Текст книги "Танец с огнем (СИ)"

Автор книги: Весела Костадинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 34 страниц)

Дана закрыв глаза молча слушала исповедь женщины. Ни единым звуком не перебивала.

– Ничего мы сделать не смогли, – продолжала та. – Так и жили эти годы – Кирка в приюте, Алина и Галочка – рядом со мной. Ладно хоть позволяла директриса мне ее на выходные брать – не официально, конечно, скрытно. Ни по каким бумагам я не проходила, доченька моя постаралась – меня полностью из своей жизни вычеркнула, когда я отказалась на нее квартиру переписать. А Кира же у меня умница! Вы не поверите, ее Алина натаскивала по некоторым предметам – ну какое образование в приюте, а она все на лету схватывала. Галя даже головой качала, даже плакала – такой талант пропадает. И память у нее отменная, и в шахматы любого мужика в нашем дворе на раз, два, три разделывала. И Алинку любила…. До одури. Во всем на нее похожей быть хотела…. Смотри, у меня и фото есть, – старуха достала потертый кошеле и извлекла из него старую фотографию, откуда на Дану посмотрели две девочки – рыжая и белокурая. Похожие внешне – действительно сестры. Но в одной ощущалось спокойствие, умиротворение, а в другой, не смотря на ангельскую внешность – горел огонь.

Дана знала обеих.

– А ты откуда Алинку знаешь? – спросила бабка.

– Работали вместе… – выдавила Дана, не отрывая глаз от Киры. – Не долго…. Она мне…. – горло снова перехватило, – помогла очень…..

– Да, она всем помогала, – кивнула женщина головой. – Сколько котят и кошек Галинке перетаскала. А однажды с Киркой воробья со сломанным крылом приволокли. Он у них долго жил….

Дана ее почти не слышала.

Пазл сошелся. Полностью.

36

В ушах стучала кровь, Дана снова и снова и снова пересматривала все документы, которые остались у нее о компании Марата. Да, Кира. Кира, медленно, но верно шаг за шагом подбиралась к Лодыгину. Кира, которая намеренно стала его любовницей – теперь Дана в этом не сомневалась. Кира, которая сопровождала его в поездках на ферму. Кира, которая имела возможность получить доступ к важным документам – не как секретарь, но как любовница. Да и видео она достать могла, чисто теоретически – она же бывала в квартире Марата. Наверняка он не всегда был предусмотрителен. Она могла устраивать и другие саботажи, маленькие, но чувствительные.

Ах, Кира, Кира!

– Невероятно, – прошептала Эли, глядя на бардак в квартире подруги и выслушав ее рассказ. – Но что теперь?

– Понятия не имею, – покачала Дана головой. – Ее бабушка говорит, что Кира не связывалась с ней несколько недель – оно и понятно, шифровалась от Самбурова – всех сейчас шерстили в холдинге, наверняка и она под проверку попадала.

– Но как? Как она Самбурова провела?

– А какие следы, Эли? Они не родственницы, бабушка Киры и мать Алины даже жили в разных домах…. Не думаю, что Кира и Алина много фотографий выкладывали в соц. сети. Да и официально Кира так и была сиротой – директор приюта к бабке ее не официально отправляла, вряд ли стала бы распространяться на этот счет. Понятно, что копни глубже – и правда всплывет, но Самбуров, видимо, на Киру не очень-то думал.

– Значит, она в безопасности?

– Нет, – Дана сжала виски руками. – Марат оговорился, что привлек к расследованию кого-то со стороны – он в последнее время Самбурову не доверял совсем. И сказал, что вот-вот крысу поймает. И Кира…. Да и она… могла не одну ошибку совершить – всего лишь девочка, она все равно все предусмотреть не смогла бы…. Твою ж… как ее предупредить-то? Я ей звонила с резервного номера – у нее абонент не абонент. И в компании ее нет на работе. Там сейчас вообще хаос, как я понимаю.

– Позвони Лоскутову! Или…. – Эли понизила голос, – Алексею. Должен же перекипеть уже…. Не шутками же занимаетесь! Дана, если девочку заставят говорить, все для тебя будет плохо, очень плохо. Одно дело финансовый крах – это Лодыгин переживет. Но то, что всплыл такой компромат…. Он будет поляну зачищать полностью. От и до… и тебя – тоже. Даже если вы спали…. Когда это для него хоть что-то значило?

– Что ты предлагаешь?

– Уехать. Прямо сейчас, собирай вещи и уезжай, как велел Толя. И позвони ему, скажи, что знаешь…

Договорить она не успела – впервые за неделю зазвонил резервный телефон.

– Помяни черта… – пробормотала Дана, нажимая прием. – Толь.

– Ты сейчас дома?

– Да.

– Значит, собирай вещи, документы и выходи на улицу как я тебя учил через чердак. Через 10 минут у тебя будет мой человек, заберет и увезет.

– Что-то случилось? – судя по голосу Лоскутов был издерган весь.

– Лодыгин пропал из поля нашего зрения. Был в Европе, сел на самолет на Кипре, но в России исчез. Отследить не могу никак. Дана, давай без разговоров. Я жопой чую, что не просто так он сорвался даже все до конца не доделав.

– Я знаю, кто сливал нам информацию, Толя, – поспешно начала она. – И боюсь она теперь в опасности.

– Она?

– Кира, секретарь Лодыгина. Блин, длинная история. Ей как-то помочь надо….

Лоскутов громко и очень грязно выругался.

– Дана, ты сейчас поднимаешь свою жопу, и уедешь. Хватит. Ты понимаешь, что ты теперь тоже под прицелом?

– Толя, девушке 25 лет! Что он с ней сделает – одному богу ведомо!

– Да бл…. Скинь мне ее номер, попробуем отследить по телефону. Может и на него наткнемся. Собирайся, Данка, без разговоров. Не хватало еще тебя потерять.

– А вам не без разницы? – не удержалась она.

– Хватит огрызаться, как сука, – рыкнул он. – Поигралась уже.

И сбросил вызов.

– Дана, он прав, – пока женщина сбрасывала номер, Эли начала судорожно доставать у нее из шкафа документы. – Довольно самодеятельности. Если Марат девочку заполучил – он не сегодня – завтра ее сломает. И тогда придет за тобой. Ты свидетель, хуже, ты знаешь правду….

– Черт…. – Дана отправила номер Лоскутову, – черт…. Я же так близко подобралась…. Черт…. Еще бы немного….

– Дана, блин! Собирайся!

– Нет, – вдруг спокойно ответила женщина.

– Что?

– Если Марат до Киры добрался, – ее руки перестали дрожать, – значит он выбросил ее телефон и ничего Толя не найдет. И девочку не найдет. У Марата моя генеральная доверенность, а значит все его спасенные финансы на руках. Я ему живой нужна при любых раскладах. И если даже он Киру поломал…

– Дана, блядь! – Эли впервые за их знакомство выматерилась.

– Он в ту ночь назвал меня Роза Марена, за мареновое платье и косу. Не Рози назвал, а именно Роза Марена. Знаешь, кто это? – Дана пытливо посмотрела на подругу.

– К чему ты клонишь?

– Марат чует людей. Он чует их темные стороны, их тянет к нему, а его к ним. Не зря же за столько лет он ни разу не прокололся с… подельниками. Никто его не сдал. Никто его не заложил. Он и меня учуял. В тот вечер. Я настолько сильно его ненавижу, что готова на все, даже себя переломить, чтобы его уничтожить. Он мою черноту понял лучше, чем я сама. И назвал Роза Марена – безумная, жестокая богиня. В ней есть и хорошее, но плохого – больше. Он не знает, кто я на самом деле, но Алена…. Алена может всех еще удивить.

Женщина протянула руку и взяла телефон.

– Нет…. Господи, нет….. – прошептала Эли, белея на глазах. – Дана! Подумай о Леше, прошу тебя!

– Что о нем думать? – с тоской спросила она. – Он теперь меня считает… да в общем-то кем я являюсь, тем и считает…. И я не жалею об этом… ни о чем не жалею.

– Дана! Он тебя любит! И сейчас – любит! Подумай, что с ним будет, если с твоей головы хоть волос упадет? Если он потеряет вторую женщину, которую любит?

Дана помедлила.

– Так он и так потерял. Знаешь, – она задумалась, – я все время думаю, почему сознательно пошла на такую провокацию? Ведь знала же, что Яров обо всем узнает, отреагирует эмоционально. А теперь, за эту неделю поняла – мне очень хотелось знать, Эли, что это за его «любовь», – она красноречива сложила пальца кавычками.

– И? – Эли смотрела на нее с болью. – Узнала?

– К сожалению, – кивнула Дана. – Это не любовь, Эли, как я тебе и говорила. Это… вид собственничества. Я до сих пор для него не женщина со своими плюсами и минусами, не самостоятельная личность, я – его собственность. Он, как ты выразилась, любит только когда я делаю как ему надо. Порой поводок отпускает, создает иллюзию самостоятельности. Но как только я делаю то, что ему не нравится…. На этот раз он применил другую тактику, не может меня в подвале запереть – перестал общаться.

– Он ревнует….

– Я не его жена! – почти выкрикнула Дана. – И не его игрушка! Я – человек! Я делаю ошибки, у меня куча недостатков. Марат меня кроил под себя, заставляя стать послушной, и Яров хочет того же самого. Прикол ситуации заключается в том, что ублюдок– Лодыгин видит мою темную сторону и принимает ее, а Яров… надел белое пальто на себя и все. А ведь я даже не… – она осеклась, закусив губу.

– Мы оба уже мертвы, хоть и не признаем этого, – продолжила уже спокойно. – Посмотри на меня, Эли. Что у меня есть? Только ты. Но ведь и ты рано или поздно уйдешь, займешься своей жизнью. Я часто думаю, почему ты рядом со мной? Почему почти никогда не говоришь о себе, но всегда находишь слова для меня? Может и ты вцепилась в меня потому что не можешь найти другого якоря для своей жизни? Знаешь…. Я не могу иначе, Эли. Я должна хотя бы попытаться спасти Киру. Пусть шансов один на сто…. Эта девочка…. Она такая…. Черт, она такая сильная, такая…. Я обязана попытаться. Потому что для меня все закончилось, а для нее – еще нет.

Дана встала и вышла из комнаты на кухню, набирая номер Лодыгина. Ожидала, что телефон будет выключен, но на удивление он ответил.

– Алена?

– Марат….

– Что-то случилось? – голос был раздраженным, усталым и немного удивленным.

– Да, – она сглотнула. – Я кое-что узнала, Марат. И… это срочно.

Он долго молчал.

– Да уж…. Хорошо. Алена, я не в Москве сейчас. И как понимаю, разговор не телефонный. Что же, наверное, пришло время. Помнишь, ты хотела узнать меня настоящего?

– Да, – ответила она ровно.

– Думаю, пора, любимая. Жди, за тобой сейчас приедут.

– Хорошо, – согласила Дана.

В комнате тихо плакала Эли.

* * *

В темной машине пахло хвоей – запах с детства ассоциировавшийся у Даны со смертью. Она смотрела на огни ночного города, мелькавшие за стеклом внедорожника и снова и снова вдыхала тяжелый запах. Мысли текли медленно и спокойно, страха не было совсем.

Там в своей квартире, ожидая посланника Марата, она выключила разрывавшийся от звонков Лоскутова телефон. Не просто звук – она отключила аппарат полностью, перед этим надежно заблокировав, чтоб даже если его и найдут люди Марата, то не сразу бы вскрыли содержимое. Сделала все как учил Лоскутов, по его схеме.

Эли пыталась ее остановить, плакала, убеждала, цеплялась за запястья – Дана спокойно и решительно пресекла подругу.

– Они будут меня искать, – глядя в помутневшие янтарные глаза, сказала она. – И Леша и Толя. Они бросят на это все силы. По крайней мере, – она вздохнула, – я на это надеюсь. На самом деле только на это и надеюсь. И тогда у Киры появится шанс…

– Толя… он же сказал, что поможет девочке, Дана…

Дана вздохнула.

– Эли… будь реалисткой. Кто для Лоскутова эта девочка? Никто. Так, вынужденные потери. Нет, он, конечно постарается, но цель номер один для него – Марат, – она посмотрела на свои руки. – Толя…. Хороший человек, но… он рационален. Порой… даже слишком. А если на кону будет моя жизнь… ну, я надеюсь, что ему будет все-таки жаль потерять ту, в кого он столько вложил – и денег и сил. Марат – садист. Он не убьет нас сразу, даже если узнает все. Он будет наслаждаться нашими мучениями – это дает время.

– Дана…. – девушка почти упала на колени, хватаясь за ноги подруги, – не делай этого….. не надо! Все можно решить по другому…

– Как, Эли? Как я смогу жить, зная, что ничего не сделала, что палец о палец не ударила чтобы помочь молоденькой девушке? Какая жизнь меня ждет? Просыпаться ночью от кошмаров? Ненавидеть всех мужиков в мире? Детей нет, любви – нет, счастья – нет. Превратиться в конце концов в злобную стерву, для которой ничего вообще не важно? Так я почти такая. Знаешь… я до этой записи думала, что ненавидеть сильнее уже невозможно…. А сейчас…. Если мне удастся, я убью его своими руками. Дотянусь до его глотки и перегрызу. Заберу эту мразь с собой…

Она обняла подругу за плечи и прижала к себе.

– Не плачь… не надо…. Береги себя, начни жить своей жизнью, а не моей.

– Я не могу… – прошелестела девушка. – Не могу….

– Уйдешь из квартиры как только уйду я, – жестко приказала Дана. – Даже если они и будут обыскивать, то не сразу – тебя здесь быть не должно.

Дана снова вздохнула, набирая в грудь тяжелый воздух и посмотрела краем глаза на своего молчаливого спутника – огромного мужчину с лицом словно слепленным из грубого куска глины. Он не представился, а ей и не нужно было узнавать его имя – она сразу догадалась кто перед ней. Его хорошо описала Катерина, да и сестра Варвары дала довольно четкую картинку – Альберт.

Ни единой эмоции в болотно-зеленых глазах. Он подал ей руку, помогая сесть во внедорожник, сам сел рядом, задев плечо водителя рукой. А после, сидел неподвижно, как застывшая статуя или какой-то робот. Ни улыбки на восковом лице, ни единого жеста.

Они пересекли МКАД, проехали Люберцы, направляя в сторону аэропорта. Дана вопросов не задавала – понимала, что ответов не будет. Только сжимала в руках бесполезный телефон.

Она понимала, что Лоскутов сейчас рвет и мечет, что его люди скорее всего уже едут к ней, но не волновалась об этом. Мысли плавно перетекли с одного брата на другого. И наверное впервые она честно сказала сама себе, что все эти чудовищные две недели скучала по Алексею. Злилась на него и на себя за те чувства, что росли и никак не хотели уходить прочь с той страшной ночи у Толи, разрывалась между желанием сделать больно и желанием дать ему хоть немного тепла. А еще больше злилась на то, что не будь между ними истории насилия, страха и боли – она бы могла восхищаться Алексеем, возможно – смогла бы его любить, ведь именно он воплощал в себе все, что она пыталась когда-то найти в Марате.

А еще сожалела, что не сказала ему правду. Что слишком много обиды и гордости не позволили ей смягчить его боль. И что сейчас, возможно, она умрет, а он так и продолжит считать ее шлюхой Марата.

Машина остановилась около одного из терминалов аэропорта. Молчаливый спутник Даны вышел первым и распахнул двери перед ней.

Она вышла на морозный воздух, чуть прищурив глаза от ярких огней, и следуя его повелительному жесту, пошла следом.

На не большом взлетном поле их ждал частный джет. Мужчина остановился около трапа и повернулся к женщине.

– Телефон, – металлическим голосом приказал он, протягивая руку.

Дана подчинилась без промедлений, ожидая, что тот разобьет аппарат. Но Альберт только повертел его в руках и сунул себе в карман, а затем жестом пригласил женщину подняться в самолет.

И снова Дана повиновалась без лишних слов. Лишь у самого входа притормозила, всего лишь на несколько мгновений остановилась, глядя на ясное звездное небо Москвы.

Тонкий перламутровый браслет слетел с ее руки, упав на землю.

А после, она зашла в салон.

37

Перелет, еще один – на вертолете, дорога по темной, засыпанной снегом дороге. Даже не дороге – зимнику, где только девственно белый снег отражал свет фар огромного внедорожника. Альберт, хоть и молчал, но был галантен и внимателен к женщине, не позволил себе ничего лишнего – ни слова, ни взгляда. В самолете предложил чашечку кофе, но Дана, памятуя о рассказе Кати от всего отказалась, даже от воды. Когда почувствовала как жажда сжимает горло – прошла в туалет и напилась там.

Снаружи завывал ветер, бросая в стёкла пригоршни колючего снега. Внедорожник мягко покачивался на ухабах, фары выхватывали из темноты только бесконечную белую ленту дороги и чёрные силуэты деревьев по обочинам.

Она сидела сзади, Альберт впереди – за рулем. Иногда он бросал на нее быстрые, беглые взгляды в зеркало заднего вида, но по лицу женщины вряд ли было возможным что-то прочитать.

Наконец, они подъехали к огромному забору – Катя не ошиблась – метра три в высоту. Дане вдруг стало страшно, и от этого смешно – она не боялась все это время, а оказавшись на пороге ада не выдержала. Ворота раскрылись автоматически, и через секунду автомобиль заехал на территорию огромного деревянного дома.

Альберт вышел и открыл ей двери, снова подавая руку. Женщина осмотрелась, опасаясь увидеть другие автомобили, людей, шум вечеринки. Но ничего подобного не было. Дом смотрел на неё тёмными, непроницаемыми стёклами окон. Двор освещал лишь один яркий фонарь, в свете которого медленно кружились редкие снежинки. Лес обступал дом со всех сторон плотной чёрной стеной. Где-то высоко в небе сквозь рваные облака тускло просвечивала луна.

Дана зябко поёжилась. Её тонкое пальто и городские сапожки совершенно не были рассчитаны на зимнюю тайгу. Холод мгновенно пробрался под одежду, заставив кожу покрыться мурашками.

Но Альберт, едва задев ее спину, жестом пригласил в дом.

Она не стала медлить, проходя через резные двери внутрь. Туда, где в огромной гостиной зале ярко сиял и потрескивал камин. Было тепло и даже уютно.

Дана разделась и прошла дальше, туда, где вороша дрова в камине сидел на корточках Марат. Блики огня играли на его красивом лице, отражались в глазах. И когда он посмотрел на нее, она едва не вскрикнула – от того, как горели его глаза – голодные и безжалостные.

– Устала? – он поднялся на ноги, стряхивая пепел с рук.

– Немного, – не стала кривить душей женщина, облизав губы. – Где мы?

– Далеко, – чуть мечтательно ответил он, закладывая руки в карманы домашних брюк, – очень далеко ото всех, Аленький, – назвал ласково, глаза потеплели. – Напугал тебя?

– Есть немного, – снова честно ответила Дана, осматриваясь внимательнее. – Не каждый день меня вывозят в богом забытое место…. С таким, – она быстро обернулась, – сопровождением…

Альберта в гостиной не было, но Марат сразу понял о ком речь и усмехнулся, потерев нос.

– Ну да, – смущенно заметил он, – Берт у меня не красавчик…. Что поделать, Аленький, я его не за внешность ценю. Иди сюда, – приказал он, шагнул ближе, обнял её за талию и притянул к себе, целуя – сначала в висок, потом в губы, заглядывая в глаза.

– Голодна?

Дане сейчас при всём желании кусок в горло не полез бы.

– Не особо, – ответила она, греясь в его руках и всё равно не согреваясь ни на миг. – Марат…

– Ты всё-таки боишься, – медленно заметил он, внимательно глядя на неё. – Меня?

– Я опасаюсь.

– Не стоит, Алена. Тебе – не стоит. Ты сказала, что у тебя есть для меня информация?

– Да, – Дана освободилась из его объятий и отошла ближе к камину, – я могу ошибаться Марат, но, похоже, я знаю, кто работает против тебя.

Мужчина тихо рассмеялся, глядя на нее со своего места.

– Я тоже уже знаю, любимая. Так что твои сведения припозднились. Впрочем, – он сел в кресло, откинувшись на спинку, – думаю, нам есть что обсудить. Да?

Женщина подавила вздох и обернулась к нему.

– А сам как думаешь? – ответила она. – У тебя за спиной столько… всего…

Разговор напоминал ходьбу по минному полю, и Дана в какой-то момент вдруг с пугающей ясностью поняла: она может и проиграть. Марат был асом в таких играх – слишком хитёр, слишком умён, слишком хорошо чувствовал слабые места собеседника.

Но мужчина только кивнул ей в ответ. Улыбка медленно сошла с его губ.

– Давно ты знаешь? – спросил он, закусив нижнюю губу.

– Нет, – Дана почувствовала, как вспотели ладони, понятия не имея, о чём именно он сейчас говорит.

– И всё же… – он отпил из стоявшего на низком столике стакана, – ты позвонила. И приехала…

Внезапно стало жарко, душно и тяжело дышать.

– Ты сам сказал, Марат, кто я для тебя, – она не отводила глаз от него. – Может… я и сама о себе не всё знала…

Он поднялся, подошёл ближе и властно взял её за подбородок, заставляя смотреть прямо на себя.

– Хочешь узнать? – он облизнул свои губы.

Дана медленно кивнула.

– Уверена? – его глаза стали почти чёрными. – Обратной дороги не будет…

И снова она просто кивнула.

Марат отпустил её и усмехнулся – скорее почувствовал, чем увидел, как она перевела дыхание. Потом налил во второй стакан янтарной жидкости.

– Пей, – приказал он. – До дна, Алена.

Напиток обжёг горло, скатился вниз и взорвался в желудке горячей волной, разлившейся по всему телу. В голове зашумело.

– Хорошо, – Марат снова улыбнулся. – Первый раз всегда…. Тяжело. Еще? – он налил второй стакан.

– Нет, – отрицательно покачала головой женщина. – Не надо.

– Ну хорошо, – легко согласился он. – Оставим на потом. Идем, милая. Посмотрим, кто ты есть на самом деле.

Они вышли в прихожую, и Марат толкнул от себя одну из дверей, открывших ступени вниз. Еще раз пытливо, с любопытством посмотрел на спутницу и стал спускаться. Дана пошла следом. Коньяк подействовал – она опьянела, голова кружилась.

Марат толкнул еще одну дверь, но на этот раз пропустил женщину вперед – почти галантно.

Дана прошла мимо него и оказалась в сером подвальном помещении с бетонными стенами, тусклым светом лампы под самым потолком, решетками, прикрученными к стенам. Со странным столиком посредине. И стулом. Ее глаза, слезившиеся от алкоголя и страха, несколько секунд привыкали к полумраку. А когда привыкли, она едва сдержала хриплый вскрик.

К одной из решёток намертво была прикручена обнажённая тонкая женская фигурка. Руки подняты высоко над головой и зафиксированы наручниками. Голова была безвольно опущена, короткие светлые волосы падали на лицо. Тело покрыто свежими синяками и засохшими потёками крови. Женщина не шевелилась.

Дана почувствовала, как холодный пот мгновенно выступил на спине.

Марат тихо закрыл за собой дверь и встал у неё за спиной.

– Добро пожаловать в мой маленький личный ад, Алена, – почти ласково произнёс он. – Здесь я храню то, что не предназначено для чужих глаз.

Тело дернулось, девушка подняла голову на вошедших. В мутных глазах плескался безмерный ужас и узнавание. Зрачки моментально расширились, из уголка правого глаза – затекшего и разбитого вытекла слеза.

– Красиво… – Марат задумчиво смотрел на свою жертву, подойдя ближе.

– У меня были другие сведения, – Дана справилась с подступающей тошнотой. – Тебя выдавал Самбуров…. – она говорила что попало, лишь бы оттянуть время.

– О… – отмахнулся Марат, – я в курсе. Сколько крысят развелось. Больше, меньше. Этот уродец сейчас землю жрет. А эта сучка… – он поднял девушку за волосы. – Эта… не просто крыса, Алена. Это – идейный грызун, правда, милая? – спросил он у Киры.

– Марат…. – позвала Дана, переключая его внимание. – Я не понимаю….

– Почему ты не пошла в полицию, Алена? – он небрежно отбросил голову Киры и повернулся к женщине. – Почему не показала запись им, а? Она ведь у тебя почти месяц как, да? – он пнул свою жертву ногой. Кира тихо застонала.

Дана закрыла и открыла глаза, глубоко вздохнув. Только от ее выдержки и воли зависит сейчас их жизнь и смерть. Обеих. Она бросила на Киру быстрый взгляд.

– А что я могла им принести, Марат? – голос женщины стал холодным и деловым. – Да, я видела порнографическую сцену, согласна. Но кто эти люди, в масках? И голос за кадром? Может, это постановка была… подстава… шутка. Марат, я журналист, ты думаешь в моей работе не бывает провокаций?

– И ты стала выяснять? – холодно поинтересовался он.

– Конечно, – она снова не позволила себе дрогнуть. – Любой бы на моем месте стал.

– И? – он поднял брови. – Каковы результаты?

– Я здесь, – ответила она коротко. – Рядом с тобой.

– Верно… – он коротко и не весело рассмеялся. – Как узнала про Самбурова?

– Догадалась. Плюс некоторые косвенные признаки…. Подумала… что ты должен знать.

Марат улыбнулся, навалившись спиной на жуткий металлический стол. На нём Дана отчётливо разглядела то, чего видеть совсем не хотела: наручники, кляпы, инструменты, следы крови.

Её глаза фиксировали и другие детали: тёмные пятна на бетонном полу, тяжёлый железный запах, свежие царапины на стенах…

– Да, – услышала она его голос, – эти двое действовали порознь друг от друга… Но итог один – твари. Один прельстился на щедрые посулы моего будущего тестя и стал совать свой нос не в свои дела. А вот вторая… Вторая пошла дальше – решила вывести меня на чистую воду… И… просчиталась, как я вижу. И ведь надо же… Одна ловушка – и сразу две тушки! Альберт умеет работать. Кстати, любимая моя, эта тварь не только тебе информацию выдавала, знаешь?

Дана неопределенно мотнула головой.

– Ну… не важно, – отмахнулся он. – С тем я тоже… разберусь. Иди сюда, – велел он женщине.

Она подошла ближе, к нему, к столу.

Марат выпрямился и подошел ближе, очень близко.

– Знаешь, – тихо спросил он, – почему ты не рядом с ней?

Дана молчала.

– Потому что ты – не жертва, – он взял её за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. – Ты внутри, Алена, ты такая же, как я… Я чувствую таких. Знаю. Это как родство, понимаешь? Ты пахнешь… мною. Мятой и кровью.

Его большой палец медленно провёл по её нижней губе.

– Моя мать… она тоже была такой. Сильной. Не боялась крови… нисколько.

Он наклонился ещё ближе, почти касаясь её губ своими.

– Давай, Алена, посмотри на меня. Ты же никому ничего не сказала… Ты знала правду и молчала. Почему?

Дана чувствовала, как его дыхание холодит её щеку.

– Хочешь? – спросил он еле слышно, почти ласково. – Сама попробовать?

Она молчала, чувствуя, как от ужаса немеют подушечки пальцев, как колотится сердце.

– Давай, – Марат обошел ее сзади и взял за руку, подталкивая к столу с чудовищными инструментами. – Давай, любимая. Это не сложно, только в первый раз…. Страшно переступить эту черту, но я помогу…. Давай…

Его рука крепко сжала её ладонь, заставляя пальцы обхватить длинный острый скальпель. Металл был холодным и неожиданно тяжёлым. Дана двигалась как кукла, не различая, где сон, а где реальность. Всё вокруг выглядело настолько чудовищно, что она всерьёз сомневалась в своём рассудке.

– Ты никогда ничего подобного не чувствовала, – шептал он ей в затылок, оставаясь всё время сзади. – Такую власть, Алена… такой спектр чувств. Это как наркотик. Один раз попробуешь – и уже не сможешь остановиться.

Кира дрожала крупной, неконтролируемой дрожью. Когда они подошли ближе, она забилась в своих оковах – беззвучно, страшно, как раненое животное.

Марат встал между двумя женщинами, пристально наблюдая за Даной.

– Хочешь… – его голос звучал гипнотически, вводя в транс, – вырежи ей глаз… или грудь… Не бойся, Алена… Это не сложно, смотри…

Он сильнее сжал её руку и поднёс скальпель к телу жертвы. Кира застонала – тихо, надрывно. Её глаза были полны слёз и животной боли, когда острое лезвие коснулось тонкой кожи под ключицей.

– Не страшно, Алена… правда? – прошептал Марат ей на ухо, прижимаясь всем телом. Она чувствовала его возбуждение, горячее и твёрдое, и тяжёлый металлический запах крови, который уже витал в воздухе.

На шее Киры появилась длинная, тонкая алая полоса. Кровь медленно потекла вниз по бледной коже.

Дана не выдержала.

Мир резко качнулся, ноги подкосились, и она мешком свалилась прямо на холодный бетонный пол, потеряв сознание.