Текст книги "Танец с огнем (СИ)"
Автор книги: Весела Костадинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 34 страниц)
Марат скользнул глазами по лицу, задержался на губах.
– Значит, предпочитаете препарировать по живому, Алена? – бархат в голосе, сталь в смысле. – А если вам откажут?
Женщина глаз не отвела. Лишь кивнула в сторону холла, где еще оставались десятки представителей бизнеса.
– Всегда найдется тот, кто не боится, – ответила прямо. – И лучше пустить один материал – огонь, чем десять безликих, никому не интересных для галочки. Такие интервью, Марат Рустамович, не читают даже представители отрасли – все равно ничего нового там не будет. А у нас, журналистов, к счастью есть большой выбор.
Несколько мгновений Лодыгин не отводил от нее взгляда. Насмешливого, любопытного, заинтересованного.
– Почему я? – внезапно спросил он.
– Потому что вы первый в моем списке, – пожала она плечами. – Так уж мне редакция задание выдала.
– Умеете приземлять, Алена Богдановна, – насмешливо заметил он, – моя машина не далеко, а вы явно не для прогулки одеты. Могу подвезти.
– Спасибо, за мной уже приехали, – ровно ответила она, сквозь стеклянные двери увидев автомобиль редакции. – Прошу прощения, но мне пора.
– Пришлите все-таки вопросы, – рассмеялся Марат.
Дана слегка повернула голову на ходу и рассмеялась в ответ.
– Тогда только со счетом на оплату рекламы, Марат Рустамович.
Он засмеялся громче, провожая женщину довольным взглядом. Она оказалась даже более интересной, чем он предполагал.
Дана села в машину на негнущихся ногах, ощущая острый приступ боли в районе ребер.
И как только они отъехали с площади, не выдержала.
– Артем, – задела водителя за плечо, – останови машину….
– Алена?
– Мне плохо…. – ее вывернуло прямо на газон, благо машина надежно укрывала ее от посторонних глаз. – Похоже кофе перепила… – смущенно объяснила испуганному водителю.
9
– Проходи, – Анатолий пропустил ее в прихожую, – кофе будешь?
– А есть что покрепче? – пробурчала женщина, скидывая неприметную куртку и встряхивая мокрыми волосами, – погода решила нас утопить.
Лоскутов стер капли дождя, попавшие на него и улыбнулся.
– Как добралась?
– На метро, – она без стеснения залезла в свои тапочки, так и оставшиеся стоять в прихожей с тех дней, когда она еще жила здесь. – Что случилось, что ты заставил меня прискакать поздно вечером?
– А что? – усмехнулся он, – у тебя были свои планы? Свидание? Журналистская тусовка?
– Теплый плед, бокал вина и много работы, – проворчала Дана, намереваясь пройти на кухню. Однако Лоскутов перехватил ее за локоть.
– В чем дело? – нахмурилась она и тут же все поняла. – Он там, да?
Анатолий молча кивнул, опуская взгляд.
– Хотела бы спросить, какая нелегкая его принесла, – процедила женщина сквозь зубы, – но знаю…. Виделись утром.
На мгновение перед глазами снова пронесся тот холодный, равнодушный взгляд, которым Яров одарил ее на совещании. Взгляд, который прошел сквозь нее, как через пустое место. Ни удивления, ни злости, ни тени узнавания – просто ровная, отточенная пустота.
Дана сжала зубы так, что скулы побелели.
– Вам все равно пришлось бы встречаться, – ровно и тихо заметил Лоскутов. – Леха переезжает в Москву… сегодня…. ФАС не одобрил сделку по слиянию «Кубань Агро» и «Слободческий свинокомплекс»….
– Позволь о моих делах я буду рассказывать сам, – перебил Лоскутова жесткий голос из кухни.
Дана вздрогнула – не от неожиданности, а от того, как близко он оказался. Яров вышел из дверного проема и облокотился на дверной косяк. Огромный – она забыла уже насколько он был высоким и плечистым по сравнению с ней и даже с братом, который тоже маленьким не был. Одетый по-домашнему, в джинсы и водолазку, закрывающую шею и руки. Шрамы на лице казалось, стали мягче, как бы сглаженными, но все еще очень заметными. Дана невольно отшатнулась – пять лет назад! Целых пять лет назад, а она не забыла его привычек. Как будто все было вчера.
Что за чертов день!
– Хорошо выглядишь, Дана, – вдруг сказал он хрипло, оттолкнулся от косяка и отошел подальше, пропуская брата и женщину на кухню. Не сел за стол, а отошел к окну, спиной к ним, глядя на ночной дождь за стеклом. Руки в карманах джинсов, плечи расслаблены, но Дана видела напряжение в лопатках – старый признак, который он никогда не мог скрыть полностью.
Она перевела дыхание – медленно, через нос, стараясь не показать, как сильно колотится сердце и села за стол, на свое место в углу, терпеливо дожидаясь, пока Лоскутов нальет ей кофе и щедро плеснет туда коньяка.
Интересно, бросила быстрый взгляд на Ярова – есть у него хоть кто-то? Смог ли он создать хоть видимость нормальной жизни?
– Зачем дернули? – буркнула под нос, скрывая любопытство.
– Ты была на рабочей группе, – обернулся Яров и посмотрел на нее. Прямо в глаза.
– И? – она дернула щекой. – Была и была….
– И взялась за тему АПК, – он не сводил с нее глаз.
– Твое какое дело? – огрызнулась она. – Сами сказали сидеть тихо и наблюдать. Что я и делаю. В чем, собственно, проблема?
– Он тебя заметил, – плотно сжав зубы процедил Яров.
Дана вздрогнула и рассердилась на себя. Он все еще говорил с ней языком ультиматумов. Словно она все еще была его пленницей.
– Я в курсе, – бросила зло. – Я тебе больше скажу – я напрашиваюсь на интервью. И почти достигла успеха – сегодня звонили из его пресс-службы, мы согласовываем время.
Лоскутов тихо выругался под нос, глаза Ярова потемнели.
– Откажись.
– Бегу и падаю. Яров, – она встала, – сходи к психиатру. Может он напомнит тебе, что мания величия еще никого до добра не доводила.
– Ты не готова, – резко ответил он. – Я видел это утром. Ты не готова, Дана.
– Не тебе решать!
– А ну оба заткнитесь, – Лоскутов звонко хлопнул ладонью по столу. – Растявкались. Лех, ты не со своими подчиненными говоришь! Дана, ну ты и дура! Красивая, но дура! Тебе что сказали делать? Сидеть, наблюдать, собирать информацию. То, что взяла тему АПК – хорошо, идеальное прикрытие. Но на кой хер сама на рожон полезла?
– Вас ждать, что ли? – огрызнулась она. – За три года – ноль движений. Он радуется жизни….
– Тебе кто мешает это делать? – рыкнул Яров. – Работай, живи… решила остаться – хорошо! Но зачем снова…
– Захлопнись, Леха, – посоветовал Ярову Лоскутов, жестом запрещая взбешенной Дане даже рот открыть. – Вы как собрались работать вместе, если за двадцать минут успели разругаться в хлам? Вы три года друг друга не видели, но похоже, мало…. Я тебя этому учил, Дана? Ты знала на что шла. Ты знала, что Леха будет взаимодействовать с тобой. Ты знала, что должна будешь обеспечивать информационные удары, а не провоцировать Лодыгина. Через тебя мы должны были пускать удары, а не тебя под удар подставлять. Твой поступок – эмоция! Хочешь пойти по его пути? – он кивнул в сторону брата, который снова отвернулся и смотрел в черный провал окна.
– Он меня не узнал, – буркнула женщина.
– А ты уверенна, что не выдашь себя? – прищурил глаза Лоскутов.
– Да, – кивнула она. – Если я подберусь чуть ближе….
Яров мотал головой, но не сказал ни слова.
– Все равно уже поздно что-то переигрывать, – закончила она ровно. – Он говорил со мной сегодня, он зацепился. И теперь, – холодно добавила, бросив ядовитый взгляд на Ярова, – даже если захочу – не отстанет. Я-то это хорошо знаю.
– Довольна, да? – Алексей даже не обернулся, но ехидство и злоба слышались в голосе. – Он снова обратил внимание…
Дана со всей дури запустила в Ярова чашкой – тот едва успел уклониться в сторону.
– Да вы совсем офонарели, что ли? – взвыл Анатолий. – На вас намордники надеть? Дана, стой…. Да вашу мать, детский сад!
Женщина на бегу сбрасывала тапочки и засовывала ноги в ботинки.
– Дана, я тебя сейчас к стулу привяжу.
– На брата своего намордник надень! Сучонок! Он мне еще указывать будет!
– Дана! – Лоскутов изо всех сил тряхнул ее за плечи. – Он боится за тебя! И я боюсь! Ты… за три года ты изменилась, ты стала сильнее, но….
– Толя, – она посмотрела на него с болью, невольно отмечая маленький шрамик на губе, который почему-то ее всегда успокаивал, – ты учил меня. Ты сам видел, что я научилась многому. Я стала Аленой Хмельницкой. Мои привычки стали другими, мои жесты, интонации. Ты сам согласился оставить меня в Москве, чтобы я видела, помогла вам в этой войне. А сейчас я выслушиваю…
– Стоило, Дана, Лехе вывести тебя из себя, и ты сорвалась, – грустно ответил Анатолий. – А ведь это мы: те, кто знает тебя и кто ты. Марат будет действовать жестче – тебе ли не знать?
Дана смотрела на Лоскутова во все глаза.
– Ты что, мне проверку устроил?
– И ты ее провалила, – констатировал он, чуть заметно усмехнувшись. – Скажешь не так?
Женщина скрипнула зубами, но врать самой себе не могла.
– Урод ты, Толя! Играешь всеми нами как игрушками.
– Лучше я, Данка, чем Марат. Возвращайся на кухню. И держи себя в руках.
– За братом смотри, – бросила она в сердцах, но ботинки поставила на место.
Досчитала до десяти и вернулась на кухню, с сожалением глядя на осколки любимой кружки.
Алексей молча так и стоял у окна, с угрюмой насмешкой в глазах. И тут она поняла – он выводил ее на эмоции, он хотел ее эмоций, как хотел их пять лет назад.
– Назад уже не отыграть, – холодно повторила она, садясь на место. – Да и не вижу смысла.
– Согласен, – кивнул Лоскутов, – Лех, сядь. И выкладывай, что у тебя.
Тот пожал мощными плечами, но приказ проигнорировал.
– Срыв сделки в ФАС – мелочь, – нахмурилась Дана, – у него этих свинокомплексов…. Одним больше….
– Нет, – хрипло ответил Яров, – ты не права. Само по себе хозяйство не большое, Дан. Но Марат уверен, что местные чиновники съедят у него с рук все, что он им кинет. И сбой сделки заставит его дернуться. Мелочь – но неприятная. Единичная сама по себе она ничего не значит, но заставит его искать выходы на начальство регионального ФАС в Москве.
Тут до Даны дошла гениальная в своей простоте задумка братьев.
– Вы три года ему говна под нос подкладывали через разные ведомства, чтобы все его связи выявить?
Яров коротко кивнул.
– Мы создавали ситуации. Проверки от Россельхознадзора в Краснодарском крае – якобы из-за удобрений. Запросы от ФНС по субсидиям 2014–2015 годов – якобы анонимки от «обиженных фермеров». Блокировка кредитов в трех разных банках – через знакомых в комплаенсе. Каждый раз он звонил кому-то. Каждый раз кто-то отвечал. И каждый раз мы фиксировали номер, имя, должность. Три года. Три десятка мелких уколов. И каждый – с ниточкой к следующему.
Лоскутов тихо добавил:
– Мы не трогали крупных сделок. Только периферию. Чтобы он не заподозрил системность. Но чтобы каждый сбой заставлял его звонить снова, снова и снова. Леха не дергался, сидел ровно, точно ему стало все равно, но Марат всегда часть своих сил на него оттягивал. Сейчас сильнее начнет это делать. А наша задача, нити его рвать. Одну за другой.
– Он планирует свадьбу с дочерью Фурсенко, – сухо констатировала Дана, поднимая глаза на братьев, – насколько я знаю, сенатор тесно связан с генеральной прокуратурой. Помолвка прошла в закрытом кругу самых близких, о ней не было пока сообщений в светской хронике. Но Лодыгин везде на общественных мероприятиях теперь появляется с ней.
Анатолий кивнул – медленно, тяжело, как будто каждое движение стоило ему усилий.
– Фурсенко – сильный игрок, – подтвердил он. – Входит в число тех сенаторов, которые имеют прямой выход на АП. Один из негласных бенефициаров рынка продовольствия: зерно, мясо, удобрения – все, что приносит валютную выручку. Его люди сидят в ключевых комитетах Совета Федерации и в рабочей группе по продовольственной безопасности. Да, Марат удачно нашел для себя новую жену.
– Невесту, – сухо поправила Дана. – Женой, по слухам, она станет только в конце сентября. А Марат получит мощную поддержку, но на этот раз не через кормушку, а куда более крепкую, через семейные связи. Не оборвете эту связь – все остальное можно сливать на помойку.
Братья переглянулись и кивнули.
– Пока он условно середнячок – пусть и очень близок к высокому кругу – шансы есть, – согласился Лоскутов. – Потом все резко осложнится. Если уже не…. Черт…
– Виктория – девушка не простая, – Дана перевела глаза с Лоскутова на молчавшего Алексея. – Я немного порыла о ней: девушка – типичный представитель золотой молодежи. На самом деле, не носи она фамилию – Марат в ее сторону даже не посмотрел бы – не его типаж. Она эгоистична, самолюбива, капризна, но сама по себе, без папы, не стоит ни копейки. Училась в закрытых школах, после – год в МГИМО – не потянула, перешла на дизайн и там тоже не особо себя утруждала учебой. Работает в одной известной студии дизайна, – она слегка поморщилась, – ну как работает… числится там. Ходит три раза в неделю, делает вид, что рисует эскизы, но реально занимается только светскими мероприятиями: ювелирные выставки в ГУМ-е, конкурсы молодых художников в Манеже, презентации новых коллекций в «Барвиха Luxury Village». Везде с папиной охраной, везде с фотографами, везде с улыбкой «я здесь главная». В инстаграме – 87 тысяч подписчиков, в основном девочки из той же тусовки и бренды, которые хотят на ней пиариться.
Алексей заинтересованно слушал и все-таки сел за стол, налив себе кофе. Подумал, встал и налил вторую чашку, поставив перед Даной. Та открыла рот и…. закрыла его, сделав глоток.
– Папаша, скорее всего весь седой от ее выкрутасов. Девочка – мастер попадать в приключения. В позапрошлом году ходили слухи о ее скандальной связи с актером, который, по слухам, был еще и наркоманом и едва не подсадил ее. Папа тогда жестко на СМИ наехал, заставляя убрать материалы о дочери и ее вечеринках. У нее не было, на самом деле, серьезных отношений, не смотря на то, что ей – 25 лет. Отец подыскивал ей пару из высшего эшелона женихов, но она саботировала процесс и сейчас у нее репутация… ну какая есть. Поэтому, сейчас Фурсенко бога благодарит, что очередной поклонник дочери – бизнесмен и довольно серьезный, пусть и не уровня самого сенатора. На безрыбье, как говорится.
– Думаешь, – поднял голову Лоскутов, – это не инициатива Фурсенко?
– Нет, – покачала она головой. – Это инициатива Лодыгина. Ему Фурсенко нужен, а не наоборот. Марат так и так с прокуратурой связан, вы это и сами знаете, а тут эти связи усилятся. Я почти на 100 % уверена – это он искал знакомства с Викторией. И поверьте… – она устало зевнула, прикрыв рот рукой, – он умеет быть галантным и обходительным, когда хочет.
– Устала? – тут же заметил Лоскутов.
Дана махнула рукой.
– Фигня. Не первый раз. Я так понимаю, в ближайшем окружении Марата у вас никого нет.
– Он своих людей проверяет теперь очень серьезно, – покачал головой Анатолий. – Параноит по полной. Есть у меня два человека в его головном офисе, но они на должностях принеси-унеси, дай – подай. Доступа к серьезным документам не имеют, с самим Маратом почти не пересекаются.
– Вот я и зайду к нему, – женщина устало посмотрела на братьев. – Расстроить надо отношения Марата с Викой – вы и сами это понимаете. Расстроить настолько серьезно, чтобы папа ее его возненавидел. Свадьба и личные отношения – это, конечно, прекрасно, но и слабость. Вика знает себе цену, не позволит Марату лишних выкрутасов. А его это злить до бешенства будет. Он ведь не привык себе отказывать, – она вздохнула. – Ни со мной, ни с Надей…. Вот, кстати, еще одна его тонкая ниточка. Надя и Ваня…. – в горле встал ком. – Надя теперь – гиря на шее и ему обязательно от нее избавится надо. Как от меня….
– Дана, – Лоскутов хотел что-то сказать, но Яров его перебил. – Марат и тебя проверять будет. И будет очень осторожным – ему сейчас скандалы не нужны…
– Я знаю… – она поднялась на ноги и одним глотком допила кофе. – Но у нас не так много вариантов.
На секунду ей показалось, что он снова что-то хочет сказать, но Алексей сдержался. Только снова отошел к окну.
– Раз все уже решили, – подвел итог Лоскутов, – то обговорим коммуникации. Леха под пристальным вниманием, ему даже приезд сюда – риск. Дана, как только ты подойдешь к Лодыгину – тоже окажешься под колпаком и проверками. Но Лехе будет сложнее. Поэтому, через три дня эта квартира станет его официально…
– А сейчас она чья? – нахмурилась Дана. – Не выйдут ли на тебя через нее?
– Неа, – безмятежно усмехнулся Лоскутов. – Она была отца, потом моя, но по документам числится за одним ноунеймом. Никакой связи. Папа не очень хотел светить недвижимостью.
– Твою мать…. – покачала женщина головой. – А вменяемые в вашей семье были?
Лоскутов расхохотался, Яров криво усмехнулся и достал с полки маленькую коробочку, положил перед женщиной.
– Там новый телефон, – заметил Анатолий, – вставишь симку от старого – с этим все ж удобнее. Зарегистрирован скайп, еще пара программ – разберешься, электронная почта на чужое имя. Связь – только через него. Дана, я хочу знать о всех твоих встречах с уродом. Подробно.
– Отчет в трех экземплярах? – вскинула голову Дана.
– Подробный. Ни малейшего нюанса не упускай, как я тебя учил. И если придется сюда приезжать….
– Я помню, – кивнула она. – Толя…. Я все помню. Вход через служебную дверь, одежда коммунальщиков.
Она встала и потянулась.
– Я домой, мне завтра еще статью сдавать и договариваться о встречах. Кстати, Яров….
Алексей обернулся.
– Может тоже дашь интервью? Мне бы еще материала набрать…. Не беспокойся, твою пресс-службу тоже озадачу.
Алексей молча кивнул.
В общем-то в этом Дана даже не сомневалась.
10
Поднимаясь в лифте в приемную «Кубань Агро» Дана невольно глубоко вздохнула – это было испытание для нее, не для Марата. Марат уже давным-давно поднаторел давать интервью, в т. ч. и отвечать на неудобные вопросы. Для нее же это будет тестом. На выдержку, на умение контролировать себя и эмоции, на понимание, что изменилось в ее отношении к бывшему мужу.
Она ненавидела его всем сердцем, порой ей казалось, что ненавидеть больше уже невозможно. Ненавидела его роскошную жизнь, его перспективы, его точный ум. Он был сволочью, расчетливым эгоистом, но еще сильнее ее вымораживало то, что он никогда, никогда ее не любил. Способен ли такой как он хоть на какие-то чувства? Три-четыре года назад она бы сказала – да, зная, как он вывел из-под удара Надежду. Но сейчас… он переступал и через мать своего ребенка, как переступил когда-то через нее.
Надя пила. Это знали все от охраны до последнего сотрудника компании. Надя закатила Марату истерику прямо в офисе, судя по всему слухи о помолвке долетели и до нее. Приехала пьяная несколько дней назад, ввалилась в приемную, кричала на весь этаж, что он «убил ее жизнь», что «она отдала ему все». Охрана ее выводила, она вырывалась, разбила стеклянную дверь кабинета, порезала руку. Видео с камер потом утекло в сеть – короткий ролик на 47 секунд, который PR служба Марата тщательно вычищала из интернета. Дана ролик видела, но жалости к Наде не испытала, ни на единую секунду. Только подумала, что будет с этой женщиной сейчас?
Тихо пискнул лифт, раскрывая перед ней двери в святая святых Лодыгина. Она прошла по длинному коридору, отмечая про себя кабинета заместителей Марата, фиксируя тех кого давно знала и тех, кто был нанят уже после нее. Но ни у одного кабинета не замешкалась даже на секунду, только у дверей приемной.
Было немного странно зайти в чужое пространство, зная его достаточно хорошо. Марат не изменял привычкам, те же бежевые тона, та же любовь к сдержанному, но роскошному стилю. Так же два стола: один для помощницы – Берты, второй для секретаря – молодой, светловолосой девушки со стильной прической и серьезным взглядом.
Берты не было в приемной, а вот секретарь тут же поднялась.
– Алена Хмельницкая, – представилась женщина, дежурно улыбнувшись девушке и выдерживая ее внимательный взгляд. – У меня назначено на три часа.
– Добрый день, – спокойный, деловой голос, – Марат Рустамович просил передать, что задержится на десять минут, Алена Богдановна. Чай? Кофе?
– Кофе, – кивнула Дана, рассматривая фотографии на стенах – и любимому хобби Марат не изменил. Была на стене даже работа Дмитрия Маркова – ее Дана узнала сразу по характерному стилю – минимализм и отстраненность, момент, застывший в вечности, контраст, пойманный с совершенной точностью глаза художника.
– Вам черный? – услышала она голос секретаря.
– Да, – про любимый латте с мятным сиропом лучше забыть, – и без сахара.
Ее глаза снова обратились к фотографиям. Чуть дальше Маркова висело еще одно фото – старый кот с одним глазом, ободранный, с язвами, на фоне потрясающей красоты заката. Пойманный то ли на заборе, то ли на сарае. Старый. Доживающий последние дни. Тощий. Грязный. А в янтарных глазах – отблески садящегося солнца. Невероятная фотография, вызвавшая острую, сосущую тоску в груди.
– Это Лея Воронова, – раздался над ухом бархатный голос Марата.
Дана вздрогнула – не сильно, но заметно. Она не слышала, как он вошел. Он стоял сбоку, в двух шагах, руки в карманах брюк, взгляд устремлен на ту же фотографию.
– Она редко сейчас снимает в России, – продолжил он тихо, задумчиво. – Чаще за границей. Но бесспорно талантливая. Поймала момент, когда животное уже почти не здесь, но еще не там.
Ледяные глаза от фотографии обратились к ней.
– Это шедевр, – совершенно искренне ответила Дана.
– Обошелся мне этот шедевр в шедевральную сумму, – покачал головой Марат, подходя ближе, – но оно того стоило, Алена.
Женщина сразу почувствовала, что он специально опустил отчество – это был его стиль. Но обострять не стала, снова вернувшись к фотографии, позволяя себе еще несколько секунд полюбоваться творением неизвестной ей художницы.
И только после этого снова повернулась к мужчине. Он с любопытством и вниманием, чуть прищурив глаза рассматривал ее самое – от дорогого синего костюма до волос, собранных на этот раз в замысловатую прическу. Как только что рассматривал перед этим фотографию.
– Что ж, – вздохнула Дана, – остается только вам позавидовать, Марат Рустамович. Благо есть чему – ваша коллекция бесподобна.
Марат довольно улыбнулся – ему нравилась реакция женщины.
– Проходите, – пригласил внутрь кабинета, сам проходя следом за ней. – Кира, занеси нам кофе, – на долю секунды он улыбнулся секретарше. И Дана вдруг четко поняла – девушка – его любовница.
Нет, та ни на секунду не выдавала себя, была спокойной, уверенной, ненавязчивой. И все же, в больших зеленых глазах Дана уловила то мимолетнее чувство, которая та питала к начальнику – смесь влюбленности и легкой ревности, что ли.
Женщина отвернулась. Еще одна наивная, несчастная, считающая себя особенной дурочка.
И прошла в кабинет – просторный, с панорамным окном на Москву и так же как приемная, похожий на тот, что был в Краснодаре. Брат-близнец, можно сказать – Дана даже подавила смешок, она могла поспорить, где в этом кабинете находится сейф. Стол – огромный, из темного ореха, без единой бумажки, только ноутбук и телефон. За столом – кресло, в которое он сел, откинувшись назад, скрестив руки на груди. Жест – знакомый до боли: «Я здесь хозяин, говори».
Она села напротив – не в центр, а чуть сбоку, чтобы видеть и дверь, и окно. Глаза пробежались вокруг, остановившись на фотографии в рамке на столе.
– Рад видеть вас, Алена, – как ни в чем не бывало продолжил Лодыгин, дождавшись, пока Кира поставит чашки перед ним и его гостьей, – жаль, что вам пришлось ждать две недели.
– Мне приходилось ждать и дольше, – пожала плечами Дана, отпивая кофе.
– Проблем с PR-щиками больше не было? – тихо спросил он.
– Мы достигли компромисса, – улыбнулась она. – Думаю предварительные темы для разговора вы согласовали сам. Других, как я и обещала, касаться не буду. Ну если только совсем чуть-чуть, – она слегка наклонила голову и озорно посмотрела на него.
Марат рассмеялся.
– Значит платить за рекламу мне не придется?
– Не стану вас разорять, – она позволила себе легкий флирт, видела, что ему это нравится.
– Вы меня начинаете пугать, Алена, – Марат не скрывал интереса. – Что, даже не попытаетесь провоцировать? Я думал журналистам нравится погорячее…. – он вздохнул и посмотрел на фотографию невесты, и Дана поняла, что он готовился к атаке на личное, тем более был уверен, что она видела кадры скандала.
– Марат Рустамович, – вздохнула женщина, – я люблю горячее, но я не раздел светской хроники. И ваши опасения – излишни. Мы договорились, что вопросов о личном я задавать не стану – и обещание сдержу. Но вот бизнес меня интересует и здесь сдерживаться не стану. Согласны?
– Согласен, – тот час кивнул он, глядя на нее уже совсем по-другому. – Ну начинайте свою пытку, Алена. На час я полностью ваш.
– Звучит как приговор…. – пробормотала женщина, включая диктофон.
Это был странный разговор – почти как танец с огнем, где каждый шаг мог стать последним.
Дана задавала вопросы ответы на которые уже знала. И настоящие и то, что скажет Марат. Она действительно не стала сдерживать свой натиск – но интересовали ее не ответы, а реакции. Чуть нахмуренные брови, или расслабленность или легкое недовольство в ответе – не все Марату нравилось, но он отвечал, сдерживая обещание. Она и сама не заметила, как втянулась в эту игру, ощущая и восхищение и злость одновременно – Марат был мастером, умным и интересным. Тем, в кого влюбилась Дана Романова, пораженная его интеллектом и волей. Иногда их разговор выходил за рамки интервью, и Марат четко давал понять, что не для записи. Но все равно отвечал, очаровывая своей силой.
И Дана вдруг поняла – где-то между вопросом о субсидиях на технику и ответом о «новых горизонтах экспорта» – что выполнит все данные ему обещания. То, что не под запись, не уйдет ни в одно издание. Ни в «Московский вестник», ни в закрытые чаты коллег, ни в материалы для Анатолия и Ярова.
Останется ей одной.
Как напоминание о том, где заключалась ее слабость по отношению к этому мужчине.
Она подняла глаза и снова столкнулась с его взглядом. Оценивающим, пронзительным, пробирающим до костей. Ласкающим.
От которого дрожь прошла по позвоночнику и скрутилась узлом где-то внизу живота.
Он не улыбался, не флиртовал, в его взгляде была легкая усталость, но он… держал ее. Не словами, не жестом, а именно этим взглядом – долгим, медленным, как будто он не просто смотрел, а пробовал ее на вкус.
Внезапный телефонный звонок прервал этот обмен взглядами. Дану словно выдернуло из воды, из тягучего болота, в которое затягивал ее Марат.
Тот же, бросив быстрый взгляд на экран нахмурился.
– Прошу прощения, Алена, это срочно.
Женщина лишь кивнула, поднимаясь. Но остановилась, когда он жестом велел подождать – коротким, резким движением ладони, не терпящим возражений.
– Да, Паш, – голос Марата мгновенно стал жестким и деловым, как будто кто-то щелкнул переключателем. – Что-то срочное?
Дана мгновенно поняла, что звонит Самбуров. И судя по тому, как изменилось лицо Марата, случилось нечто из ряда вон.
Лицо Лодыгина сначала покраснело, после – побелело, губы сжались в тонкую полоску, и судя по всему он едва сдерживал мат. Глаза стали не просто холодными, они стали мертвыми.
Дана едва не отшатнулась. Она уже видела у него такое лицо – пять лет назад, глядя то на мужа, то на черную дыру оружия у него в руке. Сердце застучало настолько сильно, что она едва не слышала его стук.
– Задержать, – только и приказал Марат. – Скоро буду, – он нажал отбой и посмотрел на женщину. – Интервью придется прервать, Алена Богдановна, – на ходу, сквозь зубы процедил он. – Свяжитесь с моим пресс-секретарем, – лед в голосе мог заморозить даже пламя.
И не говоря больше ни слова выскочил из кабинета.
Дане ничего не оставалось кроме как выйти следом за ним, гадая, что могло настолько вызверить Лодыгина.
