Текст книги "Битва драконов. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 32 страниц)

– Я все расскажу, только не лейте масло на голову…

Когда он закончил свой рассказ, Никита ничему не удивился. За акцией похищения маячила фигура небезызвестного ему по Верхотурью господина Хи. Того самого шустрого китайца, с которым Никите пришлось вступить в короткую стычку. Хи был одним из заместителей господина Чжу Ши, отвечавшего за экономическую деятельность Триады, по «русскому сектору». Его команда действовала не только в Верхотурье; Хи раскидал щупальца по большей части Урала и Сибири. Но самую большую проблему он стал испытывать именно в Верхотурье и прилегающих к нему землях князя Строганова. Здесь китайцев гоняли безжалостно, не давая развернуться в полную силу на криминальной почве. Вести нормальную торговлю – это пожалуйста. Заграничным купцам всегда рады. Строганов не чурался развивать экономику своей вотчины и был рад всем, кто предлагал совместные проекты, дававшие прибыль обеим сторонам.

Однако Хи больше всего расстроила потеря приисков в Верхотурье. Он выяснил, кто стоял за решением ограничить всю деятельность Триады в этом городе. Особо давить на молодого Назарова, ставшего хозяином местных земель, он не собирался до тех пор, пока не появился новый генеральный управляющий, молодой и дерзкий. Все платиновые и золотые прииски, принадлежавшие Триаде через подставных лиц, оказались закрыты с его ведома. Не сам же Коваленко принимал решение, сообразил Хи, и вскоре картина происходящего стала ему понятна. Первой силовой акцией, чтобы Назаров знал свое место, планировалась в Петербурге.

На молодого Главу клана Назаровых собрали большое досье. Хи знал, кто его жены, сколько у него детей, каков круг родственников. Аналитики проанализировали ситуацию и предложили нанести удар по самому слабому звену. Если всех своих родных новый хозяин Верхотурья защищал очень тщательно, то о своей наложнице (а Хи считал, что узбекская девушка, подаренная Назарову бухарским кланом и есть наложница) он особо не беспокоился. У девушки не было сильного сопровождения, всего лишь два бойца, с которыми справиться подготовленным инфорсерам не составляло труда.

Никита слушал рассказ наемника и размышлял. «Лотос», несомненно, хорошо потрудился, собирая данные на его семью. Но и недочетов оказалось много. Например, о магических способностях Аноры боевики Триады не знали. Еще одной ошибкой стала недооценка возможной реакции семьи Каримовых. Никита мог уже сейчас обратиться к Фархаду, и завтра в Верхотурье заявится мощная боевая группа бухарского клана. Но развязывать войну на своей земле Никита не собирался. Зачем? Есть другие возможности выдавить китайцев.

Инфорсер, понурившись, ждал решения светловолосого молодого мужчины, которого давно определил как самого главного в этой компании. То, что его оставят в живых, он не сомневался. Русские, утолив жажду мести, становятся добрее к поверженному противнику. Так говорил Старший Брат.

– Выйдите все, – жестко приказал Никита после нескольких минут раздумий, во время которого никто не посмел и слова вымолвить.

Пленник звериным чутьем ощутил исходящую опасность от главаря. От даосов можно ожидать любой пакости. Заполучат себе чужую душу и жизнь, чтобы остаться вечно молодым. Сколько, интересно, лет этому русскому магу? Сто? Двести? Сколько душ он забрал себе?

– Не надо, – с трудом вымолвив по-русски, инфорсер сжался на табурете в комок.

– Дуарх! – короткий приказ словно удар хлыста в пустом помещении.

Ледяной вихрь поднял тучи невидимой пыли и раскидал ее по стенам. Сгусток черной энергии трансформировался в колышущуюся двухметровую фигуру. Пленник взвизгнул от накатившего на него жуткого страха, выедающего мозг и душу. Это был именно так. Никто его не трогал, но боевик понял, каков будет конец.

– Слушаю, Хозяин! – в голосе Дуарха проскользнули нотки ожидания. Он неотрывно смотрел на помертвевшего человечка.

– Ты хотел крови, – сказал Никита слуге из Инферно. – Я отдаю тебе врага. Сделай так, чтобы о нем никто никогда не узнал. Даже даосы, ведающие пути в иных измерениях, не должны знать об этом человеке ничего.

– Уважил ты меня, Хозяин! Такого подарка я не ждал! – в глазах демона зажглись темно-багровые точки. – Но мой день рождения наступает сразу после праздника Бельтан![11]11
  Праздник Бельтан (Beltain) у кельтов отмечался 1 мая, и был посвящен богу Лугу (аналог римского Меркурия) и дате крупных собраний друидов.


[Закрыть]

– Шутник, – проворчал Никита, поеживаясь от холода, исходящего от Дуарха. Невероятно, как огненный демон умудрялся морозить все вокруг себя. – Делай свое дело и возвращайся к себе. И еще один приказ. Нужно найти труп его подельника и надежно запрятать, как ты умеешь.

Навалившаяся на плечи тяжесть необходимой жестокости едва не согнула его. Уйгур что-то замычал, дергаясь всем телом, но Никита старался не смотреть на него, боясь проявить великодушие по отношению к врагу и глубоко оскорбить своего демона.

– Все сделаю! – Дуарх колыхнулся и приблизился к пленнику, закручивая вокруг него смертельную воронку. – Ступай, Хозяин! Не стоит тебе смотреть на это!

Никита поднялся в гостиную и устало присел на диван. Яна, метнувшись на кухню, принесла ему кружку с горячим чаем. Поблагодарив девушку, волхв осторожно отхлебнул сладкого и ароматного напитка. Он не осуждал себя за не самое приятное решение в своей жизни. Аноре пытались нанести вред, и при благоприятном исходе акции девушку ничего не смогло бы спасти. «Лотос» бросил ему вызов не в самый лучший момент. Никита ощущал надвигающуюся бурю; в столице началось какое-то непонятное и неприятное брожение. Но приоритетной целью сейчас становилось Верхотурье.

– Едем домой, – сказал волхв, и все облегченно вздохнули. День выдался суматошным и тяжелым. – Насчет пленника… Забудьте, что видели. Лязгун, Слон! Спуститесь в подвал и наведите порядок. Свет не забудьте погасить. Да не пугайтесь вы так! Никого там нет. И не было. Никогда не было.

Глава 13

Вологда, «Гнездо», сентябрь 2015 года

Закат и в самом деле был красив. Облака, опустившиеся к горизонту, еще светились желтовато-золотистыми красками, а те, что стояли выше – уже налились лилово-чернильной темнотой. Между ними еще просматривалась прослойка серебристого цвета, но и она уже блекла с наступлением вечерних сумерек.

Никита зачарованно наблюдал за гаснущим днем и не мог заставить себя сдвинуться с места. Хотелось отключиться от реальности, перевести дух, не думая о завтрашних хлопотах и заботах. Его готовность к физическим нагрузкам и постоянным действиям закалили не только тело, но и душу. Жизнь из одной фазы движения в другую – вот что держало в узде Никиту, создавая ощущение бесконечных хлопот.

Редко выпадали моменты, когда молодой волхв пытался осмыслить то, ради чего хотел подняться на недосягаемую высоту; то, что оказалось неподвластным его прадеду, его предкам. Возведение фундамент семейного и кланового благополучия требовало неимоверного напряжения. Молодость еще не готова принять ответственность, а зрелось уже торопит устранить ошибки прошлого. И лишь старость может окинуть опытным взглядом вспаханное поле и оценить свой труд. Правда, плодами сей деятельности будут пользоваться потомки. И так по кругу, по вечному кругу жизни…

– О чем задумался? – Тамара прижалась к мужу сбоку. – Ты уже полчаса стоишь на одном месте, и даже не пошевелился. Медитируешь или делаешь вид занятого хозяина, чтобы никто не приставал?

– Ага, чтобы не отвлекали, – пошутил Никита, вдыхая запах духов. – Присоединяйся, посмотри на эту красоту.

Тамара, кутаясь в теплый плед, молча созерцала картину сгущающихся сумерек. В парке зажглись фонари, из-за деревьев стали видны сиреневые всполохи магической защиты, повторяющие контуры забора. С наступлением ночи активировались силовые щиты; урча мотором, по технической дорожке проехал патрульный внедорожник.

– Как дети? – спросил Никита, и не удержавшись, поцеловал Тамару в бархатистую щеку.

– Слушают вечерние сказки от Любови Семеновны, – усмехнулась супруга. – А тебе стоит побольше уделять внимание Мише и Полине. Сколько дней тебя не было?

– Три, – признался Никита. – Но я все исправлю. Завтра никуда не поеду. Будем играть, дрессировать Вожака со своей зверской командой и изобретать фокусы.

– Мишка будет рад, – Тамара попробовала пригладить волосы на макушке мужа, непокорно торчащие в разные стороны. – Как там наша Аня? Держится?

– Получше меня, – бодро ответил Никита, и обхватив Тамару за талию, притянул к себе. Прижавшись друг к другу, они с интересом глядели на темнеющий горизонт с блекнувшими красками заката. – Я дал команду охране сопровождать девчат не по отдельности.

– Ты же понимаешь, нас не оставят в покое, – тихо проговорила жена.

– Нет, не оставят, – бодро ответил Никита. – Но я постараюсь перенести боевые действия подальше от нашего дома. Как только Тагир с Арсением выявят китайскую нору, я тут же залью водой.

– Порой у меня возникает желание перебраться в Петербург, – вздохнула Тамара. – Почему-то стала ощущать себя здесь как рыбка в маленьком аквариуме. Бьюсь носом об стекло, бьюсь – и тоскливо смотрю на огромный мир, недоступный мне. Кажется, я переоценила свои силы…

– И это говорит мне расчетливая женщина с железными нервами, – хмыкнул озадаченный Никита.

– Нет, я не спорю, здесь хорошо, – в голосе Тамары появились бодрые нотки. – Конечно, природа, лес, чистый воздух – это полезно для ребятишек. Но чем дальше оцениваю перспективы, тем больше задумываюсь, где их обучать.

– Какая проблема? – удивился Никита. – Школьные программы младших классов не отличаются кардинально друг от друга.

– Ну… Они же не в обычную гимназию пойдут, правильно? Детям важно общение среди равных себе. Значит, нужно сильное заведение с опытными педагогами, где будут обучаться их ровесники из великородных семей. Это хорошо для будущих связей, для адаптации в обществе.

– Да я не спорю, – Никита вздохнул. – Но в таком случае нам понадобится земля для строительства еще одного дома.

– Я уже прикидывала перспективу, – оживилась Тамара, и Никиту вдруг резануло понимание того факта, что любимая супруга устала жить вдали от родителей, от ярких огней столицы. Красивая молодая женщина хотела признания света; а как блистать в вологодской глуши? Перед кем щеголять нарядами и плести нужные клану интриги? Перед Городецкими? У тех свои интересы, не пересекающиеся с интересами Назаровых. Договор исполнялся неукоснительно. Старый князь крепок своему слову. – Дом на Обводном можно продать. Покупатели найдутся, это не проблема. Или как вариант: полностью снести особняк и построить новый. Пойти по твоему варианту…

Последняя фраза повисла в воздухе, но Никита легко понял ее: «что скажешь?» хотела произнести супруга, и вовремя остановилась.

– А тебе самой на Обводном хочется остаться? – посмотрел на темнеющий профиль Тамары.

– Если прикупить еще земли, то можно неплохо обустроиться, – поколебалась жена. – Можно было и на Васильевском острове место найти, только ты будешь против соседства с моим папочкой.

– Желательно подальше, – хмыкнул Никита и получил чувствительный тычок локотком в бок. – А вообще, у нас неплохой домик в Петербурге. Там тихо, люди приличные рядышком живут… И главное – портал проложен стабильный. О нем не знают ни император, ни твой отец, ни СИБ. Костя говорил о попытках найти его через магическое пространство. Значит, Меньшиковы пытаются исподволь взять меня под контроль. Нет, дом нельзя продавать. Давай перестроим…

– Кто-то собрался переезжать в Петербург? – в проеме двери, ведущей на террасу, нарисовался стройный женский силуэт. Даша простучала каблуками туфель по кафельной плитке, подошла к балюстраде, с любопытством посмотрела сверху вниз на лужайку и парковую зону. – Секретничаем?

Она ойкнула от неожиданности, когда крепкая рука Никита прижала ее к себе.

– Обсуждаем будущее наших детей, – пояснил волхв.

– А чего тут думать? – хмыкнула Даша и шутливо прижала палец к кончику носа Никиты. – Сугубо мое мнение: рано или поздно нужно переезжать в столицу. Если зашел такой разговор, то я категорически «за». Ты, Никита, становишься публичным человеком. О тебе судачат, сплетничают на каждом углу Петербурга. Дуэли, какие-то стычки с азиатами, возмущение женской части населения, что нехороший вологодский отшельник замылил технологию косметических свитков… А если серьезно, то надо жить там, милый. И дело не во мне, или в Тамаре, в наших желаниях. В первую очередь, это нужно для тебя. Слишком ты амбициозен, сам того не осознавая. И амбиции не в поступках, а в делах. Один медицинский центр перевесит все твои аргументы. Вспомни о желании князя Балахнина поставить тебя выше всех Семей. Как его… Кормчий? Не станет Вологда центром притяжения, как бы ты не старался, Никита. Не тот калибр.

– Устами младшей жены глаголет истина, – промурлыкала Тамара.

– Заговор, – понял Никита. – Это коварный женский заговор.

– Ничего подобного, – возразила Даша, прижимаясь теснее к мужу. – Мы же не заставляем тебя изменить свои планы. Делай, что задумал. Я не слепая, и вижу, что рано или поздно нереализованный потенциал разорвет тебя. Кому от этого лучше будет?

Они были правы, его жены. Никита понимал это так отчетливо, как никогда. Жить на периферии и контролировать процессы, то и дело возникавшие вокруг него, невозможно из глубинки. Люди посмотрят-посмотрят, да и махнут рукой на человека, умеющего творить невозможные вещи, да все в пустоту. Какой же толк от такого потенциала? Надо определиться, что именно ему подвластно, и в какую сторону направить Силу? Ради Семьи или ради государства? Вступив однажды на широкую дорогу, забудь о тропинках.

– А как же наше «Гнездо»? – голос Никиты дрогнул, и обе женские ладони одновременно легли ему на плечи.

– Оставишь его на попечение верных тебе людей, – тихо, с новыми непонятными нотками, сказала Тамара. – Ты можешь так же легко приходить сюда. Один шаг – и ты здесь.

– Тем более, в нашу семью скоро войдет еще одна особа, – добавила Даша. – Как вариант – дать ей возможность стать хозяйкой «Гнезда».

– Что? – Никите показалось, что он ослышался. – Вы о чем, мои верные супружницы? Вам скучно стало? Решили муженька еще раз к алтарю подвести?

– Ой, как будто ты просто так с Шереметевым на дуэли бодался, – фыркнула Тамара. – Мы все знаем про историю с Юлей Васильевой. Кто больше всех пострадал – так это бедная девушка. Лишили жениха, ославили на весь столичный свет, а Бельский самолично снял с ее родителей вассальную клятву. Почему ты до сих пор с ней не поговорил? Почему дал возможность Васильевой убежать и спрятаться в своей раковине? Девушка переживает, что никому не нужна. Где она, кстати?

– У Воронцовых живет, – признался Никита. – Я сам попросил Андрея удержать Юлю в Петербурге. Меня госпожа Васильева, мягко сказать, решительно развернула спиной и дала хорошего пинка.

– И правильно сделала, – кивнула Тамара. – Надо прежде думать, чем знакомиться с девицами подобно мирянину. Это боярышня может зайти в кафе и спокойно скушать пирожное с кофе, никого не спрашивая. А тебе не следовало компрометировать ее.

– Уела, – признался волхв. – Но Юля – «зеркальный двойник» княжны Колычевой. И теперь вокруг нее начали виться спецслужбы. Не знаю, что придумали твой венценосный дядя и отец, но подозреваю, не букет цветов подарить хотят.

– Тем более ее надо взять под защиту нашего рода, – заметила Даша. – И самый лучший способ – женитьба. Раз уж талдычат светские сплетники, что ты растоптал Шереметева ради Васильевой, то надо соответствовать их желаниям.

– И это вы мне говорите о женитьбе? – изумился Никита. – Сговорились, никак? Согласны на появление еще одной женщины в доме? Мир, несомненно, оценит такую жертву…

– А вот сейчас ирония неуместна и обидна, – воздух мгновенно сгустился, отдавая холодом. Да и в голосе Тамары не было прежней теплоты. – Сам ты не хочешь оценить нашу жертву? Думаешь, дело в Васильевой? Ты все равно рано или поздно приведешь в дом женщину. Я это чувствовала с самого первого дня, как вышли из храма Перуна. Да и слова твоего прадеда прозвучали недвусмысленно. Так зачем ждать? Пока мы еще молоды, пока наша семья не обрела монолитность в привычках и традициях – веди к алтарю эту девушку. Она тебе нравится, просто ты больше всего боишься нашего мнения. Поэтому и до сих пор не советуешься с нами. Но знай, это будет моя последняя жертва.

Никита досадливо поморщился, радуясь, что его эмоции не видны в темноте. Он вдруг почувствовал себя куском железа, сунутого в горнило кузнечной печи, которое то вытаскивают и лупят молотом, стараясь выковать нужную деталь, а потом снова – в печь, на разогрев, и так до самого конца, до ошеломляющей купели в ледяной воде.

– Давайте-ка обсудим один момент, мои дороги, – голос волхва изменил тональность. В нем послышались жесткие нотки. – Как мне поступать с Васильевой, решать буду я. Моя дуэль с Шереметевым была не за сердце дамы, а в качестве намека влиятельным людям Петербурга. Если кто так думает, очень сильно ошибается. Насчет Васильевых: по условию дуэли они получают свободу. Захотят в качестве благодарности перейти под мой вассалитет – не буду возражать. А насчет Юлии я еще ничего не решил. Возможно, мое увлечение – всего лишь отголосок знакомства с яркой девушкой из другого мира. Но отношения с Васильевой я буду продолжать из-за неких обстоятельств, связавших нас. Так нужно. О любви и желании привести в дом еще одну женщину речи не идет.

– Мог бы пояснить свою позицию заранее, – Тамара проявила спокойствие, дослушав монолог Никиты, – чтобы не возникало недопонимания. Я свою обозначила еще давно, но изменила правилу. Я приняла Дашу, чувствуя к ней тягу, увидела родственную душу. Могу еще раз наступить на свои чувства и гордость. Но мне нужно твое слово, какой ты хочешь нашу семью. Так ты что решил?

– Я не знаю, – Никита подавил раздражение. – Уже жалею, что зашел в то кафе, поддался эмоциям.

– А мне хотелось бы посмотреть на девушку, поговорить с ней, – откликнулась Даша, чувствуя негативные эмоции мужа. – В самом деле, ради кого Никита рисковал репутацией и здоровьем? Она и в самом деле похожа на княжну Колычеву?

– Не совсем, – рассеянно ответил волхв, погруженный в размышления, зачем жены затеяли этот разговор. – Жесты, движение, неуловимые черты лица – да, это присутствует. Но Васильева – не княжна твоей Яви.

Тамара мягко отстранилась от мужа и погладила его по плечу. Примиряюще сказала:

– Я не хочу на тебя давить или устраивать сцены ревности. Поговори с Юлей. Можешь убедить ее в необходимости принять нашу защиту, а можешь просто извиниться и навсегда выкинуть из головы идею семейного треугольника. Мы вдвоем дадим тебе гораздо больше, чем ты думаешь и что подсознательно ищешь. Правда, Даша?

Даша грустно улыбнулась. Она не хотела давить на Никиту в тот момент, когда внешняя угроза семье оказалась столь реалистичной. Не стоит нагружать мужа перед опасной схваткой с Триадой.

– Мне не нравится подобный подход к решению наших взаимоотношений, – буркнул Никита, глядя на Тамару. – Император и твой отец навязывают мне Юлю, фактически выбирая ее в супруги, и мотивируют свою волю интересами страны. Для воина-гиперборея выбор спутницы жизни не просто забава или дурь, и не акт взросления и смены статуса, а нечто другое.

– А что? – немедленно вцепились в него четыре руки. – Не отпустим, пока не откроешь страшную тайну своих воинственных предков!

Никита едва отбился от разошедшихся жен, отскочил в сторону и поднял руки вверх, призывая их остановиться, и только потом приложил ладонь к сердцу.

Мой единственный и верный советник находится здесь, – пояснил он притихшим Тамаре и Даше. – Для меня существует только та женщина, которая заставляет сердце радоваться и плакать.

– Красиво сказал, – девушки переглянулись, а Даша добавила: – Когда Никита ухаживал за мной, я его не видела с другими барышнями. Очень честный молодой человек.

Не выдержав, обе прыснули со смеху. Насупив брови, волхв погнал жен с террасы; с наступлением темноты ощутимо похолодало, и с реки потянуло сыростью. Со стороны дач гулко залаял пес, к нему присоединился многоголосый хор лохматых сторожей. Откуда-то донеслась веселая музыка, вплетаясь в какофонию звуков – люди отдыхали, пользуясь последними теплыми деньками бабьего лета.

– Мне еще нужно поработать, – поцеловав Тамару и Дашу, Никита посмотрел на часы. – Так что спать лягу поздно… Наверное.

– Не забудь детей проведать, – предупредила старшая жена, – а то испытаешь нашествие страшной и вопящей орды в нашу спальню. Я не смогу ее удержать, сразу предупреждаю.

– Хорошо, договорились, – улыбнулся волхв и заторопился в кабинет-библиотеку.

Несмотря на позднее время, здесь собрался весь силовой блок клана. Даже Глеб Донской примчался из «Родников», и теперь, раздумчиво потирая щетинистый подбородок, слушал Ильяса, что-то говорящего ему вполголоса.

– Постараюсь надолго не задержать вас, други верные, – пошутил Никита, присаживаясь в хозяйское кресло. – Глеб, тебя уже ввели в курс дела?

– Вполне, – кивнул Донской. – Я сразу после твоего звонка из столицы перевел охрану на усиленный режим. Это даже полезно, а то расслабились, жирком стали заплывать.

– Отлично, я не сомневался в твоих способностях доносить до подчиненных важную мысль, – протарабанил по столу Никита. – Общую картину все представляют. Нам объявлена война иностранным криминальным сообществом. Пока мы только соприкоснулись краями, прощупали силу друг друга. Триада разнесла в хлам наш офис в Верхотурье, но провалила операцию по захвату заложника. Что имеем мы? Важное показание захваченного в плен инфорсера, которое доказывает причастность «Волшебного Лотоса» к безобразиям. Проще было бы свалить все дело на службу имперской безопасности, однако, подумав, я решил отказаться. Это все-таки структура государственная…

– Скорее, клановая, – буркнула Яна, небрежно покручивая на пальце новенькое колечко с кровавой капелькой граната. Любимый подарил, сидит рядышком, рука внизу. Наверное, девичье колено поглаживает. Глаза довольные и хитрые.

– Клановая она во вторую очередь, но замечание верное, – Никита оставался спокойным. – Поэтому не хочу, чтобы в мои дела влезали государевы люди. Сами справимся. Нужно лишь выявить агентуру «Лотоса» и всех его руководителей. Не думаю, что в Верхотурье их будет пучок с горстью. Координатора я знаю. Это некий Хи, с которым меня уже сводила судьба. Резкий и опасный противник, судя по всему, раньше не сидел в кабинете, боевая практика чувствуется. Этого господина я беру на себя. Арсений и Тагир уже роют землю, прислали отчет по первым дням поиска.

– Было бы любопытно услышать, – оживился Донской и переглянулся с Ильясом и Шубиным. – Мы как раз обсуждали, стоит ли послать им помощь?

– Не стоит, – возразил Никита. – Старики свое дело знают туго, а стажеры у них под ногами мешаться будут. Единственный, кого они потерпят рядом с собой – это я.

И он нисколько не лукавил. Тагир и Арсений, как и Никита, были приверженцами специфических знаний, и делиться своими методами работы вряд ли станут. Помочь в становлении охранной системы и натаскать молодых парней в боевом слаживании – пожалуйста. Они оставались потайниками до мозга костей, и волхв об этом знал.

– Как только наши эмиссары выявят всех причастных, начнем переброску боевой группы в Верхотурье, – продолжил Никита и посмотрел на Костю Краусе, точнее, уже Назарова, его родственника, с которым смешал кровь. За последнее время телепортатор потерял сухость и жесткость, а сам он распрямил плечи, лицо округлилось, но все равно его долговязая фигура возвышалась над всеми сидящими. – Костя, как у тебя по тоннелю дела идут?

– Сразу скажу, дело тяжелое, – откликнулся телепортатор. – Расстояние от Вологды до Верхотурья почти тысяча двести километров по прямой. Для стабильной работы порта и беспрерывной энергетической подпитки нужна промежуточная точка между этими городами. Я бы мог сначала протянуть к ней нитку, завязать маячки на нужном месте, а уже потом провести сопряжение с Верхотурьем.

– Ты уже рассчитал, где надо ставить маячок, – утвердительно произнес Никита, хорошо изучивший Костю. Тот был разумным инициатором, и редко когда бежал впереди телеги, но в иных случаях более лучшего исполнителя не сыскать.

– Да, – кивнул молодой мужчина, изобразив легкую улыбку на губах. – Это Вятка. Там как раз предельное расстояние получается, и не потребуется ставить дополнительные генераторы. Все должно получиться. Но сначала мне нужно будет смотаться в Верхотурье. Где будем размещать точку? Да и в Вятке нужно покупать дом для вывода портальной нитки отсюда. Работы невпроворот. Один не справлюсь.

– Нужны помощники, – помрачнел Никита. Машинально вытащил из стаканчика карандаш и стал постукивать его кончиком по столу. – А где их взять? Даже не представляю. Сын твой пока вырастет, да по твоим стопам пойдет… Кстати, есть надежда, что из него выйдет сменщик?

– Вроде бы задатки появляются, – улыбка Кости стала шире. – Да пока рано говорить… А помощника взять можно в «Изумруде».

– Кого? – удивился Никита. – У нас всего двое: Малыхин и Козак. Юрка Козак!

– Ну да, Никита. Род Козаков приносил тебе роту. Неужели запамятовал?

– Те самые, которые в Емельяново лесопилки держат?

– Ага. Весь лес в округе вывели, злыдни, – хохотнул Шубин, успевший изучить все роды, ушедшие под руку Назаровых.

– Запомнишь тут, – проворчал волхв. – Сотни человек в день проходили перед алтарем. В таком случае я дам распоряжение Шульгину, чтобы освободил Юру от работы на несколько дней. Поедешь с ним в Верхотурье. Помещение для портала подготовишь в доме Коваленко. Нет у меня времени заниматься поисками свободного и подходящего жилища. А в Вятку тем временем поедет…

Никита призадумался снова. Эмиссаров не хватает тоже. Вот приспичило охватить разом несколько дел – и все…

– Пошли Мишку Шаталова, – подсказал Ильяс, видя затруднение хозяина. – Он такие сделки на раз проворачивает. Только не одного, а с адвокатом. Пусть все будет по закону. Такие портальные тоннели еще пригодятся в жизни.

Яна закивала, соглашаясь с Бекешевым.

– Принято, – Никита посмотрел в ежедневник. – С утра позвоню Геннадию Митрофановичу, согласуем вопрос. Может, и самого уговорю съездить. Теперь, Костя, по твоей просьбе… Не знаю, как быстро получится решить вопрос с Козаком, но будь готов в любой момент к поездке. Веронику предупреди, чтобы не волновалась. Мы за ней присмотрим.

Ну да, уже седьмой месяц в тягости ходит. Не хочется в такой момент парня отрывать от семьи, но надо. Запустишь болезнь – всех выкосит без пощады. Желтолицые ребята из Триады скоры на расправу с теми, кто пересекает им дорогу. Они и в чужой стране себя ведут дерзко и нахально. Поэтому укорот следует дать как можно быстрее.

– Да, еще, – волхв обвел взглядом команду и задержал его на Бекешеве. – Ильяс, мне нужен серьезный боец для сопровождения телепортатора.

– Я сам поеду, – неожиданно сказал Ильяс. – Антон может на время взять управление всей охраной на себя. Не разучился, небось…

– Валяй, – ухмыльнулся Шубин. – Хоть от тебя отдохну. Не забудь потом коньяком проставиться.

– Ну и славно, – Никита прихлопнул ладонями по столу. – Значит, Ильяс вместе с телепортаторами едет в Верхотурье, а потом сразу же – в Вятку. Надеюсь, за пару недель мы сможем навести тоннель. А до этого времени вводим режим повышенной готовности. Антон, завтра обсудим с тобой все мероприятия.

– Слушаюсь, – кивнул Шубин.

– Тогда – всем отдыхать, – приказал Никита, и дождавшись, когда кабинет покинет последний человек, с хрустом потянулся. Все-таки Балахнин, подумалось ему, подложил большую свинью. Князь, вероятнее всего, знал о деятельности «Лотоса» на своих землях, и быстренько сбросил активы, не побоявшись потерять прибыли. А вот Никите придется очень крепко напрячься для наведения порядка в своем хозяйстве. Вопрос – зачем? Какую цель преследует Балахнин? Вывод не самый приятный: в столице что-то намечается. Никита завязнет в войне с Триадой, а княжеский триумвират Балахнин-Шереметев-Волынский постарается убрать Меньшиковых и их людей со всех значимых постов, если вообще не сместить императора.

Никита не слишком-то верил в свои размышления. Меньшиковы сильны, и вряд ли позволят втянуть себя в междоусобицу. Но в случае серьезных претензий могут пойти на уступки в малом. Отдать, например, посты в низовых государственных учреждениях. Н-да, мысли плохие лезут. Внешне все пристойно, и даже неприятная склока с Велимиром Шереметевым не тянет на серьезную аналитику. А вот чувствуется на сердце тяжесть.

Он вышел в полутемный коридор (прислуга уже погасила верхний свет на втором этаже), закрыл кабинет на ключ, который был только у него, и сделал несколько размашистых движений пальцем по лакированной поверхности двери. Защитные руны вспыхнули яркими загогулинами и тут же погасли, намертво врезавшись в структуру древесины.

Перед сном Никита решил заглянуть к детям. Осторожно приоткрыл дверь в спальню Ярика и заметил дремлющую в кресле «няньку» – женщину средних лет в строгом темно-сером платье. Сын посапывал в кроватке, разметав во сне ручонки; пальцы его иногда вздрагивали, словно пытались жить своей жизнью.

Услышав шорох за спиной, Никита повернулся и укоризненно прошептал:

– Оксана, почему вы не ложитесь спать? Или собрались всю ночь в кресле провести?

– Ой, Никита Анатольевич, – выпрямившись, смущенно пробормотала нянька, лихорадочно убирая прядь волос за волосы, – сегодня Ярик что-то плохо засыпал, куксился, и главное – все время куда-то в угол смотрел, то улыбается, то хмурится. Как взрослый, а сказать ничего не может.

«Забавные у меня дети, – усмехнулся Никита. – То Полина углы изучала, теперь Ярослав принялся нянек пугать. И ведь не в первый раз. Надо Дуарха предупредить, чтобы не вздумал открывать здесь ход в Навь. Что же его привлекает в Ярике?»

– Все в порядке, Оксана, – успокоил женщину волхв. – Одаренные дети с младенчества начинают осваивать энергетику эфира. Вы даже не представляете, насколько они чувствительны к магическим полям. Так что не пугайтесь и привыкайте к особенностям таких деток. Вдруг еще придется нянчить. Или такого желания больше нет?

– Да что вы, Никита Анатольевич! – зарделась Оксана, вскочив с кресла. – Как можно!

– Отдыхайте, – волхв махнул рукой и вышел наружу. Неслышно ступая по плотно пригнанным друг к другу половицам, скользнул к другой двери, оказавшейся чуть приоткрытой. Полина с Мишкой хоть и не боялись оставаться в темноте, Тамара все равно просила оставлять небольшую щель.

Странное ощущение испытал Никита. Каждый раз, когда невидимые коготки беспокойства вцеплялись в сердце, он шел к дочери, пытаясь в ее словах найти ответы к грядущим событиям. Понимал, насколько глупо выглядит, но не мог себя одернуть или перебороть. И даже испытывал стыд от мелкой слабости. Хорошо, Тамара ничего не знала. К его удивлению, Полина стойко держала секреты ночных бесед с отцом.