Текст книги "Танец с огнем (СИ)"

Автор книги: Весела Костадинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 34 страниц)

30

– Значит, вот как, – задумчиво протянула Дана, стискивая зубы и заставляя себя мурлыкать в трубку.

– Да, – после секундного молчания ответил Марат, закрывая глаза. От одного только звука ее голоса становилось жарко.

– Странно, – Дана прищелкнула языком, глядя в потолок, – Марат, может это и бред, но я тут подумала об одной вещи. Она мне бросилась в глаза еще раньше, но я не предала ей значения, подумала, что совпадение. В конце концов, что такое Москва как не большая деревня?

– Ты что-то знаешь? – нахмурился Лодыгин.

Дана сделала небольшую паузу, словно колебалась.

– Когда я собирала информацию о тебе… ну да, – она изобразила легкое смущение в голосе, – копала немного… я обратила внимание и на Фурсенко. Человек известный, в определенных кругах вес имеет. Так вот, ты должен об этом знать. До 2012 года у него в помощниках ходил некто Марков. Евгений Петрович. Отвечал за связи с общественностью. Парень пронырливый, хваткий и сам не чуждый амбиций.

Она сделала еще одну короткую паузу и добавила чуть тише:

– А в 2012-м его заметили не где-нибудь, а на Болотной, – продолжила Дана все тем же мягким, заботливым тоном. – Он принимал довольно активное участие, поддерживая оппозиционные митинги. После президентских выборов в 2012-м его уволили из аппарата Совета Федерации. Официально – «по собственному желанию». А сейчас он активно работает на оппозиционные СМИ и несколько довольно известных блогеров.

Она намеренно замолчала, давая Марату самому достроить логическую цепочку.

В трубке повисла тяжелая пауза.

– Твою мать… – наконец прошипел Марат.

– Проверь эту ниточку, Марат, – тихо посоветовала Дана. – Я думаю, Фурсенко уволил помощника по требованию сверху… но это совсем не значит, что они разорвали отношения. Наоборот. Никто не мешает им оставаться в очень хорошем контакте. А с коровами тебя мочили… сам знаешь кто.

Лодыгин молчал. Дана почти физически ощущала, как в его голове сейчас с бешеной скоростью крутятся шестеренки.

– Я проверю, – процедил мужчина сквозь зубы. – Я займусь этим…

– Будь осторожен, – посоветовала Дана. – Если Фурсенко почувствует опасность, он может нанести удар первым. Действуй без жести, контролируемо. Тебе нужно знать наверняка. – Она несколько секунд помолчала. – Я тоже наведу справки со своей стороны. Прощупаю Маркова, тем более мы немного знакомы.

– Что бы я без тебя делал… – устало проговорил Марат.

– Справлялся бы сам, – хрустально рассмеялась Дана в трубку. – Ты всегда справляешься, Марат.

– Увидимся завтра? – спросил он тихо. – Алена, я скучаю. Устал прятаться…. Устал…

– Нет, – быстро отозвалась она. – Я завтра улетаю в командировку. А тебе нужно решить вопросы с Европой и Фурсенко, не отвлекаясь на другие вещи. Марат, ты должен твердо знать, кто устроил тебе неприятности и зачем. Я могу стать только помехой. По крайней мере сейчас.

Лодыгин вздохнул.

– Ты когда-нибудь действуешь импульсивно? – вдруг тихо спросил он. – Отбросив разум?

Дана не ответила сразу, обдумывая каждое слово.

– Да, – наконец, выдохнула она. – Например, сейчас, Марат. Разум говорит мне оставить это дело и тебя. А я не могу. Точно какая-то нить связывает меня с тобой, и я никак не могу ее разорвать.

Она замолчала, слушая его сбивчивое, неровное дыхание в трубке.

– Я хочу тебя… – прошептала трубка его тяжелым голосом, – я с ума схожу…. Хочу тебя.

– Значит ты все сделаешь правильно, – ответила она быстро. – Этого хотим мы оба.

Она положила трубку и откинулась в кресле, скрипя зубами.

Марат еще долго смотрел на погасший экран телефона. В груди тяжело бухало сердце. Желание, острое и злобное, распирало брюки, заставляя тело напрягаться до боли. Он провел ладонью по лицу, пытаясь унять огонь, который разгорался внутри. А потом резко поднялся и вышел в приемную, где Кира быстро готовила документы за своим компьютером.

Подошел к ней и одним движением поднял на ноги, посадив на стол. Развел колени и без всякой прелюдии вошел в нее одним толчком, заставив ту вскрикнуть от боли и неожиданности. Жар ударил в голову, как удар тока. Марат зарычал и начал двигаться – жестко, глубоко, почти яростно. Каждый толчок заставлял тяжелый стол скрипеть и сдвигаться.

– Алена… – хрипло выдохнул он, впиваясь губами и зубами в ее шею. – Моя Алена…

Кира зажмурилась, прикусив губу до крови. Она не сопротивлялась – только крепче сжимала его плечи, принимая его грубый ритм. Ее дыхание сбивалось, превращаясь в тихие, прерывистые стоны.

Марат трахал ее так, будто пытался через нее достать ту, другую женщину. Его руки мяли ее бедра, оставляя красные следы, зубы скользили по шее, оставляя засосы. Он двигался все быстрее, все жестче, словно хотел выместить на Кире всю ярость, всю неутоленную похоть которую испытывал к совсем другой женщине.

* * *

Дана отпила вина из поданного Эли бокала, выпивая почти половину – хотелось перебить вкус разговора с Маратом. В ее серых глазах плясали отблески искусственного камина, который она установила совсем недавно, скучая по живому пламени, недоступному для жителей мегаполисов.

– Как ты это выдерживаешь? – подруга села на пуфик, напротив женщины и сочувственно покачала головой.

Дана поставила бокал на столик и мрачно усмехнулась.

– С трудом, – мрачно призналась она. – Каждый разговор с ним – как будто окунаешься в дерьмо по самые уши. Я ненавижу в нем буквально все: его голос, его запах, его пустые, сладкие слова… Ненавижу так сильно, что вынуждена превращать эту ненависть во что-то другое. В желание. В заботу. В «понимание».

Она обхватила руками большую мягкую подушку, прижимая ее к груди, и устроилась поудобнее на диване.

– Мне сложно это объяснить… – продолжила Дана тише. – Когда я говорю с ним, я будто надеваю чужую кожу. И чем сильнее я его презираю, тем убедительнее должна играть. Иногда мне кажется, что я уже сама начинаю в это верить. А потом вспоминаю.... эти крики, Эли…. Я постоянно вижу их в кошмарах. Слышу их…

Лицо Эли напоминало белую призрачную маску.

– Теперь ты знаешь, через что прошел Алексей, – эхом отозвалась она. – И что он видит в своих кошмарах.

Дана молча кивнула, нервно сглатывая слюну.

– А теперь представь, – все так же эхом продолжала она, – какая сила воли нужна человеку, который уже однажды видел смерть любимых… чтобы отпустить ту, которую снова смог полюбить. Не просто отпустить – а добровольно смотреть, как она играет с огнем. Понимать, что в любой момент, из-за малейшей ошибки, оплошности или случайности, она может погибнуть. И все равно уважать ее решение.

Дана смотрела на подругу исподлобья, но лицо Эли даже не дрогнуло.

– Представь, как он воет от беспомощности внутри себя. Какие кошмары рождаются у него в голове, когда он думает о тебе и Марате. Как он представляет, что с тобой могут сделать те же люди, которые сломали его семью… И все равно молчит. Все равно дает тебе идти своим путем.

– Я думаю о нем постоянно, – поджав губы, призналась Дана. – О том, что с ним сделали. Каким он был, Эли. За эти две недели дня не проходило, чтобы я не думала о нем. Господи, какой же дурой я была! Как? Как я могла столько лет не видеть, что живет рядом со мной? Не чувствовать? Почему?

– Возможно, – холодно отозвалась девушка, – только это и спасло тебе жизнь, Дана. Узнай ты во время брака о том, что творит Марат…. Он убил бы тебя намного раньше. В этом нет твоей вины….

– Но я все равно должна закончить то, что начала, – женщина упрямо наклонила голову. – Судя по тому, как взбесился Лодыгин, пробный шарик, который бросил Леша – взорвался. Документы, которые нам прислали – подлинные. Там многого не хватает, но Леша справится даже с тем, что есть.

– Вы общаетесь? – осторожно спросила Эли, добавляя вина подруге.

Дана молча кивнула на открытый маленький ноутбук.

– Каждый день, – пояснила она. – Отсылаем друг другу результаты работы письмами. Так проще, Эли. Мне легче, когда я читаю его письма. Иногда он спрашивает что-то…. не по делу.

– Например? – улыбнулась девушка.

– Например, нет ли у меня проблем с финансами, – не смогла сдержать улыбки и Дана.

– А с чего он это взял? – Эли искренне удивилась.

– Да с того, что я ограбила Толю на бутылку дорогого вискаря для редактора. Я-то просто…. Пыталась разрядить обстановку… хоть как-то….

Эли рассмеялась.

– Яров в своем репертуаре. Даже когда все тонет в дерьме, все равно пытается тебя опекать. И что ты ответила?

– Что на Доширак пока хватает.

– Дана!

Обе усмехнулись и помолчали.

– Тот… кто отослал вам это…. Больше не появлялся?

– Нет, – покачала женщина головой. – Слишком опасно, Эли. Этот человек, кем бы он ни был, или она, находятся очень и очень близко к Марату. Настолько, что входит в самый ближний круг. Я и Толя выявили нескольких людей, кто это может быть, но прямых доказательств нет. Как ни странно, это может быть Самбуров, или его помощница Берта, хотя оба работают с Маратом со времен царя Гороха. Это может быть его финансовый директор…. Но нельзя исключать и других. Младший персонал, Эли. Секретари, водители, горничные порой знают о хозяевах то, о чем другие даже не догадываются. Его секретарь – Кира – она, я думаю, не только секретарь, но и любовница. И она тоже может быть этим кротом…. Кто знает… одно скажу – присланные материалы – подлинники, а значит у кого-то на Марата зуб не меньше нашего.

– Он что-то говорил сегодня о Фурсенко, – заметила девушка.

– Да. Думает, не может ли за атакой на него стоять сенатор. Мысль интересная, конечно. Утечки и правда пошли после того, как он связался с Викой…. Да и эта коровья тема…. Мне даже усилий особо не пришлось прикладывать, чтобы своевольные журналисты начали его мочить.

– А помощник этот у Фурсенко?

– Марков? Да черт его знает, – пожала плечами Дана. – Нет, он и правда работал до 2013 у Фурсенко, но скорее младшим помощником старшего слесаря. И правда засветился на Болотной. Но я не уверена, что сенатор даже его лицо помнит. Брякнула так, от балды, чтоб его со следа Леши сбить. Пусть лучше на будущего тестя думает, а от Ярова отстанет.

Эли невольно заулыбалась.

– Быстро соображаешь…. А что… – она посерьезнела, – со списком? Ты поняла, кто эти девушки?

Лицо Даны вмиг утратило и румянец и улыбку.

– Я нашла их… – прошептала она. – Нашла всех. То есть как нашла…. Эли… Каждая из них так или иначе была связана с компаниями Марата – это единственное, что мы знали точно, помимо имен. Кто-то работал напрямую – пусть и не на ведущих позициях. Кто-то числился в подрядных организациях, кто-то сотрудничал по коротким контрактам. От двух недель до двух лет. Но самое страшное… все они после определенного момента просто исчезли из цифрового пространства.

Дана поставила бокал и продолжила уже более профессиональным, слегка отстраненным тоном:

– У нас были только имена. Пришлось прогонять их через все, что у нас есть. Сначала СПАРК и Контур. Фокус – корпоративные связи и трудовые договоры. Потом Росреестр, МВД, ГИБДД, базы миграционной службы, пенсионный фонд, даже реестры загсов. Я поднимала налоговые декларации, выписки из больниц, данные о пересечении границ. Толя подключил свои закрытые базы – включая те, к которым у обычных журналистов доступа никогда не бывает.

Она невесело усмехнулась.

– Знаешь, сколько в России женщин, например, с именем Анна Климова? Несколько тысяч. С кем-то было чуть проще, с кем-то возились несколько дней. Мы отсеивали по возрасту, региону, дате последнего упоминания. В итоге вышли на семь реальных человек. И все они… словно испарились. Ни активных соцсетей, ни свежих фотографий, ни упоминаний в новостях. Последние следы – два-три года назад. После этого – полная тишина. Как будто их выдернули из жизни. Боже, да они все даже живут теперь в разных регионах. Варвара – на Дальнем Востоке, в селе под Хабаровском. А ведь у этой девушки, – она подтянула к себе ноутбук и открыла одну из фотографий, – могло быть блестящее будущее. Будучи из сельской семьи, с сестрой-инвалидом, Варя закончила Ставропольский университет по специальности юриспруденция и корпоративное право. После обучения работала в одной из структур «Кубань агро» помощником юриста. И вдруг…. Переезд в богом забытый угол.

Девушка на фотографии была красивой, светловолосой, большеглазой. Юной. Эли сжала зубы.

– Они все такие, – Дана без слов поняла, на что смотрит подруга. – Все, Эли. Один типаж: светлые или рыжие волосы, молодые, изящные, перспективные, но не имеющие серьезных социальных связей. Все, как одна или из неблагополучных семей, или сироты, или имеющие родителей, но таких, которые ничего из себя не представляют. Такие же как Надя, или Алина…. Или, – голос ее дрогнул, – как я. Думаю, все они были, так или иначе, любовницами Марата. До поры.

– Что ты… будешь делать?

– Завтра вылетаю в Хабаровск, – глухо ответила Дана. – Я не соврала Марату – у меня командировка. Просто не сказала, зачем. Начну с Варвары. Я поговорю со всеми, до кого смогу дотянуться. Хочу понять. – ее красивое лицо стало похоже на каменную маску, – с кем мы имеем дело.

31

Рейсовый автобус тяжело трясло на ухабах разбитой грунтовки. Иногда дорога становилась совсем непроходимой – глубокие колеи, заполненные грязной водой, заставляли старый «ПАЗ» опасно крениться и рычать двигателем. Водитель в засаленной камуфляжной куртке снова выдал крепкое, забористое словцо, не особо стесняясь пассажиров.

В салоне пахло мокрой одеждой, бензином, дешевым табаком и усталостью. Люди сидели флегматично, привычно глядя в запотевшие окна, где проплывал унылый, но по-своему красивый дальневосточный пейзаж: голые березы, мокрые поля, почерневшие от дождя стога сена и редкие избы с покосившимися заборами.

Дана тяжело вздохнула и закрыла глаза, пытаясь хоть немного отдохнуть. Многочасовой перелет до Хабаровска, потом долгая тряска по убитым дорогам, жесткое продавленное сиденье старого автобуса, затекшая шея и пульсирующая головная боль – все это было результатом очень долгой и тяжелой поездки.

А итоги…

Она снова вздохнула и устало привалилась лбом к холодному, дрожащему стеклу окна. За ним медленно проплывали мокрые луга, почерневшие от осенних дождей, и редкие деревеньки с покосившимися деревянными домами, где на заборах сушилось белье, а под навесами стояли старые «буханки» и мотоциклы «Урал».

Она нашла Варвару.

Не по месту прописки – там уже несколько лет жили совсем другие люди. И даже не в районном центре. Варвара оказалась гораздо дальше – в одном из небольших сел, раскинувшихся вдоль широкого, серого Амура. Поиски заняли три дня, в течении которых Дана несколько раз думала, что попала в тупик. И все же, ее усилия увенчались успехом, один из местных полицейских дал ей информацию, где проживает молодая женщина.

Кто-то закурил прямо в салоне. Дана беззвучно выругалась и поплотнее завернулась в свою куртку, стараясь отвернуться подальше от едкого дыма, который невольно напомнил ей запах других сигарет. Рука почему-то снова потянулась к телефону.

– Позвони ему, – вспомнились слова Эли перед самым отъездом.

– Кому? – не поняла женщина.

– Алексею, – улыбнулась девушка. – Он ведь так ждет твоего звонка. Пусть всего лишь по делу, пусть короткого. Но ему станет светлее и спокойнее на душе. И тебе – тоже.

Дана вздохнула.

– Нет, – ответила наконец. – Я только отвлеку его. А ему сейчас… пусть работает спокойно.

Эли только покачала головой.

Дана поймала себя на том, что уже держит телефон в руке. Телефон всего с двумя номерами в памяти.

Может и правда уже позвонить, рассказать. Сказать, что узнала. Потому что от этого знания хотелось кого-нибудь убить.

Вышла на автобусной станции в Хабаровске, бездумно зашла в какое-то местное кафе, взяв с подноса пару пирожков и горячий чай, и сама не поняла, в какой момент в трубке раздались длинные звонкие гудки. Испугалась, хотела сбросить вызов, но не успела.

– Да, – голос звучал глухо, издалека, – Дана?

Она молчала, сделав глоток обжигающе горячего чая.

– Дана, что случилось? – голос Ярова стал более ярким, слышимым, взволнованным.

– Ничего, – она заставила себя ответить. – Все в порядке. Не могла дозвониться Толе, ты не знаешь, что в Москве? – ложь получилась неубедительной – Дана поморщилась сама от себя.

– Да…. Все нормально, – ответил Алексей. – Может, занят. Перезвонит. Ты все еще в Хабаровске?

– Да, – выдохнула она. – Я нашла Харитонову.

Алексей молчал, ожидая ее рассказа.

– Она сейчас живет даже не по прописке, уехала с сестрой в село в самой заднице мира. Там и живут. Я ее едва узнала, Леш, – тихо добавила она, помешивая чай ложкой. – Она…

– Она рассказала тебе хоть что-нибудь? – ровным голосом спросил Яров, но это спокойствие далось ему не просто.

– Она вообще ничего рассказать больше не может, – выдохнула, наконец, женщина. – Леш, там от женщины мало что осталось. Ей 30 лет, она на четыре года моложе меня, а выгляди на все 60! И больше… не говорит.

– Что?

– У нее нет языка, Леш, – выдавила Дана, – у нее отрезан язык! Понимаешь, он отрезан! Напрочь!

Она замолчала, поняв, что кричит. Молоденькая китаянка за прилавком смотрела на нее настороженно, но замечания делать не стала.

– Она опознала Марата, – чуть успокоившись, заговорила Дана снова. – Ничего не сказала, не промычала, то есть, но я по глазам поняла, что узнала. У нее дикий ужас был. Понимаешь. Ненормальный, животный ужас в глазах. А потом приступ эпилепсии случился. Сестра ее меня выгнала из их избы. Сказала, чтоб я убиралась и никогда больше не появлялась в доме.

– Дана…

– Слушай и не перебивай, – рыкнула она. – Я осталась в деревне еще на день. Сняла у бабки комнату. Ну и сестра Варвары пришла ко мне тем же вечером. Сказала, что я снова втягиваю их в кошмар, ад наяву. Посулила деньги, лишь бы я уехала. Она тоже была напугана, Леша, до полусмерти напугана. Я сказала, что…. что если они так и будут бегать, то им всегда придется жить как загнанным животным. И тогда она рассказала мне, что случилось.

Варя получила работу в «Транс Агро» – подрядчике «Кубань Агро», почти сразу после окончания университета. Там она проходила практику, туда же и взяли на работу. Варя тогда была очень рада – могла помогать матери и сестре – Светлана инвалид детства, они жили в одной из станиц под Ставрополем. Варвара и зарплату получала хорошую и перспективы видела.

А потом у нее появился поклонник. Света говорит, что богатый, потому что у Вари появились дорогие вещи, деньги на карте, она переехала из своей хрущевки в другую квартиру. И ходила довольная и счастливая. Но никогда ни мать, ни сестру с другом не знакомила.

Так продолжалось пару месяцев. Мать тогда умерла, Варвара приехала на похороны и уже тогда была какой-то бледной, напуганной. А на плече у нее Света разглядела странные синяки. Такие же были и на запястьях, но Варя их прятала, а сестре сказала, что неудачный эксперимент в сексе был. Она тогда Светлану забрала с собой в город и поселила в новой квартире.

Но Света видела, что Варе не хорошо. Она стала дерганной, пугливой, дорогие подарки появлялись все так же регулярно, но при этом Варя точно хотела их выбросить. Не прикасалась к ним.

А потом она пропала. На пять дней.

Света пошла в полицию, но там отказались брать заявление, сказав, чтобы приходила через три дня. Леш, она ж в законах не разбирается, поэтому и промолчала, ничего не сделала, не начала поиски. Но через три дня поняла, что Варя пропала серьезно, тогда и подняла шум.

А через день Варю привезли домой. Света говорит…. На ней живого места не было. Порезы, ожоги, укусы. Порвано…. Леша, порвано было все, что можно было порвать. Привез незнакомый мужчина с странным лицом – Света сказала, что оно было как маска – неживое. Привез вечером, занес в квартиру – видимо были ключи – и сверху бросил деньги. Много денег. В валюте. Света говорит – около 100 000 долларов. Просто бросил их сверху на тело Вари. И сказал только, чтоб не пикнули ни слова.

Она три дня ничего не говорила, не ела, почти не пила. Приходившая врач была в ужасе когда шила ее. А когда немного отошла, сказала, что изнасиловали, но говорить будет только в полиции. Света вызвала к ней участкового, и тот записал слова – на самом деле даже не рассказ, а просто желание подать заявление. Перебил ее и сказал, что нужно будет прийти в участок. Когда сможет, конечно.

На другой день в квартиру ворвались люди. Ночью. Зашли тихо и просто связали обеих девушек. Свету просто избили, а Варю…. Открыли ей рот и на глазах сестры….. И еще сказали, что если та откроет свой рот – то и она языка лишится. Деньги забрали все до копейки, сказав, что Варя нарушила какой-то договор.

Утром их выселили из квартиры. Света забрала все что было, продала дом в деревне, и забрав все, что от Варвары осталось махнула сюда, подальше от этих людей. Леша, она их боится до истерики, до потери пульса. Пока рассказывала – ее трясло так, что хозяйка налила нам водки.

Яров тяжело дышал в трубку. Очень тяжело.

– Я все записала на диктофон, – продолжила Дана. – Каждое слово. Понимаешь? – невольно всхлипнула. – И я…. не знаю, что с этим делать?

– Я закажу тебе билеты до Берлина, – жестко сказал Яров.

– Нет, – она вытерла воспаленные глаза рукавом крутки. – Я уже купила билеты до Воркуты. Там живет Анна Климова. Теперь это не только мое дело, понимаешь? Не только мое, Леша! Я хочу понять, что такое этот ублюдок. Что держит эту тварь на плаву! Я хочу…. Чтоб он сдох! И все его подельники! Все до одного!

– Он сдохнет, Дана, – ответил Яров, – я тебе обещаю – он сдохнет. Но и ты мне обещай, что не полезешь в пекло. Просто пообещай.

– Хорошо, – вздохнула она. – Я найду этих девушек, найду всех. Соберу максимум информации, а потом…. Пусть он в аду горит!

– Будет…. Так и будет, родная моя….