Текст книги "Танец с огнем (СИ)"
Автор книги: Весела Костадинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 34 страниц)
7
– Таким образом слияние «Кубань Агро» и «Слободческий свинокомплекс» идет по плану. Марат Рустамович, мы ждем только одобрение регулятора, – завершил свой доклад Амбросьев – заместитель генерального директора по мясному направлению.
Марат не ответил сразу. Он провел пальцем по экрану планшета, увеличивая график поголовья. 420 тысяч голов на откорме после объединения – цифра внушительная даже для федерального уровня. Но его взгляд задержался не на ней, а на маленькой красной сноске внизу таблицы: «Риск антимонопольных претензий – 12 % (оценка внутреннего комплаенса)».
– Двенадцать процентов, – произнес он наконец, не поднимая глаз. Голос был ровным, почти скучающим. – А если ФАС вдруг решит, что мы слишком сильно давим на рынок Юга? Что тогда?
Амбросьев чуть выпрямился – инстинктивно, как человек, который привык отвечать на такие вопросы заранее.
– Тогда мы предложим продать часть активов в Ростовской области – те самые 18 тысяч гектаров под зерновыми, которые и так идут в убыток последние два сезона. Покупатель уже есть – «Юг-Зерно», они готовы забрать по рыночной цене. Это снимет претензии к концентрации. Мы даже немного заработаем на сделке.
Марат наконец поднял взгляд. В комнате повисла короткая, тяжелая пауза, после которой подчиненные обычно начинали говорить быстрее и громче, заполняя тишину.
Но Амбросьев молчал. Он уже знал: когда Марат Рустамович смотрит вот так – спокойно, без улыбки, с легким прищуром, – лучше не суетиться.
– Хорошо, – сказал Марат после долгой секунды.
– Следи за ФАС лично. Каждый запрос, каждое письмо – мне на стол в тот же день. Самбуров, риски?
– Практически никаких, – пожал широченными плечами начальник СБ. – В ФАС наш человек сделку ведет, но потребуется откат…
– Без вопросов, – сразу же согласился Марат, он умел играть в такие игры. – Не сорвется, как с теми объектами? – с трудом сдержал скрип зубами, каждый раз когда вспоминал провал прошлого года, когда ублюдок-Яров увел у него из-под носа три, три! Мать его! Хозяйства. Тонко увел, филигранно. В пору было восхититься.
Марат до сих пор не знал, как именно тому удалось перехватить сделку. По одним каналам – через личные связи в головном офисе Сбера. По другим – через «нужного» человека в областном арбитраже, который внезапно отменил обеспечительные меры и позволил Ярову войти в процедуру банкротства на финальном этапе.
Лодыгин жестом закончил совещание, но Самбуров остался, знал, что шеф захочет поговорить наедине.
– Пропустишь еще один удар, – сквозь зубы процедил Лодыгин, – пойдешь у меня улицы мести, Паша. Вот скажи мне, скажи, как этому ублюдку это удается?
– Я уже говорил, – Самбуров сохранял полное спокойствие, – его кто-то прикрывает. И далеко не в низу.
– Три года ты пытаешься это выяснить – и тишина? А он тем временем не просто на ноги встал, он еще и мне фигу показывать начал.
– Мы его пять лет назад остановили….
– И сейчас он стал намного умнее. Ходит по другим регионам, к нам не суется почти, а как сунулся, так и подложил свинью! – Марат швырнул документы по свинокомплексу на стол. Самбуров невольно фыркнул каламбуру.
– Марат Рустамович, – безопасник расстегнул пиджак, – он все равно до вашего уровня недотягивает. Стоит ли волноваться?
– Он живуч, – буркнул Марат, наливая себе немного коньяка. – Из огня вышел, из колонии вышел и оба раза заново поднимался. Не стоит его недооценивать, хоть сейчас он на прямую войну и не нарывается. Но сам понимаешь, он не остановится, – отхлебнул из стакана. – Может просто киллера нанять, а?
– У него вся СБ – из бывших силовиков, – вздохнул Самбуров. – И не простых ментов. Там и ФСБ-шники есть бывшие и альфовцы. На охрану он не скупится.
– Черт… – выругался Лодыгин, – что еще?
– Живет очень скромно, в политику не лезет, умеет с людьми договариваться. Если надо – заплатит, если надо – прижмет, но всегда оставляет собеседнику ощущение, что тот сам принял решение.
– Бабы? Может подкинуть ему кого?
Самбуров вздохнул.
– Постоянной нет. Бывают рядом с ним девки, но…. это эскорт. И ни одна дольше чем на месяц не задерживается. Там, на мероприятия сходить… спит с ними, скорее всего, но только секс.
– Еще бы… – пробормотал Марат, усмехнувшись, – кто с его-то рожей на него посмотрит? Только за большие деньги. За очень большие деньги… А ведь Данка с ним спала....
Безопасник откашлялся.
– Думаете, по доброй воле?
– Вряд ли… – махнул рукой Марат, – какая в сущности разница? Скорее всего оттрахал он ее, напряг снял… А добровольно или нет – дело третье.
– Он вашу жену…. Защищал…
– Да бог с тобой, Самбуров! – фыркнул Марат. – Ну кто шлюху защищать будет? Хотя… черт знает, может и впрямь решил себе оставить. Она вообще-то ничего такая была. Для него – в самый раз.
Похоже даже безопасника передернуло от того, как вспомнил Марат свою жену.
– Она мертва, – сказал он, – а Яров…. Надо его додавливать, Паш. Я только-только в Москве укрепился, – он бросил быстрый, насмешливый взгляд на фото женщины у себя на столе – белокурой, миловидной, ухоженной, слегка капризной, – мне сейчас ох как нельзя в переделки с этим уродом попадать. Вика и так весь мозг с Иваном и Надькой проела… знает, стерва, что может требовать…
Он вздохнул и потер переносицу двумя пальцами.
– Господи… а она ведь еще не жена даже… что после свадьбы будет…. Но папаша у нее – то, что нам сейчас надо. Так и живем, Паш. Ладно, свободен. Скажи там Берте, чтоб мне кофе занесли и расписание на завтра. Посмотрим, чем день завтрашний порадует.
Кофе оказался крепким – как он любил. Все в офисе и в компании знали, что он любит.
Марат откинулся на кресле и посмотрел на сумерки за окном. Три года он в Москве, три года уверенно идет к своим целям шаг за шагом, назло всем тем, кто считали его выскочкой, наглым нуворишем. Да, он поднялся. «Кубань Агро» выросла почти втрое с 2012-го. Первые сделки по скупке убыточных хозяйств в 2014-м уже принесли плоды. Субсидии на импортозамещение капали исправно – спасибо эмбарго и девальвации. И вот он уже почти свой в коридорах, о которых раньше мог только мечтать.
Почти.
Своим станет через три месяца, когда женится на Вике.
От этой мысли Марат поморщился и отставил чашку с кофе. Виктория не из тех девушек, которых легко согнуть в бараний рог. Она слишком хорошо знает себе цену – единственная дочурка папаши-сенатора. Избалованная, наглая, наивная… считающая себя центром вселенной. Влюбленная, но при этом смеющая диктовать свои условия.
Лодыгин стиснул зубы.
Всего лишь ступень. Но на нее надо взойти. Однако оставалось препятствие – Вика на дух не переносила Надежду и Ванечку. И если Надя как была никем, так ею и осталась, то от сына Марат отказываться не собирался. И Вике придется с этим смириться.
Но задача требовала решения и в голове Марат прокручивал все возможные варианты, с наименьшими потерями для имиджа.
А голубые глаза внимательно наблюдали за сидевшей напротив него девушкой. Приятное зрелище, надо отдать должное.
– Где Берта? – холодно спросил он.
– Вы отпустили ее сегодня, – ровно ответила девушка. Короткое светлое каре, строгий костюм без малейшего намека на фривольность. Не высокие каблучки, спокойное, милое лицо с большими карими глазами. В девушке была чистота, как он любил. Не испорченность.
– Да, точно, – его голос стал мягче. Ровно настолько, чтобы секретарь – имени ее он не знал – перевела дыхание. – А Люда где?
– На больничном, – тот час последовал лаконичный ответ. Четко и по делу, никакой воды. Это он тоже любил.
– Имя?
– Кира. Кира Андреевна Лапина. Консультант отдела делопроизводства, – ни дрожи перед грозным начальником, ни попытки стрельнуть глазками – благо было чем стрелять.
– Что у меня на завтра, Кира?
– До десяти у вас свободное время, в одиннадцать – заседание рабочей группы при Правительстве по сельскому хозяйству, в два часа – встреча в министерстве. Материалы по рабочей группе у вас на почте – подготовили отделы аналитики и финансов. Я распределила основные темы на три блока.
– Список участников уже есть? – перебил он ее.
– Тоже у вас на почте.
– Распечатанный, – поправился. Но Кира не растерялась, молча открыла папку, лежавшую перед ней и подала ему. Марат быстро пробежался глазами по таблице – явно нововведение новенькой – участники от правительства, представители бизнеса, журналисты. Взгляд невольно зацепился за знакомую фамилию, и Марат с трудом сдержал ругань. – Кто ответственный за приглашения был?
– Аппарат Правительства, – ровно ответила Кира. – Они высылали персональные приглашения. Сегодня я сама подтвердила ваше участие. Здесь уточненные списки на этот вечер.
Яров, сука, да что ж ты как глиста везде-то!
Марат бросил лист на стол.
– Что-то еще?
– После рабочей группы будет окно, скорее всего журналисты постараются взять у вас комментарий. Мне поступили запросы от «Ведомостей», «Коммерсанта», «Вестника Москвы».
Марат медленно кивнул, глядя куда-то мимо нее – в точку на стене, где висела карта России с отмеченными красным маркером регионами присутствия «Кубань Агро».
– «Вестник» так же запрашивает у вас персональное интервью, – добавила девушка, и, отвечая на молчание Марата добавила. – Они готовят серию репортажей об АПК в рамках импортозамещения и одного из стратегических направлений развития страны. Брать крупняк не хотят – с ними и так все понятно. Им интересны более…. Эффективные предприятия.
– Эффективные? – приподнял бровь Марат.
– Это цитата, – Кира позволила себе едва заметную улыбку. – Со мной говорила некая Алена Хмельницкая – штатный корреспондент «Вестника». Ей интересны кейсы «средних» игроков, которые показывают рост быстрее, чем лидеры рынка. Управление, резервы, прогнозы.
Марат невольно хмыкнул.
– Это тоже цитаты?
– Да. Я некоторые даже записала, – это что, попытка пошутить?
Что ж, Кире это удалось – он невольно улыбнулся.
– Дай поручение пиарщикам, пусть завтра утром занесут мне справку об этой дамочке.
– Уже, – рука девушки – тонкая, изящная – снова потянулась к папке и извлекла оттуда лист бумаги.
– Своими словами, – Марат сделал мысленную пометку уволить Людмилу и поставить на ее место Киру.
– Алена Хмельницкая, 33 года, не замужем. Родом из Кирова, но стажировалась в Британии, ее статьи есть даже в британской прессе. После возвращения перешла на работу в «Московский вестник», прославившись тем, что взяла интервью у трех лидеров деревообработки, которые до этого не сильно любили прессу. В сомнительных публикациях не замечена – ни заказных материалов, ни откровенных фейков. Но вопросы задает нетривиальные, часто неудобные. Тираж номеров с ее статьями дважды приходилось допечатывать – в октябре 2013-го и в январе 2014-го. Последние полгода активно пишет про АПК: субсидии, импортозамещение, передел собственности в регионах. В круге источников – бывшие менеджеры средних хозяйств, бухгалтеры, несколько экс-сотрудников региональных Минсельхозов. Финансово независима: живет в собственной квартире на юго-западе, ездит на подержанном BMW третьей серии 2012 года, путешествует одна, в соцсетях почти неактивна, – девушка протянула ему фотографию женщины.
Однако!
Почему-то Марат думал, что она будет похожа на одну из тех журналисток-неформалок, которые любят покопаться в грязном белье. Но нет: красивая, аристократичная женщина. Тонкие черты лица, словно выточенные из фарфора: высокие скулы, прямой нос с едва заметной горбинкой, чуть припухлые губы – не накачанные, естественные, с мягким естественным изгибом. Глубокие серые глаза – холодные, внимательные, с той самой стальной искрой, которая заставляет собеседника чувствовать себя под прицелом, даже если она просто улыбается.
Светлые волосы – длинные, густые, не в укладке, не забраны в строгий пучок и не собраны в модный «небрежный хвост», а заплетены в длинную, хитрую косу – не ту, что делают школьницы, а сложную, с несколькими переплетениями, которая начиналась высоко на затылке и уходила вниз по спине. Коса была аккуратной, но не «прилизанной» – несколько прядей выбивались у висков, придавая лицу легкую живость. Марат не любил косы – они до зубного скрежета напоминали ему о деревне из которой он едва выбрался, но у этой женщины коса смотрелась дорого и невероятно стильно. Платье, аметистовое, глубокое на ней сидело как влитое. Из украшений – только серьги гвоздики с жемчугом и тонкий белоснежный браслет на изящном запястье.
– Завтра вы увидите ее сами – она аккредитована на заседание рабочей группы, – голос Киры вывел его из раздумий.
– Хорошо, – Марат положил фотографию на стол. Нет, не вернул, оставил у себя. Но Кира, казалось, этого даже не заметила, всем своим видом давая понять, что ожидает дальнейших указаний.
Лодыгин машинально ей улыбнулся.
– Забери чашки, мне нужно еще просмотреть документы, – приказал он. – И можешь быть свободна. Уже поздно.
Девушка молча повиновалась. Ни одного лишнего движения, ни одного намека. А Марат невольно залюбовался ею, когда она грациозно, одной ногой приоткрыла двери его кабинета и выскользнула из него.
Интересно, очень интересно.
Его взгляд снова упал на фотографию журналистки. А потом, на фото Вики.
Марат невольно поморщился: все равно что рядом с рысью сидела бы домашняя, глупая кошка.
Когда поднял голову от ноутбука, за окном уже полностью стемнело. Надо же, девчонка систематизировала материалы так, как не удавалось даже Берте – Марат был впечатлен. И слегка улыбался, уже понимая, что Кира задержится в секретарях дольше, чем остальные.
Потянулся, под рубашкой заиграли мышцы. Не смотря на сытые годы в Москве форму он не потерял, заставляя себя плотно следить за здоровьем.
Поднялся из-за стола и вышел в приемную.
Кира что-то быстро печатала, не обратив внимание на легкий шорох дверей. И снова Марат залюбовался девушкой, чьи тонкие пальцы буквально летали над клавиатурой. Ее не портили даже очки в тонкой металлической оправе. Лицо – сосредоточенное и спокойное, вызвало невольное восхищение. Мужчина почувствовал как кровь быстрее побежала по телу.
– Почему еще не ушла? – в лоб спросил он, заставив ее вздрогнуть.
– Простите… – вот и первая эмоция – смущение. – Я вас не заметила. Отдел пиара прислали презентацию к конференции, – она тот час взяла себя в руки, – но мне кажется они ее слишком растянули. Хотела предложить вам на выбор два варианта.
– Дома никто не ждет? – как бы невзначай спросил он, наваливаясь на пустой стол помощницы.
– Я сирота, – коротко ответила Кира, очень спокойно и сдержано.
– Хм… – Марата начал искренне забавлять разговор. – Я тоже. Ты об этом знала?
Девушка кивнула – не имело смысла врать о том, что знал каждый работник холдинга.
– И что еще ты обо мне знаешь? – лениво растягивая слова спросил он, забавляясь едва заметным замешательством девушки.
Но ответить она не успела. Из коридора послышались крики, чьи-то шаги и ругань. Кира вскочила со своего места, Марат машинально напрягся, готовый к чему угодно.
Дверь в приемную отлетела с громким стуком, туда ввалился молодой парень лет 25-ти в неряшливом свитере и с длинными волосами, собранными в хвост. Марат едва подавил вспышку презрения. Потому что в руках у парня было пистолет – старый, потертый ПМ, ствол дрожал, но был направлен примерно в сторону Марата.
Следом за ним влетел начальник отдела IT, белый и трясущийся.
– Виталик… стой… твою мать…
Через секунду в зал ввалились и охрана.
– Не двигайтесь! – в голосе парня явственно звучали истерические нотки. А глаза цвета гнилого болота бегали как испуганные крысы. – А ну стойте!
Он выстрелил в воздух.
Замерли абсолютно все. Марат судорожно соображал, что делать. Парень явно был в неадеквате: дыхание рваное, пот льет ручьем, пистолет дрожит в руке, палец на спусковом крючке то сжимается, то расслабляется. На малейшее движение охраны он бы начал стрельбу – хаотичную, паническую, но от этого не менее смертельную. Внутри поднималась не злость – злоба. Как вообще такое могло случиться в строго охраняемом офисе?
– Что случилось? – он заставил себя говорить абсолютно спокойно, фокусируясь только на парне.
– Ты… ты уволил меня! – истерически завопил тот.
– Я тебя даже не знаю, – спокойно ответил Марат. – Любой конфликт можно разрешить спокойно… за что тебя уволили?
Но парень не слушал, и это было плохо, очень, очень плохо. Его взгляд бегал с охраны на Марата и обратно – он все больше паниковал. Похоже и сам только сейчас начинал понимать, что натворил.
Внезапно, краем глаза Лодыгин отметил движение. Едва заметное, легкое… и тут же снова сфокусировался на парне.
– Виталий? Да? – он поднял обе руки, – ты объяснишь мне, что произошло?
– Он… – парень пистолетом указал на начальника, – сегодня выдал мне приказ… а у меня ипотека…. Мать вашу… сраные уебища…. У меня….
– Виталий… если это недоразумение…
– Недоразумение? – в голосе слышались слезы, – нет…. Вам просто насрать на таких как я… а мне насрать на таких как вы… поня…
Договорить он не успел.
Одним точным, молниеносным движением Кира схватила тяжелую керамическую вазу за горлышко и с размаху обрушила ее на висок парня. Удар был глухим, с хрустом – не в полную силу, но достаточно, чтобы череп выдержал, а сознание отключилось мгновенно.
Парень осел мешком – пистолет выпал из руки, покатился по ковролину. Кира отступила на полшага, тяжело дыша, с вазой в руке – теперь с отколотым краем и пятнами крови на синем фарфоре.
Охранники рванули вперед одновременно – один заломил парню руки, второй подхватил пистолет и отшвырнул его в угол.
Марат заматерился в полный голос, тяжело выдыхая. Начальник IT-шников осел прямо на пол приемной, задыхаясь.
Кира заплакала.
– Я убила его… убила…. Убила….
– Нет, – Марат с трудом взял себя в руки, чувствуя, как прилипла рубашка к спине, и подошел к девушке, – нет, он жив, – обнял, прижимая к себе. – Ты его только отправила в нокаут… слышишь? Тише, маленькая, тише.
Успокаивал, убаюкивал, а сам хотел кого-нибудь убить.
– Самбурова ко мне, быстро, – приказал начальнику отдела. – И сам свою задницу ко мне в кабинет неси, долбоеб! Тише, маленькая…. – он взял заплаканное лицо Киры в ладони и ласково посмотрел на нее. – Ты сейчас спустишься вниз, возьмешь моего водителя и он увезет тебя домой. Завтра поговорим, хорошо?
Кира молча кивнула, стараясь унять слезы.
– Вот и хорошо, – он не удержался, провел пальцем по манящим губам. – Молодец. Давай, иди, – помог подняться и даже слегка подтолкнул к двери.
А когда она вышла, обернулся к охране, приходящему в себя парню и начальнику отдела. Глаза его стали почти черными.
8
Утро не задалось с самого начала. Дана разбила любимую чашку, опрокинув кофе на костюм, сломала ноготь, выходя из квартиры с силой приложилась локтем о косяк. На улице сияющее несколько дней подряд солнце внезапно закрыли набежавшие тучи, и пока такси ползло по утренним пробкам от юго-запада к центру, Дана уже понимала: она вымокнет до нитки, пока дойдет от парковки до здания Министерства сельского хозяйства. Зонта, конечно, с собой не было – май в Москве все еще обманывал теплом, и она поверила прогнозу.
К счастью, на паркинге выходила не она одна. Коллега с Первого канала – Ирина, высокая, всегда безупречно уложенная, в темно-бордовом плаще и с огромным черным зонтом в руках – уже стояла у машины и раскрывалась, как спасательный купол. Увидев Дану, она приподняла бровь, но тут же глазами пригласила присоединиться – жест быстрый, профессиональный, без лишних слов.
Дана, не раздумывая, поднырнула под зонт. Они зашагали в ногу – каблуки стучали по мокрому асфальту в унисон, как метроном. Дождь сразу усилился, капли барабанили по ткани зонта с таким звуком, будто кто-то сверху швырял горсти гороха.
– Что, – покосилась на нее Ирина, когда они миновали первый ряд машин, – опять будешь перебегать мне дорогу?
Голос у нее был низкий, с легкой хрипотцой – результат десяти лет репортажей на улице и бессонных ночей в прямом эфире. Но в нем не было настоящей злости – скорее привычная журналистская подколка, как между боксерами перед спаррингом.
– Нет, – немного рассеянно ответила Дана, стараясь не поскользнуться на разъезженной луже. – Сегодня только набросаю заметки и возьму пару комментариев. Ничего масштабного. Просто посмотрю, кто из крупных игроков сегодня будет особенно разговорчивым.
Ирина хмыкнула – коротко, но одобрительно.
– Ага, «пару комментариев». Ты всегда так говоришь, а потом выходит разворот на полосу и все остальные материалы выглядят как пресс-релиз.
– Мне до вас, богинь прайм-тайма, далековато, – лесть вышла грубоватой, но Ирина только усмехнулась.
Женщины вошли в здание и почти в унисон показали пропуски.
Ирина сразу ушла к своим, Дана же позволила себе выдохнуть и осмотреться.
Холл Министерства сельского хозяйства был, как всегда, официозно-безликим: высокие потолки, мраморный пол, портреты министров разных лет на стенах, запах кофе из автомата и легкая влажность от принесенной с улицы сырости. Люди в костюмах и строгих платьях уже стекались к конференц-залу – чиновники с папками, представители холдингов с дорогими портфелями, несколько знакомых лиц из отраслевых союзов. Кто-то здоровался кивком, кто-то демонстративно отводил взгляд.
Дана отлично понимала, с чего вдруг внутри нее с утра образовался холодный кусок льда. Она что угодно могла говорить Толе, много раз убеждать себя, что готова, что все под контролем, что это просто работа. Но от одной мысли, что сегодня она встретится с Лодыгиным и Яровым лицом к лицу, к горлу подкатывал отвратительный ком – липкий, тяжелый и тошнотворный.
Женщина машинально вытерла руки о салфетку, отправляя ту в ближайшую урну. На самом деле она специально выбрала для первой встречи публичное мероприятие – оставаясь невидимой для них, она сможет приучить себя к мысли о том, что рано или поздно они столкнуться нос к носу. Ей даже не обязательно было брать комментарий у кого-то из этой пары, достаточно будет просто наблюдать. Приучить себя к их присутствию.
Сначала к Лодыгину – к тому, как он входит в зал, как здоровается за руку с замминистра, как садится в первом ряду, чуть развалившись, с расслабленной уверенностью человека, который знает, что все взгляды рано или поздно скользнут в его сторону. К тому, как он улыбается – коротко, одними губами, когда кто-то из коллег шутит в кулуарах. К тому, как он поправляет манжету рубашки – привычным, ленивым движением, которое она знала, помнила до мельчайших деталей.
Потом к Ярову – к тому, как он появляется позже, почти незаметно, садится в середине зала, подальше от президиума, но так, чтобы видеть всех. К тому, как он слушает – неподвижно, чуть наклонив голову, без единой лишней улыбки. К тому, как его взгляд скользит по залу – спокойно, методично, как прицел. И если он вдруг остановится на ней – а он остановится, она в этом не сомневалась, – то ей нужно будет выдержать этот взгляд. Не отвести глаза первой. Не дрогнуть. Не дать понять, что внутри все еще сжимается ком.
Дана сама не осознавала, насколько привлекает внимание людей. Не ощущала взглядов мужчин, скользивших по ней – сначала быстро, оценивающе, потом задерживающихся. Останавливающихся. Длинная светлая коса – такая необычная среди укладок других женщин – дорогих, изысканных, падала на строгое платье маренового цвета.
Она не видела, как один из чиновников среднего звена, сидевший во втором ряду, повернул голову чуть сильнее обычного и задержал взгляд на линии ее шеи. Не замечала, как молодой заместитель из «Мираторга» незаметно поправил галстук и выпрямился в кресле.
Яров же просто и равнодушно отвел глаза, опустив их к своему телефону.
И Дана поймала себя на том, что именно она рассматривает его. Высокую, массивную фигуру, лицо в шрамах, спокойные глаза, скучающая поза. Он не обращал ни малейшего внимания на косые взгляды коллег – такое зрелище не всякий раз видишь. Привык. Эти взгляды его не задевали. И больше ни разу даже головы не повернул в ее сторону.
Женщина закусила губу до крови, почувствовав на языке резкий металлический привкус.
Руки машинально делали наброски, диктофон был поставлен на запись. Она знала, что работа не помешает ее наблюдению за залом.
За тем как Марат в своей излюбленной позе слушает докладчиков, как встает с места и сам задает вопросы. За тем, как он находит глазами Ярова и в них загорается непримиримая ненависть, охотничий азарт, хищный огонь.
Яров сидел неподвижно. Только пальцы правой руки слегка сжались на подлокотнике – едва заметно, но Дана увидела. Он не отвернулся. Просто смотрел в ответ – спокойно, холодно, без тени эмоций. Как будто перед ним не человек, а шахматная фигура, которую нужно убрать с доски в нужный момент.
Губы Марата расплылись в подобии улыбки от которой мороз пробежал у Даны по позвоночнику: чудовище на несколько мгновений позволило себе сбросить маску.
Яров холодно отвернулся, точно перед ним было пустое место. Ни единой эмоции, он как будто не узнал Марата. Как за сорок минут до этого не узнал ее.
Дана почувствовала, как воздух в зале стал гуще. Она сидела неподвижно, блокнот лежал на коленях открытым, ручка замерла над страницей. Диктофон продолжал писать – красный огонек мигал ровно, равнодушно фиксируя каждое слово докладчика. Но она уже не слышала ни цифр субсидий, ни графиков урожайности.
Она видела только их.
Двоих мужчин, которые сидели в разных концах зала, но делили одно и то же пространство – невидимую, натянутую до предела нить ненависти, которая вот-вот лопнет.
Внезапно Марат поднял голову и столкнулся с ней взглядом.
Настолько внезапно и настолько неожиданно, что сердце Даны на несколько мгновений просто перестало биться. Голова закружилась, стало трудно дышать. А он глаз не отводил.
Паника захлестнула все ее существо – он ее узнал. Узнал.
Узнал.
Внезапно он снова улыбнулся.
И она смогла перевести дыхание.
Он улыбнулся ей как женщине, которая вызвала в нем интерес. Незнакомой женщине.
Совещание шло своим чередом.
Дана спокойно встала со своего места, аккуратно сложила блокнот, выключила диктофон и вышла в холл. Там было шумно: вспышки фотокамер, перебивающие друг друга голоса журналистов, обрывки фраз чиновников, которые пытались уйти от микрофонов, и смех тех, кто уже договорился об интервью. Кто-то из «Коммерсанта» громко спрашивал замминистра про лимиты концентрации рынка, кто-то из отраслевого издания уговаривал представителя «Русагро» дать комментарий «на камеру, всего тридцать секунд». Дана прошла мимо всего этого – незаметно, как тень среди яркого света.
Яров задерживаться не стал. Он вышел одним из первых – быстро, без лишних рукопожатий, без улыбок для прессы. Для него это была всего лишь нудная необходимость: посидеть, послушать, показать лицо. Ничего важного он для себя не нашел – ни новых слабостей конкурентов, ни намеков на будущие сделки. Он просто прошел через холл, не глядя по сторонам, и скрылся за дверью лифта. Дана видела его спину – прямую, широкую, в темно-сером костюме – всего несколько секунд. Этого хватило.
Лодыгина она вообще потеряла из виду. Он задержался в президиуме – пожимал руки, обменивался короткими фразами с чиновниками, улыбался в камеры. Дана даже не пыталась подойти ближе. Не рвалась снова увидеть его глаза, не искала его взгляд в толпе. Ей нужно было прийти в себя. Проанализировать. Подумать.
Даже немного успокоится – все прошло планово, как и было задумано.
Женщина отошла подальше от людей и камер, быстро набирая сообщение редактору и не подозревая, что сама стала объектом пристального внимания.
Ледяные глаза позволили себе несколько секунд ласкать стройную, изящную фигуру, прошлись по линии шеи, скользнули по волосам. Взгляд фиксировал все, от легкого поворота головы, до белоснежного браслета на запястье, от длинных ресниц, бросающих тени на щеки, до туфелек на высоком каблуке ну никак не предназначенных для хождения под дождем.
Дана скорее почувствовала этот взгляд на себе, поняла, что стоит в своем закутке уже не одна и медленно обернулась.
Не то, чтобы она не ожидала внимания – давно привыкла, что привлекает внимание мужчин и далеко не как журналист, но сейчас едва не вскрикнула от неожиданности оказавшись лицом к лицу с бывшим мужем.
– Напугал вас? – усмехнувшись одними губами спросил Марат. И женщина поняла, что это и было его стратегией – застать врасплох.
– Слегка, – голос даже не дрожал. Скорее она придала ему оттенок легкого раздражения.
– Простите, не хотел.
Очень даже хотел. На долю секунды в голове женщины пронеслись сцены из прошлого когда он делал так же – заставал врасплох, чтобы увидеть реакцию.
– Все в порядке, Марат Рустамович, – усмехнулась она, ни на секунду не сомневаясь, что и он знает, кто перед ним. – Могу чем-то помочь?
Лодыгин тихо усмехнулся.
– Думал, что я могу вам помочь, – шутливо заметил он. – Необычно для журналиста покидать мероприятие ни у кого не взяв комментарии.
– Зачем? – пожала она плечами – движение вышло естественным. – Моя работа не в прямом эфире. Все, что требовалось, уже прозвучало с трибуны: цифры, графики, официальные заявления. Остальное – это интерпретация и анализ. Этим я займусь в редакции.
Марат шагнул ближе – не угрожающе, но достаточно, чтобы она почувствовала запах его одеколона – древесно-пряный, который она когда-то любила.
– А как же договориться об интервью? Получить комментарий?
Женщина рассмеялась.
– Все, что меня интересует, не получить в двухминутном комментарии на бегу. А договариваться об интервью надежнее с пресс-службами и отделами пиара.
Марат втянул воздух, заглядывая ей в глаза.
– И как обстоят дела с моей пресс-службой, Алена Богдановна?
– Обсуждаем детали, – она заставила себя стоять на месте, хотя инстинктивно ощущала желание сделать шаг назад.
– Сложности?
– Работа, – небрежно поморщила носик.
– И все же? – Марат качнулся к ней.
– Ваша пресс-секретарь хочет, чтобы я выслала предварительный список вопросов, – Дана все-таки ответила, не переставая безмятежно улыбаться.
Марат протянул руку, приглашая ее пройти с ним к выходу – жест вежливый, галантный, но в нем чувствовалась привычка командовать.
– Мне всегда казалось, – произнес он, когда они сделали несколько шагов рядом, – что так и должно быть…
Дана снова рассмеялась, остановилась и повернулась к нему.
– Марат Рустамович, – они оказались слишком близко друг от друга. Непозволительно близко для первой встречи, но Дана заставила себя не обращать на это внимание. – Хотите открою вам одну журналистскую тайну?
Тот приподнял брови и не думая отступать.
– Если вопросы на интервью заранее согласованы, – она чуть понизила голос, придавая ему бархатистые нотки, – нужда в интервью отпадает. В 90 % из 100 журналист сам может написать все ответы и не ошибется. Может для глянца это и подходит, но увы, не для меня.
