Текст книги "Битва драконов. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 32 страниц)

В ее голосе послышалась горечь. Хотелось обнять родного человека, но Юля боялась. Боялась разбить последний и хрупкий шанс убедить отца на изменения в жизни семьи. Письмо, переданное Тамарой Назаровой, лежало в сумочке и ждало своего часа.

– По-твоему, Бельский и Шереметев будут наговаривать почем зря? – Николай Егорович все-таки убрал трубку, увидев, как поморщилась от дыма дочь. – Почему я узнаю о расторжении помолвки не от тебя, а от других людей? Кто такой этот Назаров, и что за история случилась между вами?

– Так ты не знаешь, что расторжение помолвки было инициативой Евгенической Комиссии и императора? – удивилась Юля, нахмурив брови.

– Мне ничего об этом не говорили, – смущенно буркнул отец. – Ванька Бельский заявился и процедил пару слов о решении Шереметевых. Потом он же, через пару недель снова приперся с официальным документом о расторжении присяги. Подписан князем Олегом.

Иван, о котором упомянул отец, был младшим братом князя Бельского и сидел в Устюге в качестве управляющего или черт его разберет, кем еще, пока Глава рода вершил дела в Петербурге. Впрочем, Олег Павлович редко приезжал сюда, особо не заморачиваясь проблемами небольшого городка. Исключение составил скандальный случай с отмененной свадьбой.

– А что говорили? – Юля догадалась, как выпутывался из ситуации дядька Иван.

– Разве ты не встречалась с этим хлыщом тайно? – снова набычился отец. – Какие у вас были дела вдали от столицы? Могла бы своему жениху признаться, чтобы не доводить дело до такого состояния. Втянули знатные семьи в нехорошую историю!

– Побоялись разглашать основную причину, – чуть ли не со злорадством произнесла Юля. – Я, правда, сама не знаю, чем приглянулась Его императорскому величеству, но Шереметевы несколько дней бледные ходили!

– Хватит, отец, – решительно сказала мать, оказавшись рядом с дочерью. Почувствовала, что буря прошла над головами, не принеся ожидаемых разрушений, и взяла инициативу в свои руки. – Идите в дом. Негоже семейные неурядицы на люди выносить.

– Кстати, тебе письмо, – Юля щелкнула замочком сумки и вытащила из нее конверт. – Почитай. Я не знаю, что в нем написано, и заранее прошу не обвинять меня, если не понравится предложение Назарова.

Николай Егорович повертел конверт в руках, даже посмотрел его на просвет. Долго разглядывал гербовую печать.

– Назаров, говоришь, написал? – недоверчиво переспросил он.

– Да. Может, обнимешь, наконец, свою любимую и неповторимую дочь?

Васильев неловко прижал к себе Юлю, и девушка, закрыв глаза, обняла родного человека, пахнущего терпим дымом можжевельника, и даже потерлась носом о его висок, на котором поблескивали серебристые нити волос…

А потом начался кошмар. Юля не лгала о том, что не читала письмо, но представляла, о чем писал Назаров. Ведь Тамара частично намекнула о предложении своего мужа. Отец же нешуточно взбеленился. Вдоволь наоравшись, он спустился в гостиную, где собралась женская половина семьи Васильевых: Анна Сергеевна, Юля и ее младшие сестры Аленка и Леся. Девчонки охотно рассказывали о последних событиях, случившихся в Устюге, и больше всего уделяли внимание разговорам местного дворянства о несостоявшейся свадьбе. Как Юля и подозревала, слухи обрастали все большими нелепицами, о которых говорить в приличном обществе совершенно недопустимо. Больше всего, конечно, сплетен крутилось вокруг «беременности отверженной невесты от любовника». Услышав про это, Юля долго хохотала. А потом подумала, что такая причина была бы более правильной, чем непонятная возня вокруг ее имени. Честнее, что ли… А так ни богу свечка, ни черту кочерга.

– Мать! – Николай Егорович гневно раздувал ноздри как жеребец, которого решили объездить без его на то разрешения и желания. Потрясая письмом, отец рухнул в кресло. – Это уже ни в какие ворота не лезет! Щенок! Откуда он взялся на мою голову?

– Мы уже слышали твои стенания, – Анна Сергеевна хорошо знала своего мужа, и совершенно не боялась вспышек гнева. Если их пережить, спокойствие в доме воцарялось очень быстро. – Могу ли я почитать то, что тебя разозлило?

– Изволь, нет у меня секретов, – Васильев протянул жене сложенный надвое лист бумаги и так зыркнул на дочерей, что тем сразу же захотелось исчезнуть за горизонтом. Кроме Юли, конечно. – Так, пигалицы, погуляйте! Юлька, сидеть!

Сестры как испуганные синички вспорхнули и метнулись из гостиной подальше от горячего родительского взора. Отец проводил их взглядом, с трудом восстанавливая дыхание после бурного шквала эмоций.

– Кто тебе передал письмо? – поинтересовалась Анна Сергеевна, довольно быстро прочитав послание Назарова.

– Княжна Меньшикова, – Юля решила «вернуть» статус жене Никиты, чтобы солиднее звучало. – Мы встречались, славно поговорили.

– Какая она княжна? – рыкнул отец, вдруг проявив удивительную осведомленность. – Вышла замуж за дворянина без титула – все потеряла!

– Могу ли я узнать, о чем? – в голосе матери появились те самые нотки, которые позволяли держать дом и семью в ежовых рукавицах, а заодно и отца осадить. – Шла ли речь о том, что написано здесь?

– Я не знаю содержимого письма, – ответила Юля, пожимая плечами. – Тамара предлагала защиту нашей семьи, если вкратце. Честно призналась, что доля вины в произошедшем со мной есть, но лишь по недоразумению.

– Да, молодой человек об этом прямо написал, – кивнула Анна Сергеевна. – Глупая история, из которой я не вижу иного выхода как принять предложение Назарова.

– Не позволю! – вскочил на ноги отец и волнении затолкав руки в карманы брюк. – Вассальная клятва теперь как ссаная тряпка? Подтерли лужу и выбросили за ненадобностью? Бельские, вон, продемонстрировали. А теперь перед мальчишкой на коленях стоять?

– Николай, – поморщилась женщина, – ты излишне эмоционален в таких вопросах. Я слышала, что Назаров принимает клятву возле алтаря по древнему кону. А это гораздо серьезнее, чем ты думаешь. Одной откупной грамотой не обойдешься.

– Так и есть, – подтвердила Юля. – Я слышала, что больше половины дворянских родов Вологды, ушедших в клан Назаровых, дали клятву на алтаре. Кроме детей, не достигших совершеннолетия.

– И что? – Васильев осторожно опустился в кресло. Пусть он и Глава рода, но Анечка, как ласково звал жену, тоже имела право на свое мнение. С которым Николай Егорович всегда считался. – Что предлагаете, женщины? Клятву человеку, сделавшему нас своим неразумным поступком отщепенцами?

– Соберем родовой совет, – спокойно ответила Анна Сергеевна и посмотрела на дочь. Та кивнула в ответ, признавая разумность слов матери. – Самые важные вопросы со стороны Васильевых решаешь ты и твои братья. Со стороны Колычевых только я. Надеюсь, возражений не будет?

В Устюге, помимо Николая Егоровича, проживали два родных брата – Родион и Тимофей. Они занимались рыбным промыслом, благо город стоял на стыке Сухоны и Северной Двины, и являлись владельцами консервного завода. Двоюродный брат – Борис Степанович – перебрался в Устюг два десятка лет назад и остался здесь, открыв лодочную мастерскую. Именно они и входили в родовой совет; без них Николай не мог выносить судьбоносные решения.

– Все правильно, – буркнул Васильев. – Пять рук для голосования приведут к результату, чем бестолковые и пустопорожние разговоры. Сегодня вечером соберемся и обмозгуем.

– Нет, так не пойдет, – жена покачала головой. – Надо заранее предупредить братьев, пусть на досуге подумают, чтобы не принимать скоропалительных решений. Пригласим всех на ужин по случаю приезда Юленьки, а потом думать будем.

Юля про себя улыбнулась. Мама, как всегда, умело воспользовалась правом родового совета, что исключало спешку и неверные ходы. Все-таки пятеро взрослых и умудренных жизнью людей гораздо лучше сообразят, выгодно ли предложение Назарова или стоит его проигнорировать.

– Я предупрежу братьев, – облегченно вздохнул Николай Егорович, в душе радуясь, что не ему одному придется ломать голову. По сути, жена оказалась права, о чем забыл Васильев. Ведь Никита Назаров предлагал не виру, а возможность служить ему. Поэтому решение выносит родовой совет. Захотят братовья пойти под руку мальчишки – так тому и быть. Что-то подсказывало Николаю Егоровичу: супруга очень даже довольна письмом. – А ты сама что надумала?

Отец внимательно посмотрел на дочь, отмечая про себя, как Юлька похорошела за год. Она и раньше сводила с ума молодых устюжан, но опека со стороны Бельских начисто отбила их интерес и надежду жениться на такой красотке. Конечно, привычки провинциалки уже давно выветрились у нее, постоянно гостящей в столице, но оставалась какая-то наивная вера в светлый мир и любовь ко всем окружающим. Теперь же в ее глазах затаилась настороженность и горькое прозрение. Как говорят в народе – повзрослела. А Николай Егорович добавил бы: появился шарм, притягивающий как магнит. Какой же болван этот Велимир! Да ради такой девки не жалко и родителю слово поперек бросить! Эх, кто их знает, аристократов. Живут по своим законам. Батьке не перечь – и весь разговор.

– Как скажешь, батюшка, так и будет, – кротко ответила Юля. – Назарову не хватит всех сокровищ мира, чтобы свою вину загладить.

– Ох, не кидайся такими угрозами, – хмыкнул отец. Дочка с норовом, это понятно. И обида сильная. Только вот зря она так. Сокровища… Вину загладить! Если Назаров серьезен не на словах, как в письме, а на деле, то никакие взбрыкивания Юльки не помогут. Николай Егорович в своих мечтах признавался себе, что Шереметев не пара его дочери. Велимир был каким-то… излишне идеальным. Во внешности, в перспективах, в финансовом благополучии. А подобная характеристика человека всегда настораживала Васильева. Где-то хорошо запрятана червоточина; рано или поздно она даст ростки, обязательно даст.

Юля только глаза вниз опустила, а дрожь ресниц выдавала ее эмоции. Переживает девка и жутко боится воли родового совета.

– Ладно, – закряхтел Николай Егорович. – Пойду я по делам. Авось застану Тимоху или Родю в конторе. А то опять всей артелью на стерлядку пошли. Ищи их по всей Двине потом. – Эта… Дочка, вечерком за чаем расскажешь столичные новости?

– Обязательно, папа, – улыбнулась Юля и порывисто прижалась к отцу. – Там много чего интересного случилось…

* * *

– Мутное то дело, – пробасил Тимофей Егорович, отвернувшись от окна, из которого посматривал на суетящихся возле гаража механиков, где стояла его запыленная «Ладога». – Одни вышвырнули нас словно паршивого пса, другие тут же руку протягивают, соблазняя сочным куском мяса. Я эти вассальные клятвы не намерен давать кому ни попадя. Надоело.

– Сожрут, коли так думать будем, – возразил ему Тимофей Егорович, сидя на диване и разглядывая свои натруженные руки со сбитыми ногтями.

Оба брата Николая были похожи друг на друга: черноволосые, с залысинами на висках и лбу, с крупными носами, на которых отчетливо виднелись мелкие красные точки. Их грубоватая сила годами копилась в плечах, увеличивая кряжистость сорокалетних мужчин. Глава Рода, хоть и был старше их почти на десяток лет, все же не дотягивал до габаритов своих братьев. Общие проблемы решал Николай Егорович, что тоже сказывалось на его внешнем виде. Юля правильно заметила: отец сдавал.

– Я прочитал письмо Назарова, – вклинился в разговор Борис – двоюродный брат по мужской линии Васильевых, такой же крепыш, как и цыганистого вида Тимофей с Родионом. На подвижном мясистом лице появились морщинки от хитро прищуренных глаз. – Парень свою вину отрицает полностью, так что виры от него не дождетесь. Да и кто мы – и кто он? Глава оружейного концерна, родственник самим Меньшиковым! По моему мнению, Юльку надо отдавать за него замуж, как бы она не кобенилась. Мы перейдем под руку Назарова не просто так. Выдвигайте свои предложения, торгуйтесь.

– Ты говоришь так, словно мы уже согласились на его предложение, – Тимофей сложил руки на груди и оперся задом о подоконник. – Какая разница между Бельским и Назаровым, если подумать? Да никакой. Мы так же будем пахать, платить налоги и по первому зову защищать клан. Так смысл менять свободу?

– Затраты на адвокатов, на чиновников всех мастей, – стал загибать пальцы Родион. – Бельские начнут гадить исподтишка! Вот уверен, что так и будет! Думаете, князь просто забудет, какую свинью подложили ему? И о конкурентах не забывайте. Уже шепчутся за спиной, как бы у нас оттяпать кусок пожирнее.

– Свинью подложили Шереметевым, – хмыкнул Борис. – И не мы, а император. Что? Я человек простой, думаю и говорю не таясь.

– Языком ты мелешь, дурачок, – нахмурился Николай, не вступая в полемику, но уже определив, кто согласен пойти под нового хозяина. – Уши везде есть, даже там, где и не подозреваешь.

– Активируй амулет-глушилку, – пожал плечами Борис, – если не доверяешь своим работникам.

– Уже активировал, – хохотнул Тимофей, заталкивая мизинец в ухо. Яростно пошевелил им, словно хотел прочистить слуховой проход. – Как будто пробку забили…

– Не о том говорим, – нахмурилась Анна Сергеевна, кутаясь в пуховый платок. Сентябрьские вечера нагоняли прохладу, а по утрам земля, трава и деревья покрывались инеем. – Надо ответ давать. Мне импонирует позиция Никиты Анатольевича. Он молод, успешен. И самое главное, что подкупает: не идет под крыло Меньшиковых.

– А о чем я говорю? – обрадовался Тимофей. – В своем мирке и мы можем без княжьего окрика прожить. Вот не вошел Никита в императорский клан – и что-то страшное случилось?

– Давайте рассуждать так, – Николай Егорович легонько пристукнул ладонями по столу. – В плане безопасности… Насколько Назаров сможет защитить наши интересы? Мы же теперь больше купцы, живем с торговли, чем с земли. Парень пишет, что берет на себя покрытие всех наших долгов и сопутствующих расходов…

– Только в случае перехода Васильевых в его клан, – напомнила жена. – Иначе не стоит об этом заводить разговор.

– А вы что вообще про Назарова знаете? – оглядел родовой совет Борис с тем же прищуром, снова собирая морщинки на лбу. – Я бы первым делом съездил в Вологду, встретился с ним, пообщался непринужденно: банька, рыбалка, разговоры с людьми.

– Будет он с тобой лясы точить! – рассмеялся Родион. – Ты часто с Бельским в баньку ходил или на Двину рыбачить ходил? Вот то-то и оно! Прав брательник: ехать в Вологду нужно обязательно. Звал же он Николая? Звал. А мы здесь на хозяйстве останемся. Заодно посмотришь, куда нас так завлекают.

Николай вздохнул. Он хорошо знал своих родственников. Если они болтают языками, жонглируют темами – значит, уже решили, как жить дальше. Время терять не хочется, да и с дочкой охота поговорить. Скучал старший Васильев по ней, чего зря лукавить. Срыв свадьбы оказался для него тяжелым ударом. Он мог сколько угодно орать и ругаться на Юльку, но в душе все болело. Проклинал Шереметевых, думая, что полегчает. И ворочался по ночам в постели, вставал и уходил курить на улицу.

– Давайте, высказывайтесь по очереди, кто что надумал, – строго, прекращая болтовню, сказал он. – Анечка, твое слово.

Порядок голосования на родовом совете был определен изначально, и Анна Сергеевна всегда начинала первой. Все аргументы «за» или «против» приводились в момент обсуждения, но, когда наступала пора выбора, лишнего никто не говорил.

– Я – за вступление в клан Назаровых, – еще плотнее закутавшись в платок, ответила женщина.

– Поддерживаю Анну, – кивнул двоюродный брат Борис.

Тимофей хрустнул пальцами, отлипая от подоконника, возле которого простоял все время.

– Против, – сказал он, обводя взглядом родственников. – А вот выплатить виру за моральный ущерб ему стоило бы.

– Несущественное дополнение, – отрезал старший Васильев. – Давай, Родион, говори!

– За клан, – коротко бросил брат.

Николай Егорович вздохнул. Трое уже четко высказались за предложение мальчишки. Его слово лишь покажет принципиальность в тяжелом выборе, не более. Но Главе рода было стыдно. За сутки, которые он сам давал братьям, он не нашел аргументов против разумных слов Назарова. По сути, молодой вологодский дворянин протягивал руку помощи, и при этом не требовал главной для себя награды – Юлю. А ведь мог по праву. Защитил ее честь и достоинство через дуэль, намяв бока Велимиру так, что Шереметев на неделю закрылся в родительском имении, подлечивая раны. Благородство это или хорошо просчитанный шаг? Теперь еще вопрос: а так ли нужно торопиться с ответом? Прав Тимофей: пнули один раз, могут пнуть и второй. Логического ответа на такое сомнительное утверждение Васильев не нашел, поморщился. Эх, с отцом бы посоветоваться, поговорить неспеша и обстоятельно. Но батька умотал на зимовье, решил поохотиться. На сотню верст с гаком в глухую тайгу.

Братья смотрели на него с некоторым удивлением, даже супруга нетерпеливо повела плечами. Молчание затягивалось, и Николай Егорович ответил, словно в ледяную прорубь погрузился:

– Против.

– Три – за, против – двое, – не удивившись ответу мужа, словно давно зная о мучивших его сомнениях, ответила Анна Сергеевна.

– Я еду в Вологду, – решительно сказал Васильев. – Надо своими глазами посмотреть, тут Бориска прав. Кота в мешке брать не буду.

– Тогда и я с тобой, – жена подошла к нему, и встав за спиной, положила руки на плечи супруга. – Юля останется на хозяйстве, пусть привыкает. А мы погостим у Назаровых. Вы, мужчины, о чем угодно можете разговаривать, но я знаю, как и через кого решаются семейные вопросы. У Никиты две супруги; думаю, найдем, что сказать друг другу.

– Когда Юльку будете пристраивать, торгуйтесь! – хохотнул Борис. – Быть третьей в очереди – не сладкая доля!

– Язык я тебе точно укорочу, – тяжело взглянул на него Николай Егорович. – Или вышвырну из семьи за непотребство! Думай, о чем тарахтишь!

– Да я же люблю племяшку! – немного растерялся родственник. – Хочу, чтобы у нее все хорошо было! Ну, не подумавши брякнул!

– Твой язык всегда поперед мысли бежит, – Тимофей показал огромный кулак чесавшему макушку Борису. – И сразу тебе говорю: пока Николай в Вологде будет решать нашу судьбу, никому не слова! Растрезвонишь по Устюгу семейное дело – лично башку сверну и в Сухону тебя с камнем в ногах! Не шучу, брат!

– Молчу! – совсем расстроился Борис и выставил перед собой руки. – Я же теперь в вашей семье, ответственность несу такую же!

– Смотри-ка, умнеть на глазах начал! – изумился Родион и так шарахнул по плечу двоюродного брата своей широченной дланью, что тот едва не упал на пол со стула.

– Ладно, пора заканчивать, – Николай Егорович посмотрел на часы, показывавшие половину восьмого вечера. – Приглашаю к столу поужинать. Не отпускать же вас голодными, братики.

Глава 16

Ретроспектива

Аудиенсия Санта-Мартино, 2013 год

Полозов

Где-то неподалеку, за стенами бунгало, ставшего временной камерой заключения для Полозова, заунывно тянул грустную мелодию неизвестный певец с бархатным голосом. Его английский был невероятно плох, но сами слова почему-то навевали мысли о лучшем будущем. Ну разве можно страдать, когда припев оказался довольно-таки бодрым?

– «Я знаю, что мы теперь будем вместе всегда», – пробормотал Олег, машинально переведя простенькую строчку. Слова песни как нельзя лучше характеризовали его настроение. Необъяснимое желание быть вместе с Марией, и понимание, что подобные мысли – всего лишь один из вариантов сбежать с Лусона, а не сердечное томление.

Олег лежал, закинув руки за голову и разглядывал размытое пятно от уличного фонаря на потолке над его кроватью. Оно уже настолько стало привычной деталью ночного интерьера, что потайник не обращал на него внимание. Кисея на окнах рассеивала молочный свет и создавала уют в жилище, а заметно посвежевший ветер с моря здорово холодил обнаженное тело.

Внизу, под террасой, послышался хруст камешков под ногами. Полозов знал, что там прошел охранник, поставленный для надсмотра за русским возле бунгало. Второй должен появиться через три минуты. Их встреча происходит возле западной стены, где расположено крыльцо в жилище. Перекинутся парой слов – и дальше размеренным шагом продолжат бдительно нести службу. Смена караула происходит через два часа. Родриго Ялунг хорошо знает своих подчиненных. Для них вопрос дисциплины – из разряда недосягаемых высот. Дети природы не любят, когда их желания вступают в противоречие с чужой волей. Родриго сам местный, он меняет охрану строго по расписанию. Иначе потом наступает полнейшая расхлябанность. Ночная стража будет собираться возле причала и курить ароматную травку. Пусть это не анаша, но по степени воздействия превосходит наркотическое зелье.

Поэтому скоро произойдет смена караула. Даже сейчас Полозов отлично различает по шагам, как неохотно несут службу его парни. Да, так и есть. За год Олег успел сойтись с этими неплохими, в общем-то, людьми, и к нему отношение было гораздо лучше, чем к Фрэнку. Когда советник, взбешенный неудачным ритуалом, приехал в аудиенсию, он первым делом вызвал Родриго и приказал посадить под домашний арест русского и следить за ним круглосуточно. Пищу носить из общего котла, а не ту, которую ест сам господин Морган. Полозов видел, как вытянулись лица стражников, когда начальник охраны раздраженно заставил отвести инструктора в свое бунгало и поставить стражу.

Можно сказать, Олегу повезло, что его охраняют местные парни. Фрэнку ничего не стоило привезти в аудиенсию матерых наемников, и тогда план побега пришлось бы отложить в долгий ящик.

И все равно уже третьи сутки Олегу запрещают выходить наружу. Впрочем, подобное затворничество его нисколько не утомляло. Душ есть, туалет функционирует, вентилятор иногда приносит облегчение от душной обволакивающей жары. Поесть ему по-прежнему приносит Лейлани, и это было серьезным упущением Моргана, считал потайник. Если главный смотрящий по аудиенсии хочет серьезно наказать Олега – надо было приставить к нему охрану, которой Фрэнк доверяет. Значит, это всего лишь видимость наказания, предупреждение за своеволие.

Полозов пытался через Сариву Падилью передать свою просьбу Моргану о встрече, но лучший ученик только разводил руками. Советник сам решал, когда и с кем разговаривать. Захочет мариновать Олега и дальше – никто ему слова не скажет.

Разглядывая пятно на потолке, потайник продолжал размышлять. На этот раз мысли его перекинулись на Марию Бланку. Девушка до сих пор находится в аудиенсии, но почему-то не приходит. Или отец запретил, или она сама решила порвать отношения. Боится? Или все же заодно с Фрэнком? Нет, исключено. Она же спасла Олега во время ритуала, подсказала, как действовать.

Может, это и есть хитрая игра семейки Морганов? Войти в доверие, ослабить внимание и при повторном ритуале отдать его душу демону. Самое скверное, Полозов не находил выход из создавшейся ситуации. Бежать? Допустим, охрану жилища он снимет, и единственный путь для него – причал, где стоит «Грация». Захватив ее, можно рвануть в Китай или на Формозу[13]13
  Формоза – остров Тайвань в реальной истории


[Закрыть], но какой смысл? Опять мыкаться по загранице, ежедневно рискуя попасть в лапы полиции, контрразведки или бандитов? Единственный правильный вариант – идти во Владивосток. А, значит, захват «Грации» – самое оптимальное решение.

Экипаж? А что экипаж? Кто не согласится – того на берег. В этой ситуации Олег не собирался миндальничать и целоваться в десна с людьми, которых вообще не знал. А как поступить с Марией? Она ведь всерьез затронула заржавленные струны чувств в сердце Полозова. Видимо, в жизни каждого мужчины случается момент, когда из-за женщины идут на плаху или получают самого преданного друга. В таком случае любые размышления, страхи, сомнения уступают место чувствам и инстинктам. Олег ничего не мог поделать, и с затаенным желанием ждал, когда Мария Бланка придет к нему…

Какой-то шорох вырвал его из чуткого сна. Приоткрыв глаза, Полозов увидел Лейлани, которая накрывала на стол, стараясь шуметь как можно меньше. Возле двери стоял Джаред – его ученик по рукопашному бою. Парень расслабленно сидел на табурете, положив на колени автоматический карабин, и изредка крутил головой. Заметив, что Полозов проснулся, подмигнул ему, расплывшись в улыбке. Его мясистый нос забавно шевелился в попытке уловить запахи еды, исходящей из судков.

Да, теперь девушка приходила в его хижину под присмотром охранника. Ей было строго запрещено разговаривать с русским, и за этим следил «конвой», как в шутку Олег назвал сопровождающих.

– С добрым утром, Лейлани! – громко сказал Полозов, и девушка, ойкнув, едва не уронила тарелку на пол. Он рассмеялся. – Что ты такая пугливая, красавица?

Лейлани опустила голову и ее руки быстро замелькали над столом. Джаред с ухмылкой посмотрел на нее и нетерпеливо произнес:

– Заканчивай быстрее! Что ты двигаешься как объевшаяся паучиха?

Полозов накрутил на бедра простыню, которой укрывался, и прошел в душ. Ополоснувшись, он тщательно вытерся, надел шорты и майку, чтобы не шокировать девчонку голым торсом. Удивился, что Лейлани еще не ушла, с сердитым выражением лица продолжая медленно сервировать стол.

Олег подтащил табурет к столу и стал ждать, когда Лейлани наложит ему утренней каши или что там сегодня было. Он заметил, что девушка встала таким образом, чтобы перекрыть обзор Джареду, и одним быстрым движением вытащила откуда-то из рукава платья свернутую в трубочку бумагу. Еще одно движение – и она оказалась под тарелкой.

– Спасибо! – улыбнулся Полозов, глядя на побелевшую от напряжения девушку. – Очень вкусная каша! Кукурузная, да с маслицем и фруктами! Эй, дружище Джаред! Как сегодня погода? Я вижу, шторм надвигается?

– Не положено говорить, джину Олег! – недовольно скривил полные губы охранник. – Накажут!

– Скажи Родриго, чтобы он передал мое желание встретиться с Фрэнком!

– Капитан уехал, – после недолгого молчания произнес Джаред.

– Здорово, не ожидал, – глядя на Лейлани, топчущейся возле двери, пробормотал Полозов.

Парень поднялся на ноги, и девушка мышкой выскользнула наружу. Джаред аккуратно закрыл дверь с наружной стороны, и его шаги стали удаляться от хижины. Полозов торопливо вытащил из-под тарелки записку, развернул ее и с радостно бухнувшим сердцем увидел, что это почерк Марии.

«Жду тебя сегодня на „Грации“ в десять вечера. Я собираюсь покинуть аудиенсию, и тебе стоит поторопиться – лучше момента не найти. Не опоздай».

– Бежать-то я согласен, – пробормотал Полозов, сжигая записку в пустой консервной банке. – Не в моих планах торчать здесь всю жизнь. Но ты сумасшедшая, Мария Бланка! Надвигается шторм. Меня охраняют днем и ночью. Ну… Здесь-то я не вижу проблемы.

Он дождался, когда записка сгорит полностью, после чего растер черный скукожившийся комок до состояния сажи, и выглянул на террасу. Небо стремительно темнело. Часть южного горизонта заволокло лилово-черными тучами, в которых проблескивали яркие вспышки молний. Ветер не набрал еще той силы, которая гнет деревья и с легкостью ломает их кроны, сдвигает с места легковые автомобили и шутя смахивает с жилищ крыши.

В Санта-Мартино, казалось, на приближающуюся непогоду никто не обращал внимания. Часть жителей занималась своими повседневными делами в поселке, от общинного дома отъехал разболтанный желтый автобус, на котором развозили работников на плантации. Голая ребятня с шумом и гамом пробежала по улице и скрылась в небольшом леске. Неторопливо вышагивая, под террасой прошел Джаред. Он кинул взгляд на застывшего Полозова и поправил на плече карабин.

Зато сильнее пахнуло свежестью, несущей в себе надвигающийся шторм. Олег поднял жалюзи на окнах, чтобы заметно охладившийся воздух проникал в жилище, и с удовольствием устроился в кресле с бутылкой пива.

– Пора прикинуть шансы, – пробормотал он себе под нос, разглядывая англоязычную этикетку на бутылке, судя по всему, привезенную откуда-то с материка. – Что меня ожидает, если я останусь здесь? Фрэнк не прекратит поиски Никиты и окончательно доконает меня со своим демоном, а потом скормит ему. Значит, бежать нужно в любом случае. Теперь второе: а ты уверен, что Мария со своим отцом не затеяли какую-то интригу? Девушка втирается в мое доверие, и как только я расслаблюсь – проведут ритуал. Не забывай, что она – ведьмочка, пусть и слабая. По сути, она уже приручила меня, хоть я и отбрасываю эти мысли. Может, не хватает моей крови?

Нет, так дело не пойдет. Полозов поморщился. Он уже устал находиться в постоянном боевом режиме, ожидая подвоха со стороны Моргана. А неудачный ритуал только подтвердил опасения потайника: Фрэнк его не выпустит, пока не добьётся желаемого. Но сбегать в джунгли – еще худший вариант. Отсюда только один путь – через океан на север.

Его размышления прервал шум в прихожей. Кто-то снова ломился в тихое жилище, причем, безо всякого почтения. Полозов усмехнулся. Семи пядей во лбу не надо быть, чтобы догадаться, кого черт принес.

Руководитель аудиенсии Фрэнк Морган решил самолично проверить, как себя ведет русский, не свихнулся ли он от скуки. В просторных цветастых шортах и в тонкой рубашке навыпуск, только без своей шляпы, советник мимоходом зацепил табурет и поставил его на середину комнаты. Сев на него, классически закинул ногу на ногу, покачал ею, словно собираясь с мыслями. А может, эти мысли у него уже были сформированы и готовы были трансформироваться в речь.

– Я разочарован, Хельг, – сказал Фрэнк. – Ты сорвал мне важный ритуал, который готовился столь длительное время. Не знаю, что повлияло на твое решение закрыть свою память, и хотел бы выяснить причину.

– Скажу прямо: я испугался, – недружелюбно глядя на Моргана, ответил Олег. – Игры с демонами хороши на страницах фантастических книг, но в реальности с ними шутки не проходят.

– Я ведь обещал тебе защиту, – снова качнул ногой Фрэнк. – Ты открываешь доступ к своей памяти, а я нахожу необходимый слепок и пускаю по следу своего слугу. Ты закрылся. Причем, технически очень грамотно. Облачил мысли в непроницаемую сферу и разбил ее на мелкие кусочки. Весьма старинный способ, который я давненько не встречал. Лет двадцать уже…

Фрэнк пристально взглянул на Полозова, но потайник не дрогнул, и даже с некой долей пренебрежения поднес к губам бутылку. Разговоры разговорами, но пиво уже начало нагреваться.

– Хельг, не делай вид, что ничего не понимаешь, – холодно улыбнулся хозяин аудиенсии. – Я в последние дни очень тщательно анализировал твое поведение на ритуале, и пришел к мысли, что тебе помогли. Удивительно, почему Мария увлеклась тобой. Ты ведь немолод, Хельг, прямо скажу, небогат и без перспектив спокойной обеспеченной жизни. Профессия, к тому же, опасная. Смертельная… И для меня решение дочери было неожиданным.

– Мария Бланка – девушка самостоятельная, и вольна делать то, что хочет, – пожал плечами Олег. – А ты, Фрэнк, до сих пор играешь заботливого папашу. А девочка выросла.