Текст книги "Каменные колокола"

Автор книги: Владимир Арутюнян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 30 страниц)

Ночью смех звучит громче, а во взглядах блестят огненные точечки, оставшиеся от дневного солнца.

– Ну что же, раз нету, не буду пока вырывать больной зуб.

Это означало: «Знаешь, я могу и отказаться от своего намерения, а ты лишишься той выгоды, которую мог бы получить от меня».

Продавец сделал вид, что очень заинтересован в том, чтобы у Аршо был золотой зуб.

– Будь я уверен, что вы умеете хранить тайны, – отойдя от окна, сказал он, – я бы, может...

Он не стал продолжать и тянул это «может» до тех пор, пока Аршо не прервал его:

– Будь уверен.

– Да? Честное слово?

– Честное слово.

Оба знали, что «честное слово» не стоит ни гроша.

– Тогда я дам вам один золотой.

Продавец прошел через маленькую дверь в смежную комнату и через некоторое время вернулся с наполеоновской монетой в руках. Аршо впился глазами в монету. Он вырвал ее из рук продавца и поднес к глазам. «Такая же».

– Эта немного стерлась. Подождите, я принесу другую.

Аршо был потрясен. Продавец этого «не заметил». Он скрылся за маленькой дверью и задержался там. Вернулся, неся два золотых. Не доходя до прилавка, внимательно осмотрел их.

– Нет, эти тоже стерлись.

Снова ушел. Вернулся опять с двумя монетами. Подошел к Аршо, еще раз осмотрел их и, выбрав одну, вторую бросил через дверь в другую комнату, прямо на постель. Первую протянул Аршо.

– Кажется, вам одна нужна? Конечно, я мог бы вам предложить хороший браслет, ожерелье, этого у меня немало, но все говорят, что наполеоновская монета для зуба просто незаменима. Все остальное вам дорого обошлось бы.

Аршо спросил дрожащими губами:

– Дружок, кто дал тебе эту монету?

– Не могу сказать. О, не спрашивайте, не могу сказать.

– Много дал?

– Много, но предложить могу только одну. Обещала сегодня или завтра принести еще.

«Сегодня или завтра принести еще! Бадья!.. Наконец-то я напал на след!»

Аршо подошел к окну и выглянул на улицу. Никого не было. Вытащил из кармана деньги:

– Это тебе. Скажи, кто принес.

Продавец кончиками пальцев с удивительной осторожностью взял деньги и положил на матерчатый пакет.

– Вы уже потратили столько денег, что вам хватило бы на несколько зубов. Стоит ли? Кто знает, может, у этой женщины нет больше золота?

– Сказала же – придет, – повысил голос Аршо.

– Приходите завтра или послезавтра.

Они расстались.

«Как ни прикидывай, следы ведут в торгсин».

–

Спи спокойно, доброй тебе ночи, Кешкенд!

Аршо в темноте прошел по всем улицам, заглянул во все окна, окинул взглядом все крыши – хотел выяснить, у кого в доме горит керосиновая лампа. Керосин покупают на золото. Может, золотые монеты идут из кармана того, кто покупает керосин?

Свет горел только в кабинете начальника милиции и в здании губкома. Кешкенд был погружен в кромешную тьму.

– Тьфу!..

«Даже тот, у кого есть керосин, только от случая к случаю жжет его, чтобы соседи не спросили ненароком: откуда?»

Аршо постучал в дверь торгсина. Продавец подошел к окну:

– Кто там?

– Я, открой.

«Ишь, повадился, мерзавец, кто знает, что у него на уме».

– Вы пришли очень поздно, я не могу открыть дверь, не имею права. Но могу ответить. Та женщина опять приходила. Пожалуйте завтра, поговорим.

Аршо был доволен. Всю дорогу до дома повторял: «Та женщина приходила». Надежда!..

На следующий день, выбрав момент, Аршо вошел в магазин. Продавец, облокотившись на подоконник, смотрел на улицу. Увидев входящего Аршо, поздоровался и снова стал смотреть на улицу. Аршо оглядел помещение. На дверях висел замок, в котором торчал ключ. Чуть дальше еще два ключа от того же замка. Наконец хозяин вспомнил об Аршо. Подошел, придвинул ему ящик, предложил сесть.

Аршо не стал садиться.

– Узнал что-нибудь, приятель?

– О чем?

– О монетах.

Продавец был занят своими мыслями.

– Честно говоря, ничего не помню, какие монеты?

– Наполеоновские.

– A-а! Для зуба? Нет, не узнал.

Аршо помрачнел: «Ишь разбойник, как виляет».

– Вечером ты сказал, что та женщина приходила.

– Пришла, ушла, но имени своего не сказала. Кстати, ваши женщины что-то очень уж скромные.

– Хоть бы узнал, из какой она деревни.

– Спросил – не сказала.

– Сам не догадался?

– Догадался. Из Кешкендского района, но вот из какой деревни – откуда мне знать? Район большой, деревень много.

«Запутать меня хочет». Аршо взглянул на замок, потом на товар в лавке. Продавец опять подошел к окну и стал смотреть на улицу. Будто Аршо и не было.

Кум Согомон узнал, что начальника милиции вызвали в Ереван. Пошел сообщил Назлу.

– Видишь, чего ты добилась? Начальника милиции вызвали в Ереван. Должно быть, это устроил тот добрый человек. Поглядим, будет ли избавление нашему бедному Пилосу.

– Конечно, это наших рук дело, – с гордостью ответила Назлу. – Хорошенько его там пропесочат – вернется и освободит Пилоса.

Она побежала на улицу – рассказать о своем «подвиге» соседям.

Народный комиссар внутренних дел был добрым человеком. Он коллекционировал образцы металлов: на столе у него лежал недавно полученный от знакомого геолога кусок руды весом в килограмм. Он предложил начальнику милиции Сагату сесть.

– Значит, так. Капиталистические страны поставили перед собой цель побить нас металлом. Необходимо металлом укрепить основу нашего молодого государства, металлом вооружить и металлом же ответить. Мы должны поднять наш авторитет в глазах народа. А вы не долго думая набрасываете цепь на шею человеку и тащите его в тюрьму.

– О ком вы говорите, товарищ народный комиссар?

– О пастухе Пилосе. Ко мне поступают жалобы на вас. Он золото нашел или украл?

– Нашел.

– Неужели найти золото – преступление?

– Сокрытие золота – преступление.

– А если не подтверждается, что он скрыл золото? Может, вы на неправильном пути? Возвращайтесь, пересмотрите дело. А золото надо искать. Искать и найти. Если выяснится, что вы применяли недозволенные меры наказания, я призову вас к ответу.

Народный комиссар достал из ящика заявление, прочел его, положил на место, закрыл ящик и продолжил:

– Ваш конюх в прошлом был активистом. Его заподозрили в связях с бандитами. В своем письме он просит принять его рядовым милиционером. Тщательно проверьте его. В милиции должны работать люди с абсолютно чистой, незапятнанной репутацией. А сейчас пойдите в хозяйственную часть и получите новую форму. Чтоб я вас больше не видел в таких потрепанных сапогах. Вы свободны.

Начальник милиции вернулся в Кешкенд в новой форме и в прекрасных скрипящих сапогах с блестящими шпорами. Назлу работала во дворе. Увидела его и, взволнованная, побежала к Согомону.

– Дядюшка Согомон, видно, мой Пилос еще долго будет сидеть в тюрьме. Начальник милиции вернулся в новой форме и сапогах.

И она начала проклинать тех, кто дал начальнику милиции новые сапоги.

Аршо снова пришел в магазин торгсина. Облокотился на прилавок рядом с замком и ключами и вопросительно посмотрел на продавца.

– Садись.

– Я не рассиживаться пришел.

Продавец скрылся за маленькой дверью и задержался там. Аршо ждал, что он сейчас выйдет, держа в руке золотые монеты. Отодвинул от себя замок с ключами и начал беспокойно ходить взад и вперед. Продавец вернулся. Одна папироса во рту, другая – в руке. Он протянул ее Аршо:

– Кури.

Зажег обе папиросы.

– Женщина приходила?

– Нет. Наверное, нашла другое место, куда можно сплавлять золото. Мало ли в Армении магазинов торгсина.

– Значит, те деньги, что я тебе дал, ничего не значат? На улице я их нашел, что ли?

– Друг мой, тебе нужно золото для одного зуба, а мне оно нужно для тридцати двух зубов. С чего ты взял, что я хуже тебя знаю цену золоту? Я и сам хочу скупать золото, но все на свете не купишь. Средств нет. Когда мои средства кончатся, тогда покупай ты, что останется.

Аршо долго смотрел на него изучающим взглядом.

– Ладно, – сказал он и вышел.

«Вот мы и узнали, что у тебя на уме, – потирая руки, подумал продавец. – Хочешь напасть на след золота и стащить его. Я тоже этого хочу, дорогой мой. Только между нами есть некоторая разница. Ты осел. Если повезет, золото само поплывет к тебе в руки. Как дойдет до тебя – хватай. А коли сам пойдешь за ним – где-нибудь да споткнешься».

Начальник милиции вызвал инспектора Саркиса и долго беседовал с ним. Просмотрели дела, обменялись мнениями. Потом связались по телефону с прокурором в попросили о встрече. Долго совещались в кабинете прокурора. В тот же день вывели Пилоса из камеры, проводили к начальнику. Тот посмотрел на худое и бледное лицо Пилоса и почувствовал угрызения совести.

– Пилос, по своей глупости ты и сам извелся, и меня заставил грех взять на душу.

Пилос решил, что это новая форма допроса. Собрался опять убеждать, что содержимое бадьи украли, что он не лжет.

– Если бы ты в свое время сдал бадью государству, – продолжал начальник милиции, – то получил бы законные проценты, построил бы себе дом. И никто бы не сказал: Пилос, откуда это у тебя?..

– Ох, не говори!.. – вздохнул Пилос. – Что делать, я бедный человек, вздумал сразу разбогатеть. И кой черт меня дернул...

– Жадные вы больно, с ног до головы одна жадность.

– Ох, не говори...

– Сейчас я тебя отпускаю. Отправляйся домой. Если нападешь на след золота или заподозришь кого-нибудь, сообщи мне. Ну, иди.

Пилос хотел повторить очередное «ох, не говори», но вдруг до него дошел смысл слов начальника. Лицо его медленно просветлело, расцвело.

– Идти домой?

– Иди.

Пилос посмотрел на дверь: там стоял милиционер. Он разочарованно подумал: «Издеваются» – и остался на месте.

– Иди, иди, – настаивал начальник милиции. – Если что и было не так – сам знаешь, такова уж наша работа. Никому ничего не рассказывай. Ну, иди обрадуй жену.

Пилос вдруг весь превратился в радость. Он чуть было не заплакал.

– Господи боже, благодарю тебя, не оставил моего ребенка сиротой!..

Назлу, скрестив руки на груди, сгорбившись, сидела в задумчивости на камне у дверей своего дома. Хотела войти, но дом казался ей чужим. В темных углах комнаты ей мерещились тайники. Она мысленно перенеслась в Абану... Пилос вернулся с пастбища домой. Она согревала воду, чтобы вымыть ему руки и ноги...

Вдруг Назлу заметила, что кто-то идет по улице. Кто-то очень похожий на Пилоса. Человек посмотрел на нее, улыбнулся.

– Вай!.. Пилос вернулся!..

Она бросилась в объятия к мужу. Забыла обо всем на свете. Ужас и тревога исчезли. Она не выдержала и зарыдала.

Вошли в дом. Назлу вспомнила ночь измены. Ударила себя по коленям: «Что я ему теперь скажу? С какой совестью лягу в постель?»

Дом Пилоса наполнился взрослыми и детьми. Люди приходили с поздравлениями, приносили подарки. Больше всего принесли яиц. Пришел возчик, обнял Пилоса:

– Я о тебе много думал. Ведь не чужие, вместе работали, – он вытер глаза, – а тесак мой оставь себе, можешь сколько угодно им пользоваться.

Кум Согомон похвалил Назлу:

– Спасение Пилоса – твоя заслуга. Молодчина. Сказала – сделала.

– Конечно, – с гордостью ответила Назлу, – ты бы слышал, как я говорила. Хозяин удивился. Однажды даже спросил: «Назлу, ты какую гимназию окончила?» Сказала, неграмотная, – не поверил.

– Да, – поддержал кум Согомон, – правильно говорят: у крестьянина на ногах лапти, в голове – Европа.

Пилос всех благодарил.

–

Аршо стал милиционером. С винтовкой на плече, с пистолетом на поясе разъезжал по улицам на красной лошади.

Назлу проклинала его:

– Чтоб ни одно твое желание не исполнилось! Кто знает, сколько семей разрушил.

Аршо подъехал к зданию милиции, окликнул конюха:

– Ты что спишь? Видишь, человек едет, выйди подержи лошадь.

Конюху за пятьдесят. Он покорно бежит исполнять приказание. Аршо соскакивает с лошади, бросает ему поводья. Лошадь не вспотела и не устала, но конюх прогуливает ее, держа под уздцы. Аршо смотрит и ликует. Он стал смелее, самоувереннее. На виду у всех заходит в торгсин. Отодвигает от себя замок, который постоянно лежит на прилавке, и облокачивается на стойку.

– Ну что?

Продавец слегка улыбается:

– Женщина говорит, что у нее нет больше золота. Одна монета осталась, но она хочет использовать ее на коронку.

Аршо понимает, что продавец издевается над ним.

– Берегись, парень!..

– Ничего не поделаешь...

Аршо еще раз смотрит на замок и выходит.

«Подлец, небось все золото по монетке вытянул из нее. Голову дам на отсечение, что это так. Получишь ты его! Получишь, если я позволю».

Аршо был у начальника милиции, когда к тому пришел продавец.

– Товарищ начальник, – не обращая внимания на Аршо и даже не замечая его, заговорил продавец, – у меня накопилось довольно много золота. В магазине держать опасно. Дайте мне провожатого, я повезу золото в Ереван.

– Когда думаешь везти?

– Завтра.

– Ладно, – согласился начальник.

Аршо беспокойно заерзал на месте. Он словно вдруг лишился способности рассуждать.

«Увозит, бандит! Золото увозит...»

Едва продавец вернулся в магазин, как явился Аршо.

– Если не скажешь имя той женщины, тебе же хуже будет, – угрожающе начал он.

Продавец с усмешкой посмотрел на него и пошел за прилавок, отодвинул замок с ключами на середину, потом опять придвинул к себе. Из стеклянного сосуда кончиками пальцев осторожно вытащил деньги, которые дал ему Аршо.

– Отпечатки пальцев лучше всего сохраняются на монетах. Если попытаешься действовать против меня, знай, я отдам это криминалисту.

Аршо побледнел. Продавец демонстративно унес деньги в соседнюю комнату. Он отсутствовал долго. Затем вышел оттуда с двумя папиросами. Одну сунул в рот, другую положил на прилавок перед Аршо. Зажег спичку. Это означало: «Мы еще можем продолжить наш разговор». Бывший конюх быстро взял папиросу, прикурил.

– Не лучше ли, чтобы ни один из нас не садился в тюрьму? Выгода нам от той женщины невелика – всего двадцать – тридцать золотых. Дам тебе один – и на этом покончим.

Аршо строго взглянул на продавца:

– Давай поделим сокровища.

– Сокровища?

– Да.

– А может, вдвоем и вправду лучше? Согласен. По рукам.

Они пожали друг другу руки.

– Я тебе скажу, где клад, найдешь – бери. Только, чур, поровну.

– Ладно.

Продавец с иронией посмотрел на него и полунасмешливо сказал:

– Отправляйся, друг мой, в город Моз. Там спрятаны царские сокровища, ищи их. Но если найдешь, не забудь про наш уговор. А мне нора. – Он приблизился вплотную к Аршо: – Легкомысленные женщины есть и в Малишке. За ночь я плачу им один золотой.

И снова прошел в соседнюю комнату. На этот раз он задержался еще дольше. Когда вернулся, Аршо не было. Продавец посмотрел на валявшиеся на прилавке ключи и с облегчением вздохнул:

– Наконец-то!..

Новость!... Оказывается, снег белый.

Люди давно об этом знают, но что им мешает еще раз проверить, так ли это?

В Кешкенде жил человек по имени Манас. В детстве, играя в прятки, он забирался в амбар и больше оттуда не выходил. Стоило ему найти какую-нибудь дыру, как он тут же залезал в нее. Когда подрос, его стали брать на уборку травы. Он зарывался в стог, и ни жара его не палила, ни дождь не мочил. Как-то раз пошел он на свадьбу в соседнюю деревню, ночью решил вернуться. По дороге встретил медведя. Правда, медведь не причинил ему вреда, но с тех пор Манас от испуга сделался заикой. Ночью, перед сном, ему казалось, что на него нападают медведи, что он влезает на дерево и из охотничьего ружья убивает десять – двадцать медведей. Так он охотился до тех пор, пока его не одолевал сон. Люди издевались над Манасом. Он обижался. Решил днем спать, а ночью работать, чтобы не встречаться с людьми. Стал ночным сторожем в магазине.

В тот день продавец позвал его и сказал: «Манас, я еду в Малишку на крестины. Прими печать». Манас принял печать, и продавец уехал.

Перед входом в магазин стояли ящики. Манас устроил себе под ними удобный уголок. Залез туда и загородился пустым ящиком. Никому и в голову бы не пришло, что за ящиком кто-то есть. Ему снился сон. Кто-то пришел и сказал: «Манас, дай я пощекочу тебе живот». Ткнул Манаса в живот, начал тормошить, щекотать. Манас терпел, терпел, даже стал понимать, что это сон. Он силился проснуться, прийти в себя. Кое-как это ему удалось. Отдышался. Но в руках была страшная слабость. Манасу захотелось узнать, долго ли еще до рассвета. Посмотрел в щель и увидел: какая-то тень открывает дверь магазина.

«Продавец вернулся. Не остался в Малишке. Эх, городской человек, не захотел ночевать в доме крестьянина. Подожду. Войдет – встану, чтоб не подумал, что я сплю».

Кошмар!..

Аршо легонько толкнул дверь, бесшумно открыл. Темнота. Осторожно закрыл спиной дверь, подождал. Тишина. «Этот негодяй, точно, пошел к какой-нибудь шлюхе».

Эта мысль его воодушевила. На всякий случай он держал наготове нож.

Манас осторожно отодвинул ногой ящик и вышел. Вытащил за ствол ружье из своего укрытия и снова задвинул ящики. «Вдруг увидит, скажет: теплое местечко нашел, спишь по ночам. Еще отберет ящики». Он подождал, пока продавец зажжет свет. «Если в темноте войду в магазин, может подумать, что я что-то взял».

Аршо сориентировался в темноте и осторожно, по-кошачьи пошел к маленькой двери.

«Если бы продавец был в доме, он не закрыл бы дверь на замок, не запечатал бы ее. Но кто знает, какие фокусы могут выкинуть ереванцы. Будем осторожней...»

Нашел маленькую дверь, открыл. Гнетущая тишина, ни малейшего шороха. «Нету...» Достал спички. «Если б знать, где постель...» Хотя это и опасно, но единственный способ оценить обстановку – это зажечь свет. Аршо отступил на шаг, стал так, чтобы можно было обороняться в случае неожиданного нападения, и зажег спичку. Никого не было. Маленькое решетчатое окно было закрыто двойными ставнями. Свет не проникал на улицу. Аршо остался доволен. Он мог искать золото при свете.

Аршо осмотрел все углы, где, по его мнению, могло храниться золото. Не нашел. Вскрыл какой-то пакет, передвинул ящики, даже заглянул в посуду, выставленную для продажи. Постепенно свирепея, он разворотил весь магазин, но ничего не нашел.

Манас услышал шум.

«Эге, что же он в темноте-то делает? Должно быть, спички и керосин экономит. И правильно делает. Пока он не заснул, дай кашляну, пусть сам выйдет. Спросит: в чем дело, Манас? Скажу: ты дверь оставил открытой, хотел предупредить, – может, и табаку даст».

Закашлял:

– Кхе-кхе!..

У Аршо бешено заколотилось сердце. Глаза так широко раскрылись, что, казалось, выскочат из орбит. Он замер на месте. Весь напрягся с ножом в руке.

«Может, Манас не заметит, что дверь открыта, уйдет... И откуда он взялся, черт!..»

Манас ждал, ждал – ответа не было.

– Кхе-кхе!..

Аршо осторожно направился к двери. «Этот болван может войти. Увидит меня – поднимет крик, это уж точно». Продавец не выходил. Тишина.

«Как быстро заснул, – думал Манас. – Постучу-ка в дверь, пусть не думает, что я вслед за ним вошел». Постучал. Тишина. Вошел, громко спросил:

– П-почему д‑дверь оставил открытой?

Тишина. В сердце закралось подозрение: «А может, вор?»

– К‑кто т‑тут?

Вдруг грудь ему обожгло, в горле застрял комок, он упал.

Жил на свете жалкий человек по имени Манас...

Начальник милиции мирно спал.

Тук-тук-тук!

– Кто там?

– Товарищ начальник, ограбление, убийство!..

Начальник милиции приказал дежурному:

– Вызвать всех.

Инспектор Саркис сонный бормочет:

– Эй, кто это, чего вам?

– Срочно к начальнику!

– Аршо!..

Аршо подходит к дверям, прислушивается.

– Эй, парень, крепко же ты спишь! Вставай!

«Конец...»

Тук-тук-тук – стучат в дверь.

Тук, тук, тук – стучит сердце.

– Кто там? Чего надо?

– Иди на службу, соня, целый час стучусь!

– Что случилось!

– Ограбление...

– Только ограбление?

– Нет, еще сторожа убили.

Аршо вздрогнул. «Манас умер... И откуда взялся этот дурак? Я был уверен, что он у себя дома. Его нигде не было видно...»

Времени для размышлений не было. Если притвориться больным, это может вызвать подозрения.

– Хорошо, иду.

Аршо завесил окно, зажег лампу, внимательно осмотрел одежду – никаких следов крови не было. Посмотрел на руки: одна чистая, другая... Ужас! Он сунул руку в карман – карман тоже был в крови. И рукоятка нагана, хотя он им и не пользовался.

Принес ведро воды, бросил туда нож, вымыл руку, рукоятку нагана, выстирал карман брюк.

«Пиджак!»

Пиджак висел на спинке кровати. Аршо осмотрел его.

«Ого!»

Сунул в ведро. Ведро с водой задвинул под кровать...

«Потом все уберу».

Весь личный состав милиции был в сборе. Начальник приказал:

– Седлайте лошадей. Скачите по всем дорогам, ведущим из Кешкенда. Проверяйте каждого встречного: куда идет, что несет?

Аршо пришел с опозданием. Начальник рассердился:

– Собираешься, как барышня. Научитесь вы наконец порядку? Уже час, как объявили тревогу, а тебя нет. Быстренько седлай коня, поедешь в Котур, Шатын, Караглух. Внимательно следи за всем, узнай, кто ночью не был дома, почему. Одним словом, собирай сведения.

Аршо заторопился. Светало. У торгсина он увидел огромную толпу. Прокурор и инспектор Саркис требовали, чтобы все отошли от магазина и не топтали следы. Аршо поискал взглядом Манаса, не нашел.

«Кхе-кхе!.. П‑почему дверь оставил открытой?..»

Жена Манаса безутешно рыдала, ее причитания потрясли Аршо до глубины души. Он пришпорил коня:

– Но-о!..

Магазин заперли, опечатали, позвонили в Ереван. Попросили прислать собаку и криминалиста. Искали продавца, но его не было. Продавец уехал в Малишку на крестины. Он взял с собой отрез красного сатина для ребенка. Для хозяина керосин, спички, сахар. Почетный гость. В комнате зажгли четыре лампы. Редкая расточительность для того времени. У продавца еще с праздника урожая были в Малишке знакомые. Он весело пировал. В Малишку приехал милиционер. Расспросил сторожей, узнал, что действительно были крестины и продавец сейчас находится там. Пошел туда сам, лично убедился в этом, вызвал продавца.

– Поезжай в Кешкенд, магазин ограбили.

«Аршо!..»

– Как ограбили? Дверь взломали?

– Замок отперли. Кажется, ключом.

– Вора поймали?

«Ищите, а не найдете – тем лучше».

– Магазин-то ладно – бедного Манаса убили.

– Манаса?!

Продавец опешил. Сразу же исчезли ночная усталость, действие вина, напряжение. Он в своих расчетах не учел Манаса. «Подлец!..»

Он всем сердцем пожалел сторожа. Чуть было не заплакал, но было не до этого. Он сделал вид, что взволнован только пропажей.

– Вай, мои товары!.. Золото мое!.. А я-то, дурак, думал, что в Кешкенде все честные...

Женщины говорили друг другу: «Бедняжка, как он побледнел! Разорили человека».

– Сколько ты товара получил?

За вопросом прокурора последовал быстрый ответ продавца.

– Пожалуйста, вот фактура.

– Сколько золота сдал?

– Пожалуйста, вот банковские бумаги.

– Сколько золота еще не сдано?

– Ничего не осталось, все украли.

Показал место, где прятал, объяснил, почему там хранил, сообщил, что несколько раз просил выдать ему металлический сейф – не выдали. Пожаловался, что начальник милиции отказался временно принять золото на хранение. Доказал, что он не мог хранить золото в гостинице или положить в карман и уехать с ним в Малишку на крестины.

Была зафиксирована крупная пропажа золота. Проверили остальные товары. Исчезли тюки дорогой материи и другие ценные вещи.

Аршо задержался в деревнях на три дня, потом вернулся с длинным списком подозрительных личностей. Кто в этот день отсутствовал в деревне, кого видели в поздний час по дороге в Кешкенд. Кто в ночь убийства принимал гостей, кто был в гостях. Список вручил участковому следователю, который тут же занялся тайным расследованием.

Аршо был спокоен. Никому и в голову не приходило заподозрить его.

Вдруг на улице лицом к лицу столкнулся с продавцом торгсина. Зло посмотрел на него, тот хотел пройти не поздоровавшись. Это означало: «Мы не знакомы и знать не знаем друг друга». Аршо с подозрением подумал: «Разбойник, даже не здоровается, хочет меня выдать. А может, уже выдал». Он преградил продавцу путь.

 – Бандит! – не удержавшись, тихо проговорил бывший конюх. – Мало того, что стащил золото, еще и все товары из магазина унес.

Продавец ласково и виновато улыбнулся:

– Кто-кто, а ты знаешь, что это правда. Ах, бедный Манас! Интересно, какой сволочи понадобилось его убивать? Дружище, думаю, ключ тебе больше не нужен. Честно говоря, и мне он не нужен. Я сменил замок. До свидания. Да, дорогой мой, мне совсем не хочется садиться в тюрьму. Я думаю, тебе тоже. А о деньгах потом поговорим, – может, поровну, по-братски... Ах, бедный Манас!..

На шестой день продавец явился в кабинет начальника милиции:

– Ну как, напали на след вора?

– Напали, остается тебе доложить.

– Простите, у вас свои заботы, у меня свои. Шестой день магазин закрыт, ни соли нет, ни сахара. А отвечать перед населением должен я.

– Говори, что у тебя на уме.

– Дайте мне провожатого, я съезжу в Ереван за товаром.

– Получи товар в Шаруре.

– Я должен получить в Ереване то, чего нет в Шаруре.

– Чтобы при этом успеть смошенничать?

– Вы со мной разговариваете так, как будто я преступник.

– Я всегда думал, что ты ангел.

– Я буду жаловаться народному комиссару на такое отношение. Из-за бандитизма заведующим складами и продавцам было разрешено перевозить товары под охраной милиции.

– Бандитизм продолжается три месяца, а вы уже три года просите телохранителей.

– Ах, значит, бандитизм длился три месяца? А что, разве укравших Пилосову бадью уже нет в живых? Или нашли человека, который залез к Пилосу? Или узнали, кто убил Манаса? Это не бандиты? По вашему мнению, человек, ограбивший магазин в центре села, не может ограбить в дороге продавца?

Факты были убедительны.

– Ладно, – сердито прервал начальник, – дадим тебе человека.

В разговор вмешался присутствующий при этом инспектор Саркис:

– Мы же все равно должны послать в Ереван отчеты, пусть кто-нибудь поедет с продавцом.

– Пошлем Аршо.

Продавец похолодел. Он прекрасно понимал, что сейчас Аршо ничего не нужно, кроме его крови. Отправиться в путь с Аршо – все равно, что добровольно идти на смерть.

– Э-э-э... может, кого другого пошлете?

Начальник строго взглянул на него:

– А что, это тоже вас касается?

– Аршо новичок, неопытный...

– Ах, неопытный! – усмехнулся начальник. – Это потому, что он строгий человек, потачки вам не даст. Вот он вам и не по душе.

– Товарищ начальник, – снова заговорил инспектор Саркис, – разрешите мне поехать. Я должен кое-что купить в Ереване. Дети мои совсем босые ходят.

Начальник милиции задумался, затем вытащил из кармана деньги и протянул их инспектору:

– Вот возьми и для меня соли и сахару. Если будут спички, тоже прихвати. Одним словом, что попадется.

– Я вам дам и соли и сахару, – с готовностью заявил продавец. – Право, неудобно же, чтобы вы и это в Ереване покупали. Я вам обоим пришлю на дом.

– Свое держи при себе, – резко оборвал начальник милиции. – Я же говорю, что ты мошенник... Если у всех нет, то откуда же у тебя?

– Я покупаю все это на деньги в Ереване, – ответил продавец, – мне ведь тоже нужно. Не все использовал – что осталось, вам предлагаю. Не хотите – ваше дело. Слава богу, магазин проверяли, все в порядке, недостачи нет.

Продавец обычно приезжал в Кешкенд ночью. От Шарура до Кешкенда ехал в фургоне. Он был уверен, что они поедут на санях по обычной дороге, и был удивлен, когда инспектор сказал ему, что придется скакать верхом по дороге из Ахавнадзора в Давалу, так как у него есть небольшое дело и в Ахавнадзоре и в Давалу, всего на пять – десять минут.

– Если тебя это не устраивает, можешь взять другого проводника и ехать в Шарур.

Продавцу невыгодно было терять такого надежного провожатого, каким был инспектор Саркис. Кроме того, не было никакой гарантии, что начальник милиции назло ему не назначит сопровождающим Аршо.

– Я еду с тобой, – согласился он.

– Оденься потеплее, чтоб не простудиться, – посоветовал инспектор.

Рано утром они отправились в дорогу. Инспектор перекинул через седло два мешка: в одном вез маринованное бохи для инспектора милиции в Веди. Тот летом прислал ему большой ящик отборных персиков и винограда. В другом мешке был сыр для проживающего в Ахавнадзоре знакомого учителя из Еревана. В Ереване Саркис часто останавливался у него дома. «Стыдно человеку даже сыр за деньги покупать».

Лошадь продавца была нагружена чемоданами, которые он придерживал, свесив с седла.

Садясь на лошадь, инспектор поглядел на него и заметил:

– Замерзнешь, туфли у тебя красивые, но не теплые, а перчатки как у барышни. Оставь чемодан, чтобы руки были свободны. Станет теплее, отвезешь.

– Ничего, – улыбнулся продавец, – как-нибудь довезу. А других туфель у меня нет. Я не думал, что мне придется путешествовать верхом.

– Подожди, я принесу тебе пару сапог из милиции.

– Не нужно. – Продавец торопился поскорее выехать из Кешкенда. Там был Аршо, который каждую минуту мог попасться навстречу, косо взглянуть на него и, кто знает, начать преследовать его. После убийства Манаса, чтобы сохранить тайну, он не пощадит ни его, ни инспектора.

День был солнечный. В Ахавнадзоре учитель из Еревана угостил их местным вином. Инспектор выпил один стакан, продавец отказался. Лошади отдохнули.

Когда выехали из Ахавнадзора, погода изменилась. Руки у продавца стали мерзнуть. Он подносил к губам то одну, то другую ладонь, дышал на них, согревая пальцы.

– Дай мне чемодан, а руки сунь в карман.

– Нет, спасибо, не хочу стеснять тебя.

Поведение продавца инспектор расценил как робость и, перегнувшись, почти силой отнял у него чемодан.

– И вовсе ты меня не стеснишь. Давай.

Чемодан был довольно тяжелый. Инспектора заинтересовало, что за продукты или товары в его деревне могли пленить ереванца. Есть такие вещи, которыми местные жители гордятся: «У нас есть, а у вас нет». Интерес инспектора не шел дальше этого простодушного любопытства.

– Что везешь домой из Кешкенда?

– Это мое старое платье. Везу, чтобы жена постирала, – поспешно ответил продавец. И, чтобы не оставить места для подозрений, добавил: – И еще немного сахару взял. Дом все-таки, семья...

Темнело. Подъехали к Давалу. Ноги у продавца закоченели. Мороз пронизывал до костей. Зубы стучали. Инспектор пожалел его:

– Возьми мои перчатки.

Тот взял. Немного погодя инспектор предложил растереть ноги снегом.

– Нет, что вы! – с ужасом отказался продавец.

– Послушай, на мне две пары носков. Давай разотрем ноги снегом, а потом я дам тебе одну пару. Перестанешь мерзнуть.

Продавец от носков не отказался, но тереть ноги снегом счел глупостью. Мороз был так силен, что и носки не помогали. Дорога была плохая, лошади часто соскальзывали с узенькой обледеневшей тропинки, проваливались в снег. Как назло, в долине Давалу поднялась метель. Инспектор погнал лошадь вперед, предоставив продавцу следовать за собой. Продавец смотрел на чемодан в руках инспектора и старался ни на шаг не отставать от него. «Кто знает, с какой целью он поехал вперед?»

Когда они въехали в Давалу, продавец уже не в состоянии был даже говорить. Несмотря на это, он решил взять чемодан и расстаться с инспектором. «Постучусь в любую дверь – впустят. Переночую и поеду дальше».