Текст книги "Битва драконов. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 32 страниц)

– Знаешь, я вообще не разглядела, что там произошло, – призналась Юля. – Сплошные выбросы энергии, какой-то дикий хаос. У меня по коже даже мурашки побежали. Бр-рр!

Она покрутила руками, показывая, где эти мурашки бегали. Тоня фыркнула от смеха, но призналась, что тоже испытала нечто подобное, и выдвинула свою версию:

– Мы же сидели далеко в сторонке ото всех, и щит закрыл нас только краями. Вот и зацепило. Апраксин пользовался своим «шильдом». Видела, как его прикрывали два шкафа? Они явно «ратники».

– Да мне без разницы, кто они такие, – вздохнула Юля. – Делать-то что?

– Живи пока у меня, – правая рука Тони легла на плечо подруги и легонько погладила его. – Я тебя не выгоняю. Правда, не стоит исключать мнение отца.

Антонина как в воду глядела. Как только «рено-соболь» подъехал к воротам дома, охранник подошел машине, наклонился к приспущенному стеклу и сказал негромко, как будто кто-то мог его услышать:

– Ваш отец здесь, Антонина Олеговна. Приехал полчаса назад, ожидает в доме.

– Да уже увидела, – досадливо произнесла девушка, разглядывая через насаждения кустарников черный солидный внедорожник, стоявший возле крыльца. – Явился, не запылился. Он один приехал, Тема?

Охранник, которого назвали Темой, только молча кивнул, и направился к сторожке, чтобы открыть ворота. Антонина загнала машину во двор, но не стала перегораживать дорогу, а остановилась возле цветочной клумбы.

– Кажется, проблема возникла куда быстрее, чем я думала, – закусила она губу.

Юля лишь вздохнула и настроилась на неприятный разговор с Бельским. Вернее, она даже не предполагала, что таковой состоится. Скорее всего, ее чемоданы уже собраны и стоят в прихожей.

Так и вышло, только за одним исключением. Никто не собирал ее чемоданы. Отец Антонины – худощавый мужчина невысокого роста с короткими жесткими волосами – сидел на диване, закинув ногу на ногу, и бездумно смотрел на желтое пятно заходящего солнца, хорошо видимое в широкое окно.

Девушки робко просочились в гостиную мимо неподвижно стоящих возле дверного проема сопровождающих и остановились.

– Привет, папа, – Антонина сразу растеряла свою независимость и нахальство.

Юля тоже поздоровалась, но сухо. Ей-то чего лебезить перед Бельским? Она не считала себя виноватой, и необоснованные придирки и обвинения ее только бесили и злили.

– Юлия Николаевна, я вынужден просить вас покинуть дом моей дочери и возвращаться в Устюг, – не вставая, произнес Бельский. Он даже не смотрел на девушку. – Мне непонятна и неприятна история, произошедшая с вами, милая барышня. Хочется верить, что вас втянули в какую-то интригу помимо вашей воли, но это не меняет сути дела. С этого момента я снимаю с семьи Васильевых вассальный долг. Отныне вы вольны выбирать, служить кому-то или оставаться в положении свободного рода.

Юля потрясенно смотрела на Бельского, не веря в происходящее. Ее семья получила вольность? Вот так неожиданно как подарок на Коловорот? Но разве такое возможно? И вдруг в голове как будто молния блеснула. Она поняла, зачем граф Апраксин взял на себя роль распорядителя и о чем долго разговаривал с дуэлянтами. Неужели Никита поставил дополнительные условия? Но тогда чем рисковал? С трудом уняв бешеное биение сердца, и не показывая свою радость, девушка распрямила плечи.

– А если я не хочу уезжать из Петербурга? – дерзко спросила она.

– Ваша воля, – Бельский все-таки взглянул на Юлю, но в его глазах, кроме безразличия, ничего не просматривалось. – Но в домах, принадлежащих моей семье, вы отныне являетесь персоной нежелательной.

– Папа! – воскликнула Тоня. – Но ведь так нельзя!

– Впрочем, теперь у вас, Юлия Николаевна, появился влиятельный заступник. Обращайтесь к нему, – продолжил мужчина, не обращая внимания на выкрик дочери. – Всего доброго. Сколько времени вам понадобится, чтобы собрать вещи? Мой водитель отвезет вас на вокзал, в аэропорт или на Обводной – как пожелаете.

– Почему на Обводной? – машинально спросила Юля.

– Там проживает господин Назаров. Благодарите или ненавидьте своего злого гения. Это дело ваше. Итак?

– Мне хватит полчаса, – сжав зубы, бросила Юля.

– Тогда не теряйте время….

Всю дорогу девушка старалась не расплакаться, сжимая зубы от переполнявших ее эмоций, которые порождали такую волну магических выплесков, что их с трудом удалось унять, чтобы не навредить водителю, с трудом управлявшему машиной. А то еще аварии не хватало. К Назарову она, конечно, не поехала. Такой пассаж был бы слишком… неправильным после всех событий. Слухи обязательно поползут по столице, и разнесет их не Антонина – в ней-то как раз Юля была уверена – а вот этот водитель или Бельский сам тихонько даст команду начать такую травлю, что девушке придется вернуться в Устюг, куда ей очень не хотелось. А хороших знакомых, где можно было на некоторое время переждать суету и посмотреть на дальнейшие события, Юля не хотела подводить.

Так что машина ехала в аэропорт, откуда ей предстояло лететь в Ярославль, а уже оттуда на среднемагистральном самолете добираться до родного дома. Интересно, папа уже знает о решении Бельского?

– Ну и что ты сигналишь? – впервые подал голос водитель, раздраженно поглядывая в окно.

Юля очнулась от раздумий и увидела темно-синюю «ладогу-купе», идущую вровень с машиной Бельского. Слышно было, как автомобиль подавал требовательные сигналы и постепенно сваливался вправо, заставляя внедорожник прижиматься к обочине, и наконец – остановиться возле металлического отбойника с красно-белыми полосами.

– Никуда не выходите! – приказал водитель и уверенным движением сунул руку за пазуху пиджака. Юля почему-то была уверена, что там у него оружие. Правда, доставать его мужчина не стал. – Пойду разберусь. Если что-то начнется, ложитесь на пол.

Он выскочил наружу и направился в сторону «ладоги», из которой, к немалому удивлению девушки, появился секундант Назарова. Воронцов Андрей что-то сказал водителю, и тот недоверчиво помотал головой, а потом они вместе направились обратно.

– Здравствуйте, Юлия Николаевна, – распахнув дверь, Воронцов широко улыбнулся. – Извините, что прерываю ваше путешествие. Просто мой очень хороший друг беспокоится за вас.

– Назаров? – раздраженно спросила Юля, прикрыв ладонями голые колени. Она даже не переоделась, приехав с дуэли, и теперь чувствовала себя очень неловко под сочувствующим взглядом молодого человека. – Что ему еще нужно?

– Он предлагает свою помощь в обустройстве, пока вы находитесь в трудном положении, – мягко ответил Воронцов.

Откуда Никите известно, что Юлю выгнали как нашкодившую собачонку на улицу?

– В его особняк я не поеду, – резко произнесла девушка.

– Само собой, – не стал спорить молодой человек. – Вы не будете против, если я отвезу вас в наш семейный особняк? Вы же знакомы с моей сестрой Лизой?

– Очень плохо, пару раз всего виделись, но как-то не сподобились познакомиться поближе, – призналась Юля.

– Будет повод, – опять заулыбался Воронцов. – Никита Анатольевич очень просил присмотреть за вами, пока улаживает всевозможные дела, и я предлагаю вам погостить в нашей семье. Зачем сейчас необдуманно куда-то ехать, да еще в таком эмоциональном стрессе? Согласны?

– Почему бы и нет? – Юля не стала ломаться, понимая, насколько своевременно пришла помощь. Воронцовы – не самые последние люди в столице, и у них есть влиятельные сторонники. Надо будет – свою гостью защитят без лишних расспросов. – Но ненадолго. Не хочу обременять вас. И дело вовсе не в господине Назарове, пусть он не мнит себе…

– Ни слова больше! – засмеялся Андрей и подал руку девушке, помогая ей покинуть машину. – Мой человек поможет перенести ваши вещи.

– Госпожа! – всполошился водитель внедорожника. – Я должен доставить вас до аэропорта!

– Скажи своему хозяину, что я остаюсь в Петербурге, – холодно ответила Юля. – Езжай домой, милейший.

Глава 11

Петербург, сентябрь 2015 года

– Наконец-то семейство Назаровых соизволило показаться пред очами своих родителей, – с легкой усмешкой произнес Константин Михайлович, разглядывая шумную компанию, возглавляемую внуками Мишкой и Полиной, с высокого парадного крыльца.

– Нас сейчас просто сметут с ног, – счастливо улыбаясь, откликнулась Надежда Игнатьевна, раскидывая руки. Дети с визгом взлетели по ступенькам вверх и попали в крепкие объятия бабушки и дедушки.

Никита держал Ярослав на руках, пока жены и дети изливали свою радость друг на друга, и только потом передал закапризничавшего малыша Даше, чтобы поздороваться с тестем и тещей.

– Михаил! – он подозвал к себе сына и что-то прошептал, нагнувшись к его уху.

Мальчик с серьезным видом выслушал Никиту, покивал и излишне старательно, закусив губу от волнения, расчертил воздух перед собой пальцем. В воздухе закружились искристые льдинки, а в его руке появилась желтая хризантема. Не удержавшись от торжествующей улыбки, Мишка протянул цветок бабушке. Княгиня ахнула, присела и крепко прижала к себе внука. Не удержавшись, начала часто моргать, чтобы скрыть набухшие от слез глаза.

– Я пока только один цветок могу, – забубнил прижатый к груди Мишка. – Папа говорит, что неправильно закорючки в конце рун ставлю.

– Ничего, научишься, – Надежда Игнатьевна поцеловала вихрастую макушку мальчишки. – Твой папа тоже учился на ошибках. Ваше Высочество, зови гостей в дом, хватит на крыльце топтаться!

В ожидании обеда, который решили провести в семейной столовой, все пошли в гостиную, где приехавшее семейство ожидал еще один сюрприз. На Тамару с воплями налетело чудо с распущенными по плечам волосами, потом перекинулось на Дашу, закружило вопящую малышню, и ничуть не смущаясь, повисла на шее Никиты. Волхв, смеясь, покружил поджавшую ноги Катерину вокруг себя.

– Безобразие! – притопнув ногой, заявила младшая Меньшикова после бурных приветствий. – Ты становишься настоящим узурпатором! Девочек запер в доме, заставляешь работать, словно они в купеческой гильдии состоят, к родителям не отпускаешь! Когда в столицу переедете? И не ищи причину для отказа, не смей! Я скучаю по сестренке!

– Оглушила! – рассмеялся Никита, шутливо прижимая ладони к ушам. – Обещаю не вести себя как восточный падишах. Ты бы лучше меня со своим женихом познакомила. Сама не лучше, кстати. Скрываешь его от меня.

Он уже давно приметил вставшего при появлении Назаровых высокорослого плечистого молодого мужчину возрастом чуть старше Никиты. Бросались в глаза его невероятно пушистые брови, сходящие к переносице. Короткая «боксерская» стрижка, стильный костюм светло-серого цвета дополняли портрет уверенного в жизни человека. Впрочем, мидовские сотрудники всегда излучали оптимизм и деловую хватку. В отличие от старых зубров жених Катерины представлял новую формацию международников, идущих в ногу со временем и не замыкавшихся на замшелых традициях «сюртуков»: дерзких, остроумных, умеющих найти общий язык с любой политической силой.

Разумовский уже успел поприветствовать жен Никиты, и теперь с улыбкой слушал нотации невесты, обрушившейся на своего зятя; в нужный момент он решительно прервал ее, обхватив за плечи.

– Достаточно, – мягко сказал мужчина. – Никита Анатольевич осознал свои ошибки. Мне кажется, он их исправит в скором времени. Представишь нас, наконец?

– Да, извини, – Катя покраснела. – Это Семен Разумовский, мой жених. Я тебе о нем говорила, Никита. Знакомьтесь, судари.

– Очень рад, – едва заметно изгибая губы в улыбке, Разумовский протянул руку, и Никита с удовольствием пожал ее. Длинные холеные пальцы обхватили ладонь волхва и неожиданно крепко сжали ее. Хватка у Семена оказалась впечатляющей, и Никита, привыкший к бесхитростным приемам, когда в руку накачивают силу, был удивлен. Жених Кати и без магических штучек физически не уступал ему. – После нашумевшей дуэли я уже собирался самолично заявиться с визитом в Вологду к будущему родственнику и познакомиться, да Екатерина Константиновна сделала страшные глаза и отговорила.

– И какова причина отговорки? – усмехнулся Никита, поглядывая на пунцовую княжну.

– Сказала, что не стоит потакать господину Назарову, а то еще пять лет в Петербурге не появится, – сдал невесту Разумовский.

– Предатель! – прошипела Катя и гордо вскинула голову. – Попробуй только целоваться полезь! До свадьбы запрещу!

И развернувшись, удалилась к женскому обществу, о чем-то горячо судачившему на диванах.

– Серьезная угроза, – пряча улыбку, кивнул волхв вслед вышагивающей как по струнке девушке. – И правда запретит?

– Я же из МИДа, уговорю, – подмигнул ему Разумовский.

– Уф, от сердца отлегло. Думал, стану причиной вашей размолвки.

– Пустяки, – развеселился Семен. – И не такое переживали…

– Гляжу, вы уже познакомились, – к разговаривающим молодым людям подошел Константин Михайлович. – Не желаете ли составить компанию стареющему князю на балконе, пока накрывают на стол. Дети под присмотром Александра. Он обещал, что поиграет и присмотрит за ними.

Семен и Никита пожелали и через гостиную прошли на крытую часть балкона, где стоял небольшой столик с закусками и бутылкой коньяка. На правах радушного хозяина Великий князь разлил по стопкам напиток.

– Его Императорское Высочество презентовал, – пояснил он, щелкнув по бутылке с яркой этикеткой. – «Мсхани», любимый напиток князя Багратуни. Зело заборист и душист!

– Как поживает картвельский князь? – полюбопытствовал Разумовский. – Все так же охотится на горных барсов?

– Давно в Петербурге не был, – усмехнулся Меньшиков. – Дела, говорит, не отпускают. Контрабандистов ловит. Повадились ирбисов истреблять.

– Не завидую этим авантюристам, – Семен кивнул и опрокинул в себя стопку вслед за Никитой и Великим князем. Взял шпажку с кусочками сыра, закусил.

– Похвастаешься, как проходит реабилитация твоих пациентов? – поинтересовался Константин Михайлович. – Насколько быстро продвигается строительство центра? Как насчет производства капсул? Сам понимаешь, что у императора не хватает времени выяснять все детали. Придется мне взять на себя эту роль.

Никита подозревал, что тесть лукавит. Он каждый месяц посылал отчеты о строительстве центра с полными данными о расходах. Император как никто другой осведомлен, и не торопится делиться некоторыми выводами со средним братом.

– Пациенты довольны, – кивнул Никита, придержав эти мысли при себе. – Они уже выписались, проходят реабилитацию в домашних условиях. Результаты прекрасные. Сейчас профессор Кошкин осмысливает первый опыт и работает над ошибками. К Коловороту расширим практику до пяти биокапсул. Загрузим их новыми больными… А Центр строится. Подняли цокольный этаж. К следующей осени обещать под кровлю завести. Потом внутренние работы. Да, понимаю, хочется быстрее. Но я не сторонник таких мер. У нас будет фора, которую используем для изготовления новых биокапсул.

– А как ты смотришь на предложение Его Величества перевести в казну твои военно-магические предприятия «Изумруд» и «Гранит»? – неожиданно спросил Меньшиков. – Будет больше порядка и контроля, да и себе руки развяжешь.

– Нет, Константин Михайлович, – твердо заявил Никита, сразу пресекая подобные предложения. – У меня сейчас хватает специалистов по всем направлениям. Ко всему прочему организовали курсы по подготовке младшего инженерного состава, подбираем одаренных ребят из вассальных родов, чья магия уклоняется в сторону артефакторики. Пусть их немного, но в будущее я смотрю с оптимизмом. Как я понимаю, насчет Центра таких предложений не будет?

И он с хитрецой посмотрел на тестя. Меньшиков только сверкнул глазами, а Семен старательно скрыл улыбку. Хотя, что было скрывать? Двадцать пять процентов акций находятся в руках правящего клана, и передача нового медицинского центра в казну для них невыгодно. Еще пенки не сняты.

Великий князь налил себе очередную порцию, жестом показав, что теперь каждый сам ухаживает за собой. Молодые люди отказались. А Меньшиков, выпив, продолжил:

– Семен скоро станет частью нашей Семьи, и поэтому я счел нужным свести вас присмотреться друг к другу. Свадьбу сыграем на Коловорот. Раньше не получается. Семен уезжает в составе посольской делегации в Рим. Я вдруг вспомнил события не такой далекой давности. Как думаешь, Никита, не скажутся ли они на Семене?

– Вы про Ордо Малеус? – догадался волхв. – А как они должны повлиять на Семена?

Разумовский с интересом поглядел на него, потом перевел взгляд на Великого князя, но умело выдерживал паузу.

– Ты тоже – наша Семья, – с намеком сказал Меньшиков. – Папская агентура, несомненно, сразу начнет собирать информацию по Семену, и я переживаю, что всплывут семейные связи Назаровых и Меньшиковых. Нетрудно будет провести параллель. Я хочу узнать твое мнение: есть опасения за жизнь Семена?

– Нисколько, – удивленно ответил Никита. – Вы излишне драматизируете ситуацию. Вот если бы туда поехала Тамара или Даша – я бы лично сделал так, что ни одна муха на километр к ним не подлетела. Потому что это мощный рычаг на меня. А Семен, к слову, еще не родственник Меньшиковых.

– Есть опосредованные методы влияния, – напомнил Великий князь.

– Еще раз говорю: не стоит преувеличивать опасность, – Никита посмотрел на Разумовского. – Ты хотя бы понимаешь, о чем речь?

– Я читал про разгром штаб-квартиры Ордо Малеус, – кивнул Семен. – Наша делегация ознакомлена с документами ДСП[7]7
  Для служебного пользования


[Закрыть], и я знал, что некоторые службы тесно завязаны на этой акции. Почему-то был уверен, что без твоего участия не обошлось.

– Всего лишь слухи, – улыбнулся Никита и взял с тарелки шпажку с канапе из оливок, сыра и кусочков вяленого мяса с умопомрачительным запахом копченостей. – Но, если понадобится консультация по некоторым вопросам, обращайся к Государственному секретарю Луиджи Гросси. Он может многое рассказать.

– Вон оно что! – забавно пошевелил бровями Разумовский и догадливо усмехнувшись, налил себе коньяк. – Вообще-то, у нас запланирована встреча с Папой и с его службами. Ладно, буду знать.

– Эта информация сугубо секретная, – жестко сказал Меньшиков. – Не афишируй свой интерес к Гросси; только если ситуация вдруг выйдет из-под контроля – обращайся именно к нему. Мы и так нарушаем все инструкции, давая тебе нити к очень серьезным людям.

– Я все понял, Константин Михайлович, – посерьезнел Семен. – И ценю ваше доверие. Поверьте, свой язык за зубами я держать умею. И надо будет – откушу его.

– О ментатах не забывай, – грустно усмехнулся Великий князь. – Не геройствуй, Семен. Я столько лет стараюсь отвадить от лихих поступков одного мальчишку, да, видно, староват стал. Не успеваю даже за его мыслями…

– Ничего подобного, отец, – польстил Никита, хотя старался как можно реже произносить этого слово, зная, какие события привели его в дом Меньшиковых. Но Великий князь расцвел, мелкие сеточки морщин на его лице разгладились. – Я бы угомонился, да служебные дела не дают расслабиться.

– Да ладно, понимаю все, – усмехнулся Меньшиков. – Ладно, поговорите еще, пока нас за стол не позвали. А я пойду, с внуками побалуюсь.

Великий князь ушел, старательно прикрыв балконную дверь. Разумовский облегченно вздохнул и вытащил из кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку. Чиркнул ею, задымил, облокотившись на массивные перила.

– Думал, с пальца зажжешь, – Никита встал так, чтобы дым от сигареты не летел в лицо. – Ты же «огневик».

– Баловство все это, – небрежно сказал Семен. – Знаешь, такими фокусами только барышень из купеческих или мещанских семей охмурять. Дворянские крали сами кого хочешь изумят фокусами, как, например, твоя Тамара. Я помню, как она однажды в гимназии парочку идиотов клинками к стене прижала. Слишком уж языкастые были. Сама, правда, испугалась, но факт – я это лично видел.

– Она мне ничего про свои художества не рассказывала, – покачал головой волхв. – Особенно в годы ученичества. Сколько ни просил – уворачивается от необходимости раскрыть секреты отрочества и юности.

– Свои скелеты в шкафу, – глубокомысленно произнес Разумовский, и оба в унисон расхохотались. Потом Семен, покосившись на собеседника, негромко добавил: – По столице слухи ползут, что ты у Велимира Шереметева девушку отбил. При том, что она под вассалитетом Бельских. Молодежь офигевает – извиняюсь за свой французский – от такого поворота. Часть столичных мажоров всерьез обиделась за княжича.

– Бойкот не собираются устраивать? – усмехнулся Никита. – Или темную в подворотне?

– Ты знаешь, хотят. Я про обструкцию… Якобы при твоем посещении каких-то увеселительных мероприятий все дружно встают и покидают заведение, – поморщился Разумовский. – Дети, ей-богу. Я тут в жаркую дискуссию с одним из жирафов вступил, доказывая, что Назаров вырос из коротких штанишек еще пару лет назад. Ваши дурацкие выходки только рассмешат его. Пока вы будете бойкотировать – он, то есть ты, всех боярышень столицы уведет из-под носа.

– Что за жираф? – заинтересованно спросил Никита.

– Да я так называю людей, до которых простые истины доходят через несколько лет, – хмыкнул Семен, выдыхая в прохладный воздух кольца дыма. – А если серьезно, я в историю про Юленьку Васильеву не поверил. Слишком картинно и драматизировано. Шереметевы хотят показать, что мгновенно поглупели? Или там что-то другое?

– Я сам не понимаю, почему из истории раздули пожар, – пожал плечами Никита, с удовольствием рассматривая тихий парк с желто-красными кронами деревьев. Осень подступала на кошачьих лапках, тихо, но неумолимо. – Встретились в Вологде, поговорили. Юля мне понравилась. Я же не знал, какие виды на нее у княжича Велимира.

– Теперь как честный человек ты обязан на ней жениться, – полувопросительно произнес Разумовский, но в его глазах прыгали бесята. – Или третью жену не потянешь?

– Сначала нужно уговорить бастионы цитадели сдаться, – Никита недвусмысленно показал пальцем за спину. – А они очень крепки! И Юля отвергает мои просьбы встретиться и обсудить проблему. Не люблю навязывать женщинам одну-единственную точку зрения, причем, только свою.

– Она живет у Воронцовых, – напомнил Семен.

– Знаю. Я сам просил Андрея уговорить ее погостить в их особняке. Чувствовал, что Юля не хочет покидать столицу. Да и мне выгодно ее присутствие в городе.

– Слушай…, – будущий муж Кати загасил окурок о перила и сжал его в ладони. Повеяло слабым ветерком. Дунув в кулак, Семен разжал пальцы. Окурка как не бывало. – Видел? Вот за это меня отец порол. Я же курить с двенадцати начал, и фокус такой освоил ударными темпами… Могу поговорить с девушкой, пока не уехал. Обрисую контуры ваших взаимоотношений и выгод.

– Если она тебе пощечин надает – чур, я не при делах, – отшутился Никита.

– Заметано, – легко согласился Разумовский. – Да и нельзя такой девушке без поддержки сильного рода одной по Петербургу разгуливать. Заклюют наши золотые клуши.

– Мальчики, к столу! – в дверном проеме показалась мордашка Кати. Она подозрительно повела носиком по воздуху и подозрительно уставилась на Семена. – Опять курил! Ну ты же обещал! Я не буду целоваться с пепельницей!

– Опять она про поцелуи, – шутливо проговорил Разумовский и быстро затолкал в рот ломтик лимона. Скривился. – Я и забыл про способности Катеньки читать грешные мысли. Все-все, моя птичка! Больше не буду!

– Сигареты сюда дал! – требовательно произнесла младшая княжна Меньшикова и вытянула руку с раскрытой ладонью. – Давай-давай, выкладывай! И ты, Никита, как можешь! Сам не куришь, а терпишь рядом с собой коптильню!

– А мне-то за что выговор? – изумился Никита, подталкивая локтем в бок Разумовского. Дескать, образумь невесту!

– За мужскую солидарность! – пояснила Катя и ойкнула, когда Разумовский обхватил ее за плечи и без церемоний развернул в сторону гостиной, пока родители не видели подобной вольности.

Никита понял, что с Семеном можно иметь дело. Старший сын графа легко и непринужденно вел себя в семье Меньшиковых, умело находил темы, которые интересовали всех, и легко уходил от ненужных вопросов. Чувствовалась суровая школа МИДа. И дело даже не в остром языке и пытливом уме Разумовского. Кажется, молодой мужчина дал понять, что он полностью на стороне Никиты в последних событиях. А это немалого стоит. Разумовские, хоть и не входили ни в чей клан, представляли чиновничий род на службе государей, так же, как и Апраксины.

Семен поведал, что Даниил Алексеевич после дуэли «молодых задир» (как он сам выразился) спешно меняет инструкции Дуэльной комиссии, дюже недовольный увиденным.

– Не понравилось ему, что дворянская молодежь игнорирует неписанные правила дуэлей, – посмеиваясь, рассказывал Разумовский. – Скоро и по ночам будут драться. Почему бы и нет? Гонки на машинах проводят по улицам? Вот и отношения между собой выяснять начнут. Так недалеко и до несанкционированных дуэлей.

– Велимир сам предложил, – пожал плечами Никита, заслужив гневный взгляд Тамары. – Подозреваю, хотел побольше своих дружков притащить, чтобы его слава разнеслась по столице.

– В общем, графа Апраксина Никита очень заинтересовал, – нелогично закончил Семен. – Может, на обед пригласит когда-нибудь, готовься. А он дядечка интересный, много историй знает.

Вечер, на удивление, прошел весело. Никто не касался каких-то запретных тем или скандальных новостей, кишмя кишащих на страницах желтых газет или ползающих в кулуарах светских салонов. Все понимали, насколько сейчас взвинчена та часть дворянства, поддерживающая Шереметевых. Зачем обсуждать мусор, носящийся в грязных переулках улиц?

Однако Надежда Игнатьевна что-то держала про запас, и ей не терпелось выяснить это «что-то». После второй перемены блюд она поглядела на Никиту и поинтересовалась, отвлекая зятя от перешептываний со своими женами:

– Никита, дорогой, у тебя в Петербурге появился представитель по продаже волшебных свитков?

Волхву сразу стало понятно, о ком идет речь. Он улыбнулся и покачал головой:

– Скорее, рекламный агент. Прощупывает почву…

– Все-таки ты решился на объемные продажи? – хмыкнул Великий князь, мгновенно уловив суть разговора.

– Нет, – возразил Никита. – Объемных продаж не будет. Сразу заявляю категорически. Посчитаем мои свитки эксклюзивным товаром, а вернее, подарком. Я еще не продал ни одного тубуса, но благодаря презентам удалось подружиться с нужными людьми.

Тамара и Даша одновременно с довольным видом кивнули, подтверждая слова мужа.

– Что ж, разумное вложение, – не стала спорить Надежда Игнатьевна. – Но меня удивляет выбор «агента». Ты же с Шаховскими на ножах из-за Аноры, то бишь Ани? А тут случайно встречаю в одном салоне госпожу Старшинову, разливающую елей по поводу удивительного соглашения с домом Назаровых. Каково было мое удивление, когда я поняла, о чем речь. Я напомнила Ксении Дмитриевне, что не следует вводить в заблуждение людей. Никита не собирается открывать никаких магазинов по продаже косметических и подобных ему свитков. Последовал невнятный ответ, но я подозреваю, что мадам Старшинова не договаривает. Испугалась сболтнуть лишнего.

– Все правильно, она не из болтливых, – рассмеялся Никита. – Не обращайте, матушка, внимания на ее эволюции по Петербургу. У меня индивидуальное соглашение с Ксенией Дмитриевной. Я даю ей пропуск в светские салоны, а она будет ненавязчиво выполнять мои просьбы.

– С этой дамой нужно быть осторожным, – напомнила княгиня. – Та еще лисичка-сестричка…

– Точнее – лиса со вздорным характером, – перебил ее Меньшиков. – Я недавно дал задание своей службе аналитики просчитать твои странные ходы. Ты всерьез решил приручить Шаховских опосредованно через Старшиновых?

– Вас уже не интересует Балахнин? – Никита поморщился. Все-таки не утерпел Великий князь, свернул на дорогу политических прений. Так хорошо сидели! Вот и женщины стали возмущенно делать ему знаки, чтобы прекратил. – Предлагаю сделать перерыв и поговорить об интригах в кабинете.

– Дамы, мы на полчаса удалимся, пока чай не подали, – объявил Меньшиков с легким поклоном. – Семен, если тебе не трудно, составь компанию дамам. Мне нужно с Никитой парой слов перекинуться.

– Конечно, Константин Михайлович, – откликнулся Разумовский и внимательно посмотрел на Никиту, слегка подмигнул.

Предупреждал? Или просто подбадривал?

В знакомом для Никиты кабинете, не перетерпевшим никаких изменений, Великий князь расслабленно опустился в кресло, расстегнул верхние пуговицы рубашки, и жестом показал, чтобы Никита присаживался на диван.

– Ситуация с Шереметевыми улажена, – сказал он, с облегчением вертя головой. – Пришлось немного надавить на князя, чтобы не делал резких движений в твою сторону. Но ты будь настороже, сын. Там такой гадюшник образовался. У меня появилась информация, что Борис Китсер искал контакты с Балахниным. После его визита в дом Алексея Изотовича началось странное копошение. Люди князя попытались наладить отношения с сотрудниками генетической лаборатории, где находятся контрольные образцы крови и маркеров всех дворян империи. А сам эмиссар проделал такой путь, что впору рисовать на карте, где он побывал. Довольно активное турне. Последнее место – Абхазия и загадочные встречи с местными князьями.

– И что? – удивленно спросил Никита. – Ко мне разве это имеет отношение?

– А не догадываешься? – усмехнулся Великий князь. – Я вот не догадывался, пока мне на стол не положили доклад, где промелькнула интересная фамилия.

– Неужели отца нашли? – бесстрастно спросил волхв. – А я ведь думал, что он сгинул после того, как маму бросил.

– Нашли, – усмехнулся Меньшиков. – Жив и здоров господин Анциферов. Приняли его местные князья Маршани, сейчас у них служит. Настоящий горец стал.

– Мне зачем это знать? – пальцы Никиты непроизвольно сжались в кулаки. – Пусть и дальше живет там. За столько лет мог бы и приехать. Или письмо написать. Я не понимаю такого безразличия к своему сыну. А теперь-то что? Бегает с удовольствием по горам, пусть и дальше продолжает.

В его голосе послышались плохо скрываемые нотки презрения.

– Ты не понимаешь, – покачал головой Меньшиков. – Балахнин искал твоего отца по одной причине: выяснить, каким образом у среднего дворянчика появился сын с мощным Даром.

– Анциферовы из новгородских Золотых Поясов, – напомнил Никита. – А местные бояре веками накапливали магические умения. Я бы не назвал их слабыми одаренными.

– Сильным он точно не был, – махнул рукой Меньшиков, что не понравилось волхву. Это пренебрежение говорило о многом. Великий князь так и не освободился от некой доли спесивости. – Собрали на него досье. Безалаберный малый, со своими родными разругался, уехал в Москву, где пытался устроиться на военную службу к Шуйским. Два года честно отслужил, да что-то не срослось с хозяином. Таким он всегда был по жизни, Никита. Но в авантюризме и смелости ему не откажешь. Ведь умудрился выжить в межклановой войне Маршани с Чачба, даже личное оружие из рук князя получил. Тем страннее его разрыв с твоей матерью. Ты прости… Если тебе неприятна эта история, то закончим его.