида. Не давая ей ответить что‑нибудь, великий князь не упустил момента, чтобы добавить:

– У всех, Даша, есть свои кнопочки, на которые необходимо нажимать, если ты действительно хочешь, чтобы люди делали то, что тебе нужно, – сообщил он. – Твой Иван не исключение. А Строганов ещё и масла в огонь подлил, когда общался с Корсаковым наедине после приёма.

– Каким образом? – спросила наследницы престола.

– Сказал правду, – пожал плечами Виктор Павлович. – Что любой другой кандидат будет гораздо хуже, чем Корсаков. И Иван Владимирович проникся именно этим. Там, конечно, Михаил Всеволодович пообещал поддержку со стороны своей семьи, но не это задело Корсакова за живое. Деньги для него лишь средство, власть не интересует. А вот возможность помочь миллионам жителей Российской империи – очень даже. Так что граф Корсаков подумал и позвонил мне.

– Вот так просто? – удивилась Дарья Михайловна. – Ты же говорил, что будет тяжело.

– А ты думаешь, было легко? – усмехнулся великий князь. – Даша, любой дурак, когда дело сделано, считает, что оно далось просто. А то, что я пообещал взять Анастасию Александровну в жёны с полным отчуждением прав на престол за наших детей? Это что, просто? Или может быть, засовывать Корсакова в места, где он точно столкнётся с беспорядком в системе? Нет, дорогая моя племянница. Всё кажется тебе сейчас простым не потому что было легко на самом деле, а потому что у меня был план, и я его придерживался. Результат плодотворной работы, а не случайное совпадение. Запомни это, пригодится, когда я умру, и тебя больше некому станет вести за ручку.

Её императорское высочество кивнула, хотя было заметно, что она ещё пребывает не в том в состоянии, чтобы трезво оценивать слова своего родственника. Она их не забудет, но при случае ничего не мешает их и повторить.

Великий князь не был глупцом, прекрасно понимал, что Дарья Михайловна проживёт намного дольше, чем он. И со временем ей придётся самой делать для своих детей то же, что сейчас делал для неё сам Виктор Павлович. Воспитывать не просто аристократов, а наследников престола, будущих государей.

Представители рода Долгоруковых давно и прочно сидели на престоле. К собственной смерти они привыкли относиться не так, как другие семьи. Человек уходит, род остаётся. И именно ради блага рода нужно жить, всё остальное вторично. Потому что‑то, что хорошо для Долгоруковых, хорошо для всей Российской империи.

Так держалась власть до сих пор, так будет оставаться и дальше.

– Ты сказал, что возьмёшь Анастасию Александровну в жёны? – переспросила наследница престола.

Виктор Павлович вздохнул и сел в кресло напротив. Из него как будто вынули тот довольный и энергичный стержень, с которым он вошёл в покои будущей государыни.

– Я бы ещё тогда на ней женился, когда Мишка девками крутил, – признал Долгоруков. – Ты не видела, какой она была. Умнейшая, свободолюбивая, серьёзная и красивая. Корсакова была той самой роковой женщиной, которая умела быть по‑настоящему желанной любым здравомыслящим мужчиной.

– Но у тебя уже была семья, – тихо произнесла Дарья Михайловна.

– Да.

Этот простой ответ скрывал за собой многое. В отличие от её императорского высочества, остальные Долгоруковы редко могли похвастаться тем, что сами выбирали своих супругов. Если где‑то в других семьях девицы выходили замуж, чтобы преумножить состояние своих родителей и братьев, то правящий род заключал браки не ради большего, а чтобы сохранить имеющееся.

Виктор Павлович не мог жаловаться на семейную жизнь. С супругой он был вежлив, обходителен. Но она никогда не была для него той женщиной, к которой он бы мчался из кабинета, закончив работу. Просто договорной брак, какими переполнено высшее общество Российской империи.

И лишь наедине с сестрой или племянницей великий князь мог себе позволить теперь выражать свои настоящие эмоции. И это его короткое «Да» было такой демонстрацией.

– Но теперь нам ничего не помешает, – произнёс Виктор Павлович. – Если она, разумеется, вообще захочет меня. А то граф Никитин уже давно Корсакову обхаживает, но Виталика я если что успокою.

– Задавишь властью? – нахмурившись, уточнила Дарья Михайловна.

Великий князь приподнял брови.

– Топить лояльного аристократа? Нет, Дашенька, я же не Шереметев. Обычный разговор двух мужчин, которые желают руки одной и той же женщины. Может быть, дам ему что‑то за то, что отступится, может быть, помогу как‑то иначе с делами Никитиных. Насилие над аристократией, моя дорогая племянница, дело неблагодарное. То, что творит твоя мать – безумие. Но после смерти Мишки нам пришлось на него пойти, потому что ситуация была взрывоопасная, и то трогали только самых радикально настроенных. Теперь повторять тот же террор нельзя ни в коем случае. И как только Катька освободит престол, ты начнёшь своё воцарение с амнистии. Мне же враждовать с Никитиными не нужно, граф и сам мужчина достойный, и его семья многое для страны делает.

Дарья Михайловна кивнула, принимая его ответ.

– А что конкретно пообещал Строганов? – уточнил он.

– Поддержку, – кивнул Виктор Павлович. – И разъяснил Ивану, что тот уже занимается ровно тем делом, которое поможет упрочить порядок в стране. Просто когда Корсаков станет твоим супругом, он станет делать это не для одного‑двух госпиталей, а для всей Российской империи. Даже если не полезет в политику, а займётся простым делом, к которому у него лежит душа.

Наследница престола чуть улыбнулась. Ей нравилось то, что она слышала, и будущая императрица не думала это скрывать.

– И каким же?

– Помогать людям.

* * *

Москва. Иван Владимирович Корсаков .

И всё завертелось…

Хотел бы я так сказать, но на самом деле для меня как будто ничего не изменилось. Я дождался матушки в её кабинете.

– Ваня, – поприветствовала она меня, и тут же обняла.

Я видел, насколько она вымотана, а потому не стал сразу переходить к делу. Сперва дал ей немного прийти в себя и почувствовать, что она не просто глава корпуса целителей, её сиятельство Корсакова Анастасия Александровна, а любимая матушка. Никакой магии, просто тёплые объятия и немного времени.

– Ты устала, – поглаживая её по спине, отметил я. – Тебе нужно больше отдыхать.

– Мне уже кажется, что я забыла, что означает слово «отдых», – признала она. – У тебя что‑то случилось на встрече с одноклассниками.

– Инна Витальевна спрашивала меня, что происходит между тобой и графом Никитиным, – пожав плечами, ответил я. – Я сказал, что это не моё дело, и обсуждать ваши отношения я не могу. Но тебе, мам, придётся объясниться с графом. Даже если после этого ты не согласишься на предложение великого князя.

Она устало вздохнула, но всё же кивнула.

– Завтра я позвоню ему и предложу встречу, – объявила она. – Надеюсь, у меня найдётся хотя бы четверть часа свободного для этого. Я бы никогда не подумала, что в корпусе целителей настолько распространён бардак. Мне уже кажется, что за каждой бумагой, за каждым приказом и подписью такой рассадник тараканов, что легче распустить весь корпус и собрать заново, чем выправить то, что осталось после Ларионова.

– Ну, вряд ли он планировал передачу власти, – пожал плечами я. – Но это не значит ведь, что всё нужно сделать в первые месяцы.

– Ты будешь учить меня, как наводить порядок на моей службе? – приподняла бровь Анастасия Александровна.

Я улыбнулся и выставил ладони.

– Что ты, мам, просто напоминаю об очевидных вещах, – с наигранным испугом тут же возразил я. – А вообще нам действительно есть, что обсудить. Присаживайся.

Она опустилась в кресло, но расслабиться себе не позволила. Я сел напротив и положил локти на колени. Что говорить и что она станет отвечать, я примерно представлял, и даже успел неоднократно прогнать будущий диалог в голове, подбирая аргументы.

– Сегодня я посетил приём графа Строганова, – начал я. – И он сделал мне предложение. Щедрое и не ограниченное. Род Строгановых будет меня поддерживать, когда я стану женихом Дарьи Михайловны, и далее. Я намекнул, что у меня нет интереса в политике, и он меня поддержал. Главное условия Строгановых – чтобы я продолжал то, что делаю, но в ином масштабе.

Глава рода Корсаковых внимательно меня слушала, не перебивая. Как я и думал, известие о том, что я стану женихом наследницы престола ударило её по нервам, вызывая защитную реакцию. Но матушка удержалась от комментариев.

Внушение по‑прежнему работало, и никуда не делось. Как бы я ни хотел, оно работало, и я не мог его снять. Нельзя целительской магией отменить изменения в психике.

– Но ещё он сказал важную вещь, о которой я прежде не думал, – продолжил я. – Что другие кандидаты будут ещё хуже подходить на эту роль, чем я. И это меня зацепило.

На губах матушки появилась немного нервная улыбка.

– Пока я навожу порядок в корпусе целителей, мой сын будет делать это со всей страной, – произнесла она.

– Да, мам, – подтвердил я. – Я не хотел этого, но раз появилась возможность, которая действительно может обернуться полезной для страны, я не могу просто взять и отказаться. А потому я позвонил великому князю и согласился. Это ещё не помолвка, и уж тем более не брак, но в скором времени Долгоруковы всё подготовят для этого.

Я видел, как скапливаются слезинки в уголках её глаз. Она могла реагировать негативно на то, что её дети взберутся выше того, что отмерил менталист. Но всё ещё слышала меня и запоминала мои слова.

Раньше я думал, что всё в порядке. Но теперь я знал – какой‑то ублюдок влез в голову моей матери и испортил ей всю жизнь. Это было больно и неприятно. Тот факт, что я, будучи как и любой хороший целитель, практически всемогущим в вопросах здоровья, никак не мог ей помочь, заставлял меня приходить в ярость и сжимать кулаки.

Но это ничего не меняло. Нужно было найти всех, кто был причастен. И либо заставить отменить воздействие, либо сразу наказать каждого из участников всей цепочки. Я молод, у меня есть благоволение со стороны правящего рода, наследница престола в перспективе станет моей женой. И даже среди аристократов нашёлся покровитель.

С этим можно работать. Не быстро, болезненно, но это лучше, чем оставаться бессильным винтиком в корпусе, с ног до головы пронизанным коррупцией и предательством собственной магии.

– Я не одобряю твоего выбора, Ваня. Я всё ещё очень хочу сказать, что запрещаю тебе, как глава рода, – покачала головой матушка, после чего взяла себя в руки и продолжила: – Но я не стану тебя останавливать. И поддержу всем, чем смогу.

Я взял её руки в свои.

– Спасибо, мам. На этом у меня с новостями всё, – объявил я. – А теперь пойдём, я провожу тебя в спальню и прослежу, чтобы ты легла в кровать, а не села за рабочий терминал, чтобы разгребать авгиевы конюшни Ларионова.

Она слабо улыбнулась, но от помощи не отказалась.

* * *

Новый день встретил меня ровно так же, как и все прошлые хорошие дни.

Не было срочных вызовов, звонков и сообщений. Солнце светило в окно, погода была тёплой. Я не чувствовал себя раздавленным от бешеного количества магии, которую пропустил через себя накануне.

Не спеша покидать постель, я взял в руки телефон, чтобы проверить время, и он тут же завибрировал в моей ладони. Улыбнувшись, я ответил на вызов.

– Слушаю, ваше императорское высочество, – произнёс я.

– Доброе утро, Ваня, – радостно поприветствовала меня наследница престола.

– Утро доброе, Дарья.

– Дядя вчера мне сказал, что ты согласен.

Проговорила она это таким тоном, что я сразу же понял – будущая государыня сейчас заливается краской смущения от мыслей, которые вспыхивают в её голове. Никакой магии не требовалось, чтобы это почувствовать.

Воображение тут же нарисовало соответствующую картину. Конечно, вряд ли в половину одиннадцатого утра она соответствовала реальности, но фантазия выглядела крайне приятно для глаз.

– Да, – ответил я.

На несколько секунд в трубке повисла тишина.

– Я хочу пригласить тебя сегодня с нами в «Мидину», – объявила наследница престола. – Раз уж вы не попали на мой официальный день рождения, хочу отметить его в компании действительно важных для меня людей.

Я улыбнулся, прекрасно понимая, что скрывается за её словами.

– С радостью присоединюсь к вам, – ответил я. – Но мне нужно заехать в имение и проверить, как там идут дела. Так что, возможно, могу опоздать к началу.

Мои слова ничуть не смутили будущую государыню. Её императорское высочество прекрасно понимала, насколько важно следить за своими предприятиями. И пускай лечебница Корсаковых не приносила столько денег, сколько, скажем нефтяной бизнес, однако она тоже была важна.

– Я и не сомневалась, – ответила Дарья Михайловна. – Сегодня выходной, так что Агеева и Гордеев тоже проводят время дома с семьями.

Она взяла паузу в разговоре, прежде чем выдвинуть следующее предложение.

– Или, быть может, вы покажете мне своё имение, и мы вместе отправимся в ресторан?

Сказано это было совершенно спокойным голосом, но немного задержанное дыхание выдавало Дарью Михайловну с головой. Она надеялась, что я соглашусь.

Да и я сам не видел к этому препятствий. Теперь‑то уже можно. Не всё, разумеется, за штанами придётся по‑прежнему следить. Но в остальном…

Дарья Михайловна мне просто нравилась, как женщина может нравиться мужчине. И если прежде я всё ещё старался держаться, давая только то, что было допустимо, со вчерашнего вечера я мог уже не оглядываться на Долгоруковых и то, что они о нас подумают.

Позабытое чувство, с которым я открывал глаза каждое утро в прошлой жизни, постепенно разворачивалось где‑то внутри. Тогда я знал, что моя жизнь имеет смысл, что я могу влиять на многое и многих. Знал, чего хочу и зачем это делаю.

Эту жизнь я старался не притрагиваться к власти, но… Старого пса новым трюкам не научишь. Я могу исцелять людей, держать себя в рамках местных правил, стать дворянином и графом. Применять знания этикет и вести себя достойно. Отучиться в гимназии так, чтобы особо не выделятся среди других детей, но при этом знать больше, чем дают учителя.

Но при всём этом глубоко под новой кожей всё равно оставался я. И сегодня, впервые за восемнадцать лет, прожитые в этом мире, мне не хотелось этого скрывать.

Я прикрыл глаза, осознавая, как вокруг меня меняется мир. Вчера я просыпался целителем, который никуда особенно не стремится и хочет жить тихой и спокойной жизнью. Сегодня я уже открыл глаза другим человеком.

И прятаться от этого не собирался.

– Ваше императорское высочество, – произнёс я, – я приглашаю вас посетить имение Корсаковых в Ясенево. Не хотите ли осмотреть его вместе со мной?

Глава 14

Это было странно, чувствовать себя не застёгнутым на все пуговицы, а свободным. Во мне будто распрямилась давно сжатая пружина, даже дышать стало легче, воздух посвежел, солнце светило ярче, и настроение само поднималось до заоблачных вершин. Иллюзия, конечно, просто ветер, просто жёлтое пятно в небе. И один целитель, который собирался посетить собственную клинику.

Встал я поздно, так что никого дома уже не было. Матушка умчалась в корпус целителей, потому что когда у тебя в заведении бардак, выходных быть не может по определению, Катя умчалась на обучение магии, которое сегодня проходило на полигоне для отработки заклинаний.

А потому завтракал я в одиночестве, если не считать прислугу, ожидающую приказа.

Ничего фантастического мне не подали. Каша, яичница с беконом и помидорами, кофе с тостами. Но сегодня даже привычная еда казалась вкуснее, чем всё, что я прежде. Как будто кто‑то протёр вкусовые рецепторы, и я начал ощущать именно то, какой должна быть пища на самом деле.

Но как бы там ни было, я добрался до машины и отправился в госпиталь. На телефон уже пришло сообщение от Марка Мироновича, что к моему визиту подготовились. Пациенты разложены по палатам в порядке тяжести и срочности. Сегодня все они должны выйти от нас совершенно здоровыми, прежде чем я смогу отправиться куда‑либо. Даже если со мной всё время будет Дарья Михайловна.

Не самое романтичное свидание, но было бы неправильно бросать тех, кто прибыл ко мне на лечение ради тусовки. Я, может быть, и не стану больше играть в тихого и мирного, безынициативного целителя, но это не значит, что я превращусь в мразь. Пациенты всегда превыше всех остальных вопросов.

Кроме того, каким меня увидит наследница престола, если я ради неё брошу страдающих людей? Понятно, она молода, ей покажется романтичным, что мужчина бросает всё, лишь бы держать её за руку. Но если она потом сама не поймёт истинные последствия такого решения, ей подскажет дядя, тётя, мать. Кто угодно может объяснить влюблённой девице, что целитель предпочёл провести время с ней вместо того, чтобы выполнить свой долг.

Зачем мне такая слава?

Наконец, я вышел из автомобиля, и сразу же кивнул начальнику охраны.

– Добрый день, Назар Иванович, – поприветствовал я.

– Здравствуйте, ваше сиятельство, – ответил тот наклоном головы. – Марк Миронович на месте, ждёт вас.

– Спасибо.

Знакомый путь до кабинета заведующего на этот раз я проделал в полном одиночестве. Опять выходной, снова никого в административных помещениях. Люди появятся позже – когда мы перейдём к корпусам с пациентами. Наверное, если бы я не предупредил о своём визите, и заведующий смог бы сегодня отдохнуть.

Но я не мог гарантировать, что у меня останутся силы после целого дня на службе в корпусе, так что и обнадёживать пациентов собственного госпиталя было нельзя. Даже когда я был дворянином без титула, слово стоило тем дороже, чем крепче его держишь. Про аристократа и говорить нечего.

Визит её императорского высочества будет частным, так что никакого пышного приёма не требовалось. Иначе я бы и звать её не стал посетить госпиталь Корсаковых. Это место создано для лечения больных, а не для красивых выездов. Дарья Михайловна была здравомыслящим человеком, так что я не сомневался, что она осознаёт, что делает, а потому не притащит с собой половину Кремля и гвардии Долгоруковых на хвосте.

Дверь в кабинет заведующего была приоткрыта. Я всё равно ударил костяшками пальцев об косяк, и переступил порог только после того, как он озвучил разрешение.

– Добрый день, Марк Миронович, – улыбнулся я.

– День добрый, Иван Владимирович.

– Идёмте к пациентам?

Он отложил документы, которые просматривал, и встал из‑за стола.

– Конечно, идёмте, ваше сиятельство.

Мы двинулись, Марк Миронович был заметно озабочен, и я примерно догадывался, в чём его затруднение. У госпиталя имелись проблемы, и заведующий пока что опасался меня с ними знакомить.

– Говорите, Марк Миронович. Я же вижу, что у вас какие‑то затруднения. Если я смогу их решить…

Я замолчал, давая ему возможность собраться с духом.

Понятно, почему он опасается. Мы только получили имение в свои руки, и заведующий понятия не имеет, как с нами контактировать так, чтобы и не обидеть, и заведение по миру не пустить. Не всякий управленец умеет тонко соблюсти этот баланс, большинство просто выбирает одну линию поведения и придерживается её до самого конца. Ну или пока начальство не сменится, потому что всё развалило.

– Боюсь, ваше сиятельство, – заговорил заведующий, на ходу нервно одёргивая рукава, – вы и есть главная проблема.

Я приподнял бровь, и он сразу же перешёл к пояснению.

– У нас не такая большая пропускная способность пациентов. А как только люди понимают, что вы ставите здесь всех пациентов за неделю, они рвутся к нам. Увы, наши лимиты не настолько широки, чтобы принимать каждого, даже если поднять цену, спрос на ваши услуги целителя окажется выше, чем нам хватит мест, чтобы физически всё сделать.

Я кивнул, показывая, что услышал его.

Цена популярности. Именно эта проблема меня ничуть не удивляла. Разве что скорость реакции населения вызывала уважение. Есть повод собой гордиться – такой ажиотаж говорит о том, что я бы уже мог открывать собственную лечебницу. Мне, конечно, нельзя до окончания службы в корпусе целителей, так как официально я не обучен, однако сам факт.

– С этим можно работать, – произнёс я. – Пока что у меня нет готового решения, но я буду над ним думать.

Марк Миронович облегченно вздохнул, после чего продолжил.

– Отсюда же вытекает вторая проблема. Не знаю, сказал ли вам Назар Иванович, но повышенный спрос на места у нас порождает ситуацию, когда нам не хватает охраны, чтобы оградить наш госпиталь от слишком требовательных людей. Их и прогнать нельзя силовым путём, и даже если бы было можно, у нас просто некому это сделать, мы лечебное заведение, а не полковая казарма.

Я хмыкнул.

– Направим часть родовой охраны на временное усиление, – озвучил свои мысли я. – Но важно, Марк Миронович, что оно временное. Значит, вам с Назаром Ивановичем необходимо расширять штат. Желательно сделать это как можно быстрее, но и совсем с улицы брать людей нельзя. Впрочем, полагаю, вы не зря занимаете свою должность, а значит, разбираетесь в этом вопросе лучше меня.

Заведующий кивнул, и его нахмуренное лицо немного разгладилось. Доброе слово и кошке приятно, а здесь я похвалил его компетентность. Знак уважения, проявленный к подчинённому в нужный момент, порой может быть простым словом, но заставить человека из кожи вон вылезти, чтобы доказать – похвала заслуженная.

– Кроме того деньги, Иван Владимирович, – подошёл к главной проблеме Марк Миронович.

– Не хватает? – уточнил я.

– Как раз наоборот, – покачал головой. – Если тенденция продолжится, мы видим осторожную надежду на расширение. Спрос на ваши целительские услуги растёт, и будет расти тем дальше, чем популярнее вы станете. А значит, будет расти и недовольство тем фактом, что у нас ограничены ресурсы. Уже сейчас для нормального функционирования нам требуется возведение отдельного корпуса. А представьте, что будет через год?

Я действительно прикинул, и даже остановился на территории имения, чтобы осмотреться.

Территория небольшая, пихать сюда лишние строения – портить не только вид, но и такую унылую вещь, как историческая достоверность. Неприятно, но нельзя вносить серьёзные изменения в памятник архитектуры. Я могу переоборудовать внутренние помещения, но обязан сохранять облик. А значит, и новые корпуса придётся согласовывать в имперской канцелярии.

– Неприятно, – сказал я. – Нам нужно готовиться к переезду, Марк Миронович.

Заведующий тоже огляделся, и в его глазах я заметил сожаление. Он здесь не первый год работает, так что успел привыкнуть, и менять старое проверенное на новое, пусть и лучшее, может быть тяжело.

– Пока что нам некуда, ваше сиятельство, – разведя руками, признал он.

– Вот вам тогда и задача: посмотрите список объектов. Отметьте все, которые соответствуют нашим требованиям. Мы обязаны сохранить лечебницу здесь, но лучше уж тогда перепрофилировать её для внутренних нужд рода, чем бодаться с бесконечными бюрократическими комиссиями и отказывать в лечении пациентов, которые могли получить помощь, если бы им нашлось банальное место для ожидания.

Он кивнул и задал вопрос, который я ждал.

– Скажите, Иван Владимирович, если всё будет идти и дальше так, как идёт, вы понимаете, что из многопрофильной клиники мы превращаемся в ваш личный кабинет целителя?

Я кивнул.

– Поэтому мы уже ищем хороших целителей, которые обладают правом на такую деятельность, опыт и репутацию, – ответил я. – Но не просите меня решить именно этот вопрос за неделю. Хороших целителей отрывают с руками, и поиск действительно толковых персон занимает время. Но здесь совершенно точно работа идёт, и будет решена.

Плечи Марка Мироновича распрямились, на лице появилась улыбке – впервые с момента, как он меня сегодня увидел, настоящая. Приятно снять с ответственного человека проблему, которая его тяготит. И особенно приятно, что для этого мне лично из всех усилий пришлось только голосом поработать.

– Итак, – встряхнулся заведующий. – Пройдёмте к нашим пациентам.

* * *

Наследница престола прибыла через десять минут после того, как я закончил с последним пациентом. Руки у меня не тряслись, силы ещё оставались, но я уже чувствовал, что сегодняшний день прошёл не зря.

Так что, накинув китель на плечи и застегнув его на ходу, я пошёл встречать гостью. Наверное, если бы Марк Миронович знал, что после того, как я его отпущу домой, во вверенном ему заведении появится её императорское высочество, он бы не захотел уходить.

Но я прекрасно понимал, наш заведующий уже осознал масштаб происходящего. Его не могли не убедить очереди на запись в клинику Корсаковых. Я мог быть просто удачливым целителем, героем, спасающим то гимназистов, то наследницу престола. А мог стать будущим императором, ведь все в мире смотрят телевизор, и видят, что мы с Дарьей Михайловной слишком часто вместе и слишком близко вместе.

Машина с гербом правящего рода остановилась у центрального корпуса имения. Разумеется, ещё две припарковались на виду – всё‑таки будущая государыня нуждалась в охране. Я был уверен, что помимо этой пары машин вокруг имения расположился снайперский батальон.

Улыбка сама появилась на моём лице, когда гвардеец Долгоруковых открыл заднюю дверь. Дарья Михайловна в форме шагнула наружу, и я уже был рядом, чтобы подать ей руку.

– Ваня, – встретившись со мной взглядом, произнесла она.

– Даша, – ответил я, чувствуя, как её пальцы на моей ладони вздрогнули от моего голоса.

Это был первый раз, когда я её так назвал. Не то чтобы откладывал, я не берёг эту форму имени для интимного момента. Но эффект это произвело разорвавшейся бомбы.

Я видел, как потемнели её глаза, став выразительнее, глубже. Дыхание изменилось, став одновременно глубже и тяжелее, а сердце замерло от осознания, прежде чем пуститься вскачь от переполняющего волнения.

– Рад, что ты смогла выбраться, – проговорил я, и чуть потянул на себя, заставляя её двинуться ко мне.

Мои руки тут же обвили её талию, Даша задышала тяжелее, осознавая, как близком мы находимся. Я поцеловал её, на виду, прекрасно зная, что сейчас за нами запросто могут следить какие‑нибудь местные папарацци. Пусть следят, я для себя всё решил.

Она не сразу вышла из ступора, но вскоре ответила, и сама положила руки мне на плечи, потом зарылась в волосы, углубляя поцелуй. Я безо всякого дара чувствовал разгорающуюся в Даше страсть. Но мы не для этого встретились именно сейчас.

А потому я первым отодвинулся – недалеко, всего на несколько сантиметров, чтобы нам обоим было комфортно смотреть в глаза.

– Я… Тоже… Рада.

Слова выходили у неё вместе с дыханием, которого не хватало после головокружительного поцелуя. Знаю, говорить о себе так самонадеянно, но, чёрт возьми, я целитель, я могу подтвердить под присягой – мой поцелуй вскружил наследнице престола голову!

– Что ж, я уже с пациентами закончил, – проговорил я, не спеша разрывать объятия. – И совершенно спокойно могу провести тебе экскурсию. Если ты всё ещё желаешь.