Текст книги "Корсаков. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Кощеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 63 страниц)

Нет, ну только вспомнил о том, что часть корпуса постоянно в разъездах, и вот меня уже куда‑то отправляют. Накаркал, что ли? Так вслух ничего же не говорил вроде, или в этом мире и такое считается?

– Простите, а часто такое происходит? – решил всё же уточнить я. – Я же правильно понимаю, что поеду без куратора?

– Куратор у вас будет, глава выборгского отделения, – терпеливо пояснила заместитель секретаря. – Но по опыту поездок могу предположить, что у него будут свои обязанности, а вас, скорее всего, раз приглашают в канцелярию её императорского величества, назначат сопровождать кого‑то из членов правящего рода. Это распространённая практика при поездках Долгоруковых. От вас никто не будет ждать чудес исцеления, но вы обязаны присутствовать по протоколу.

– Спасибо за разъяснения, – ответил я.

– Приятного вечера, Иван Владимирович.

Собеседница положила трубку, а я хмыкнул. Вот тебе и оставили Долгоруковы меня в покое, да? Впрочем, на этот раз всё официально, через корпус целителей, а не просто по воле монарха. Так что ничего удивительного именно в этом моменте нет.

А что выбрали меня, ну так, наверное, заметили, что Корсаков постоянно под ногами у всех путается. Скольким людям я уже не дал умереть, когда на них нападали? Вон у меня сколько приключений. Возможно, Долгоруковы посмотрели на моё спасение Лопухина и решили убрать меня из столицы на время. Вещей на неделю с собой собрать? Значит, в Москве может случиться за это время нечто, в чём моё участие категорически недопустимо.

Ведь с Василием Алексеевичем мы общаемся, и со стороны может показаться, что я готов его вытаскивать каждый раз, когда у будущего императора случаются проблемы. Но сам себя я считаю с Лопухиным в полном расчёте. Теперь даже в глазах высшего света я ему ничего не должен.

Не став откладывать в долгий ящик, я быстро натянул домашнюю одежду и направился к матушке. Глава рода Корсаковых обнаружилась в своём кабинете. Матушка сидела за компьютером и возилась с какими‑то отчётами – я увидел отражение в окне.

– Ваня? – подняв на меня взгляд, тут же насторожилась она. – Что случилось?

– Меня прикомандировали к кому‑то из Долгоруковых, – ответил я и продемонстрировал телефон. – Только что позвонили, на неделю отправляют в Выборг.

Анастасия Александровна подобралась, как и всякий раз, когда дело касалось правящего рода. Я прекрасно понимал, что несмотря ни на какие уговоры, её подозрительность в адрес Екатерины Юрьевны и её родни не изменится. И встревать в отношения двух заклятых подруг не хотелось совершенно.

– Значит, едешь на конференцию по северному полюсу, – чуточку расслабившись, кивнула матушка. – Она начинается послезавтра и продлится три дня. Уже заявлены министры от нескольких стран, у которых есть выход в северный ледовитый океан. А значит, скорее всего, сопровождать ты будешь её императорское высочество Анну Павловну Долгорукову. Милая старушка – божий одуванчик, которая могла согнуть в бараний рог даже Михаила Константиновича. Обычно она на такие мероприятия ездит.

Я приподнял брови, выказывая удивление, но задавать уточняющих вопросов не стал.

– Я сейчас отдам приказ, тебе подготовят всё, что нужно, – вздохнула старшая Корсакова. – А я, пожалуй, завтра заеду в корпус и поговорю с Ларионовым. Кажется, он не совсем понимает, что подписывает, когда перед ним бумажки кладут.

– Мам, – возразил я. – Ну этого мне только не хватало, чтобы маменька бегала и за меня кому‑то высказывала претензии. Илья Григорьевич ничего не мог возразить, сказали, что запрос был лично на меня.

Несколько секунд в кабинете царило молчание.

– То есть это продолжается, – вздохнула матушка.

– Мы с тобой об этом уже говорили, – напомнил я. – Я всё равно буду служить в корпусе, и Долгоруковы, так или иначе, получат возможность меня дёргать. Я не возражаю. Да и потом, там будут и другие целители, не для одного меня эта конференция устроена. А рабочая поездка всё равно идёт как служебное время. Так что минусов во всём этом – отсутствие практики.

По лицу матери было прекрасно понятно, что она не согласна ни с моим решением, ни с моим мнением. Однако спорить всё же не стала. Мы всё обсудили уже не раз, и менять коней на переправе было бы глупо.

Дворянин, у которого семь пятниц на неделе, не заслуживает и толику сочувствия. Потому что он лжец. Ни мне, ни матушке, ни даже будущим Корсаковым, которых ещё пока нет, но которые обязательно появятся, такая слава не нужна.

– Хорошо, – выдохнула матушка. – Но всё же будь настороже. Я отправлю с тобой людей. Не самому же тебе чемоданы таскать.

Спорить я не стал, а коротко поблагодарил и отправился в свою спальню. Раз завтра вставать в такую рань, ни о каком чтении прадедовских дневников уже и речи не идёт.

* * *

В канцелярии меня надолго не задержали. Стоило объявить, кто я и по какому вопросу, как меня направили в нужную дверь, где чиновник выдал мне лист гербовой бумаги с назначением временно исполняющим обязанности целителя, поставил на нём штамп. И… меня отправили на вокзал.

Каких‑то сорок минут дороги, и я во главе с людьми рода Корсаковых уже стою на перроне у вагона спецпоезда. Проводник, по одному взгляду на которого была ясна его настоящая служба, коротко кивнул мне.

– Ваши люди, ваше благородие, едут в шестом вагоне, – объявил он. – Ваше место – второй вагон, второе купе. Не задерживайте отправление.

– Благодарю, – ответил я.

Купе занимало половину вагона. Я же благородный, у нас повышенная комфортность. А если проще, то это полноценная студия на колёсах. Своя кухня, своя постель, своя душевая, разумеется, и небольшому гардеробу нашлось куда приткнуться.

Я уселся на мягкий диван и откинулся на спинку. По вагонам прошлись несколько раз жандармы в боевой экипировке, которых сопровождали железнодорожные полицейские. Меня никто не трогал, силовики молча занимались своей работой.

Наконец, местность за окном покачнулась, и поезд двинулся в сторону Выборга. Я успел подумать, что нужно бы пройтись к соседу и узнать, с кем мне выпало делить вагон, но интрига долго не продлилась.

– Здравствуй, Иван, – с улыбкой поприветствовала меня наследница престола.

Вошла она не одна, а в сопровождении гвардейца Долгоруковых. На мужчине было столько брони и оружия, что я его искренне пожалел. Нужно быть двужильным, чтобы таскать столько амуниции.

– Доброе утро, ваше императорское высочество, – встав со своего места, поклонился я.

– Садись, – великодушно махнула рукой Дарья Михайловна, и первой же села напротив меня. – Андрюша, проверь, пожалуйста, чтобы нам никто не мешал.

Боец коротко кивнул и направился к дверям в соседнее купе. Подозреваю, сейчас безопаснее места, чем мой вагон, в этом поезде не существует. И «Андрюша» на самом деле заменяет здесь дуэнью, присматривая за тем, как бы я не распустил руки.

Некоторое время мы с наследницей престола молчали. Время шло, вокзал отдалялся всё больше, пока за окном Москва не исчезла окончательно. Дарья Михайловна облокотилась на выдвижной столик и смотрела в окно, подперев ладонью щёку, а я ждал, когда будущая императрица сама задаст тему беседы.

Это наедине я мог обращаться к ней по имени и вести какие угодно разговоры. Сейчас рот не так откроешь, и Андрюша сперва начнёт стрелять, а потом спрашивать, не послышалось ли ему. Не сказать, что меня это напрягало, ехать далеко, наговориться я ещё в любом случае успею.

– Иван, – наконец обратила на меня внимание Дарья Михайловна. – Ты не представляешь, как я рада вырваться из столицы. Пришлось, конечно, немного схитрить, но теперь в Выборге сможем нормально провести время.

– А вы не на конференцию едете? – уточнил я.

– Нет, конечно! – рассмеялась та. – На неё едет Анна Павловна. А я так, за компанию напросилась. Ну и, разумеется, попросила дядюшку организовать так, чтобы вы были в числе моих сопровождающих. Там, – она махнула рукой в сторону третьего вагона, – ещё куча людей. Хотелось бы Гордеева с Ларисой выдернуть, но Станислава отправили за Урал с какими‑то важными документами. А Агеева зарылась в своём казначействе и не хочет оттуда вылезать.

Я кивнул, не прерывая её речи.

– Мне вообще кажется, что она отказала только потому, что Гордеев с нами не поедет, – призналась мне наследница престола. – Всё думаю, когда она перестанет играть в недотрогу и примет его ухаживания? А вы, Иван, чего молчите? Не смущайтесь Андрюшу, он верный человек и ничего не сделает и не скажет без моей на то воли.

– Охотно верю, ваше императорское высочество, – склонил голову я.

И в этот момент поезд тряхнуло. Глаза Дарьи расширились, она вцепилась в столик. Дёрнулся гвардеец у двери в соседнее купе. А я уже накидывал на них обоих то же усиление, которое применял на Лопухине с Кривошеевым.

В следующий миг наш вагон сошёл с рельсов.

Глава 8

Вагон поднялся в воздух, его смяло, будто невидимая рука сжала кулак, комкая сырую глину. Металлические детали со звоном и скрежетом ломались, стёкла лопались и брызгали осколками. Дорогая деревянная отделка, хрустнув, превратилась в острые и опасные щепки. Две тут же врезались в бок Долгоруковой, она испуганно вскрикнула, но осталась цела. Разве что только платье порвалось, обнажая розовую кожу от верхних рёбер до бедра.

У дверей в соседнее купе нечленораздельно рыкнул гвардеец Андрей, попытавшийся рвануть к наследнице престола. Пол под его ногами выгнулся, ощетинившись острыми краями деформированных перегородок, а в следующее мгновение вагон рухнул обратно на землю, заваливаясь набок. Боец вылетел в проём окна, успев зацепиться пальцами в тактической перчатке за раму, но следом за ним вылетел оторвавшийся от пола табурет, который прилетел ему чётко в голову. Мужчину мотнуло, и боец пропал из поля действия моего дара.

– Держись, – крикнул я, перехватывая падающую Дарью.

Она вцепилась в меня так сильно, что я почувствовал, как напряглись рёбра. Нас ещё несколько раз тряхнуло. Перевёрнутый вагон застыл на боку, мы замерли. Я лёжа, а Дарья вжалась в меня сверху.

Обстановка, да и сам корпус вагона смяли нас со всех сторон, словно загнав в клетку. Отовсюду торчали острые металлические штыри, которым не хватило банальной длины, чтобы дотянуться до нас.

Кто бы нас ни атаковал, у него не хватило времени, чтобы закончить нападение. Стоило окружению вокруг нас замереть, я услышал снаружи выстрелы – бой шёл уже какое‑то время, и мага, который пытался нас убить, отвлекли.

Сквозь образовавшиеся в корпусе вагона щели торчал кусок утреннего неба, на котором мелькнули десятки молний. А следом прозвучала очередь громких электрических щелчков.

Долгорукова дёрнулась в моих руках, пытаясь то ли выбраться, то ли куда‑то бежать.

– Бой, – зажав ладонью рот растерянной наследницы престола, прошептал я. – Тихо.

По её глазам было ясно, что Дарья Михайловна сейчас далека от адекватного состояния. Да и порванная во многих местах одежда явно не добавляла ей приятных ощущений. На левой стороне, прижатой ко мне, от юбки остались лишь обрывки, и длинный деревянный шип упёрся прямо в кожу. Упёрся, но не проткнул.

– Я прикрыл вас своим даром, – по‑прежнему едва произнося звуки, сообщил я. – Вы в полном порядке, ничуть не пострадали. Только одежда. Успокаивайтесь, сейчас ваша гвардия отобьёт нападение, и нас непременно достанут.

Она дёрнула головой, пытаясь убрать мою руку ото рта, но я обхватил девицу плотнее, не давая вырваться.

– Тише, пока нападающие не услышали нас первыми. Тогда спасать нас станет уже поздно. Только мстить за нашу смерть.

Долгорукова тяжело выдохнула, но перестала вырываться. Снаружи звучали крики, стоны раненых и умирающих. Свистел магический ветер, трещали молнии, шипел огонь. Дыхание забивал запах гари и жжёной проводки, тянуло раскалённым металлом. Всё это было так близко, что казалось, будто прямо рядом с нами идёт сражение.

– У меня люди в другом вагоне, – произнёс я. – Нужно туда добраться, им нужна помощь.

Наследница престола распахнула глаза шире и, наконец‑то ослабив хватку, промычала мне что‑то в ладонь. Осознав, что я ничего не понял, она осторожно вытащила руку, которой держалась за меня и ткнула себя в грудь. Хорошо хоть она ко мне прижималась, и здесь одежда уцелела, а то бы сейчас случился конфуз. Хотя, конечно, если Дарья повернётся чуть‑чуть, скрыть ей от меня ничего не удастся.

Эта мысль заставила меня внутренне усмехнуться. Нашёл время, герой‑любовник! Тут людей убивают, а я о девках думаю! Нет уж, выберусь из этого приключения – и сразу звоню своим вдовушкам.

Схватка не утихала, мне показалось, сквозь рёв битвы я расслышал шум вертолётных винтов. К сопровождению Долгоруковых наверняка спешило подкрепление. Не может поезд с наследницей престола обходиться только и исключительно парой десятков гвардейцев.

– Сейчас я начну вас медленно освобождать, – предупредил я. – Сами не двигайтесь, вам всё равно ничего толком не видно. А то ещё остатки одежды порвёте.

Её глаза вновь раскрылись шире. Кажется, до Дарьи Михайловны ещё не дошло, в каком виде нас тут могут откопать, если действительно начнут искать. Но вряд ли будущую императрицу станут искать в моём вагоне, она же должна ехать в первом вместе с Анной Павловной. А значит, время будет потрачено на выяснение, куда запропастилась наследница престола.

Пока вокруг гремел ад, я осторожно двигался, помогая Долгоруковой по чуть‑чуть, миллиметр за миллиметром выбраться из чудовищных тисков вагона. Девица гневно сверкала глазами, когда чувствовала мои прикосновения, но мне уже стало не до расшаркиваний.

Там едут мои люди, вокруг кипит сражение. Я обязан защитить их. Так что не время для этикета.

В какой‑то момент мы передвинулись так, что Дарья оказалась лежащей верхом на мне. Её губы очутились рядом с моей щекой.

– Ваня, – прошептала мне наследница престола. – Рви одежду, не надо её выпутывать. Хуже уже не будет, я уже чувствую, что ты обязан на мне жениться.

– Да, конечно, – рассеянно ответил я, после чего осторожно зажёг пламя на кончике пальца. – Не шевелись.

И вместо того, чтобы раздеть наследницу престола, я коснулся деревянной балки, преграждающей нам путь.

У натуральных материалов перед искусственными есть огромное преимущество. Они ещё помнят, что были живыми. Обычно целители таким образом заменяют отсутствующий скальпель. Но мне предстояло повозиться куда серьёзнее, чем вспарывая хлопковую рубашку.

Снаружи раздался взрыв, остатки вагона задрожали и покачнулись. Где‑то над нами заскрипел металл, что‑то хрустнуло, и с оглушительным скрежетом наша ловушка сжалась, став ещё меньше. Я стиснул зубы, усиливая защитный каркас на коже будущей императрицы. Долгорукова задрожала, лёжа на мне, а я продолжал пилить деревяшку толщиной с ладонь взрослого мужчины. Процесс шёл не так чтобы быстро.

– Ещё пара таких взрывов, и нас можно будет отпевать, – прошептала наблюдающая за моей работой Дарья.

Отвечать я не стал, и так одновременно двумя руками работаю.

Наконец, доска лопнула, и я услышал радостный вздох Долгоруковой. Кажется, она не совсем поняла, что я делаю.

– Это только половина пути, – предупредил я. – Нужен второй разрез.

Сколько времени прошло с нападения? Считаные минуты. А я уже чувствовал себя так, будто целый день отпахал в корпусе. Пригодилась муштра Метёлкина. Сил у меня ещё хватало с запасом, но такая работа утомляла.

– Ты весь горишь, – прошептала Дарья. – Это нормально?

Я кивнул, насколько позволяло узкое пространство. Ловушка, в которой нас зажало, не предполагала свободных движений. Сейчас я откупорю проход, и нам придётся извернуться, чтобы выползти наружу. И то не факт, что за деревянной перегородкой есть проход. Но не сидеть же сложа руки?

Второй разрез почти дошёл до двух третей доски, и я убрал пламя. Вместо этого усилил собственную руку и, вцепившись в обломок, поломал преграду. Треснувшее дерево отвалилось в сторону. Лёжа на спине с запрокинутой головой работать было неудобно, так что кусок доски я затолкал в ближайшее свободное место.

– Проход свободен, ваше императорское высочество, – шёпотом сообщил я. – Теперь мы поползём вперёд.

Ей тоже было видно, что там впереди. И что лёгким путь не будет, Долгорукова поняла прекрасно.

Маг, пытавшийся нас раздавить вагоном, создал ловушку метров трёх толщиной. От самого вагона осталась стена, на которой мы лежали, да кусок пола. Всё остальное было спрессовано в мешанину из материалов отделки, смешанных с покорёженными обломками корпуса. И, кажется, я увидел свой запасной китель, который мои люди оставили в вагоне на случай необходимости переодеться. Во всяком случае, клочок зелёного рукава там точно мелькнул.

– А теперь двигаемся по очереди, – предупредил я. – Заранее извиняюсь, Дарья, но это будет выглядеть очень неприлично.

Учитывая, как тесно мы друг к другу прижаты, да ещё практически отсутствие одежды на девице… Ситуация компрометирующая, в общем.

– Я первый, – предупредил я, прежде чем начать движение.

Ползти на лопатках было неудобно, однако я потратил немного сил на укрепление мышц, так что толчок вышел неплохим – наследницу престола, лежащую на мне, приподняло. Глаза Дарьи расширились, но она сумела удержать себя в руках.

– Теперь вы, переставляйте ноги выше, – дал команду я.

Бой снаружи разделился на отдельные перестрелки. Видимо, магия нападавших одарённых себя исчерпала – защитники явно старались не наносить сопутствующего ущерба. И, чёрт возьми, возможно, только это нас до сих пор и спасало.

Мы ползли, двигаясь по очереди. Каждый сантиметр давался всё сложнее – плотность сплющенного вагона вокруг нас увеличивалась. И мне ещё трижды пришлось раздвигать усиленными руками наваленные преграды.

– Ты такой сильный, Ваня, – удивлённо произнесла Дарья, когда я голыми руками согнул толстую трубу отопления.

– Это магия, – ответил я.

Мы проползли уже почти до самого выхода, когда прямо передо мной появились тяжёлые ботинки.

– Выжила, сучка? – хрипло произнёс мужской голос, и в дыру, через которую я смотрел на мир, сунулось лицо в балаклаве. – Щас исправим.

Он приставил ствол к щели в останках вагона, но выстрелить не успел. Я всё‑таки здесь не просто так валяюсь. Мне человека спасти нужно!

Лишённый возможности двигать конечностями, боец рухнул на изломанный вагон. Возможность кричать я у него тоже отнял, чтобы не привлекал лишнего внимания. А когда он стал сползать по торчащим во все стороны кускам металла, я протянул руку и выдернул из кобуры пистолет.

– Что ты собираешься делать? – нервно кусая губы, спросила Дарья.

Вместо ответа я передал оружие ей.

– Пользоваться умеешь?

– Разумеется! – несколько даже обиженно выдала будущая императрица.

– Смотри меня не подстрели только.

Придав таким образом наследнице престола уверенности в себе, я вернулся к поверженному противнику. Тот корчился, пытаясь пошевелиться, но всё было бесполезно.

– Прости, мужик, но мне нужно больше сил, – прошептал я, прежде чем дотянуться до его ноги рукой.

Он отчаянно задёргался.

Потому что невозможно лежать, когда весь твой организм агонизирует от ошеломляющей боли. Плоть под моей рукой испарялась со скоростью света. Судорожные попытки вырваться оборвались за пару секунд. От здорового мужчины осталась только амуниция. Я растворил всё, до чего дотянулся.

И влил излишки силы в своё собственное тело.

– Так, слушай внимательно, – быстро проговорил я. – Сейчас я подниму нашу клетку, и ты сразу же встаёшь у меня за спиной. Поняла?

Видимо, посмотрев на то, как я руками гну жёсткие трубы, Дарья кое‑что обо мне поняла. А потому молча кивнула, взгляд её был полон решимости. Что меня порадовало, она не стала задавать уточняющих вопросов, а приняла правила игры.

Уперевшись руками в переплетение материалов над нами, я изо всех сил напрягся, приводя смятую крышку, которой нас накрыло, в движение. Я никогда не был супергероем. Нет у меня безграничного запаса физической силы. А потому я, насколько мог резко, распрямил руки.

Корпус вагона, всё ещё державшийся на заводских креплениях, взвыл, разламываясь и деформируясь окончательно.

Дарья не стала ждать, когда я подниму весь вагон, а пулей выскочила наружу. Но и убегать далеко не стала, сразу же обернувшись ко мне.

Я упёрся ногами в нашу ловушку и вытолкнул себя наружу.

Наследница престола схватила меня за плечи, помогая выбраться. А стоило мне распрямиться, как Долгорукова оказалась за моей спиной.

Вот теперь можно было действовать.

Вокруг нас шла маленькая позиционная война. Группы одинаковых на первый взгляд противников стреляли друг в друга. Чуть в стороне дымились обломки сбитого вертолёта. Магии видно не было, однако один из бойцов, увидев нас, вытянул в мою сторону руку.

Пространство подёрнулось дымкой. Одарённый наложил воздушный щит.

– Сюда! – рявкнул он.

Стрельба со стороны гвардейцев резко усилилась, заставляя нападавших залечь в укрытиях.

Однако щит прикроет нас от первых пяти‑шести пуль, прежде чем чары распадутся. Следовало спешить. Выстрелят чем‑то серьёзным, и магия гвардейца выиграет нам мгновения.

Я присел на колено.

– На спину, живо! – скомандовал я.

Долгорукова запрыгнула на меня. Её руки обхватили меня за шею, бёдра вцепились в мой торс.

И я сорвался с места.

Под ногами взвилось облако пыли, подошвы вырывали клочки почвы вместе с помятой травой. В три длинных прыжка я преодолел расстояние в несколько метров. Мелькнули лица защитников, но я не остановился, унося Дарью дальше от места схватки, а заодно ища взглядом вагон с номером шесть.

Бойцы Долгоруковых, стоило нам убраться, тут же пустили в дело магию. Пространство за нашими спинами полыхнуло вспышками трескучих молний и пламени. Я почувствовал, как сжались конечности Дарьи, когда до нас долетели крики боли и ужаса. Люди, поднявшие руку на наследницу престола, умирали в мучениях, и мне их было ничуть не жаль.

Ещё шесть рывков.

Прямо передо мной из‑за лежащего на боку вагона с цифрой 3 поднялись противники. Я видел их ненависть и готовность нас убить, а потому не церемонился. Усилие воли, и они валятся без возможности открыть огонь.

Ещё рывок.

Я схватил ближайшего врага за кромку бронежилета и просто потащил его вместе с нами, на ходу растворяя его тело. Короткий вскрик резко оборвался, а я продлил свою возросшую мощь ещё на некоторое время.

Отпустив пустую амуницию, я сделал ещё один рывок.

– Слева! – вскрикнула Дарья, и я резко прыгнул правее, уходя от атаки, которую не видел.

Мимо пронёсся выстрел гранатомёта. Взрыв прозвучал, когда я был уже в десятке метров от места попадания. Не останавливаясь, я перемахнул через железнодорожные пути, с которых наш поезд слетел.

По нам снова открыли огонь. Щит задрожал от попаданий, и я выплеснул магию в сторону атакующих, даже не глядя, кто там по нам стреляет и сколько их. Дар показывал человеческие силуэты, органы, системы. Но считать их было некогда.

Стрельба прекратилась, а я остановился у нужного вагона.

Ощетинившиеся оружием слуги Долгоруковых, которым повезло не ехать вместе с господами. Мои собственные люди, грозящие из полопавшихся окон стволами пистолетов и автоматических винтовок.

– Внутрь! – приказал я, практически запихивая Дарью в вагон. – Не дайте ей выйти!

Стоило людям осознать, кто к ним на руки попал, как будущую императрицу едва не повалили на пол. Закрывая своими телами наследницу престола, слуги Долгоруковых потащили её подальше от входа.

Я же обернулся назад, готовый встречать спешащих к нам врагов.

Силы у меня ещё хватало в избытке. Дарья Михайловна была в безопасности и под охраной. Так что можно было и поработать немного по профилю.

– Раненые есть? – выкрикнул я, не спеша подниматься в вагон.

– Нет! – ответил изнутри голос Семёна, приставленного матушкой ко мне в качестве сопровождающего.

Он, может быть, и не самый лучший слуга, зато отличный стрелок. И, чёрт возьми, если это нам сегодня не пригодится, я сожру собственный галстук.

Больше не тратя времени, я рванул навстречу ближайшей группе врагов. В мою сторону полетели первые пули, но они лишь рвали одежду, не причиняя мне ни капли вреда. Зато стоило этим тварям попасть в зону действия моего дара, как они завопили от боли.

Хватит. Я слишком долго был добрым. Пора показать ублюдкам, что лучшие в мире целители – лучшие в мире палачи.