Текст книги "Танец с огнем (СИ)"
Автор книги: Весела Костадинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 34 страниц)
23
Они медленно брели по набережной Москва-реки и глядя как садится солнце. Марат смотрел на Дану, едва заметно улыбаясь.
– Что? – не выдержала она.
– Любуюсь тобой, – просто ответил он.
Дана хотела ответить, но промолчала. Они остановились у чугунных перил, глядя как плещется внизу вода.
– Не часто мне выпадают такие спокойные вечера, – тихо признался Марат, опираясь локтями на холодный металл. – Обычно в это время я либо на совещаниях, либо разгребаю очередной пожар. А сегодня… сегодня просто стою рядом с тобой и смотрю, как садится солнце. И, черт возьми, мне это нравится.
Дана мелодично рассмеялась.
– Рада, что ты уладил все свои проблемы, – она встала рядом.
Марат тут же переместился ближе к ней.
– С твоей помощью, – кивнул он. – Алена, я… очень благодарен тебе. Ты не обязана была….
– Не обязана, – медленно согласилась она, – да в общем-то моя помощь была минимальной – ты справился сам. Полная открытость, публикации всех исследований…
– Твой эксперт, – закончил за нее Марат с улыбкой. – Человек, слово которого слышат даже там, – он кивнул на здание Кремля, напротив которого они стояли. – Откуда ты его знаешь, Алена?
Женщина снова улыбнулась – загадочно, чуть прищурившись.
– У тебя, Марат, свои тайны, – пропела она мягко, но с явным намеком, глядя ему прямо в глаза. – У меня – свои.
Он рассмеялся, чуть откинув голову назад – жест, который Дана отлично знала. Ветер растрепал и его мягкие волосы, и женщина внезапно осознала, что не смотря на свой возраст, Марат по-прежнему красивый мужчина.
Он поймал ее взгляд и осторожно взял за руку. Поднес ладонь к губам и осторожно, бережно поцеловал.
– Осторожнее, – шутливо заметила она, – а если нас увидят знакомые и донесут Виктории?
При упоминании невесты лицо Марата мгновенно вытянулось, улыбка погасла.
– Ты поэтому отказалась идти со мной в ресторан? – тихо спросил он, все еще не отпуская ее руку.
Дана грустно улыбнулась и мягко, но решительно забрала ладонь обратно.
– Мы оба знаем, что твоя помолвка – вынужденная необходимость, – заметила она. – Сейчас в тебе говорят эмоции – ты опять справился, победил, заставил врагов заткнуться. Но не стоит дразнить гусей, Марат. Вика – девушка капризная, черт знает, что ей в башку взбредет. А Фурсенко тебе сейчас позарез нужен.
Лодыгин поморщился.
– Тот момент, когда ты заботишься о моей репутации больше, чем я сам.
– Я рациональна, Марат, только и всего, – снова улыбнулась Дана. – Да и мне лишние приключения ни к чему. Я не боюсь сенатора, – она не дала ему спросить, – однако и нарываться на неприятности не хочу, как ты понимаешь.
Лодыгин вздохнул, растрепав волосы рукой.
– Подумать только, можно сколько угодно раз быть удачливым и умным человеком, но без нужных связей… – он подобрал маленький камушек и бросил в темную реку. По воде пошли круги, отражая лица обоих.
– Не сожалей, – безразлично пожала плечами Дана, – она всего лишь одна из твоих ступенек.
Марат внимательно смотрел на спутницу, прищурив глаза.
– А ты?
– А я? – рассеяно отозвалась женщина, – понятия пока не имею, Марат. Может быть – временная спутница, может быть вообще никто, а может быть…. Кто знает? Только время.
Они долго молчали.
– Алена… – голос Лодыгина звучал хрипло.
– Нет, – рассмеялась она, перебив его, – не давай обещаний, Марат. В нашем с тобой случае они ни к чему. Я рада этому вечеру, рада, что ты выкрутился, все остальное не важно.
Она шагнула от перил и они снова медленно побрели по набережной.
– Ты знаешь, кто организовал тебе утечку? – осторожно спросила Дана.
– Яров…. – проскрипел зубами Марат, – уверен в этом. А вот кто исполнитель…. Работаем над этим.
– Яров? – женщина на секунду замялась. – Марат, а с чего ты взял, что это именно он?
– У тебя другая информация? – Лодыгин с любопытством обернулся.
– У меня нет вообще никакой информации, – спокойно ответила женщина. – Но почему именно он? Мне кажется, вокруг тебя хватает хищников и гораздо крупнее, которые с огромным удовольствием устроили бы тебе темную.
Марат сжал зубы так сильно, что хрустнуло.
– Это он. Нутром чую. Этот облезлый урод давно на меня зуб имеет. Давно мечтает меня сожрать.
Дана чуть приподняла бровь.
– Хм… О вашем недопонимании действительно ходит много слухов, но я всегда думала, что это просто сплетни. Обычная мужская вражда за территорию.
Марат остановился и посмотрел на нее тяжелым, долгим взглядом. В его глазах плескалась холодная ярость.
– У нас долгая история, – признался он, наконец.
– Полагаю, – прохладно ответила женщина, – в ней мало приятного.
Теперь уже она посмотрела на него, пытливо прищурив глаза.
– О нет, не беспокойся. Я прекрасно понимаю, как устроен этот бизнес. С конкурентами не играют в бирюльки. Так что догадываюсь о многом. У Ярова явно было очень бурное прошлое… судя по его лицу.
Марат молчал.
– Ого, – усмехнулась женщина, слегка наклонив голову. – Значит, ты руку приложил?
Лодыгин лишь коротко кивнул.
Дана почувствовала, как сердце бешено заколотилось в груди, но голос остался ровным и удивительно легким. Эта легкость даже напугала ее саму.
– Тогда понятно, почему у него на тебя такой зуб, – спокойно сказала она.
– Больше ничего не скажешь? – тихо спросил Лодыгин, внимательно изучая ее лицо.
Женщина равнодушно пожала плечами, давая понять, что эта история ее почти не касается.
– Разве что замечу одно, – произнесла она чуть позже, глядя ему прямо в глаза. – Врага нужно уничтожать. А не оставлять за спиной. Особенно такого живучего, как Яров, – ее красивые губы приподнялись в опасной полуусмешке, серые глаза напоминали небо после грозы – холодные и безжалостные. Женщина знала о чем говорила, ни разу не покривила душой.
Марат опешил. Он не ожидал подобной реакции. Несколько секунд он молча смотрел на стоявшую перед ним женщину, и вдруг – как тогда, в Ставрополе – снова ощутил это странное, пугающее родство. Перед ним стояла не просто красивая и умная журналистка. Перед ним стояла такая же, как он сам: холодная, расчетливая и не боящаяся грязи женщина, которая прекрасно понимала правила.
– У сволоча за спиной кто-то стоит, – признался он, чуть наклонившись к Дане. После, не удержавшись, обнял ее за талию и слегка прижал к себе. – Кто-то серьезный, Алена. И я никак не могу понять, кто. Он все время ускользает как угорь из моих ловушек, а поверь, за три года я ему их расставил не мало. Он умен как черт, но и прикрытие у него мощное.
– Хочешь, – промурлыкала Дана, кладя тонкую руку на грудь мужчины, чувствуя его тепло сквозь рубашку, – чтобы я занялась им? Его связями, его… бизнесом….
Марат смотрел на нее своими прозрачными глазами, словно хотел проникнуть глубоко внутрь ее души, туда, где уже был когда-то давно.
– Нет, – ответил он, наклоняясь ближе, настолько близко, что его дыхание горячило ее губы. – Нет. Я проверяю тебя, родная, а ты – меня. Я же чувствую это…. – он осторожно коснулся губами ее губ. Медленно, нежно, лаская, пробуя на вкус.
Дана ответила не сразу. На долю секунды она замерла, а потом ее пальцы сильнее сжали ткань его рубашки на груди. Она приоткрыла губы, впуская его, и поцелуй мгновенно стал глубже, настойчивее. Марат одной рукой крепче прижал ее за талию к себе, а второй осторожно обхватил затылок, запустив пальцы в волосы.
В этом поцелуе не было ни спешки, ни грубой страсти – только темная, опасная нежность. Он целовал ее, запоминая вкус, запах, ощущение ее губ. Пытаясь понять, где заканчивается расчет и начинается настоящее влечение. В нем чувствовалась и жажда, и подозрительность, и странная, болезненная потребность в ней.
Дана ответила ему с той же сдержанной силой. Ее язык встретился с его – мягко, но уверенно, в легкой, опасной игре. Она чувствовала, как его сердце бьется тяжело и быстро под ее ладонью, как напряжены мышцы его спины.
– Марат, – она отстранилась первая. – Хватит. Нас могут….
– Нет, – покачал он головой, не выпуская ее из рук, – знакомые Вики в таких местах не бывают. Алена….
– Ты не имеешь права так рисковать, – холодно заметила женщина, выскальзывая из его рук.
Лодыгин несколько раз чертыхнулся.
– До свадьбы не надо давать повода твоей невесте, – они снова пошли рядом. – А что касается Ярова, – она улыбнулась, скрывая блеск в глазах, – я поскребу его. Может что-то и найду….
Марат улыбнулся. Его рука коснулась ее руки, ладонь властно накрыла ладонь женщины. Больше он ее так и не отпустил.
24
Домой она вернулась поздно – гуляли почти до полуночи, точно подростки. Дана и сама не знала, как вынесла этот вечер, как ей удавалось улыбаться Марату, позволять ему касаться ее. Целовать.
Он делал это не один раз. Под тенью деревьев и в темноте машины несколько раз ловил ее, глаза его горели темным, хищным голодом – голодом волка, который наконец-то дорвался до своей добычи.
И она отвечала ему, тщательно скрывая свои чувства. И дикую, мало с чем сравнимую ненависть, и гложущую изнутри тоску, и усталость, от которой почему-то хотелось плакать.
На автомате набрала ванную и сразу же легла в обжигающе горячую воду, закрыв глаза.
Кто она теперь? Ответа на этот вопрос не было. Правы были Яров и Толя – в ней еще слишком много эмоций, слишком много чувств.
И нет только одного.
Женщина осторожно положила ладонь на свой плоский живот.
Пять лет никакого отклика тела. Ничего. Ни к одному из мужчин в ее жизни. А сейчас, ей казалось, тело жило отдельно от нее, не повинуясь ни сознанию ни разуму. Оно замирало при звуках голоса Марата, рядом с ним ее охватывала то дрожь, то огонь. Иногда, от звуков голоса, смеха, кружилась голова, и Дане вдруг казалось, что не было между ними этого времени, этих пяти лет.
Но когда он ее целовал…. Ничего она не чувствовала. Как и с другими. Даже как с Толей.
И она никак не могла выбросить из головы одну-единственную горькую мысль, от которой захотелось утопиться – до сих пор помнила ту яркую вспышку, что прокатилась по телу от одно единственного прикосновения.
Женщина громко, зло заматерилась, сорвавшись на хриплый шепот, и резко села в ванне, обхватив колени руками. Горячая вода плескалась вокруг, но внутри нее было холодно и пусто. Только эта проклятая память продолжала пульсировать где-то глубоко внизу живота – предательская, болезненная и невозможная.
Этого в принципе быть не должно. Не нормально. Не естественно. Патологически неправильно.
Но это было. В колонии – короткая дрожь, больше похожая на спазм, под деревом во время грозы…. Эти чувства не спутать было ни с чем. Ошеломительные и мощные.
Телефонный звонок прервал ее мысли.
Дана протянула руку, отвечая на вызов.
– Толя? Все в порядке? – она нахмурилась, не ожидая звонка от Лоскутова в такой час. – что случилось?
Он молчал в телефоне.
– Ничего мне рассказать не хочешь? – слова упали тяжелыми камнями.
Дана поморщилась.
– Думала позвонить утром, – ровно ответила она, умывая лицо холодной водой из крана. – Я встречалась с Маратом.
– О да, я уже в курсе, – уронил Лоскутов.
Женщина выпрямилась, протирая рукой запотевшее стекло и глядя на себя в зеркале.
– Что? Откуда? – она на миг закусила губу, – вы что, слежку за мной установили?
– Не за тобой, – тут же ответил Анатолий. – Дана, что ты делаешь?
Она фыркнула.
– А на что это похоже?
– Честно? На идиотизм чистой воды. Дана, мы договаривались, что ты обеспечиваешь информационную войну, но не прешь как таран! Я сколько угодно раз могу оттаскивать от тебя Леху, но сама-то ты понимаешь, что творишь?
– Ой, да ладно, – зло отозвалась женщина. – Сколько ваших людей забраковала его СБ, Толя? За три года никто близко не подобрался к нему…
– Есть и другие способы, и ты знаешь. Удар по фермам вышел хороший…
– И он бы не прошел, если бы кто-то не слил нам информацию! – разозлилась Дана. – Это ни разу не наша заслуга, Толя!
Лоскутов молчал, сдерживая себя.
– Ты смотрела то, что прислал тебе мой брат? – перевел разговор на другую тему.
– Да, – чуть подумав, ответила она. – Вы правы. Без сомнения Марата прикрывают… некоторые люди. И знаешь, я только начала копать, очень осторожно, как ты понимаешь, но заметила и еще кое-что. Казалось бы, независимые друг от друга ведомства, но они так же связаны друг с другом. Тонкими ниточками. Понимаешь, они едва заметные…. Блин… могу только пока сказать по двум-трем людям. Но я только начала…. Человек из Генеральной прокуратуры… заместитель председателя правительства Краснодарского края… проверяю их окружение, перелеты, встречи. Оба мощно прикрывают Марата, но явно не из-за денег – у них у самих хватает. Я вышлю вам с Алексеем то, что уже нарыла, но пока не густо….
– Я отправил Леху в область, – заметил Лоскутов.
Дана нахмурилась..
– Что-то не так? Проблемы?
– Ну… как тебе сказать, – ядовито ответил мужчина. – Есть одна. Прямо сказать или сама догадаешься?
Женщина молчала, не зная, что сказать.
– Его корежит от одной мысли о тебе и Лодыгине, – вздохнул Лоскутов. – Ты это знаешь – полагаю тебя он тоже просветил. Увы, вы оба…. Держать вас вместе – сродни самоубийству. Пусть остынет пока, поработает головой, а не…. В общем, ладно, – обреченно вздохнул он.
– Толя… – Дана обдумывала свою мысль, – знаешь…. Это скорее на уровне интуиции, но…. ты сам говорил, чтобы этим я тоже не пренебрегала.
– Слушаю….
– А если их всех вместе держит даже не компромат, как говорил Алексей? Нечто такое, – она замялась, не зная как объяснить, – что и опасно, но при этом и накрепко связывает людей. Ну знаешь… как совместное преступление.
– Данка…. Да у всех, кто достигает определенного уровня, за спиной крови хватает.
– Ну да, но…. это что-то, что связывает их в один узел. Не как банду, которая формировалась в определенное время, а как…. Блин, не знаю.
– Клуб по интересам? – Лоскутов точно сформулировал то, что сидело в голове у женщины.
– Да! Смотри, – Дана говорила уже быстрее, будто боялась, что мысль ускользнет. – Вы с Алексеем все время смотрели на прошлое Марата, копали, как формировались его связи, искали общие точки по времени. А что, если эти связи формировались совсем по-другому? Не в одно время и не в одном месте, а в разное время… но по одному и тому же интересу?
Она сделала короткую паузу, собираясь с мыслями.
– Если это не одно конкретное преступление и не одно громкое происшествие, а целая система? Которая работает медленно, но очень верно. Которая постепенно, год за годом, добавляет в себя новых людей. Которые повязаны друг с другом, хотя внешне почти не имеют точек соприкосновения. Или же они – минимальны. И, боже…. Похоже я несу бред….
– Да нет, – тихо и задумчиво отозвался Лоскутов. – Что-то в твоих словах есть, Дана. Отправь завтра все данные и мне, и Лехе. У него тоже в голове что-то крутится, а поймать не может. Вечером мне сказал, что заметил странности в финансовых операциях Марата, которые он смог отследить. Какие-то слишком хитрые схемы, которые выглядят слишком чистыми. Похоже, мы все трое нащупываем одну и ту же тень, только с разных сторон. И, Дана… сейчас будь предельно осторожной. Ты влезла в болото по самую маковку, Марат начал свою игру. Если ошибешься хоть в чем-нибудь…. Выдашь себя хоть словом…
– Я не ошибусь, – холодно возразила женщина.
– Дана…. – он заставил себя замолчать. – Береги себя.
– И ты, – выдохнула она с облегчением, вытирая волосы полотенцем.
Марат устало толкнул тяжелую входную дверь московской квартиры Вики. В прихожей горел только приглушенный свет бра, отбрасывая длинные тени на мраморный пол.
На пороге, скрестив руки на груди, его уже ждала Вика. В коротком шелковом халатике, с растрепанными волосами и горящими от злости глазами. Она выглядела одновременно красивой и опасной, как всегда, когда была в ярости.
– Ты с ней виделся! С этой журналисткой! – выпалила она, едва он переступил порог.
Марат снял пиджак и бросил его на кресло в прихожей.
– С кем? – устало спросил он, проходя глубже в квартиру. – Вика… Что опять случилось?
– Вас видели вместе! Гуляющими по набережной! – зло прошипела девушка и резко сунула ему под нос свой телефон. На экране было четкое фото: Марат держит Алену за руку, они стоят у перил, а за их спинами – вечерние огни отражающиеся в реке.
– Ты ее разве что не целовал!
Лодыгин выругался про себя. Раздражение, которое он последние недели едва сдерживал, снова начало закипать. С каждым днем ему все сложнее удавалось терпеть эту капризную, избалованную девочку. Иногда ему хотелось просто плюнуть на всю эту затею с помолвкой.
Он взял телефон и посмотрел на снимок. Качество было так себе – явно снимали с приличного расстояния.
– Да, – спокойно ответил он, возвращая телефон. – Я много с кем встречаюсь, Вик. И Хмельницкая – одна из них.
– И сколько у тебя вообще баб в окружении? – зло бросила Вика, надувая губы, как капризный ребенок.
Марат остановился посреди гостиной, где через огромные панорамные окна открывался вид на ночную Москву. Он медленно повернулся к ней. В его голосе уже не осталось усталости – только холодная злость.
– А у тебя сколько мужчин, Вика? Ты ходишь «на работу», посещаешь светские мероприятия, сидишь с подружками на Патриках до утра. Мне теперь тоже начинать отслеживать всех, кто вокруг тебя крутится?
Виктория хлопнула длинными ресницами, явно не ожидая такого ответа.
– У меня проблемы, Вика, – продолжил Марат, не снижая напора. Голос его стал ниже и жестче. – Ты вообще знаешь, что это такое – проблемы? Я работаю. У меня горит бизнес, у меня куча конкурентов, которые только и ждут, чтобы меня добить. Хмельницкая – журналистка, которая сейчас может спасти мою подпаленную шкуру. Ты хоть это понимаешь? Или в твоей красивой пустой головенке для такой простой идеи места не нашлось?
Он смотрел на нее и чувствовал острое желание схватить за горло и как следует тряхнуть. Но вместо этого просто стоял посреди роскошной гостиной, освещенной только мягким светом торшера и огнями города за окном, и с трудом сдерживал себя.
– Марат… – Вика опустила голову, как побитый щенок. – Послушай… ну да, я знаю, тебе не легко. Но…
Она подняла глаза и прикусила нижнюю губу – этот жест она всегда использовала, когда хотела выглядеть беззащитной и милой.
– Ну давай папе скажем…
– Что? – Марат резко поднял на нее глаза.
Вика сделала шаг ближе и осторожно положила руку ему на плечо, будто пытаясь его успокоить.
– Пока тебя не было, я поговорила с папой, и он сказал, что может помочь. Он уже звонил кое-кому…
Марат смотрел на нее несколько секунд, а внутри него медленно закипала тяжелая, темная волна ярости.
– Вика… – Марат опустил голос до низкого, опасного тона и резко, с силой схватил ее за запястье, отводя ее руку от своего плеча. – А ты без папы хоть на что-то способна? Ну вот хоть чуть-чуть, а? Вот самую малость? Каждый раз, когда у тебя возникает проблема, ты сразу бежишь к папе. Когда у меня горели фермы, когда меня поливали грязью в СМИ, когда я ночами не спал – ты что делала? Сидела с подружками на Патриках и жаловалась, какая я сволочь? А теперь, когда я наконец начал вытаскивать ситуацию, ты хочешь привести папочку, чтобы он меня «спас»? Да на хрен мне не сдалась такая помощь, Вика! Понимаешь? – он все же тряхнул ее. – Я не один из твоих мальчиков, я сам свои проблемы решаю! Заруби это на своем носу! Поняла! И тебе советую сделать тоже самое!
Он видел как большие глаза наливаются слезами, понимал головой, что перегнул палку, что пора заканчивать этот балаган, но внезапно проснувшееся раздражение и злость не отпускали.
Он резко разжал пальцы, заметив на тонких запястьях красные следы, и выскочил прочь из квартиры, с силой приложив дверями. Задыхался в ее квартире, рядом с этой Барби. Знал, что утром придется идти на примирение, но сейчас видеть ее больше не мог. Потому что понимал – встречи с Аленой пока придется отложить.
Но его тело и губы все еще помнили ту, другую. Податливую и одновременно отстраненную, умную и решительную, загадочную и почти недоступную.
От одной мысли о которой он едва сдерживал желание.
Сел в машину, глядя на ночную улицу. А после, набрал знакомый номер.
– Кира? Приезжай, – короткий приказ, который будет выполнен.
25
Началась работа, которую Дана любила. Схемы, банковские выписки, связи, цепочки, все новые и новые запросы. Стена в ее гостиной постепенно превратилась в огромную паутину, где в центре висела большая фотография самого Марата – четкая, с недавнего корпоративного мероприятия. От него во все стороны расходились красные, черные и синие нити. Красные – финансовые потоки.
Черные – связи с чиновниками и «крышей».
Синие – слабые места, которые еще предстояло найти.
Сначала открытые источники, после банковские выписки, финансовые документы, которые пересылал ей Яров пачками, отвечая почти моментально на любой из ее запросов. Общались через почту, но ответ от него приходил всегда, даже если она что-то спрашивала поздним вечером.
Стоя у стены с фломастером в руке, Дана иногда спрашивала себя – он вообще спит? Когда и в три часа ночи ответ пришел через десять минут после запроса, не выдержала – позвонила.
– Привет, – голос в трубке был ровным, но совершенно точно – уставшим. – Что-то случилось?
– Яров, – она не смогла сдержаться, – ты вообще человек?
– Э-э-э… – похоже Алексей не ожидал подобного. – Не понял…
– Ты отвечаешь мне круглосуточно! Я-то сплю, но…
– Дана, – он слегка замешкался, и ей вдруг почудились в голосе искорки смеха, – ты звонишь в три часа ночи, чтобы спросить – почему я не сплю, да?
– Твою мать… – женщина вдруг поняла, как по-идиотски сейчас выглядит и сбросила вызов.
И больше не звонила, отмечая, однако, что он все равно быстро и точно отвечал на все ее вопросы. А днем общалась с Маратом, который, однако, свой натиск умерил. И Дана догадывалась в чем дело – когда он говорил с ней, все чаще в голосе проскальзывало раздражение и усталость. И только в разговорах с ней он мог иногда отпустить собственный контроль.
Этой передышке женщина была рада – видеть Марата ей пока не хотелось.
– Ни фига себе, – присвистнула Эли, глядя на стену Даны. – Никогда не видела как вы, расследователи, работаете.
– Наслаждайся, – Дана заварила крепкий кофе и протянула тонкую фарфоровую чашку подруге.
Та, не отрывая глаз от схемы, машинально взяла кофе и сделала глоток.
– Ничего не понятно, – вынесла она свой вердикт.
– Сама знаю, – буркнула Дана, присаживаясь на край стола. – Связи вижу, стрелки вижу, но никак не могу понять почему. Почему все эти люди так рьяно прикрывают этого упыря.
Она подошла ближе к стене и указала фломастером на одну из красных нитей.
– Смотри. Человек из администрации губернатора. Еще до знакомства с Маратом он уже был при должности и при хороших деньгах. А сейчас рвет жопу за Лодыгина, как не в себя. Трижды лично прикрывал его схемы с землей. При последней вспышке пастереллеза откровенно грозил местным СМИ, чтобы рта не открывали. Или вот этот – из Россельхознадзора. По слухам, своих сливает на раз-два-три, а Марата – нет. Защищает как родного.
Дана сделала глоток кофе и кивнула на верхнюю часть схемы.
– Леша прислал мне все, что накопал по финансовым схемам. Не так много, как хотелось бы, но и там картина странная. У Марата, конечно, есть теневые потоки – у кого их сейчас нет. Но это обычный уровень регионального агробизнеса. Ничего такого, за что стоит рисковать карьерой и свободой людям такого уровня.
Она повернулась к Эли, в глазах блестел азарт и легкое раздражение.
– Вот скажи мне: на кой хрен дяде из Генеральной прокуратуры рисковать своей задницей из-за регионального мальчика, каким Марат был еще четыре года назад, когда они только познакомились? Что такого особенного в этом Лодыгине, что за него готовы подставляться люди, которые в обычной жизни даже не посмотрели бы в его сторону? Как рвать то, что не понимаешь?
– Я смотрю отца Вики в этой схеме нет… – Эли посмотрела на подругу.
– Нет, – согласилась Дана. – Марат его держит в стороне от дел. И даже Вике не позволяет обратиться к отцу, хотя Леша бьет его по финансам со всех сторон. В России такие вещи делать бесполезно. А вот в Европе открылось неожиданное окно. Леша накопал серьезные следы по европейским юрисдикциям. У Марата через Кипр и Нидерланды проходит несколько офшорных компаний, которые владеют долями в его российских агроактивах. Там же – кредитные линии от европейских банков, оформленные еще до введения секторальных санкций. Плюс классические схемы трансфертного ценообразования по поставкам зерна и мяса: занижают цену на экспорт в Европу, а разницу выводят через кипрские фирмы.
Эли приподняла бровь.
– И как это работает сейчас, под санкциями?
– Именно поэтому Яров и начал аккуратно «стучать». Он передает информацию европейским регуляторам: налоговым органам Кипра и Нидерландов, подразделениям по противодействию отмыванию денег в Люксембурге и даже в Европейскую комиссию по конкуренции. Там сейчас повышенное внимание к любым российским деньгам. После введения санкций европейские банки и регуляторы стали гораздо жестче проверять происхождение капитала. Одного намека на возможное нарушение санкционного режима или подозрительные транзакции достаточно, чтобы запустили полноценную проверку.
– Это поможет? – прищурила глаза Эли.
Дана вздохнула.
– Не особо. На нервы подействуют, кое-какие каналы закроют, но в целом…. – она поморщилась, – не критично.
– А что говорит Алексей?
– Что схемы Марата довольно запутанные, не сразу все можно найти. Но он без дела не сидит, Эли. Я бы не выстроила всю эту схему без него. Точнее, выстроила бы, но гораздо дольше, – призналась Дана, вздохнув. – На днях встречаюсь с Толей. Он роет из своих каналов. Мы не стали пока раскрывать друг другу результаты, чтобы не смазать картинку. Должно быть два взгляда на эту историю, понимаешь?
– Угу, – кивнула Эли, мечтательно улыбаясь. – Значит, Алексей тебе помогает?
– Да, – вынуждена была признать Дана, отведя глаза от подруги.
Обе немного помолчали, прислушиваясь к осеннему дождю за окном.
– Он все еще не в Москве? – тихо спросила девушка.
Дана молча кивнула.
– Должен приехать со дня на день, – пояснила она позже, чуть закрывая воспаленные, усталые глаза.
– Он любит тебя, Дана, – вдруг совершенно невпопад сказала Эли.
Женщина фыркнула, кровь моментально прилила к лицу.
– Не думаю, – покачала она головой. – Скорее это вина и….
– Это любовь, Дана, – девушка погрустнела, опустила золотистые глаза к полу, – хочешь ты того или нет. И не стоит тебе это обесценивать.
– Ну значит только такого я, видимо, и достойна! – грубо отрезала женщина.
– Какого? – Эли не поддалась на провокацию. – Человека, который прошел ад? Опустился на самое дно и сумел себя из него снова поднять? Да не один раз?
– Мне его за это благодарить? – моментально ощерилась Дана.
Ответить Эли не успела, в двери позвонили.
Дана вся подобралась, как кошка перед прыжком.
– Кто может быть в такой час? – встала и Эли, тревожно глянув на подругу.
– Закрой дверь в комнату, – быстро распорядилась Дана, уже двигаясь к прихожей и мысленно проклиная себя за то, что не предусмотрела возможность внезапного визита Марата.
Эли поняла с полуслова: мгновенно захлопнула дверь в гостиную и ушла на кухню, нарочно громко топая каблуками по паркету, чтобы создать впечатление обычного вечера двух подруг.
Дана глубоко вдохнула, открыла дверь… и невольно перевела дыхание.
На пороге стоял курьер в яркой куртке службы доставки и протягивал ей маленький изящный букет темно-фиолетовых фиалок.
Женщина почувствовала острое дежавю. Марат никогда не менял своих излюбленных схем ухаживания.
Она расписалась в планшете, закрыла дверь и прошла на кухню.
– Что, опять Маратик старается? – брезгливо поморщилась Эли, увидев букет.
Дана молча пожала плечами и нахмурилась. Вместо привычной записки в букете лежала маленькая золотистая флешка.
Она повертела ее в руках рассматривая.
– Это от Марата? – повторила свой вопрос Эли.
– Уже не уверена, – Дана почувствовала, как заколотилось сердце. – Фиалки – да, его цветы. Он их часто использует с теми, кто ему нравится – согласись, оригинально. Но флешка…
– Он же намекал тебе на то, чтобы ты под Алексея покапала….
– Но бред так-то что-то передавать. Он и почту мою знает. И при личной встрече отдать мог…. Идиотизм какой-то?
Дана решительно вставила флешку в порт USB ноутбука. Экран мгновенно отреагировал. На нём появились две папки: «Я» и «А», а рядом – один вордовский документ без названия.
Эли резко перехватила её руку, не давая открыть файлы.
– Дана, подожди!
– Что такое?
– Отдай это Толе. Не трогай сама. Это может быть… чёрт знает что. Вирус, провокация, подстава, компромат на тебя же… Да что угодно.
Дана замерла, глядя на экран. В комнате стало очень тихо, только за окном продолжал монотонно стучать осенний дождь. Золотистая флешка тускло поблёскивала в порту ноутбука, словно маленькая бомба с часовым механизмом.
Женщина медленно выдохнула и убрала руку с тачпада.
– Ты права… – почти шёпотом произнесла она. – Слишком чисто. Слишком красиво. Марат никогда не был таким… театральным в передаче информации.
– Звони Толе, – приказала Эли, бледная до призрачности, глядящая только на экран.
Дана молча повиновалась приказу.
