Текст книги "Битва драконов. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц)

– Хочу, – тут Шереметев не спорил. – Семья тем и сильна, что может защититься сама, изыскивая резервы у самой себя, а не бегая с протянутой рукой. Но, если честно, сын: Юля очаровательная и притягательная девушка. Как мужчина я даже одобряю такой выбор. Неужели нельзя оставить ее в качестве любовницы, а самому привести в дом невесту с таким приданым, которое нужно Шереметевым?

– Она не согласится на роль любовницы, – мрачно ответил Велимир.

– Мне кажется, и женой твоей Юлия не хочет быть, – усмехнулся отец.

– Договорись с Бельскими, чтобы Васильевы перешли в наш род. От него не убудет.

– Бельские не согласятся. У них есть Арсений, который сам не прочь взять эту девчонку в жены.

– Арсений уже отказался, – лицо Велимира расплылось в улыбке. – Он вообще не собирается жениться в ближайшие десять лет.

– Болван, что ли? – удивился Шереметев. – Его же батька прибьет за такое расточительство жизненной силы. Настругает сынок бастардов на стороне, а потом те придут за своей долей. И конец Бельским.

– Не преувеличивай, отец, – княжич рассмеялся. – Скажешь тоже…

– Поживешь с мое, не такое увидишь, – Василий Юрьевич, кажется, принял решение. – Я соглашусь принять в свой дом эту девушку, но с одним условием.

– Каким еще условием? – напрягся сын.

– Старшей женой станет та, на которую я укажу. Хочешь жить по ведическому кону? Хорошо. Но отныне будешь делать то, что нужно клану. Скажу ехать в Лондон или в Бомбей – поедешь как миленький, не кривя рожу, оставив супружниц дома.

– Согласен, – выдохнул облегченно Велимир. – Только жабу не выбери.

– Хм, а я думал, ты как раз жабу и захочешь, – расхохотался князь. – Чтобы с Юлькой миловаться. Только не забывай, что и жаба детей захочет иметь.

– Поэтому и прошу найти нормальную жену.

…Ярость снова вспыхнула опаляющим душу и сердце огнем. Княжич сделал несколько шагов навстречу Веденею и размашисто нанес удар всей пятерней, вложив в него всю обиду на человека, имевшего и так достаточно, чтобы еще забрать себе драгоценность, не принадлежащую ему. Волхв отразил удар и сам в свою очередь провел контрвыпад, просто хлопнув над головой Велимира ладонями. Тяжелая невидимая пятерня вдавила молодого человека в землю, жадно раскрывшую свои объятия, и мгновенно обездвижила его. Потеряв равновесие, княжич хлопнулся на землю задом и с облегчением почувствовал, как из головы выветривается тяжелая хмарь злости.

– Очухался? – недружелюбно спросил родовой волхв, нависнув над сидящим Велимиром. – Что это было, княжич? Что за мельтешение руками? Сплошной хаос в атакующих магоформах. За себя расстроился? Девку отобрали?

И этот туда же! Совсем страх потерял! Если ходит в любимчиках у отца, значит, можно трепать языком что ни попадя?

– Не смей так говорить! – вспылил Велимир. – За поганые речи попрошу отца наказать тебя!

– Испугал, княжич, – ухмыльнулся волхв и протянул руку, помогая ученику подняться. – Ты уже раз триста грозился своим отцом. Пора бы понять, насколько я важен Василию Юрьевичу. А ты – наказать, наказать. Будешь так яриться на дуэлях – с треском проиграешь. И хорошо, если только символично. А то и жизни лишишься.

– О каких дуэлях ты говоришь? – буркнул Велимир.

– Ты же хочешь Назарову вызов бросить, – волхв так проницательно посмотрел в глаза княжича, отчего у молодого человека заледенел позвоночник. – Собрался в расцвете сил в могилу?

– Что, настолько он силен? – приведя дыхание в норму, спросил княжич и стал отряхивать тренировочный костюм от пыли.

– Поверь, так и есть, – подтвердил Веденей и подтолкнул ученика в сторону деревянной беседки, где можно было ополоснуться под душем и переодеться. – У него квалификация волхва восьмого-девятого ранга. Боевого, заметь. И рукопашник он отменный.

– И все равно нельзя оставлять такие вещи без ответа. Предлагаешь утереться, когда в тебя плюнули?

Велимир раздраженно стянул промокшую от пота футболку и тренировочные штаны.

– А ты уверен, что в этом деле завязан вологодский отшельник? – волхв усмехнулся, и тоже скинув одежду, встал под душ в соседнюю кабинку.

– Он уже встречался с Юлей, а потом через свою жену решил обратиться к императору, чтобы расстроить свадьбу, – буркнул Велимир, вертясь под тугими струями теплой воды.

– Зачем ему это?

– Он же по какому-то там кону древнему живет, который вовсе не ведический.

– Если ты, парень, ничего не знаешь про своего соперника, неразумно кидаться обвинениями. Позволь отцу спокойно выяснить причину запрета на твою свадьбу, а уже потом будешь думать, как быть. Или умереть в дуэли – или жениться на другой.

– Почему ты меня все время хоронишь, смерд? – не выдержал княжич и выскочил из кабинки, снова давая волю ярости. – Я тоже умею строить бой с помощью магии, и кулаками владею не хуже! Макс тебе подтвердит!

Макс был старшим инструктором рукопашного боя и стрелкового оружия в клане Шереметевых, но в последние годы сосредоточился только на обучении личников князя, его жены и детей. Слишком разрослось боевое крыло, и сорокалетний мужчина уже физически не мог преподавать в одиночку.

– Давай подождем, что скажет князь, – спокойно произнес волхв, дождавшись, когда аурное поле Велимира успокоится подобно волнам после шторма. – Может статься, что и драться-то не за что будет.

Ретроспектива

Хирург

– Наверное, есть на небесах канцелярия добрых дел, – усмехнулся Марсель, неторопливо попивая крепкий чай из стеклянного стакана. Там был не чифир, но цветом настолько густым, что Хирург всеми чувствительными точками на теле ощущал, как колотится сердце у старинного кореша, прогоняя кровь по артериям и венам. – Если бы сдох, то ничего не почувствовал. Какой-то тупой удар по позвоночнику, а потом – вечная ночь. Но… очнулся уже в леднике. Ты же знаешь, Хирург, там трупы могут годами лежать, и ничего им не сделается. Мысль сразу мелькнула: а на кой ляд я выжил, если мне уготовано окоченеть среди мертвых корешей? Попробовал пошевелиться, а у самого сердце от ужаса остановилось. Волосы к бетону примерзли, руки и ноги ничего не чувствуют. И рожа Кулеша напротив. Пуля ему нижнюю челюсть снесла, так и скалился на меня остатками зубов, как будто хотел что-то сказать, да не получалось. Зато глаза его, заледеневшие, запомнил на всю жизнь. Слезы там замерзли, представляешь?

Хирург молча пил чай с голубичным вареньем и похрустывал маленькими сушками. Как ни странно, бутылка водки осталась недопитой. Марсель опрокинул пару рюмок и больше не стал. Зато выкурил несколько крепких папирос под чай. Он и сейчас смолил очередную гильзу, сжимая зубами ее кончик. Через стекла очков вместо глаз – черные омуты, которые хранили память того дня, когда взбунтовавшуюся каторгу расстрелял поднятый по тревоге гарнизон города Почай. Хирург представлял, каково было Марселю, очнувшемуся среди сотни мертвых бедолаг.

– Я рванулся так, что оставил на полу половину скальпа, – осторожно погладил свой затылок вор. – Пополз через жмуров, а ног-то не чувствую. В тот момент даже не подозревал, что в позвоночнике две пули сидели. Они-то и приковали меня к этому транспорту.

Марсель похлопал свободной ладонью по подлокотнику кресла-каталки, обтянутому черной кожей, отполированной до блеска.

– Но дополз до дверей и стал орать, – продолжил он свое повествование, окутывая ядреным дымом небольшую кухоньку. Сизые клубы поднимались к потолку и вытягивались через открытое окно в огород. – Долго орал, даже кулаками долбил по железу. Ты же знаешь, что там за двери. Герметичные, с кремальерой. Ссадил до крови руки, но твердо решил достучаться до охраны. Пусть лучше упокоят пулей в башку, чем так подыхать.

Собеседник Хирурга зло усмехнулся.

– Я и говорю: есть где-то канцелярия душ. Не пустили меня в Чертоги. Кто-то из братвы откинулся навечно, заменил меня. Когда дверь открыли, чтобы его определить на личную ледяную шконку, я оттуда полумертвым червем выполз. Не знаю, почему не убили. Шанс-то какой был! И никакая комиссия не докопалась бы до правды. Но… Случилось то, что случилось. Я потом полгода в лазарете лежал, отмерзал. Ну и несколько операций перенес. На волю калекой вышел. Вернее – выехал.

Хирург допил чай и аккуратно поставил стакан на блюдечко.

– Оставшихся в живых этапировали на другие каторги, – сказал он. – Меня в Соликамск определили. Уже там прослышал о твоей смерти. Досидел до конца срока и сразу же рванул поближе к столице. Там осел и стал свои дела мутить. Н-да, не ожидал я тебя увидеть живым, Марсель.

– А тебя какой бес сюда занес? – инвалид натянул очки на лоб и подслеповато прищурился на постаревшего кореша. – Да еще ребят моих обидел.

– Твои ребята – сявки дешевые, ты уж не серчай, – хмыкнул Хирург. – Совсем ты их не учишь. А бегу я на восток подальше от серьезных людей. Угораздило влипнуть в одну историю с Якутом. Он же по политической статье пошел, а кое-кто решил его выдернуть из лап СБ.

Марсель затушил папиросу в жестяной пепельнице и разогнал остатки дыма рукой.

– Слышал я мельком об этой истории, да не поверил. Якут и в самом деле оказался замешан в похищении какой-то княжны?

– Не какой-то, а Меньшиковой. Старшей дочери Великого князя Константина.

– Охренеть – не встать, – только и вымолвил Марсель. – И что? Отбили?

– Конечно, – ухмыльнулся Хирург. – Шум был изрядный. Правда, потом мы разбежались, и я не знаю, что случилось с Якутом. На меня вышли через некоторое время и стали серьезно щипать за пятки. С тех пор и бегаю…

Старый и битый жизнью волк, само собой, не стал говорить, на кого работал и от кого получал все блага в виде крыши, сытой пищи и денег. Марсель хоть и верный друг, но лично перережет глотку ночью, если правду узнает. Ссучился ли Хирург? По воровским понятиям – да. И он понимал, насколько опасно сейчас давать в руки Марселя излишнюю информацию. Придется потом прятаться не только от назаровской бабы, но и от воров. Неизвестно, что хуже.

– И что ты собираешься делать? Осесть здесь или дальше двинешь? – осторожно поинтересовался Марсель.

Хирург его прекрасно понял. Раскусил как орех. Не хочет кореш влипать в историю, где замешана политика. Даже косвенное причастие к сему событию грозит очередным сроком. А Марсель кормится на своем поле тихонько, никому не мешает, с властью старается не конфликтовать. Зачем ему повышенный фактор риска?

– А что можешь посоветовать? – старый вор уже готовился покинуть Пермь. Здесь ловить нечего. – Есть у тебя неприметная нора? Мне бы затихнуть на годик-другой.

– Врать не буду, – Марсель тяжело пошевелился в кресле. – Многих из нашей братвы уже нет, с молодыми особо не разговариваю. Новые времена, другие люди. Скажу тебе, дружище, одно: в больших городах не появляйся. Рано или поздно вычислят. Но есть одно местечко. Не затруднит окно закрыть?

Такой он и был всегда: вежливый – слова поганого не услышишь – и опасный как гремучая змея, греющаяся на солнце. Не трогают – лежит себе и наслаждается жизнью. Задели – нанесет смертельный удар.

Хирург встал, выглянул наружу. Тетка Вера, у которой Марсель жил уже второй десяток лет, копалась на грядках, а внизу, под окном, никого не было с распахнутым от любопытства ухом. Потянул на себя раму, щелкнул шпингалетом.

– Говори, – потребовал он.

– Прослышал я, что в городе набирают людей для вахтовой работы в тайгу, – негромко сказал Марсель. – Золотой или платиновый прииск, кажется. Где-то в районе Верхотурья. А может, и в самом Верхотурье. Если попробовать завербоваться…

– Я же старый, как замшелый пень! – поморщился Хирург. – И какой профессией прикрываться? Вор не должен работать, если не забыл.

– Ну, не знаю, – пожал плечами инвалид. – Можешь просто затихариться, снять какое-нибудь жилье, если бабки имеются. Или к китайцам податься. Их сейчас в тайге как муравьев. Арендуют участки вдоль рек, моют золото, платину ищут. Появится желание косточки размять, в таежную экспедицию завербуешься. На возраст никто не смотрит. Глядишь, перекантуешься, сколько тебе надо. Да и золотишко намоешь. Только мой совет: в контору не суйся. Лучше сам езжай в Верхотурье, осмотрись на месте. Город небольшой, почти все население на приисках работает. Государевы слуги туда заглядывают для контроля добычи и передвижения драгметаллов. Им больше ничего и не надо.

– Кто хозяин земель? – задумался над перспективой Хирург.

– Князь Балахнин, говорят. Управляет всем хозяйством некий Голышкин, – к его удивлению, Марсель был неплохо осведомлен о положении дел в каком-то таежном городке. Старый друг рассмеялся. – Да расслабься, Хирург! Есть там наши люди. Через них и узнаем, что там происходит. Они потихоньку выискивают золотоносные выходы и добывают рыжье. Потом в скупку относят. Но я тебе их имена не дам. Для твоей же безопасности. Сам же говоришь, что на твоем хвосте ИСБ висит. Повяжут тебя – всю нашу схему попалишь. Будет лучше, если друг о друге знать не будете.

– А вдруг среди твоих знакомые окажутся? – нехорошо прищурился Хирург. – Не боишься, что потом с ними может произойти?

Марсель призадумался, просчитывая в уме ситуацию, после чего мотнул головой.

– Нет, не думаю. Они все не засвечены, на каторге не сидели, но нашим братьям охотно помогают. Впрочем, сам решай, как быть дальше. Хочешь – оставайся здесь, хочешь – езжай дальше. Я просто подсказал тебе вариант.

– Я подумаю, – кивнул Хирург. – Спасибо тебе, дружище, не бросил в беде.

Марсель, кажется, смутился. Проницательность старого вора подсказала, что воскресший из мертвых вор чего-то не договаривает или не хочет вписывать в свои схемы человека, подавшегося в бега. Вот и хочет спровадить подальше. Хирург ничего не стал говорить или пытаться вытянуть из Марселя правду. Зачем? Два десятка лет прошло, многое изменилось в воровской среде, пришли молодые, дерзкие. Взять тех же Мотора и Окуня. Раньше выдернуть из-под носа безопасников политического преступника для воров казалось невероятным и гибельным делом. А теперь? Нахально расстреливают конвой, освобождают Якута, и словно в насмешку, растворяются без следа. Конечно, без дворянина-мага вряд ли удалось бы совершить такое действо, и тем не менее… Времена другие пришли. Соображать надо быстро.

…Разболтанный и скрипящий на каждом повороте рейсовый автобус из Нижней Туры, куда Хирург добирался несколько дней по реке, подъезжал к конечной точке путешествия. Он еще не знал, будет ли там ему спокойно, или снова придется срываться в бега. Но ощущение преследования вдруг куда-то исчезло, как будто невидимая рука с острым клинком отсекла тонкую ниточку, связавшую Хирурга с гончими княжны Тамары.

Жарко светило осеннее солнце, раскрашивая золотом березовые подлески; темнохвойные деревья плотной стеной сжимали дорогу, чтобы через несколько километров разбежаться по сторонам, давая возможность небольшим и звонким ручейкам пересекать трассу. Сняв пиджак и подложив его под голову, Хирург подремывал, изредка поглядывая сквозь ресницы неизменяющийся пейзаж за окном. Тайга, грунтовая дорога, скальные выходы с растущими на них кривыми елочками, просторные луговины и редкие деревушки в пять-шесть дворов. Невероятные места. Чем дальше на восток, тем меньше людей. А ведь это не так. Хирург читал, что за последние десять лет на Урал и в Сибирь переселилось большое количество народа. Но люди словно растворялись на безбрежных и огромных землях. Удивительный феномен, который, по-хорошему, следовало бы изучить.

Автобус тряхнуло на невидимой колдобине; пассажиры заворчали что-то про дрова и безрукого водителя. Хирург оживился. Кажется, приехал. Вдоль дороги потянулись бревенчатые дома с нарядными палисадниками и добротными заборами, возле которых лежали лохматые и настороженные псы. По обочине отчаянно работая ногами, неслись два малолетних велосипедиста, пытаясь обогнать четырехколесный фырчащий бензином автобус.

Здесь уже шла асфальтовая дорога. Остановившись возле какого-то строения в виде шалаша, водитель открыл дверь и выпустил двух пожилых теток с огромными сумками и худощавого парня в очках.

– Следующая – конечная, – объявил водитель.

Хирург вышел из душного и пропыленного автобуса на городской площади, окруженной старинными кирпичными домами с богатой лепниной по фасаду и забавными амурчиками, поддерживающими своими ручонками маленькие балкончики вторых этажей. Вокруг него сновали жители, не обращая внимания на очередного приезжего.

Присев на скамейке под тополем, еще не начавшем сбрасывать свои листья, похожие на огромные лопухи, Хирург задумался, что делать дальше. Он даже не догадывался, как над ним пошутила судьба, вплетя в узор его жизни очередную ниточку с замысловатым сюжетом. Сейчас старый вор пытался нащупать верную стратегию, которая поможет ему продержаться некоторое время незаметным, а заодно и пополнит карманы деньгами.

Он огляделся по сторонам. Площадь, по всей видимости, являлась сосредоточием административного ресурса, занявшего места в купеческих домах. Вывески компаний свидетельствовали об этом. «Золото Туры», «Платиновые прииски Азаматовых», «Волшебный Лотос», «Управление прииска „Сосновский“» – пестрели названия всевозможных работодателей, но Хирург не торопился, тщательно взвешивая свои шаги. Потом решился и неторопливо направился в… маклерскую контору. Там ему подсказали несколько адресов, где сдаются недорогие квартиры, и даже предложили машину, чтобы быстрее определиться с вариантами. Хирург не стал отнекиваться, и пока молодой маклер с шалыми глазами и развязными телодвижениями возил его по городу, выяснил некоторые подробности, где можно слегка подзаработать.

Оказывается, большая часть компаний – это всего лишь единый механизм, подчинявшийся столичным аристократическим кланам Балахниных, Шереметевых и Волынских. Каждый работал как бы в свой карман, но существовал единый регулирующий центр, куда стекалась вся информация по работе приисков. А вот китайская фирма пришла сюда недавно и активно пытается влезть в местный бизнес. Она выкупила участок в пятидесяти километрах от города и сейчас набирает работников из числа горожан.

Однокомнатная квартирка на восточном конце Верхотурья пришлась по душе Хирургу. Пусть сам двухэтажный дом больше смахивал на барак с разваливающимся фундаментом и слезающими со стен лохмотьями краски, но так даже лучше. Плата за аренду оказалась приемлемой. Паровое отопление, холодная и горячая вода в доме, санузел – что еще надо для счастья? Единственное неудобство: до центра города пешком долго идти, но курсирующие маршрутные автобусы устраняли проблему.

На третий день пребывания в Верхотурье Хирург решился. Пахнущий одеколоном, в новом костюме, приобретенном по случаю в универмаге, тщательно побритый, он зашел в помещение китайской фирмы «Волшебный Лотос» и с любопытством окинул большое фойе, пережившее недавний ремонт. Здесь еще пахло краской, кафельный пол отражал свет потолочных фонариков. Часть стены оказалась разрисована мотивами китайской мифологии с неизменными драконами, лотосами, иероглифами.

– Чем могу быть полезным, господин…? – к Хирургу подошел молодой клерк азиатской наружности в очках с тонкой оправой. Тщательно уложенная прическа, поблескивающая лаком, великолепный костюм без малейшего изъяна, белоснежная рубашка – и ни единого украшения на пальцах или на шее.

По-русски клерк говорил бодро и без запинки, но с характерным акцентом.

– Хотел бы узнать, есть ли у вас рабочие вакансии? И на каких условиях? – Хирург посмотрел в узкие, проницательные глаза парня, в которых застыли льдинки недоверия. Как это им удается быть радушными, оставаясь бесстрастными?

– Вакансии есть, – парень показал рукой, чтобы Хирург присел на диван, и, к удивлению вора, примостился рядом, сцепив пальцы между собой. – Кто вы по профессии?

– Скорее, счетовод, чем инженер, – усмехнулся Хирург. – Копаться в земле я не буду, сразу говорю.

– Бухгалтерию знаете?

– Не совсем. У меня специфические знания, аналитика.

– Анализ движения рынков ценных бумаг? – вздернул брови азиат. Кажется, его проняло.

– Ну, можно сказать и так. Хотя знания можно применить и в других областях.

– Почему вы обратились к нам? Есть много русских компаний, которые возьмут вас без колебаний.

– Обстоятельства, – Хирург понял, что спрятать прошлую жизнь не удастся. Китайцы будут дотошно его потрошить.

Клерк после некоторых раздумий потребовал документы.

– А можно без паспорта? – поинтересовался вор.

– Без паспорта? – градус удивления возрос еще больше, но теперь в глазах азиата стояло понимание. – Нет, без паспорта нельзя. Мы работаем по российским законам. Но, если вы чего-то опасаетесь, мы можем с вами обсудить конфиденциально условия найма.

Становилось интересно. Хирург с небольшим колебанием протянул паспорт клерку и тот с уверениями, что не задержится более чем на двадцать минут, быстро встал и исчез в коридоре, видневшемся за пустой администраторской стойкой. Думая, что остался один, Хирург взял со стола яркий проспект на русском и китайском языках, стал его листать, знакомясь с будущей своей работой. А то, что его возьмут, он не сомневался.

Вместо клерка в фойе появился широкоплечий круглолицый китаец, в котором угадывался охранник. Кстати, он даже не таился, демонстрируя под распахнутым черным костюмом кобуру с торчащей рукоятью пистолета. Облокотившись на стойку, китаец стал нахально смотреть на гостя.

– Воды принеси, – решил прокачать его Хирург. – Жарко у вас.

Охранник невозмутимо продолжал поддерживать стойку, не сделав ни одного шага в сторону.

– Ясно с тобой все, – закинув ногу на ногу, сказал вор.

Он даже успел слегка задремать, но к тому времени, когда знакомый клерк подошел к нему с виноватой улыбкой, уже взбодрился и с нетерпением ждал ответа.

– Прошу извинить, что задержался чуть дольше, – сказал азиат. – Пойдемте, я провожу вас. Господин Фенг изъявил желание поговорить с вами.

«Проверяли документы, – догадался Хирург. – Неужели они смогли „просветить“ меня по базам? Вот же ушлые китаезы!»

Господин Фенг оказался полноватым чиновником с коротко стриженными седыми волосами на округлой голове. Он сидел за пустым столом и что-то деловито писал в блокноте. Хирург огляделся. Странно, что здесь не было вычислительной техники. Вообще. Ни копировальной, ни множительной техники, ни телевизора. Обычная комната скромного служащего.

Старший китаец буркнул нечто непонятное, и клерк, поклонившись, испарился за дверью.

– Присаживайтесь, господин Извеков, – показал на стул Фенг, оторвавшись от писанины. Потом достал из ящика паспорт Хирурга, в котором и была вписана эта фамилия. Между прочим, своя, не выдуманная. – Меня заинтересовала ваша просьба принять вас на работу без предъявления документов. Пришлось кое-что проверить. Почему сразу не сказали, что вы были осуждены за грабежи и провели десять лет на каторге?

– Вполне понятные опасения, – Хирург устроился поудобнее на стуле, повесив плащ на его спинку. – Рецидивист, каторжанин. По этой причине я и не рискнул пойти в русские компании.

– А к нам не побоялись? – хмыкнул китаец, говоривший на русском даже лучше, чем его работник. – Мы ведь работаем по местным законам. Любая информация по первому требованию властей предоставляется без проволочек.

– Ну… Попробовать стоило.

– Вы утверждаете, что владеете аналитическими способностями, умеете работать с цифрами… Знаете, это слишком эфемерные утверждения без доказательств в виде диплома или определенных сертификатов.

– Да, я понимаю, – не стал спорить Хирург. Его интересовало, захотят ли китайцы рискнуть и принять вора, и на каких условиях. – Но я действительно умею мыслить и анализировать процессы, происходящие вокруг.

– Хм, все равно странно, – Фенг потер подбородок. – Вы согласны работать учетчиком на прииске? К сожалению, он находится далеко от города, придется почти все время жить там, контролировать количество добытого золота и платины, следить за сохранностью, опечатывать и отправлять в город. Это не бухгалтерия в чистом виде, но вы можете справиться, я уверен.

– Какое жалование вы мне назначаете?

– Триста рублей первых три месяца, – Фенг встал, оперся кулаками на крышку стола. – Это ваш испытательный срок. Если зарекомендуете себя с наилучшей стороны – пересмотрим контракт в сторону увеличения. Отправляться нужно послезавтра. Где вы живете? Мы пришлем за вами машину. Назовите адрес моему помощнику, когда будете подписывать договор. Надеюсь, у нас будет долгая и плодотворная работа.

Фенг даже вышел из-за стола, чтобы пожать руку Хирургу. Улыбаясь, проводил его до дверей, показал, куда нужно зайти для подписи.

Из китайской конторы он вышел через полчаса. Пришлось внимательно читать договор, чтобы потом не оказаться козлом отпущения в махинациях. Схема с приемом на работу вызывала серьезные опасения. Во-первых, за время, что Хирург провел в офисе, он не увидел ни одного местного жителя, со страшной силой желающего работать на китайцев. Во-вторых, его невероятно легко приняли на очень серьезную должность, куда, по логике вещей, бывший каторжник-рецидивист не должен попасть. В-третьих, сам контракт оказался жидковат, на пару листов, да еще в четырех экземплярах. Два из них были на китайском языке, под которым тоже пришлось оставить свою подпись. Вот это-то обстоятельство очень нервировало Хирурга. Хрен знает, что написано в них. Надо найти знатока китайского языка и перевести договор. Вряд ли он отличается от русского варианта, но подстраховаться стоит.

Да и вся эта история, по справедливости, попахивала мошенничеством. Посему нужно быть готовым к любым вывертам судьбы. Как-никак, работать придется с драгоценными металлами, а это, знаете ли, настраивает на определенные обязательства.

Загнав неприятные мысли подальше, чтобы не будоражить нервную систему – в таком возрасте волноваться вредно, и для сердечка лишняя нагрузка – Хирург решил пройтись по городу, познакомиться с местами, где ему предстояло прожить пару-тройку лет.

Мокошь – богиня судьбы – уже начала вплетать в его узор жизни новые нити, посмеиваясь от предвкушения. Ведь говорят же, от судьбы не убежишь. А Хирург, мало кому известный в миру как Извеков Пахом Данилович, именно этим и занимался последние несколько месяцев, но впервые ему захотелось сломать логические схемы и пойти нестандартными тропками, сознательно «засветив» свои следы. Он был уверен, что чертовы китаезы помогут ему сорваться с крючка, и ради этого не боялся заглотить другой, с жирной наживкой.