Текст книги "Битва драконов. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 32 страниц)

Молодые люди крепко пожали друг другу руки, после чего цесаревич приказал отнести сумки с вещами гостей в отведенные им комнаты.

– А где Софья? – поинтересовалась Тамара. – Она здорова? А то мы волнуемся.

– Сейчас прохладно, и я уговорил ее остаться дома, – кивнул Владислав. – Она ждет нас в гостиной.

Софья была на последнем месяце беременности, и поэтому встречала гостей в просторном платье, скрадывавшим ее пополневшую фигуру. Цесаревна смущенно приняла от Никиты сотворенный на крыльце букет пышных роз, а Тамара с Дашей, расцеловав ее, тут же уволокли в уголок на диван.

– Прогуляемся? – предложил Владислав, влюбленными глазами глядя на жену. – Обед будет только через час. Да и нам торопиться некуда. Надеюсь, никуда не торопитесь? Насчет своей охраны не беспокойся. Я уже распорядился, чтобы парней пристроили в казарме. Все, как полагается: завтрак, обед, ужин.

– Спасибо, Ваше Высочество, – кивнул Никита, показывая жестом Тамаре, что ему необходимо поговорить с цесаревичем. Жена ответила легким взмахом руки, дескать, топайте, что от вас еще ожидать.

– Да брось, Никита, – поморщился наследник. – Ты не торжественном приеме, как-никак. И не на аудиенции. Будь попроще, называй меня по имени.

Они вышли обратно на улицу, где к ним присоединились двое телохранителей цесаревича, а также Слон и Нагаец. Все четверо профессионально распределили между собой объекты охраны, и соблюдая нужную дистанцию, пошли следом за своими хозяевами.

– Я рад, что ты взял с собой своих девочек, – негромко сказал Владислав. – Софья вся на нервах, очень переживает. Первые роды, боязнь, сам понимаешь. Пусть ей психологическую терапию проведут. Последнее время мне уже кажется, что я сам готов родить, лишь бы жена успокоилась. Представляешь, только сегодня удалось с егерями сходить поохотиться, уток пострелять, даже переодеться не успел, – он похлопал по костюму. – Кстати, сегодня на ужин будет дичина. А завтра приглашаю на яхту. Барбекю, шашлыки, рыбалка, вино.

– Неплохая программа, – хмыкнул Никита.

– А то! Сообразил? Нам надо о многом поговорить, а жены могут обидеться, что мы на них внимание не обращаем. Поэтому поступим хитрее. Завлечем прогулкой.

Они обогнули угол дворца и медленно пошли по дорожке. С озера поддувал прохладный ветер и раскачивал пышные лапы реликтовых сосен. При строительстве дворца поступили мудро: не стали вырубать бездумно все подряд, а умело вписали в окружающий ландшафт. Никита с интересом посматривал по сторонам, успевая дышать насыщенным хвойными запахами воздухом. Владислав же молчал, как будто обдумывал разговор, ради которого решил встретиться с волхвом в своей резиденции.

– Я наслышан о неприятном событии с твоей родственницей Анорой Каримовой. Правильно назвал?

«Великому князю не идет лукавить, – подумал Никита, не торопясь с ответом. – Ему уже доложили по своим каналам. В отличие от остальных непричастных, кормящихся слухами, цесаревич прекрасно осведомлен о произошедшем. А вот интересно, знает ли он о моей акции в Шанхайском павильоне?»

– Теперь она Анна Назарова, – ответил Никита. – Но в целом все правильно.

Владислав кивнул, как будто сделал в уме заметку, и продолжил:

– У СБ возникло много вопросов к тебе, Никита, но отец крепко держит особо ретивых за поводок, хотя ситуация весьма щекотливая. Силовая акция китайской Триады в центре столицы – это серьезный звонок для многих служб. А ты ко всему прочему усугубил положение, начав собственные поиски сбежавших боевиков.

Знает. Но почему именно наследник, а не сам император или его брат – Великий князь Константин решил предупредить об интересе спецслужб к Назарову? Игра в доверие, надежда собрать вокруг себя надежный круг людей?

– Не переношу, когда меня пытаются шантажировать или запугивать через родственников, – Никита совсем не удивился, что каждый его шаг контролирует ИСБ. Только до каких пределов ограничиваются интересы самой могущественной в стране конторы? – Я был вынужден реагировать.

– А куда ты дел пленника? – Владислав хитро прищурился и посмотрел на волхва. – Люди Ртищева вели тебя до самого поселка Метелкино, а потом посетили крайне любопытный особнячок.

На лице Никиты не дрогнул ни один мускул. К неожиданным ходам с козырей он уже привык. Тамара приучила, когда начудила с Хирургом.

– Я его отпустил, – спокойно ответил он. – Надеюсь, ему не слишком нравится то место, куда он отправился.

– Просто так взял и отпустил? – усмехнулся цесаревич с легким налетом задумчивости. – Впрочем, я понимаю твои чувства, и сам бы поступил таким образом, чтобы враг исчез без следа. Но… Никита, ты в одиночку с Триадой не справишься. «Волшебный Лотос» – невероятно сильная организация с тысячами боевиков, эмиссаров, с разветвленной финансовой сетью. Три года назад наши спецслужбы уже накрывали дочерние структуры «Лотоса», действовавшие в Сибири…

– Так я не собираюсь воевать с «Лотосом», – безразлично произнес Никита. – Вычищу только Верхотурье и сделаю одно маленькое предупреждение Старшему Брату. Но это потом, когда буду уверен в безопасности своей семьи. На территории нашей империи Триада все равно войну не развяжет, а вот я могу сделать так, что в Китае их охотно сожрут другие.

– Главное, чтобы за твоей спиной пепелище не осталось, – пошутил, а на самом деле предупредил Владислав. Был ли в его словах намек на демона Огня, способного уничтожить город своей мощью? Кто способен проникнуть в мысли императора? Ведь цесаревич не сам по себе плетет тонкие кружева и прощупывает намерения гостя. Или все-таки уже начинает свою политику?

– Постараюсь, – не стал обещать Никита. В самом деле, как повернется на деле ситуация с «Лотосом». Может, придется к дядюшке Миншу обращаться. Он с радостью уничтожит конкурента. Зуб имеет, наверное, за ту свинью, подложенную «Лотосом» с девушкой-заложницей. А ведь хорошая идея. Легче батьку лупить, навалившись со всех сторон. Об этом противник не подумал?

– Оставим этот разговор, – наследник достал из кармана куртки сложенный пополам берет такого же песчаного цвета что и униформа, натянул на голову. Солнце, спрятавшееся в гуще леса, уже не грело, температура воздуха заметно падала, особенно возле озера. – Я в последнее время частенько встречаюсь с людьми, которые могут пригодиться в нашем будущем союзе. Надеюсь, мои слова, сказанные перед свадьбой, не канули в пустоту?

– Нет, Владислав Александрович, даже наоборот, – посмотрел на него Никита. – В силу своей…хм, отдаленности, я не могу увидеть всю картину. Мне бы несколько фамилий тех людей, готовых объединиться вокруг наследной семьи. И желательно, чтобы среди них не было известных антагонистов императорского трона.

Владислав неожиданно рассмеялся и похлопал ладонями по карманам, как заядлый курильщик в поисках пачки сигарет. Но цесаревич никогда не курил, об этом знали все. Он вытащил телефон, показал его Никите:

– Здесь есть контакты людей, готовых к сотрудничеству лично с тобой. Ты должен понимать, Никита, что все они – старшие сыновья родов, наследники огромных состояний. Каждый из них рано или поздно возглавит свою Семью, заодно укрепив императорский трон.

– Хованские среди них точно есть, – улыбнулся Никита.

– Не без этого, – кивнул цесаревич, ловко покручивая в пальцах тонкий, но солидный на вид прямоугольник с матовым стеклом. – Хованские тем более…

– Анислав Радиславич кем приходится Софье? – поинтересовался волхв, вспомнив следователя из отдела «М».

– Родной дядя по отцу. Кстати, о тебе отзывается со сдержанным уважением. Серьезный служака с отменным нюхом. Именно он понял, кто провел акцию захвата. Раскопал про «Лотос» и посоветовал прицепить к тебе службу слежения. Очень заинтересовал ты дядюшку.

– Точно, служака, – буркнул Никита.

– Не обижайся на него. Кто умеет надежно держать язык за зубами и умело дозировать информацию – так это дядя Анислав.

Разговаривая, они вошли в сосновый лесок, огибающий дворец со стороны озера. Проигнорировав крытую беседку с удобными скамеечками, цесаревич миновал ее, Никита согласился с ним. Лучше уж двигаться, чем сидеть на свежем ветерке.

– А насчет фамилий… Я назову тех, кто не будет входить в мою свиту. Тоже, чертяки, отказались, как и ты! Или я чего-то не понимаю?

– Таких, полагаю, немного? – вежливо поинтересовался Никита, мысленно прокручивая в голове список влиятельных фамилий Петербурга. Московское дворянство он не трогал. В столице старому боярству развернуться не дадут. Интересно, насколько ошибется?

– Юрий Пушкин один из первых выразил свое желание поддержать меня, – нарочито небрежно ответил Меньшиков. – Василий Голенищев, Володя Оболенский. Надеюсь, этих имен достаточно, чтобы понять, какой стратегии я придерживаюсь?

Никита не стал торопиться с ответом, размышляя. Названные цесаревичем фамилии внушали уважение. Голенищевы, например, контролировали международные морские перевозки, владели более сорока процентами торгового флота России, активно возводили судостроительные верфи в Скандинавии. Им и без того, познавшим вкус огромных денег, не было дела до политической возни, устроенной Балахниным. И тем не менее, Голенищевы рьяно поддерживали существующий порядок и высказывали лояльность Меньшиковым. Кстати, именно они едва ли не первыми пошли на сближение с купеческим альянсом. На что и намекала Ксения Старшинова-Шаховская.

Оболенские подвизались на административных должностях. Из их рода выходили знаменитые адвокаты, губернаторы, военачальники. Владеют огромными наделами в Малороссии, издавна делают упор на развитие сельскохозяйственных угодий. Многочисленные крестьянские хутора и фермы выращивают пшеницу, славящуюся не только в России, но и в Европе. Преданны императорскому клану.

Пушкины – выходцы из старомосковского боярства, постепенно переселились поближе к столице, но в Петербурге проживает только старший Род, возглавляемый Егором Васильевичем. Насколько Никита был осведомлен, у них еще Патриарх жив, а ему уже лет за сто. Солидный дедок. Остальная родня расселилась вокруг Москвы. Самая дружная, стоящая горой за каждого своего человека, Семья. Землевладельцы, держат за собой строительный сектор, возводят доходные дома в Москве, Петербурге, Твери, Ярославле. Имеют с этого приличный куш.

Самое интересное, вовремя вспомнил Никита, никто из этих Семей не ведет родословную от Рюриковичей, не пересекался с Романовыми, а это многое значит во времена правления Меньшиковых. Лояльные роды имеют великолепные преференции и доверие от императора Александра IV.

– Старшие сыновья продолжат дело своих отцов, – не торопясь с выводами, произнес Никита. – У них хорошие шансы увеличить капиталы семьи. Плюс к этому огромные людские ресурсы. Но дело ведь не в них?

– Само собой, – кивнул цесаревич. – Точнее, не в первую очередь. Мы укрепляем свою экономику, стимулируем на вложение финансов во внутренние проекты. Как я вижу дальнейшие перспективы…

– То есть внешняя политика перестает быть приоритетной во время правления Владислава Первого? – как бы в шутку спросил Никита.

– Излишне смело, Никита Анатольевич, – в тон ему ответил цесаревич. – Это всего лишь мои мысли, не более. Пусть отец правит как можно дольше, он мужчина крепкий. Иногда приходится сдерживать свою амбициозность ради спокойствия вокруг трона. Я могу и подождать.

Не произнеси Меньшиков последнюю фразу, Никита решился бы передать через цесаревича эксклюзивный магический свиток, приготовленный по просьбе Константина Михайловича. Готовые сорваться с языка слова замерли на самом кончике. Не стоит делать этого. Он найдет иной путь передачи свитка, да хоть через своего тестя. Никита нисколько не подозревал Владислава в потаенных мыслях о престоле. Наоборот, молодость и должна свершать великие дела, двигать прогресс и открывать новые горизонты, как бы выспренно это не звучало. Только все это романтика, не более. Цесаревич не случайно обмолвился про возраст отца. Он или проверяет благонадежность Никиты или хитро подталкивает к какому-то решению. Значит, у императора со здоровьем существуют проблемы. А сын намекнул с далеко идущими последствиями?

Или наоборот: заранее предупреждает о грядущих изменениях? Интересно, а молодые Пушкин, Оболенский и Голенищев уже знают?

Нет, не станет Никита передавать через цесаревича свиток. Он даст императору шанс протянуть как можно дольше, пока его клан утверждает свое право на существование. Нужно лет пять-десять активной борьбы за место под солнцем, надежные союзники, а заодно поднять на ноги детей, дать им максимальный объем знаний.

Мутны и зыбки проекты Владислава, не в укор ему. Нормальный парень, без червоточины, с приемлемыми амбициями. Пусть обрастает мясом, как и сам Никита. Можно сказать, они оба в одинаковом положении.

– И когда запланирована встреча? – поинтересовался волхв.

– После рождения ребенка, – тут же ответил цесаревич. – Софья дико комплексует. С тех пор, как стал расти живот, не желает встречаться с незнакомыми людьми. Даже не подозревал о ее страхах.

Владислав озадаченно хмыкнул, остановился и взял за локоть Никиту.

– Думаю, ближе к лету собрать всех заинтересованных лиц здесь, во дворце. Познакомитесь, а то все время проводишь с важными стариками, совершенно не выходишь в свет со своими женщинами. Не совсем правильная позиция.

Сказать было нечего, и Никита только развел руками, показывая на лице выражение бессилия перед обстоятельствами. Цесаревич засмеялся и дружески хлопнул волхва по плечу.

– Пора возвращаться. Аппетит нагуляли, теперь можно и к столу. Сейчас моя сестричка завалит меня вопросами, или того хуже – попытается учить жизни.

– Тамара не вмешивается в политику, – понял его Никита и улыбнулся, давая понять, что пошутил. Она и вправду не вмешивается, только направляет своего мужа тропинками в обход главных дорог, где главенствует сила власти. Еще бы! Племянница императора с детства впитывала в себя хитрости большой подковёрной борьбы, и теперь ей есть на ком оттачивать полученные знания.

Цесаревич лишь хмыкнул; скорее всего, ему на память пришли те же мысли, которые только что промелькнули в голове Никиты.

Обед проходил в обрамлении легкого разговора с примесью столичных слухов, баек и анекдотов. Софью почему-то заинтересовала дуэль Никиты с Велимиром Шереметевым.

– Я изучила всевозможные версии твоей победы, Никита, и осталась только твоя, – лукаво улыбаясь, обратилась она к волхву. – Сетевая болтовня имеет большой недостаток: каждый по-своему воспринимает случившееся. К сожалению, не было никаких видеозаписей…

– Аппаратура все равно не смогла бы записать бой, – успокоил ее Никита. – Могу только сказать, что княжич Шереметев показал себя настоящим бойцом.

– Еще бы, – хмыкнул Владислав, увлеченно орудуя ложкой в тарелке. Суп из телятины с гренками, густо посыпанный зеленью, пришелся ему по душе. После охоты и прогулки на свежем воздухе есть хотелось неимоверно. Поэтому он был благодарен жене, что она отвлекла гостей, – Шереметевы очень серьезно относятся к боевой подготовке мужчин рода. Они чем-то похожи на тебя, Никита, не правда ли?

– У меня еще нет надобности воспитывать сыновей в духе служилых бояр, – усмехнулся волхв. – Я с Шереметевыми в разной весовой категории. Однако, признаюсь: в их клане есть очень сильные волхвы, умеющие удивлять противника.

– Интересно, – Софья с каким-то отвращением посмотрела на осетровый стейк, политый белым соусом, пододвинула к себе розетку с солеными рыжиками, едва не облизываясь, – как теперь сложится судьба Юли Васильевой? Мне жаль девушку. Несправедливо, что ее выставили виновницей этой нелепой ситуации.

– Глупость Шереметевых не имеет границ, – отрезал Владислав, стукнув ложкой по краешку тарелки. – Зина, будь добра, налей мне еще добавки. Я рискую не дожить до второго блюда!

Дородная пожилая женщина из прислуги едва заметно улыбнулась и сделала знак одной из помощниц, стоявших наготове, и проворковала грудным голосом:

– Кушайте, Владислав Александрович, на здоровье! Вы же сегодня весь день на ногах! И вы, гости дорогие, отведайте нашу стряпню!

Для гостей провели смену блюд, и цесаревич тихо сказал Зинаиде, что пока помощь прислуги не требуется.

– Минут через двадцать можно подавать десерт, – добавил он, и когда женщины ушли в подсобную комнату, пояснил свои слова про Шереметевых: – Князь Василий неправильно расценил ситуацию со своей несостоявшейся невесткой. Ему нужно было принять решение императора спокойно, а вместо этого он позволил Велимиру раздуть непомерный скандал, куда вовлек и Никиту. В результате реноме господина Назарова упрочилось, а победа на дуэли заставила задуматься болтунов. Так что девушка больше выиграла. Я не смею обсуждать приказы отца, и придерживаюсь своего мнения, отличного от императорского.

В этот момент Владислав посмотрел на Никиту, потом перевел взгляд на сестру, которая с показной рассеянностью слушала его речь.

– Я уже знаю, какую роль отводят Юлии. Поэтому у Никиты два пути: или привести в дом третью жену и взять под защиту род Васильевых, фактически принимая правила игры «безопасников», или сделать вид, что ничего не произошло, дав девушке свободу выбора. Князь Шереметев не осведомлен о потаенных течениях в недрах спецслужб, да ему и не положено знать многих государственных секретов. И в этом заключается проблема во взаимоотношениях между вашими семьями.

– И что же нам делать? – спокойно поинтересовалась Тамара. – Я не про расширение семейства, братец. Готовиться к войне с Шереметевыми и их союзниками?

– Его Величество просил передать, чтобы вы не беспокоились, – слишком официально произнес Владислав, а это означало лишь одно: князю Василию не дадут распоясаться. – Шереметевы получат компенсацию и будут сидеть тихо. Так что можете жить спокойно.

– Спасибо, – едко бросила Тамара и хотела что-то еще добавить, но Никита покачал головой, словно предупреждал жену, чтобы та не наговорила лишнего. – Ну, хорошо… У меня вот мысль появилась. Васильевы, они ведь вышли из-под вассалитета Бельских, которые почему-то до сих пор считают Устюг своей вотчиной. А ведь это не так. Мы живем на территории бывшей Новгородской республики, куда входила и Вологда, и Великий Устюг.

– И что? – настороженно посмотрел на нее Владислав. – Сестричка, когда ты начинаешь издалека, я сразу подозреваю, что дальше последует просьба.

– Правильно, – промурлыкала Тамара и обратилась к Даше: – Дорогая, не подскажешь, кто участвовал в экспансии Новгорода на Урал и северо-восток Руси?

– «Золотой пояс», – ничего не понимая, тем не менее ответила Даша. – Купцы, боярство. Борецкие, Авиновы, Гюрятиничи, Михалчичи, Анциферовы… Да их там было не меньше трех сотен знатных фамилий.

– Поинтересуйся насчет Анциферовых, и их роли в жизни моего мужа, – улыбнулась Тамара. – Я до сих пор удивляюсь, почему Никита не получил баронский титул, хотя разговоры об этом идут несколько лет. Дядя Саша, кстати, обещал, что устроит все в лучшем виде. Никита вернулся из Сербии, и до сих пор стоит тишина.

– Объясни толком, чего ты хочешь?

– Анциферовы осваивали северо-восток Руси и доходили до Северной Двины, поднимались по Вычегде, добирались до Ухты. К сожалению, архивы тех лет уничтожены в многочисленных пожарах. Бьюсь об заклад, что рукотворных.

– Претензии на земли? – догадался Владислав и рассмеялся. – Ничего себе, аппетиты у тебя, Тамара Константиновна! Не будет император от цельного каравая жирные куски отламывать!

– Губернаторство, – пожала плечами Тамара так непринужденно, словно показывала, что ее просьба – всего лишь прихоть и каприз женщины, в которой течет кровь Меньшиковых. – Великий Устюг входит в состав Вологодской губернии, находится в очень удачном месте. Хорошая речная транспортная логистика, открывающая путь на север и на юг. Поэтому я хочу узнать, почему Бельские держат город в своих руках, хотя их родовое гнездо в Гатчине? Что они там делают?

– Почему не хочешь сама спросить у отца? – Владиславу, судя по его взгляду, вопросы двоюродной сестры были неприятны или он не ожидал такого серьезного разговора.

А Тамара словно решила добить его:

– Я знаю, за какие заслуги Бельские получили Устюг на кормление, если выражаться по старинке. Северная экспедиция на Грумант в конце девятнадцатого века. Год не помню, да и не важно. Цель: поиск свободных ото льда путей для судоходства как официальная версия. После ее завершения, когда в столицу вернулось всего двадцать человек из восьмидесяти, князь Бельский Федор Тихонович получил в награду Устюг. Для многочисленного рода этот поистине царский подарок оказался как нельзя кстати. А за что, если цель не была достигнута? Значит, существовала иная причина: заткнуть рот участникам похода или же нечто другое…

Тамара замолчала, потому что прислуга по сигналу цесаревича стала подавать десерт. Быстренько убрали ненужную посуду и поспешили исчезнуть, ощущая тяжелую энергетику спора.

– Самое интересное, Устюг в то время находился в составе Архангельской губернии и был там до середины двадцатого века, после чего Великий князь Андрей Меньшиков, младший брат нашего венценосного деда продавил идею о передаче города в Вологодскую губернию, заодно став наместником Севера.

– Зачем ты мне об этом рассказываешь? – пробурчал цесаревич. – Я неплохо знаю историю рода. Значит, так нужно было. И если ты, сестрица, раскатываешь свои хорошенькие губки на губернаторство, вынужден напомнить. У императора помимо меня есть еще сыновья, твои братья…

– Алешка и Игорь, – кивнула Тамара, – так себе вариант. У моего отца и дяди Миши своя головная боль на Дальнем Востоке и на западных рубежах.

– Нет-нет, – замотал головой Владислав. – Остынь, сестричка. Осади лошадей. Мы сейчас с тобой влезли в дебри административно-государственных проблем. Я, конечно, в любом случае доложу отцу о твоей претензии. Вот Никита молчит – и правильно делает.

– Очень вкусный кекс, – отломив кусочек десерта серебряной вилкой, Никита отправил его в рот и запил чаем. – Просто замечательный.

Даша едва улыбнулась, в отличие от Тамары, нехорошо посмотревшей на мужчин.

– А разве в северных губерниях такие большие проблемы? – простодушно спросила Софья, которая заметно устала и все чаще прикладывала руку к пояснице. Владислав подскочил к ней, что-то прошептал на ухо, потом кликнул кого-то из горничных. Цесаревну увели, а Даша задумчиво, ни к кому не обращаясь, произнесла:

– Сейчас бы Оля вмиг определила, когда Софье рожать.

– Кто это? – поинтересовался наследник.

– Наша родовая Целительница, – неохотно ответил Никита. – Ты должен был о ней слышать, Владислав Александрович. Она у Кошкина учится, а в скором будущем войдет в структуру Вологодского медицинского центра.

– Ах, да! – хлопнул себя по лбу цесаревич. – Слышал же! Отец очень внимательно следит за строительством… Нет-нет, ничего спрашивать не буду! Не моя компетенция!

Он засмеялся и выставил перед собой ладони. Дальше разговор вяло перетекал с одной темы на другую, отчего у Никиты сложилось мнение о намеренном прощупывании всех интересов его клана. А разве не этим должен заниматься человек, готовящийся через какое-то время сесть на престол? Вполне логично ведет себя Владислав.

Всему, однако, приходит конец. Цесаревич извинился, что ему нужно покинуть интересную компанию. Если кто желает отдохнуть, для них приготовлены комнаты на втором – гостевом – этаже.

– Милая, как понимать твою атаку на цесаревича? – ослабляя ворот рубашки, спросил Никита, когда семейство Назаровых уединилось в выделенных для них смежных комнатах. – Ты меня хочешь губернатором сделать?

– Для начала, – Тамара ничуть не смутилась проскользнувшими нотками недовольства в голосе мужа, умудрилась кошачьей поступью зайти ему за спину и обняла. – А почему бы и нет? Разве ты этого не заслужил?

– В совокупности всей своей деятельности – да, – улыбнулся Никита. – Но твоя попытка надавить на старших родичей не увенчается успехом. Знаю, о чем говорю. Во-первых, я отказался от вассальной службы, фактически – самому императору отказал. Вторая причина: я не государев человек, а скорее – коммерсант. И ничто не заставить твоего отца или дядю изменить свое мнение о некоем Назарове. Они будут использовать меня, мои знания так, как посчитают нужным. У нас… – волхв изобразил весы, – паритет.

– Предлагаешь всю жизнь просидеть в тихой Вологде, снимая сливки с военных заказов и медкапсул? – прижалась к нему жена и потерлась подбородком о плечо.

– Городецкий же как-то нашел место между амбициями и спокойной жизни, – Никита вздохнул, ощущая непонятную тоску после разговора с Владиславом. Выбор той или иной стороны всегда ломает человека. Сейчас волхв ощущал стоящим на границе тьмы и света, колеблясь с принятием важного решения. Его спасало только политическое затишье, нежелание кланов ломать устоявшуюся систему противовесов. Неизвестное будущее всегда страшит, особенно когда нужно что-то кардинально менять под напором обстоятельств.

– Старый князь застал времена, сносившие сильные Роды в пучину небытия, – задумчиво произнесла Тамара. – Он не будет рисковать благополучием своих близких. Амбиции не те, мелкие. А ты себя придерживаешь, как будто боишься своих желаний. Надо идти вперед, милый.

Никита покосился в сторону смежной комнаты, где прикорнула Даша, решившая отдохнуть после обеда.

– Она тоже так считает? – счел нужным спросить волхв.

– Мы же одна семья, – пожала плечами супруга. – Каждая из нас осознает ответственность за детей, за наше общее будущее. Даша – неглупая девочка, но пока она расфокусирована, живет в двух измерениях. Ей тяжело, я все понимаю. И ты – единственный якорь, за который она цепляется. Даше нужно что-то яркое, бурное, чтобы все клокотало вокруг нее. Она сама мечтает, чтобы твои успехи шли на пользу клана, семьи. Но пока боится спорить со мной по важнейшим вопросам.

– Когда я подниму голову выше положенного – ее могут снести, – предупредил Никита. – Причем, скорее твой царствующий дядюшка, чем пресловутые враги, сидящие в столице.

– Банальностей вроде «а ты будь осторожен» говорить не стану, – улыбнулась Тамара. – Не забывай, кто я такая. Берегиня тебя не оставит и защитит.

– Так ты хочешь видеть меня бароном? – Никита развернулся и посмотрел в глаза супруги, пытаясь проникнуть в их глубину, где скрывались потаенные мысли и желания, до сих пор не озвученные. Нет безнадежно откровенных людей, и он был рад, что любимая жена старается сдерживать некоторые из своих идей, чтобы не навредить отношениям. Но изредка ей удавалось удивить. Как сегодня…

– Не только бароном, – палец Тамары уперся в грудь Никиты. – «Князь» звучит куда как солиднее. Но я понимаю, что хватила лишку. До поры до времени у нас будут иные заботы. И насчет губернаторства я не шутила. Сейчас эта должность возложена на государевых людей – чиновников из дворянских семей, подчиняющихся Меньшиковым… Большая часть из них, если точнее. Если в твоих руках окажутся рычаги влияния на губернское дворянство, мы сможем извлечь из этого какую-нибудь выгоду.

– Но пока мною манипулируют Меньшиковы, – заметил Никита.

– Ты намного моложе отца и дядюшки, – хмыкнула Тамара и понизила голос. – Они не вечны. Когда войдешь в силу – даже Владислав не сможет тебе помешать, потому что ты станешь его верным конфидентом.[12]12
  Конфидент – тот, кому доверяют секреты и тайны.


[Закрыть]

– Я живу с коварной женщиной, – оторопел Никита.

– Возможно, – усмехнулась супруга. – Только мое коварство направлено на благополучие нашей семьи и детей. Я не хочу повторения судьбы твоих близких.

Великий Устюг, сентябрь 2015 года

– Кто он такой? – рык Николая Егоровича был слышен в каждом уголке усадьбы Васильевых. – Знает кто-нибудь, а? Чем я богов прогневил? Это же наказание на мою седую голову!

Окна второго этажа в том месте, где находился личный кабинет господина Васильева, выходили прямо во двор, и как будто специально оказались сегодня нараспашку. Поэтому каждый из работников или членов семьи мог услышать разнообразные междометия, метафоры и фигуры речи, своеобразно сплетающиеся в грозный и изобличительный манифест против нахального и незнакомого ему вологодского дворянчика, попавшего в немыслимый фавор к Меньшиковым.

Наемные работники, состоявшие на службе господина Васильева, старались проходить участок двора, видимый из кабинета, как можно скорее. Хозяин, конечно, человек незлобный, отходчивый, но в запале гнева может найти причину осложнить жизнь, начиная от урезания жалования и заканчивая понижением личного статуса. К примеру, был автомехаником – стал золотарем, то бишь ассенизатором в современном понимании. И не подкопаешься. При найме обговариваются всевозможные варианты штрафов и наказаний.

Реветь Николай Егорович начал с самого утра, когда, к радости домочадцев, во двор вошла боярышня Юлия. Ее приезд оказался неожиданным во всех смыслах, потому как девушка возвращаться в родные пенаты в ближайшее время не собиралась. Отец вообще махнул рукой на дочь. Мало что опозорила семью, так еще Бельские чуть ли не прилюдно разорвали вассальную присягу. Дескать, идите господа Васильевы на все четыре стороны. Мы теперь вам не защитники. Сами, теперь все сами!

Естественно, знатные устюжане отреагировали по-разному: кто-то сочувствовал, а кто-то потирал руки, готовясь оттяпать чуточку земельки опального рода или предъявить стародавние долги. Теперь-то можно, никто за упрямым Николаем Васильевым не стоит, гербом не прикрывает.

Юля выдержала шквал радостных поцелуев матери, сестер и братьев, после чего наступила пора хозяина дома. Он появился на высоком крыльце старого родового двухэтажного особнячка в домашнем халате поверх рубашки и штанов, в мягких тапочках, взлохмаченный и сердитый, попыхивая трубкой. Увидев отца курящим, Юля сразу поняла, в каком состоянии находится папенька. Верный признак надвигающейся бури: несправедливой и обидной.

– Здравствуй, папа, – негромко сказала Юля, подходя к крыльцу и глядя снизу на родителя. Дорожную сумку она отдала горничной Людмиле, больше всех радовавшейся приезду девушки.

Как-то сразу во дворе стало тихо. Все занялись неотложными делами, и только мать, почуяв неладное, заняла позицию за спиной дочери.

– Заявилась, – проворчал Васильев, окутываясь дымом, пахнущим табаком и почему-то можжевельником. – На лице ни капли раскаяния, ни стыда.

– Обнял бы дочь, Коленька, – попеняла мать. – Почти год не виделись. Ее-то за что винить?

– Опозорила семью, – отец и не думал спускаться, тщательно высматривая на побледневшем лице Юли следы того самого раскаяния. – Ну и что теперь делать будем? Как в глаза людям смотреть?

– Мне нечего стыдиться, – девушка медленно ступила на выщербленные ступеньки крыльца, поднялась наверх и встала напротив отца. Странно, ей всегда казалось, что папенька выше ее, но сейчас роли поменялись. Василия Егоровича как будто со страшной силой тянуло вниз: стал приземистым, опустил плечи, а раньше смолянистые, густые волосы почему-то поблекли. И это все за год. Постарел отец, – резанула мысль. – Неужели ты поверил этим слухам?