Текст книги "Битва драконов. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 32 страниц)

– Вы с кем-то к войне готовитесь? – поинтересовался Никита, поглядывая на разговорившихся бойцов. – А я не знаю об этом?

– Никита Анатольевич, – ничуть не смутился Слон. – После случая с Андрейкой Краусе можно все что угодно ожидать. Это пока тихо. А за кулисами возня может идти. Не забывайте о Китсерах.

– Дались вам Китсеры, – проворчал Никита, с досадой осознавая правоту своего телохранителя. В тихом омуте всегда найдется черт, баламутящий воду. А странное затишье исподволь отравляет душу. Кстати, не потому ли тревожные сигналы, взбудораженные словами Слона, начали тихонько тренькать? Точно! Завтра же Балахнин заявится в гости! Ох, неспроста он решился на вояж из Петербурга в Вологодскую губернию, неспроста!

– Китсеры нашему клану враги, – сурово ответил Слон. – Пока с ними нет официального договора о перемирии, я буду, в первую очередь, подозревать их во всех каверзах.

– Суровый ты дядька, – Лязгун подмигнул Засекину, и тот ухмыльнулся в ответ. – Никита Анатольевич, может, его и в самом деле в аналитики перевести? Дюже умный.

– Я подумаю, – с грозными нотками откликнулся Никита. – В самом деле, мне может понадобиться такой отдел. Знавал я одного человека…

Он замолчал. И где теперь его бандитская команда? Пропали с концами. Хирурга каким-то образом вычислила Тамара и согнала с насиженного гнезда, пригрозив смертью. Дав ему фору в несколько дней, она послала за ним охотников, но старый вор умудрился исчезнуть. Самым невероятным образом Хирург разорвал дистанцию, на которой аурный маячок еще мог запеленговать его местонахождение, и скрылся из виду.

В памяти всплыл этот неприятный разговор сразу после возвращения Никиты в родную Явь. Точнее, на третью ночь, когда слегка поутихли эмоции и жар страсти. Тамара, сидя в постели, подтянув колени к подбородку, и блестя зрачками глаз в рассеянном свете ночника, спросила мужа, зачем он связался с уголовниками.

– Ты с ними проворачивал какие-то аферы, так? – спросила она.

– Солнышко, зачем тебе нужно было влезать в мои дела? – поглаживая колено жены, расслабленно спросил Никита. – Я в тот момент ощущал себя в Петербурге одиноким, без каких-то связей. Эти парни попались мне случайно, когда залезли в дом на Шуваловских дачах.

– Ты мог бы сдать их полиции!

– Мог, но решил использовать их в своих делах.

– Криминальных, Назаров! – тихо воскликнула Тамара. – Получается, что ты в одной жизни ухаживал за княжеской дочерью, а в другой – нарушал закон! Не понимаю, как я смогла довериться тебе! Ты постоянно меня обманываешь!

На ее глазах блеснули слезы.

– Я был потайником, милая, – напомнил Никита. – Получается, да. Я вне закона. Удивительно, как об этом забыл твой отец.

– Отец тоже хорош! Но речь сейчас не о нем. Неужели у тебя не возникло мысли, насколько опасны были твои связи! Ладно, ты себя подставлял под удар. А обо мне подумал? Как бы я глядела в глаза людей, окружавших меня? Ты воровал? Убивал?

– Не воровал, – честно ответил Никита, – но убивал. Плохих людей… Ради тебя, ради того, чтобы быть рядом с тобой, чтобы защищать. Ты многого не знала, жила в приятном неведении, а я делал грязную работу.

Тамара потрясенно взглянула на него и вдруг всхлипнула, провела пальцами под глазами, растирая слезы.

– Но зачем? Зачем ты усложняешь себе жизнь? Я так испугалась, когда этот твой Хирург рассказал, чем вы занимались, что решила найти всех твоих корешей – так, кажется, воры называют друзей? – и извести под корень. Но я все же поступила честно: дала фору этому старику.

– И как же вы его потеряли? – фыркнул Никита.

– Он дьявольски хитер, – буркнула Тамара и шмыгнула носом. – Заметал следы как лиса, направил ребят по ложному следу, а сам «оборвал» маячок.

– Кто был его хозяином? – усмехнулся Никита, медленно ведя руку вверх по теплому бедру жены. – Научился, чертяка!

– Надо же, заслуга какая – вора обучить специфическим хитростям, – засопела Тамара и замерла, ощущая знакомое покалывание в кончиках пальцев и щекотливый бег мурашек по позвоночнику. – Назаров, ты думаешь, своими штучками разнежишь меня?

– Я по тебе соскучился, солнышко, – обхватывая мочку уха губами, прошептал Никита. – Давай, не будем ругаться. Обещаю, что сотру все следы своей шальной молодости. Но и ты больше никогда не самовольничай, хорошо? Порой такие вещи плохо заканчиваются.

– Позволь и мне предупредить тебя, Назаров, – прикрыв глаза, Тамара расслабленно обхватила Никиту за шею. – Не смей без меня влезать в авантюры. У тебя не будет лучшего друга и советчика чем я. Неужели ты этого не понял? Не забывай, какую клятву мы дали Перуну. Быть вместе. А боги не прощают отступников…

– Что за человек? – вывел Никиту из задумчивости Слон. – Давайте привлечем его к работе.

– Он пропал, – Никита отбросил все ненужные сейчас мысли и обратился к Засекину: – Артем, пошли сегодня патруль к оврагу, пусть как следует его просмотрят на предмет лежек или каких-то закладок. Не знаю, пусть поищут что выбивается из привычных вещей.

– Я понял, Никита Анатольевич, – кивнул Засекин. – Какие еще мероприятия провести?

– Завтра у нас будет важный гость. Князь Балахнин соизволил встретиться со мной по какому-то поводу. С самого утра провести тщательный осмотр территории, расставить охрану по всему периметру, особенное внимание уделить озеру. Это самое уязвимое место для возможной диверсии или провокации. Не будем исключать и таковое…

– А где будет проходить встреча? – поинтересовался комендант. – Может, в кафе? Место удобное, персонал проверенный. Деловой обед, переговоры. Да и мне легче будет расставить своих бойцов.

– А как же отдыхающие? – поинтересовался Никита. Действительно, о такой мелочи и не подумал. Хотя, нет. Он же собирался встретить князя в своем коттедже. Засекин предложил лучший вариант.

– Так не проблема, – усмехнулся Артем. – Все знают, что база еще не функционирует в полном объеме. Многие садятся на лодки и переплывают озеро. На другом берегу куча кафешек и ресторанов.

Никита сделал зарубку в памяти. Негоже Городецких финансировать. Вот он сейчас руки потирает, торопясь снять последние сливки. Когда база полностью отстроится, Назаровы не дадут больше уплыть деньгам к конкуренту.

* * *

Все-таки близость озера давала о себе знать легкой прохладой и зябкостью оголенной кожи; открыв глаза, Никита понял, почему он умудрился подмерзнуть. Две очаровательные чертовки нахально закутались в большие теплые одеяла и раскатились по краям, оставив его одного героически сражаться с некомфортной температурой. А ведь вчерашним вечером после нескольких бутылок шампанского с крымских плантаций Воронцовых этих озерных нимф нельзя было угомонить.

Автоматика закрыла панорамное окно плотными жалюзи, Никита разжег в огромном камине огонь, и вместе с Тамарой и Дашей расположились на пушистом ковре, блаженствуя в тепле и уюте. Много разговаривали, строили планы, а потом играли в карты на раздевание с хохотом и шутками. Кажется, только теперь волхв ощутил проскочившую между ними искру доверия, искренности и раскованности. Чувствовал ли он себя неким восточным деспотом, владеющим тем богатством, которое можно показывать миру, но нельзя раскрывать перед ним внутреннюю сущность тонкой материи, зовущейся настоящей любовью? Нет, проскальзывающие мысли, скорее, обретали шутливую окраску.

Ну, хорошо. Его жены признали друг друга, признали свое предназначение рядом со своим супругом. А вот Никита ощущал некую неопределенность, неудовлетворенность и гнетущую тоску, которая спряталась в глубине его сердца. Говоря простым языком, молодой волхв маялся душой, не находя ответа на вложенные ему прадедом в голову мысли: только тогда мужчина полностью отдает себя служению Роду и Семье, когда полностью ощутит поддержку своих супружниц числом три. Может, томление и неуверенность проистекают из давнего разговора Никиты и Патриарха? Нужно ли вводить в семью еще одну жену? Правильно ли он поступит, разделив свою любовь и обожание на три половинки? И что вообще означает тайная символика сего числа? Открывается доступ к доселе непознанным резервам организма? Мужчина станет непобедимым? Или все упирается в банальное сохранение своей Силы? Передать детям свои возможности?

И кто может достойно войти в семью? Ольга? Хорошая, милая девушка, ставшая своей в доме Назаровых. И кажется, до сих пор ждет признания Никиты. Но что-то удерживало его от важного шага. Какая-то мелочь, досадная заноза, имя которой-то не придумаешь. Юля Васильева, «зеркальный» двойник княжны Колычевой, когда-то всерьез увлекшейся молодым волхвом в параллельной Яви? И тоже ждавшей решительных шагов от понравившегося ей мужчины. А что он знает об этой Юле? Да почти ничего, кроме нескольких строк из досье, предоставленного ему по личной просьбе Великого князя Константина. Девушка готовилась выйти замуж за сына князя Шереметева, но свадьба сорвалась по небанальной причине: запрет императора. И что теперь? Налаживать отношения с Юлией, взращивая врагов в лице Шереметевых?

… Рассвет потихоньку завоевывал свое право и пытался проникнуть сквозь плотные жалюзи. Никита не торопился поднимать их, и закутавшись в покрывало, сидел на диване и молча смотрел на камин; очаг неплохо сохранил тепло и теперь отдавал его в большую комнату.

Чьи-то руки обхватили его шею, волосы защекотали щеку. Аромат свежескошенной травы с легкими влажными нотками коснулся ноздрей. Духи «Убиган» нравились Даше, и она охотно пользовалась ими летом.

– Почему не спишь? – прошептала младшая жена.

– Замерз, – честно признался Никита. – Кое-кто не захотел делиться одеялом.

– Раскрыл бы скрипт, – посоветовала Даша, – заодно все бы согрелись, и одеяла скинули. Под ними, знаешь, какие удивительные сокровища иногда скрываются…

– Соблазнительница, – целуя жену в подставленные губы, улыбнулся Никита. – Я же знаю, что потом будет. До обеда не выпустите из своих объятий. Ну как вам хижина? Понравилась?

– Я думала, ты спросишь про другое… Да, прекрасный домик. И озеро рядышком.

Даша перебралась к Никите на колени и прижалась к нему, укутанная в свое одеяло.

– Так хорошо, спокойно, – промурлыкала она. – До сих пор вслушиваюсь, не подал ли голос Ярик. Тишина невероятная, даже в ушах звенит. Если бы кое-кто не стал храпеть под утро…

– Я не храпел, – возмутился Никита, сжимая тонкую фигурку в объятиях. – Да не возведет напраслину жена на мужа своего!

– Как же, – пискнула Даша, – такие рулады выводил, заслушаешься! Ты, дорогой, всегда на рассвете похрапывать начинаешь. Давно заметила. Вон, у Тамары спроси!

– Храпит, храпит, – подтвердил сонный голос за спиной. – Просто не хочет признаваться, что у него есть жуткие недостатки. А еще волхв называется!

Тамара в коротком халатике прошлепала босыми ногами по полу, подошла к камину и повернулась к нему спиной, блаженно зажмурившись и вытянувшись в струнку. Никита засмотрелся на ее налитую зрелой женской красотой фигуру, и сердце залило волной нежности и гордости за Тамару, которая не стала плясать под дудку своего отца и приняла сторону Никиты, став ему верной и любящей женой. А ведь могло все пойти по-другому, не появись молодая княжна в Албазине. Даже думать сейчас страшно, какой была бы жизнь волхва.

– Правда, она хорошенькая? – лукаво прошептала Даша.

– Я всегда знал об этом, – тихо ответил Никита.

– А я все слышу, заговорщики, – улыбка тронула губы Тамары. Она так и продолжала стоять, млея от истекающего из камина тепла. – Так не хочется отсюда уезжать.

– У нас еще две ночи, не считая дней, – напомнил Никита. – Наслаждайтесь свободой, пока есть возможность.

– Делить будем? – спросила Тамара, открыв глаза.

– Даже не знаю, – протянула Даша, накручивая светло-каштановую прядь волос на палец. – Здесь всего одна кровать. Я подозреваю, что дорогой супруг коварно все рассчитал, чтобы полностью реализовать свои фантазии. Боюсь, оставшиеся дни нам придется исполнять те роли, которые прописаны в сценарии. Мы же сами его падишахом назначили.

Тамара рассмеялась, обольстительно потянувшись, а Никита возмущенно вскинулся, чтобы возразить; в этом время за окном мелькнула какая-то тень, а потом в дверь постучали. Негромко, но настойчиво и не переставая.

– Никита Анатольевич! – это был голос Слона, спокойный, как всегда, без ноток паники или волнения. Впрочем, охранник всегда умел держать свои эмоции, и не всякий человек смог бы определить, с какой целью Слон в пять утра долбится в дверь хозяина: то ли по тревоге, то ли ранний завтрак принес.

Дождавшись, когда жены скроются в спальне, Никита распахнул дверь и впустил в гостиную вместе со Слоном порцию свежего, пахнущего озерными запахами воздуха.

– Никита Анатольевич, – чуть ли не торжественно объявил телохранитель. – Балахнин заявился. Он сейчас вместе со своими людьми находится на пропускном пункте. Попросил, чтобы вас поставили в известность.

– Однако! – хмыкнул волхв. – Неужели телепортом воспользовался? А кто наводил?

– Никак нет, на вертолете, – удивил его Слон. – Аккурат в сотне метров от подъездной дороги сел. Помните, лужайку проезжали? Вот туда…

– Хм, ладно. А где Лязгун и Нагаец?

– Нагаец на травке медитирует, а Лязгун с дежурства спать лег. Я распорядился машину подогнать. Что делать будем?

– Найди Засекина и Коленя, – чуть подумав, ответил Никита. – Пусть Анисим Остапович распорядится насчет отдыха гостей, выделит им домик. Что-то нет у меня желания в такую рань языком чесать. И да, нужно подготовить кафе для делового завтрака. Скажем… В девять утра. Засекин в курсе. Только напомни ему.

– А Балахнин не заерепенится? – осторожно поинтересовался Слон.

– С чего бы?

– Ну… Он же князь, привык к быстрому исполнению своих требований, а здесь его ненавязчиво осаживают.

– Ничего, хуже не будет, – усмехнулся Никита. – Да он и сам понимает, что я в таком виде к нему не побегу.

Он недвусмысленно взмахнул полой покрывала, а Слон понятливо усмехнулся. Правильно поступает хозяин. Пусть князь – светлейшая шишка – только вот Никита Анатольевич из той породы людей, которые и сами могут построить кого угодно, даже в нынешнем статусе.

– Понял, исполняю, – Слон выскочил из домика, а Никита пошел приводить себя в порядок.

Заглянул по пути в спальню, и увидел, что Даша легла досыпать, а Тамара стояла возле ростового зеркала и медленно расчёсывала гребнем волосы.

– Балахнин все же? – спросила она вполголоса.

– Он самый. Представляешь, на вертолете примчался. Какая пчела его ужалила?

– У меня от его имени идиосинкразия развилась, – пожаловалась Тамара, зажав в зубах шпильку. – В последнее время Балахнина в нашей жизни стало так много, что появилось желание попросить у папочки занять князя полезным государственным поручением.

– Хорошая идея, попроси, – Никита подошел к жене и приобнял за плечи. – А где мои свежие рубашки?

– В гардеробной, – прислонилась к нему Тамара и тут же отпрянула. – Я их развесила, чтобы не помялись. Иди уже, хватит мои ноги и прочие места оглаживать, а то за себя не ручаюсь.

– Замечательный у тебя халатик, – заметил Никита. – Активизирует воображение. Такого не помню…

– Купила специально для этой поездки, – рассмеялась Тамара. – Иди уже, одевайся. Я так поняла, ты завтракать будешь в кафе?

– Не желаете присоединиться?

– Нет, закажем сюда. Передавай привет князю. Не хочу портить отдых. И, милый, будь осторожен, внимательно слушай, что будет говорить Балахнин.

* * *

– Я приношу искренние извинения за ранний визит, – Балахнин приложил левую руку к груди, выходя из-за стола навстречу Никите. – Надеюсь, ваши очаровательные жены на меня не в обиде, что вмешиваюсь в ваш отдых?

– Пришлось слегка повоевать, – усмехнулся волхв, пожимая руку князю. – Теперь думаю, чем искупить свой побег из милого семейного гнездышка.

– Не беспокойтесь, Никита Анатольевич, я предусмотрел сии коллизии, – обрадованно потер ладонями Балахнин и щелкнул пальцем.

Сидевший в дальнем углу кафе мужчина в светлой рубашке встал и быстро подошел к князю, но по мгновенному движению бровей протянул черный, почти невесомый пакет, Никите. Слегка поклонился и так же неуловимо быстро вернулся на своем место.

– Для Тамары Константиновны и Дарьи Александровны, – намеренно уточнил Балахнин. – Надеюсь, им понравится. Эксклюзив от дома Герлен. Таких духов в России еще нет. Можете быть уверенны, что ваши женщины будут первыми обладательницами ароматов «Джики» и «Шалимар». Смею заверить, что даже моя жена ничего не знает про них.

Сказано это было доверительным тоном и очень тихо. Никита поблагодарил за подарок и передал пакет Слону, который единственный кто сопровождал хозяина и имел право находиться в помещении по договоренности, впрочем, как и тот незнакомый мужчина – явно личник князя.

– Не откажетесь разделить со мной утреннюю трапезу? – показал на соседний стол Никита, который уже был накрыт для завтрака.

– Охотно, – Балахнин не стал торопиться и присаживаться первым, чтобы не оскорбить волхва. Якобы, замешкавшись, отодвигая стул, он сел одновременно с Никитой.

На правах хозяина Никита разлил по чашкам ароматный кофе, а все остальное предоставил князю. Вареные яйца, тосты, сырная нарезка, паштеты на любой вкус – тут уж сами. Намек на конфиденциальность был понятен. Никаких лишних ушей, кроме проверенных.

– Итак, Алексей Изотович, я весь во внимании, – дождавшись, когда князь слегка утолит голод, спросил Никита. – Надо признаться, заинтриговали вы меня таким оригинальным появлением.

– А я не буду ходить вокруг да около, Никита Анатольевич, – отставив чашку с недопитым кофе в сторону, прищурился князь, как будто узкий лучик солнца, прорвавшийся через неплотно пригнанные пластины жалюзи, ослепил его глаза. – Есть неприятные вести из Верхотурья. Надеюсь, вы не будете считать за оскорбление, что я оставил там своего человека отслеживать динамику событий после того, как вы умудрились выкинуть китайцев из бизнеса.

– Я предполагал подобное, – спокойно ответил Никита. – Эмиссар следит не только за ситуацией в городе, но и зачищает то, на что я могу наткнуться в ходе своего правления. Надеюсь, он глубоко законспирирован?

– Не извольте беспокоиться, он вам мешать не станет, – последовал легкий кивок Балахнина. – Сделает свое дело и тихо исчезнет.

«Тихо исчезнет» князь произнес таким тоном, что появилось ощущение двойственности фразы. Как хочешь – так и думай, о чем он хотел намекнуть.

– И все же, в чем причина беспокойства?

– Китайская Триада, Никита Анатольевич, – легкими движениями князь намазал на хорошо прожаренный тост тонкий слой желтоватого масла, потом положил на него пластинку сыра. – Наивно было предполагать о полной победе над азиатской мафией. Так и случилось. В общем, картина вырисовывается следующая: я получил информацию о готовящихся актах воздействия на вашу собственность. В Верхотурье, в Вологде, и даже в столице. Триада хочет устрашить тебя и намекнуть, что ты были не прав в отношении «Волшебного Лотоса».

Никита задумчиво покрутил в руках ложечку. Нечто подобное он ожидал, да и младший Коваленко, вступивший в должность генерального управляющего, уже намекал на странную ситуацию, создавшуюся в Верхотурье. Андрей в телефонном разговоре упомянул об интересе каких-то компаний, желавших взять в субаренду несколько золотых приисков. Приказав службе безопасности покопаться в «грязном бельишке» этих компаний, выяснилось, что часть из них управляется извне. То есть корни тянутся в Китай. Ну и еще одна странность: на почту стали приходить конверты с вложенным в них одним-единственным листком, на котором был нарисован цветок лотоса. Намек более чем понятен.

– Этой банде не место в моем городе, – твердо заявил Никита. – Благодарю вас, князь, за своевременное предупреждение.

– Я могу предоставить помощь в разумных пределах, если тебе не хочется зависеть от императора, – намекнул Балахнин. – Конечно, имперская безопасность – наилучший выход из создавшейся ситуации, однако я держу в памяти бухарские события. И не завидую вашим противникам.

– Имперскую Безопасность подключать пока рано, – увернулся Никита. – Если «Лотос» захочет пощекотать мне нервы – он найдет способ. Вот только где нанесет удар?

– Полагаю, в первую очередь могут пострадать прииски, – князь взялся за кофейник и долил себе в чашку напиток. – Какой-нибудь диверсионный акт с уничтожением инфраструктуры, чтобы заставить вас сесть за стол переговоров. Если продолжите их игнорировать – дойдет очередь до «Изумруда» или нового медцентра. А то и новый туристический комплекс могут уничтожить. С помощью потайников… Кстати, где-то здесь у них скрытая база. Я бы посоветовал вам, Никита, подстраховаться и заключить с ними договор. Лишние боевики не помешают.

«Опоздал ты, светлейший, – про себя усмехнулся волхв. – Этот Тайный Двор связан со мной куда сильнее, чем обыкновенный контракт. Китайцам там ничего не светит».

– Мне прадед говорил про схрон потайников, – подтвердил Никита вслух. – Спасибо за совет, Алексей Изотович. Пошлю своих людей, будем договариваться. Но «Волшебный Лотос» однозначно не получит никаких заверений. Еще раз говорю: хотят войны – получат ее.

– Императору может не понравиться подобный подход, – заметил Балахнин. – Развязывать войну не советую, Никита. Триада хорошо укреплена финансово и физически. У нее армия, а у тебя – не в обиду – всего лишь военизированная охрана. Ввяжешься в конфликт, и нам тоже придется поднимать штыки.

– А разве не в этом заключается союзный договор? – цепко взглянул Никита на собеседника. К чему клонит Балахнин, он, кажется, догадывался. Втянуть в разборки клан Меньшиковых, довести ситуацию до абсурда и начать бить в ослабленного противника.

– Знаешь о существовании негласного соглашения? – Балахнин откинулся на спинку стула. – Впрочем, о чем я спрашиваю? Наверняка, Анатолий Архипович вооружил тебя необходимой информацией.

– Я знаю, Алексей Изотович, – подтвердил Никита, – что могу обратиться за помощью к главам кланов, обосновав свою просьбу. Не в каждом случае такая помощь будет дана, и все же такое право есть…

– Теперь понимаешь, почему я старался выдвинуть твою кандидатуру в Кормчие? – грустно улыбнулся князь. – Нужна сильная рука, единый центр взаимодействия, некий Рюрик, призванный для наведения порядка.

– Что противоречит государственным законам, – возразил Никита. – Алексей Изотович, не будем сейчас углубляться в опасные дебри. За предупреждение – огромная благодарность. Буду думать. Умных людей у меня хватает, постараюсь действовать быстро и жестко… Что-то еще? Не стоило человеку вашего статуса только из-за этого мчаться к обычному дворянину и пугать его нашествием Триады.

– Да, ты прав, – Балахнин задумался, протарабанил пальцами по столу. – Хочешь знать, кто твой отец?

Если князь думал застать таким вопросом врасплох молодого волхва, то был уязвлен бесстрастным выражением лица Назарова. У того ни единый мускул не дрогнул на лице, аурный контур ни разу не полыхнул алым или желтым протуберанцем эмоционального выплеска.

– Я знаю, – ответил Никита. – Давно уже знаю. Меня заинтересовало лишь одно: каким образом удалось из образцов моей крови выявить биологического отца? Во мне течет кровь трех родов, каждый из которых дал мне то, кем я являюсь. Немудрено ошибиться. Если вы считаете, что к моему рождению причастен кто-то из Ладыгиных – вы ошибаетесь.

Балахнин взял в руки чашку и отхлебнул из нее, тщательно скрывая растерянность. Удар пусть и не смертельный, но достаточно ощутимый.

– Нет, я знаю, что это не Ладыгин, – пришел в себя князь. – Но точно знаю, что Ладыгина Мария Егоровна, в замужестве Анциферова, является твоей бабкой, точнее – являлась. Она умерла десять лет назад. А ее сын и есть твой родной отец.

– Все правильно, – кивнул Никита. – Михаил Федорович Анциферов – мой биологический отец. У него возник роман с моей матерью, которому всячески противился прадед-Патриарх. Он не дал благословения по какой-то важной причине, и тогда мама, беременная мною, пошла в храм Перуна, чтобы найти поддержку там. Не знаю, почему родители разбежались, и куда исчез Анциферов. Говорят, сгинул где-то на Кавказе или даже в Аравии. Впрочем, мне это неинтересно. Верно?

– Да, уел ты меня, Никита Анатольевич, – Балахнин кисло улыбнулся. – Откуда такие сведения? Только не говори, что тебе удалось достать доклад Евгенической Комиссии о твоей родословной.

– Мой прадед никогда не говорил об отце, – ответил Никита. – Даже в моменты откровений, которых у нас хватало – ни разу. Понимаете, Алексей Изотович? Это был выбор Патриарха. Тема раз и навсегда оказалась под запретом, даже если он и знал отца. Тем не менее, его имя мне подсказали такие источники, которые ни за что не будут раскрыты.

Мог ли знать Балахнин о путешествии Никиты в параллельную Явь? Если Меньшиковы не допустили утечку информации, то светлейший до сих пор в неведении, где пропадал молодой волхв. И это хорошо. В противном случае давление на Назаровых только увеличится, и под ударом окажутся не только Никита с женами, но и дети.

– Признайтесь, Алексей Изотович, – дружелюбно улыбнулся Никита задумчивому Балахнину, – вы же хотели подцепить меня на свой крючок такой важной информацией? До сих пор не оставляете надежду перетянуть Назарова на свою сторону? Доверительно сообщили о «Лотосе», потом подкинули еще одну конфиденциальную новость, вроде услуги за услугу.

– С тобой тяжело тягаться в плане сбора информации, – князь пришел в себя и лихорадочно искал выход из патовой ситуации. – Будем считать, что никто никому ничего не должен. Так будет правильней.

– Согласен, поддерживаю, – откликнулся волхв. – Я действительно благодарен вам за предупреждение, и ваш приезд как нельзя лучше показывает ваше ко мне отношение, светлейший.

– Никита, ты для меня как сын, – признался Балахнин. – Мне бы одного такого вместо парочки своих. Почему-то захотелось принять участие в твоей судьбе, когда впервые тебя увидел. Бывает со стариками подобное, уж извини за навязчивость. Годы делают нас сентиментальными. Еще немного, и я начну плакать над романтическими фильмами. Но Кормчим я тебя все равно проведу! В следующем году попробую еще раз надавить на членов клуба.

– А как же Шереметев? Бельский?

– А что с ним не так? – как-то неискренне удивился князь. – И причем здесь Олег Павлович?

– Они на меня зуб точат, верно?

– А-аа! Ты о небольшом семейном скандале, в котором всплыло твое имя? – Балахнин рассмеялся. То, как мгновенно он понял, о чем идет речь, подсказало Никите: светлейший очень даже в курсе происходящего. Вот только почему князь не выложил последний козырь в разговоре? Решил приберечь его до нужного момента? – Кстати, ты не мог раскрыть тайну маячка? Как он оказался в ауре Юлечки Васильевой?

– Да все просто, – развел руками Никита. – Совершенно случайно прогуливался по Вологде, зашел в кафе и все – влюбился. Решил познакомиться, ну и как подобает пылкому влюбленному, подсадил в ауру красивой девушки путеводную ниточку. Кто же знал, что боярышня Васильева – невеста Велимира Шереметева.

– Нужно быть очень внимательным к подобным мелочам, даже если они не разглашаются официально до поры до времени, – уколол Балахнин. – Девушке пришлось оправдываться и вспоминать моменты, где она могла подцепить подобный «вирус». Так и всплыла история в Вологде. Клановые аналитики мгновенно пришли к выводу, что только господин Назаров мог поставить следящий маячок.

– Почему это? – удивился Никита. – Маячки не персонифицируются. На них цепляют особые метки, никак не связанные с магом, который их запустил в ауру.

– Возможно, – князь зачем-то переложил столовые приборы с одной стороны тарелки на другую. Вероятно, чувствовал себя неуютно, но хорошо скрывал чувства, – я никогда не вдавался в специфику аналитических служб. По каким алгоритмам они вычисляют те или иные возможности, как приходят к правильному выводу. Василий Юрьевич держит великолепных специалистов, и они надежно отрабатывают свой хлеб. Городецких после некоторых колебаний отбросили, а из сильных волхвов в Вологде оставался только ты. Остальные так, мелочь.

– И что было потом? – осторожно поинтересовался Никита. – Князь Шереметев жутко ругался?

– Скажу так: расстроился. Он не понимал твоего мотива. Ищешь третью жену?

– Я же объяснил вам, Алексей Изотович, – волхв нахмурился. – Мне понравилась девушка. В тот момент я не мог знать, что ее родители в вассальной зависимости от Бельских, и что Юлия – невеста Велимира. Я сожалею, что подвел молодых людей. В моих действиях не было никаких намерений. Не забывайте, сколько времени меня не было дома!

Балахнин, слушая Никиту, кивал в такт его словам.

– Так я и объяснил Василию Юрьевичу, – сказал он, когда волхв замолчал. – Убеждал его не принимать скоропалительных решений.

«Интересно вы, князь, трактуете каждую ситуацию, – размышлял Никита, разглядывая перстень с родовым на руке Балахнина. – Создается впечатление о навязчивой опеке. Хочет привязать к себе? Сделать послушной игрушкой в своих руках или выставить буфером между собой и Меньшиковыми? Но он же знает, что я не пойду на его условия. Попытка не засчитана, Алексей Изотович».

– И все-таки история нехорошая, – вздохнул Балахнин. – Можно было принять доводы молодой барышни и замять неприятность, однако свадьба расстроена окончательно. Пришло высшее повеление императора о недопустимости подобного союза. Шереметевы и Бельские разочарованы подобным ходом. Создалось впечатление, что Юлию Николаевну прочат в жены к Назарову.

– Опять аналитики? – язвительно спросил Никита. – Почему же я об этом не знаю?

– Я надеялся, что ты прояснишь ситуацию, – с непонятной интонацией в голосе ответил Балахнин.

– Алексей Изотович, со всей к вам симпатией отношусь, но сейчас вы переходите некую черту, – предупредил Никита. – У вас жизненного опыта в десятки раз больше, чем моего. Подумайте, чем руководствовалась Евгеническая Комиссия и наш император. Такие решения не принимаются спонтанно. Значит, была причина.

– Причина, – потер подбородок князь. – На ум ничего не приходит. На моем веку был прецедент. Отменили свадьбу княжича Юрия Салтыкова с Марьяной Головкиной. И да, вмешались евгеники. Что-то они проглядели, неверно просчитали возможности молодых людей. Ходили слухи о родовой немощи девушки, что, конечно же, чушь несусветная. Скорее всего, в дела семейные вмешалась политика.

– А на что могла повлиять свадьба Шереметева со скромной девушкой из обычного дворянского рода? – пожал плечами Никита. – Вы живете в столице, в самой гуще событий. Не поверю, что не можете докопаться до истины.

– Никита, Никита, – печально улыбнулся Балахнин. – Я ведь тоже не всемогущий. Даже для меня существуют границы дозволенного. Что ж, пора возвращаться домой. Хочу сразу предупредить, что буду иметь беседу с Василием Юрьевичем и Олегом Павловичем. Постараюсь донести до них твою личную позицию. Буду признателен, если ты дашь слово дворянина…