Текст книги "Корсаков. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Кощеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 63 страниц)

Он выудил свободной рукой визитку и с поклоном передал карточку матушке.

– За сим прошу прощения, но у меня есть ещё несколько поручений её императорского величества, – проговорил Фёдор Викторович, после чего поцеловал воздух над пальцами руки старшей Корсаковой и растворился в коридорах Кремля.

Можно было бы заподозрить его в умении телепортироваться, но на самом деле никакой магией здесь и не пахло. Он всего лишь был опытным придворным, который прекрасно знал и пользовался приобретёнными навыками в сердце Российской империи.

Мы в молчании добрались до выхода, и только сев в машину, матушка повернулась ко мне со словами:

– Мне кажется, я должна тебе кое‑что рассказать, Ваня.

Спокойно кивнув, я приготовился слушать.

– Практически сразу после того, как великий князь вернул нам бывшее имущество Корсаковых, мне поступило предложение занять место Ларионова. Когда‑то давно Илья Григорьевич показывал себя превосходным целителем и своё место заслужил честным и упорным трудом, – проговорила Анастасия Александровна. – Но, оказавшись на самом верху, его высокопревосходительство решил, что ему теперь всё можно. Мне показали дела, в которых он поучаствовал, и я должна признать, что меня поразил размах коррупции, которого достиг когда‑то талантливый целитель. Увы, на его место могли поставить своего человека сразу несколько придворных группировок.

– И поэтому ты решила, что единственный способ защитить меня – согласиться на место Ларионова, – склонил голову я.

– Да, – подтвердила она. – Иначе обязательно нашли бы способ тебя уничтожить. Конечно, многого сделать я не смогу, но это хоть какая‑то гарантия, что мы сможем дожить до конца срока твоей обязательной службы. Ну а что имение нам подарят, на которое нацеливался Алексей Михайлович – этого я не предполагала. Да и графский титул… Мне про него ничего не говорили, просто упомянули титул, и я решила, что сделают тебя бароном, не вплетая всех Корсаковых.

Я покачал головой.

– Что ж, я буду рад служить под твоим началом, матушка, – сказал я. – А что касается титула – я уверен, что изначально так и должно было случиться. Но императрица переиграла всё, чтобы показать Долгоруковым, что им ещё пока придётся с ней считаться. Она государыня, пусть и недолго ей осталось, но Екатерина Юрьевна очень хочет с тобой помириться. Кстати, кто станет вместо Ларионова придворным целителем? Ты ведь с ней не в ладах, Ларионов отставлен…

Матушка легко пожала плечами.

– Должность главы корпуса целителей не предусматривает лечения правящего рода, – отозвалась она. – Так что, кого бы ни выбрала себе её императорское величество, вероятнее всего, это окажется человек со стороны. Таких ведь тоже хватает, не все сильные и толковые целители в корпусе служат, как ты понимаешь.

Это да, достаточно вспомнить, сколько наших коллег ютится по госпиталям и частным клиникам. Стоит всерьёз заняться поиском, будучи не ограниченным в ресурсах, как это сейчас у Шереметевой, и найти можно кого угодно. Сотни, если не тысячи кандидатов по нашей необъятной России‑матушке.

– Ну, в таком случае нам совершенно не о чем переживать, – заверил я, кладя руку на ладонь матушки. – Сейчас все увидели, что правящий род благоволит Корсаковым. Я – личный целитель будущей государыни, её спаситель. А значит, могу в случае необходимости и пожаловаться ей на притеснения, если они возникнут. Да и ты теперь далеко не последний человек в государстве Российском. Так что трогать нас серьёзно поостерегутся. А с мелочами я сам разберусь. Благо после того, как разлетелось видео о казни генерал‑губернатора Выборга, я сегодня заметил, что меня опасаются.

Однако глава рода Корсаковых не слишком обрадовалась от этой новости.

– Почему ты согласился?

– По той же причине, по которой ты решилась заменить Ларионова, – ответил я. – Мы целители, а потому должны лечить. И порой это значит, что нужно отсечь тех, кого не спасти из‑за тяжести их грехов. Ларионов, Филиппов – одного поля ягоды. И раз Илья Григорьевич дождался момента, когда с ним решат разобраться, я нисколько ему не сочувствую. Как не сочувствовал Филиппову. И не переживай об этом, матушка.

Машина катилась по дороге к корпусу целителей, и мне было интересно, как нас встретят подчинённые матери. Всё‑таки там уже должны быть в курсе, что их начальник больше не начальник.

– А в имение я наведаюсь, как только будет возможность, – произнёс я. – Нужно же посмотреть, чем мы можем помочь.

Матушка усмехнулась.

– Хочешь воспользоваться страхом окружающих? – правильно угадала ход моих мыслей она.

– Конечно, раз я не побоялся пристрелить генерал‑губернатора, что мне стоит отнять жизнь простого писаря? Пусть опасаются, что их грешки станут мне известны. Хоть воровать станут поменьше. А потом посмотрим, что там действительно происходит. У меня даже есть знакомая, кто может помочь с бухгалтерией.

– Маргарита Ивановна? – уточнила матушка.

– Лучше, – качнул головой я. – Подруга её императорского высочества, старший казначейский чиновник, Агеева Лариса Дамировна.

В конце концов, раз я часть свиты наследницы престола, почему бы не воспользоваться этими связями. Кто там дал Анастасии Александровне Корсаковой кресло главы корпуса, я ещё спрошу, а вмешательство Дарьи Михайловны через доверенное лицо охладит пыл многих, кто хотел бы диктовать свою волю моей матушке.

Дни Екатерины Юрьевны сочтены? Ничего страшного, на её место в любом случае придёт её императорское высочество. И раз я её человек, значит, нужно сделать так, чтобы трогать нас боялись до мокрых штанов.

Назовём это профилактикой, удерживающей болезных от заразы.

Глава 24

– Продолжим разговор дома, – произнесла матушка, когда наша машина въехала на подземную парковку корпуса. – Сейчас мне нужно заняться делами этого бардака и всерьёз заняться его реорганизацией.

Я кивнул, показывая, что понял.

– У тебя сегодня будет новый куратор, Метёлкину назначен другой младший ученик, – предупредила глава рода Корсаковых. – Можешь не переживать, это временное назначение. Да и новый куратор… Полагаю, тебе понравится.

– Как скажешь, матушка, – пожал плечами я.

О том, что Всеволод Серафимович сегодня занят, я знал ещё с утра. Вряд ли бы Метёлкин обещал обсудить со мной выборгский опыт в понедельник, если бы мы встретились прежде, чем этот день наступил. Да и не тот он человек, который будет сидеть и ждать, когда же его ученик освободится.

Я первым покинул автомобиль и, обойдя его, открыл дверь для матери. Анастасия Александровны выбралась с достоинством, подходящим графине. Улыбнувшись мне, она направилась к лифту, а меня уже окликнул другой женский голос.

– Иван Владимирович?

Я обернулся, разглядывая стоящую передо мной женщину. Китель целителя, чин старшего наставника. Рыжие пышные волосы собраны в высокий хвост, тёмные глаза смотрят оценивающе. Было ей лет сорок, однако, как и большинство целителей, выглядела мой временный куратор сногсшибательно.

– Это я, – чуть наклонил голову я.

– Николаева Арина Савельевна, – представилась женщина. – Ваш куратор на сегодняшний день. Сразу же оговоримся: я требую от своих учеников неукоснительного подчинения. Пока мы работаем вместе, у нас нет ни титулов, ни чинов, существуют только наставник и ученик. Это понятно?

Я улыбнулся.

Кажется, Арина Савельевна не даст мне скучать по методам Метёлкина. Не удивлюсь, если в течение дня она обязательно напомнит о том, что при необходимости заставит меня выгореть. Всеволод Серафимович повторял это с одной целью – приучить целителя к тому, что жизнь пациента важнее всего. И, вероятно, Арина Савельевна того же мнения.

– Понятно, – склонил голову я. – Вы командуете, я исполняю. Никакой самодеятельности.

Довольно кивнув, она резко развернулась на каблуках форменных туфель и направилась к машине. Единственное, что отличало её от остальных – наличие водителя за рулём. Я опередил наставницу и открыл для неё дверь.

Может быть, у нас нет титулов, однако вежливость всегда нужно проявлять. Я, в конце концов, мужчиной быть не перестал.

Мазнув по мне взглядом, Николаева погрузилась в полумрак салона, и я последовал за ней. Машина тронулась мгновенно, стоило лишь закрыть за собой дверь. Арина Савельевна тут же вручила мне планшет.

Разблокировав аппарат, я пробежал взглядом по диагнозам, с которыми мне сегодня предстояло столкнуться. Ничего особенного, конечно, там не было, но количество… Определённо, этот день будет трудным.

– Я ознакомилась с вашим личным делом, – сообщила Николаева. – Всеволод Серафимович отличный наставник, и я буду придерживаться его рекомендаций в работе с вами. К тому же, я бы и сама решила делать всё именно так, как предложил Метёлкин. Поэтому готовьтесь к нагрузке. Целителю вашего уровня вредно прозябать, талант необходимо постоянно применять, если вы хотите стать кем‑то действительно сильным и важным.

– Совершенно не возражаю, – ответил я.

– Вот и отлично, Иван Владимирович, – склонила голову моя наставница. – Надеюсь, весь день будет идти так же, как начался. Я рассчитываю на вас.

До первого пациента мы ехали в полном молчании. Я чувствовал, как дёргается телефон в кармане от коротких вибраций – приходили сообщения. Наверняка меня хотели поздравить с титулом знакомые. Отвечу на них, когда закончится день. А пока можно смахивать уведомления, не отмечая их прочитанными.

Наконец, мы добрались.

– Итак, первый пациент на сегодня, – заговорила Арина Савельевна, стоило нам оказаться на улице. – Рак толстой кишки, но это так медики написали. Не то чтобы я им не доверяла, однако вам всё равно придётся проводить полную диагностику, чтобы подтвердить диагноз, а затем обсудить со мной лечение. Ничего нового, всё ровно так, как вы привыкли работать с Всеволодом Серафимовичем.

– Я понял.

Мы добрались до нужной палаты, и я приступил к выполнению своей задачи. На этот раз озвучивал всё, что вижу и сразу же давал пояснения, каким именно образом буду бороться с проблемами. Николаева слушала крайне внимательно, тоже глядя на мужчину на койке с помощью взора.

– Хорошо, Иван Владимирович, – когда мы закончили обсуждение, кивнула Арина Савельевна. – Теперь можете приступать к лечению.

Я занялся делом, прекрасно помня о том, что нам за сегодня ещё нужно поставить на ноги два десятка пациентов. А потому экономил силы, занимаясь в первую очередь именно раком. Останутся лишние силы, разберусь с другими проблемами, но пока что магию нужно поберечь.

– Отличный результат, – прокомментировала Николаева. – Остальное можете не исцелять.

Бросать пациента я как‑то уже и отвык. Сложилась у нас с Всеволодом Серафимовичем такая практика, что раз уж я что‑то нашёл, это нужно обязательно исправить. И теперь отступать от этого принципа крайне не хотелось. Зачем мучать человека, если всё можно исправить?

– Я могу сделать больше, – ответил я.

– Если уверены в своих силах – вперёд, – кивнула она. – Но помните, что впереди нас ждут и другие пациенты. Если вам не хватит дара, чтобы справиться с заказанным у нас исцелением, это скажется на вашем личном деле. Не на моём.

Я кивнул и уже хотел приступить, но Николаева продолжила:

– Быть целителем, Иван Владимирович, это очень ответственный долг. Вы всегда обязаны помнить о том, что человек перед вами – не последний ваш пациент. В любой момент может обрушиться потолок, случиться массовая авария, упадёт метеорит, начнётся война. И у целителя всегда должны быть силы, чтобы помочь другим.

– Это бесспорно, – согласился я.

Через десять минут Арина Савельевна уже оформляла выздоровление пациента. Меня же она отправила к кофе‑машине, чтобы успел восстановить хоть немного сил. Говорить о том, что отчёты Метёлкина устарели, так как прошла неделя, во время которой я тоже не сидел сложа руки, я не стал.

Николаева хотела подчинения, так что буду слушаться. Сказали пить сладкий кофе, пока она оформляет бумажки, так кто я такой, чтобы спорить? Уж документов подписать не один вагон я в этой жизни успею. А кофе… Для него всегда должно находиться время.

* * *

– Что ж, это был приятный день, – подвела итог Арина Савельевна, когда мы дошли до стойки в холле корпуса целителей. – Спасибо за работу, Иван Владимирович. Мне понравилось с вами.

– А мне было приятно работать с таким наставником, как вы, – ничуть не кривя душой ответил я.

Это было истинной правдой. Если бы Метёлкин имел то же отчество, я бы решил, что они брат с сестрой. Одни и те же методы, одни и те же слова. Копаться в том, почему эти двое даже мыслят одинаково, я не собирался.

Но на одного целителя, который заслужил моё уважение, определённо стало больше.

– Завтра у вас выходной, – с вежливой улыбкой сообщила Николаева. – Проведите его с пользой. Отдохните и восстановитесь. А в понедельник Всеволод Серафимович продолжит ваше обучение. На этом – всё, Иван Владимирович, хорошего вечера.

Она развернулась на каблуках и направилась к лестнице, я же прихватил в кафетерии стаканчик напитка, прежде чем выйти на улицу. Можно было бы навестить матушку, но я был уверен, что у неё сейчас дел невпроворот, и отвлекать её будет неуместно. До дома я и сам способен добраться.

Тем более машина уже ждёт меня снаружи – водитель скинул сообщение.

Я уже направился к выходу из корпуса, когда заметил новый автомобиль. Герб Лопухиных мелькнул в свете фонарей, и машина остановилась прямо перед КПП корпуса целителей. Дверь открылась, наружу выбрался Василий Алексеевич.

Весь вид молодого человека, который ещё совсем недавно был уверен в том, что станет императором, теперь говорил лишь о сильнейшем нервном напряжении. Сын главы рода поседел. Его некогда тёмные волосы стали белее снега, под глазами залегли тени, а черты лица заострились.

– Ваше сиятельство, прошу вас о разговоре наедине, – проговорил он, отступая в сторону, чтобы я мог сесть к нему в машину. – Мы поговорим здесь, а дальше вы сможете отправиться по своим делам. Клянусь, я не займу у вас много времени.

Даже голос его, ранее наполненный силой и уверенностью, теперь звучал глухо и блёкло. Мне не требовалось даже использовать взор, чтобы понять – Василий Алексеевич не просто нервничал в последнее время, он вымотан и находится на пределе. Что бы ни случилось у Лопухина, но ко мне он пришёл на грани истощения.

Дар в груди дёрнулся, предлагая помочь, но слабо. После сегодняшнего дня сил у меня пока что не прибавилось. На самом донышке плескались жалкие капли. Однако я действительно мог бы ими поделиться… Если бы это имело хоть какой‑то смысл. Ведь здесь нужна артиллерия покрупнее.

– Конечно, Василий Алексеевич, – кивнул я, и сел на заднее сидение автомобиля.

Лопухин опустился следом за мной, а вот водитель демонстративно выбрался наружу и, неспешно достав пачку сигарет, подкурил. Хороший жест, показывающий моим людям, что я никуда не еду, и при том демонстрирующий мне, что разговор исключительно приватного характера.

Несколько секунд Василий Алексеевич молчал, сложив пальцы в замок и глядя только на собственные руки. Я не стал его торопить, потихоньку вливая силу в тело Лопухина. Оно, конечно, не особенно ему поможет, но хоть чуточку дольше протянуть, прежде чем свалиться от истощения Василий Алексеевич сможет.

– Отец впал в кому, – наконец, выдал Василий Алексеевич. – Сейчас не важно, что стало причиной, однако он долгое время пребывал в сознании. Но постепенно периоды просветления становились всё реже. Он успел собрать совет ветвей и назначить их управляющими делами клана – каждого на своём посту. А теперь, когда он уже не приходит в себя совсем, этот самый совет отказывается пустить к нему целителя.

Лихо. Не удивлюсь, если окажется, что Алексей Максимович заболел из‑за того, что кто‑то по‑родственному ему яда подсыпал всё это время. Есть такие вещества, которые начинают действовать постепенно, набирая накопительный эффект. Впрочем, внутренние дела Лопухиных – точно не моя проблема.

– Если не пускают целителей, то чем я могу помочь? – задал главный вопрос я. – Вряд ли мне разрешат посетить вашего отца просто так.

Василий Алексеевич кивнул.

– Я могу устроить так, что вы попадёте в наш особняк незамеченным. Естественно, о вашем личном участии буду знать только я. Для вас не будет никаких последствий в любом случае, Иван Владимирович. Но отец при смерти, и я… – он замялся и потёр лицо руками.

Раз совет ветвей рода Лопухиных может указывать наследнику, значит, влияние Василия Алексеевича внутри семьи – нулевое. Вмешиваться в этот замечательный междусобойчик, откровенно говоря, рисково и чревато.

– В обмен на ваше согласие я расскажу вам, где искать вашего отца, – впервые за время разговора Василий Алексеевич взглянул на меня прямо. – Адрес, где он проживает, новую фамилию, данные на его детей…

Я усмехнулся.

– Меня не интересует этот человек, Василий Алексеевич, – ответил я. – И никогда не интересовал. Ради того, чтобы узнать, кто он и где, я не пошевелю и пальцем.

– Но…

– Давайте просто договоримся, что если у меня получится помочь вашему отцу, вы будете должны мне услугу, – предложил я.

– Всё, что пожелаете, – согласился бывший будущий император. – Я сделаю всё, что скажете, Иван Владимирович. Только помогите отцу. Умоляю вас!

Какое интересное ощущение. Я, кажется, отобрал у этого парня не только его девушку, но и остатки собственной гордости. Впрочем, пациенту нужна помощь, разве может целитель отказать?

Конец второй книги .