Текст книги "Тайная Миссия (ЛП)"

Автор книги: Уильям Хорвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 34 страниц)

– Я не достоин, не достоин этого сана, Босвелл!

– Клянешься ли ты, Триффан, записывать одну только правду? – повторил Босвелл.

И поле долгого молчания Триффан прошептал:

– Да.

Ему показалось, что не он сам, а кто-то за него произнес это слово.

– Клянешься ли ты, Триффан, стремиться к Безмолвию?

– Да.

– Клянешься ли ты, Триффан, сын Ребекки, сын Брекена, избранный Босвеллом из Аффингтона, следовать самым тяжким путем – путем писца? Готов ли ты любить недостойных, любить обойденных любовью, тех, кто не знает, что это такое, – любить, даже если это грозит твоей жизни, любить без надежды на обладание, любить безответно и жертвенно; готов ли ты с любовью и правдиво записывать все и во всем этом руководствоваться Безмолвием Камня?

– Готов, – низко опустив голову, прошептал Триффан.

И тогда Босвелл произнес заключительные слова:

Прими, о Камень, достойного Триффана из Данктона,

Помогай ему, о Камень, всечасно,

Обойми его, о Камень, Безмолвием своим.

Стало тихо. Только топот ног преследователей доносился издали да шелестела по ветру сухая трава. Потом и эти звуки замерли, и наступило полное Безмолвие. Оно было столь чистым, столь полным и глубоким, что, казалось, само время потонуло в нем. Все трое застыли в неподвижности, уподобившись лежавшему перед ними Камню Покоя. Триффан – в позе медитации, как предписывалось каждому вновь посвященному в сан летописца. Над ними сияла луна, ярко горели звезды, а северный ветер, свирепствовавший столь долго, наконец утих.

Когда рассвет едва забрезжил, Босвелл потянулся, тронул лапою Спиндла, затем Триффана и буднично сказал:

– Ну, вам пора в путь.

– Но куда нам идти? – неуверенно произнес Триффан. – И чего избегать?

– Избегайте победы тьмы над светом, боритесь с искушением больше прислушиваться к Звуку Устрашения, нежели к Безмолвию Камня. Этот звук проник в недра Аффингтона и поселил в сердцах его обитателей безнадежность и страх, жестокость и зависть. Случилось так, что восторжествовали черные силы, и это следует знать. Обойди же со Спиндлом и все другие системы, – продолжал Босвелл. – Слушай, наблюдай и говори поменьше. Посети наиболее древние поселения, легендарные места, где, скорее всего, сохранился и удерживается дух Камня – сейчас он пригодится. Побывай в Нунхэме, в Роллрайте, в Шибоде, дойди до отдаленных северных систем. Иди на восток и на запад, на юг и на север, обойди все места, где живут кроты; ищи у них поддержки и помощи. Камень да пребудет с тобой в пути! Возвращайся в Данктонский Лес и постарайся спасти его обитателей, ибо они – возлюбленные дети Камня. Выведи их в такое место, где их не смогут достать грайки. Пусть это будут необжитые, дикие места, такие, куда целые поколения не ступала кротовья лапа. Возможно, зло не достигнет тех мест и, может статься…

– Но я не готов к такой миссии! Я – никто!

– Это твой долг, ты вполне готов, и да пребудет с тобою Безмолвие! – обнимая его, сказал Босвелл. И, обращаясь к Спиндлу, продолжал: – Пускай твоя верность, мой добрый Спиндл, будет опорой Триффану; пусть твоя доброта и веселость скрасят его дни, и да будет вера твоя служить ему путеводной звездою, когда его собственная померкнет от нехватки сил или перед искушением. Да храни тебя Камень, Спиндл, и да ведет он тебя праведной дорогой!

Бедный Спиндл! Он был настолько польщен прямым обращением к нему Белого Крота, что ему показалось, будто его ослепила молния. И снова воцарилось Великое Безмолвие.

Триффан и Спиндл словно провалились в него, и слезы выступили у них на глазах, как бывает, когда после долгого пути ступаешь на порог родного дома. И Босвелл был с ними рядом, и каждый волосок его источал луч света, порожденный Безмолвием.

– Кто есть ты? – вырвалось у изумленного Триффана, ибо ни от матери, ни от отца не могла исходить такая всеобъемлющая любовь, какая шла от Босвелла.

– Я тот, каким ты сделал меня, – прошептал Босвелл в серую дымку рассвета. – А каким я стану – зависит от деяний твоих, – эта фраза донеслась до них, как эхо.

Как знать – может, это просто ветер прошумел в траве? И свет, исходивший от него, возможно, тоже был не более чем отсвет луны или первый луч восходящего солнца?

Но вдруг все кончилось. Под своими лапами Триффан вновь ощутил почву Аффингтонского Холма; вновь он был в роли защитника старого Босвелла и Спиндла, вновь опасность была совсем рядом. Грайки забарабанили лапами о землю, оповещая о возобновлении погони. Они вышли на холм; выше их и внизу, на склоне, тоже зашуршала трава.

– Слушайте! – торопливо заговорил Босвелл. – Слушайте и немедленно выполняйте! Наше долгое путешествие было всего лишь пробой сил. Тебе, Триффан, нельзя оставаться в Священных Норах. Ты должен бежать от опасности и предоставить меня моей судьбе, какова бы она ни была. Ты же должен ради нас, стариков, и ради таких, как ты, и во имя тех, кто придет за тобой, спасти веру. Пусть это будет твоей тайной миссией – делом твоей жизни; стань хранителем и спасителем истинной веры!

Взглядом он призвал Триффана не возражать, и тот сказал:

– Хорошо. И да будет Спиндл моим свидетелем – я сделаю это.

Не успел он произнести эти слова, как небо прорезала ослепительная белая молния и послышался мощный громовой раскат. Вслед за этим внезапно черная мгла пала на землю, как будто настало полное солнечное затмение.

И хотя рассвет уже наступил, из этой столь же внезапно опустившейся на землю мглы с вершины холма раздался громкий, звучный, резкий, как блеск глыбы льда под зимним солнцем, крик:

– Босвелл!

Словно рожденный отголосками грома, он исходил от маячившей наверху, темной, как сама ночь, фигуры крота. Он сопровождался гулом множества голосов, произносивших темные заклинания.

– Босвелл, я знаю, ты прячешься там, внизу, в серых предрассветных сумерках! Мои стражи отыщут тебя!

Мощный, звучный голос явно принадлежал женщине, по от этого не казался менее грозным. Пугающее впечатление усиливалось еще и тем, что от полчища наступавших со всех сторон грайков вокруг сделалось совсем темно.

– Теперь бегите, не то они вас обнаружат, – шепнул Босвелл. – Найдите надежное убежище, отыщите тех, кому можно доверять! Научитесь руководить ими, Триффан, как когда-то научился этому твой отец. Расскажи им все, что знаешь сам.

– Но где мне найти их?

– Камень и твое сердце подскажут… – Он не успел договорить, как темная масса придвинулась совсем близко, и Босвелл обреченно повернулся в ту сторону, откуда впервые прозвучал крик.

– Добро пожаловать к нам, Босвелл! – снова раздался тот же голос.

Они увидели, что там, на вершине, откуда доносился голос, заклубились черные тучи; казалось, будто это огромные, черные когти, перед которыми бессилен свет Белого Крота.

– Уходи Триффан. Оставь меня на попечение Камня. Пусть Спиндл ведет тебя на запад, к Поющему – он прикроет вас, вы получите передышку, чтобы выбраться отсюда.

Силуэты грайков возникли совсем рядом, чернея на фоне странного зловещего свечения над Аффингтоном.

– Босвелл! – снова послышался тот же женский голос.

– Триффан! Нам надо бежать! – прошептал Спиндл.

Оба почувствовали сковывающий страх, вызванный приближением незнакомки, и даже не осмеливались глядеть в ту сторону, откуда она приближалась.

В последний раз Босвелл коснулся Триффана, шепотом произнес древнее напутствие странникам и скороговоркой добавил:

– Ты подготовлен лучше, чем полагаешь, лучше, чем я ожидал. С тобою любовь Брекена и Ребекки, она предаст тебе сил. Я же внушил тебе идеи, значение которых ты постигнешь со временем. Ступай же, возлюбленный Триффан, иди навстречу свободе, что должна наступить для всех кротов!

– А ты? – с болью в голосе воскликнул Триффан.

– За мной придет тот, кого я позову; он будет обладать невиданной силой, ибо он – воплощение истинной веры!

– Назови имя его!

– Его имя будет вечно жить в памяти кротов. Его имя… – Тут голос Босвелла прервался от предчувствия неизбежных мук.

Но Триффану этого оказалось достаточно, чтобы поверить: то, что предрек Босвелл, исполнится. Непременно исполнится. Тяжелая поступь зла была слышна всего в нескольких шагах от них.

– Бежим! – умоляюще шепнул бедный Спиндл.

Босвелл стал карабкаться наверх – маленький и хрупкий на фоне угрожающе нависшей над ним темной, зловещей массы грайков.

– С возвращением тебя, Босвелл из Аффингтона!

Голос был исполнен такой жгучей ненависти, что Триффан, не в силах подавить парализующий страх, скользя и спотыкаясь, вместе со Спиндлом опрометью кинулись бежать. Леденящий ветер свистел у них в ушах, и сквозь этот свист до них снова донесся все тот же голос:

– Наконец-то ты явился, последний из писцов! Добро пожаловать, старый дуралей! Привет тебе!

Вслед за этим раздался громовой хохот, эхом прокатившийся по Аффингтонскому Холму.

– Да, я пришел, Хенбейн. Я пришел, – услышали они ответ Босвелла.

Она сказала «последний из писцов»! Неужели действительно последний? Неужто на всем свете остался всего лишь он, Триффан, – никто и ничто, негодный защитник, беглец, жалкий трус?!

Больше он не услышал ничего и молча последовал за Спиндлом, который вел его к далекому Поющему Камню. Последние слова Босвелла были: «Имя его будет вечно жить в памяти кротов». В эти утешительные слова Босвелл вложил всю свою любовь к нему, и Триффан взрыдал от страха и отчаяния. Кто он такой? Полное ничтожество. Никакой он не святой, а великий грешник, и историки скажут о нем, сокрушенно качая головами: «Он не справился».

– Помоги же мне, недостойному, о Камень! – вскричал он на бегу.

– Скорее, Триффан! Скорее! – торопил его Спиндл, оглядываясь назад.

И пока они, под беспощадный топот преследователей, мчались, не разбирая дороги сквозь ветер и дождь, слыша под собою только удары о грунт собственных усталых израненных лап, грозная тень Хенбейн окончательно поглотила Босвелла.

Глава шестая

Грайки неумолимо настигали их. Одни шуршали в траве совсем рядом, другие скользили вниз по склону, спускаясь с вершины холма, третьи поджидали в засаде где-то впереди. Бежали и останавливались, вынюхивая след, и снова возобновляли преследование. Холодный недобрый рассвет уже наступил.

Сухая трава в ледяной росе затрудняла дыхание, резкий ветер больно ударял в рыльца, почва то поднималась, то уходила из-под лап, и ни единого укрытия поблизости… Спиндл начал задыхаться и замедлил бег.

– Быстрее, быстрее, Спиндл! – крикнул Триффан.

– Я стараюсь как могу, – пропыхтел Спиндл.

– Куда ты направляешься?

– Сначала на восток, потом сделаем круг и двинемся к югу. Я знаю эти места.

– Веди к Поющему Камню!

Спиндл остановился так внезапно, что кувырнулся в сухую траву, и, обернувшись, пролепетал:

– Я не могу! Туда – не могу!

– Там прибежище для каждого верующего. Это всем известно!

– Я умру там от страха!

– В любом другом месте нас ждет то же самое! Давай! Живее!

Триффан почти погнал его перед собою, и они снова помчались сквозь ветер, слыша за собой погоню.

Шум ветра донес до них отрывистые, со скрежещущими согласными звуками выкрики:

– Они движутся к Поющему Камню! Надо их отрезать! Эй там, живее!

Один голос, видимо их предводителя, звучал громче остальных.

Триффан с трудом подавлял желание скрыться, уйти в ближайший тоннель. Однако прятаться в незнакомом тоннеле было неблагоразумно – можно легко оказаться в ловушке. Он приостановился, давая Спиндлу перевести дух, а сам напряженно ловил лапами вибрации, исходившие от почвы.

– Этого нельзя допустить! – услышал он голос предводителя.

«Почему их так тревожит Поющий Камень?» – мелькнуло в голове у Триффана. Он этого не знал, однако тем более важно было добраться туда побыстрее. Он несколько приободрился, когда понял, что прекрасно ориентируется: стоило хоть немного отклониться в сторону от прямого пути к Камню, как он немедленно чувствовал тяжесть в лапах. Вероятно, теперь лучше ему бежать первым, тогда и Спиндл прибавит шагу.

Ветер внезапно стих, и трава перестала шелестеть. Тишина. Преследуемые и преследователи замерли в ожидании, что одна из сторон неосторожным движением обнаружит себя.

«Замри! Не дыши!» – приказал себе Триффан; сердце его стучало так громко, казалось, его должны слышать все. Страх усиливался тем, что он не видел преследователей; они для него оставались безымянной темной массой, сгрудившейся вокруг Хенбейн, когда она «приветствовала» Босвелла. Судя по вибрации почвы, они были огромных размеров и бегали быстро.

Звуки преследования доносились снизу, – значит, грайки подбирались и по тоннелям. Одержимый паническим страхом, он припал к земле рядом со Спиндлом. Тот тяжело, прерывисто дышал, и Триффан заметил, что его бьет мелкая дрожь.

– Скоро будем в безопасности, – как можно увереннее проговорил Триффан.

Спиндл сразу стал успокаиваться, Триффан же думал только об одном – не показать, как страшно ему самому.

– Ниже, вон там! Окружаем! – раздалась громкая команда как раз над ними.

Дробный топот – и затем тишина. Потом опять короткая дробь слева от них. Ближе. Еще ближе. Похоже на стук заячьих лап, только более резкий. Теперь совсем рядом. Шорох внизу – и снова тихо. Потом – одна дробь, за ней вторая, потом опять – теперь уже снизу. Сигналы. Они пользуются ими, координируя свои действия, беря в кольцо, парализуя страхом…

Теперь уже без малейших колебаний Триффан распрямился и, шепнув Спиндлу: «За мной!» – бросился бежать не делая более попыток укрыться: через минуту их все равно бы обнаружили.

Перед ними из травы выросла большая кротиха, но он на ходу отшвырнул ее ударом когтей, и беглецы понеслись мимо, успев услышать, как она криком предупреждает остальных. Триффан мог бы бежать быстрее, но он приноравливался к Спиндлу: тот постепенно выбивался из сил. Одновременно Триффан зорко глядел вперед, опасаясь, что грайки устроили засаду. Если им не удастся в самое ближайшее время достигнуть спасительного убежища, их непременно схватят, и миссия, которую ему доверил Босвелл, будет окончена, не успев начаться.

Почва постепенно начала повышаться, бежать стало труднее, и преследователи стали их нагонять. Рядом он слышал затрудненное дыхание Спиндла – тот явно терял скорость. И хотя Триффан чуял, что до Поющего Камня уже недалеко, каждый шаг, казалось, не приближал, а отдалял их от него. Близко, уже совсем близко, но как же тяжелы они, эти последние десятки шагов…

– Беги… беги один… Триффан? – услышал он за собою задыхающийся голос Спиндла.

Обернувшись, он увидел, что Спиндл споткнулся и упал; к нему быстро, большими прыжками приближались три крота.

Спиндл тоже обернулся и увидел их.

– Не останавливайся из-за меня! – прохрипел он. – Бе-ги!

Но Триффан, даже не успев подумать о том, что делает, подбежал к Спиндлу и заслонил его собою. Он стоял неподвижно, развернув мощные плечи, грозно выставив вперед когтистые лапы, глаза ловили каждое движение противника. Вся его поза свидетельствовала, что он опытный, бывалый боец.

Первый нападающий ринулся на него с ходу, но Триффан сделал шаг в сторону и перебросил его через себя, прочь от Спиндла. За ним налетел второй, раздался скрежет сцепившихся когтей, но тут подоспел третий, за ним и четвертый. Бой принял беспорядочный характер, и Триффан, заметив, что приближается еще множество грайков, понял, что проиграл.

– Брось! – сказал Спиндл. – Не видишь – тут их целая армия. Они только и ждут, чтобы нас растерзать!

Триффан перестал отбиваться. Грайки тоже остановились, с презрением разглядывая Спиндла, который воинственно размахивал тощими лапами и лепетал что-то по поводу спешащих им на подмогу кротов.

– Довольно. Нас одолели, – проговорил Триффан.

Спиндл тотчас умолк и кинул на Триффана удивленный взгляд: в голосе друга он уловил уверенные нотки, будто тот все еще не потерял надежду на спасение. Грайки больше не наседали. Вшестером, разделившись по трое, они окружили обоих пленников. К грайкам присоединилась и кротиха – та, которую Триффан ударил раньше.

– Давайте скорее! Скорее! – закричала она.

Но все они почему-то боязливо глядели через плечо, туда, где всего в нескольких ярдах от них стоял Поющий Камень: беглецам не хватило всего нескольких секунд, чтобы добраться до спасительного убежища. Огромный Камень возвышался над ними, темный на фоне утреннего неба. Триффан ощутил его мощь и понял страх грайков. Он упал на бок, стараясь выиграть время, и Спиндл, мгновенно угадав его намерение, вполне убедительно завопил, схватившись за заднюю лапу:

– Ой! Моя нога!

– Давайте пошевеливайтесь! Вставайте! – кричали грайки.

Триффан открыл было рот, чтобы запротестовать, но не успел – впереди на склоне появился еще один крот. Он резко отличался от остальных. У него были странные улыбчивые глаза, оценивающие и пронзительные, поза его не содержала угрозы, однако чувствовалось, что он сознает свою власть. Длинный нос был потешно искривлен, из полуоткрытого рта сверкали острые желтые зубы.

– Это Уид, – шепнул Спиндл между притворными стонами: он продолжал делать вид, будто поранил ногу.

Уид смотрел на них с брезгливым равнодушием, словно теперь, когда их поймали, они превратились в ничто, в мусор, каковым и останутся навсегда.

– Мы поймали их у самого Камня, – сказала кротиха, которая, очевидно, руководила поисками.

– Ну и хорошо, – отозвался Уид. – Отлично сработано. Хвалю – ты спасла их души. Теперь они пройдут через искупление и будут прощены.

Он подошел к ним ближе, и весь небольшой отряд остановился, хотя командирша то и дело боязливо озиралась на Поющий Камень.

– Как твое имя? – спросил Уид.

– Триффан, – смело ответил молодой крот.

– Ты смиришься, Триффан, и больше не будешь убегать от самого себя. Да и твой друг тоже. Мы поможем вам искупить свою вину.

Уид неожиданно улыбнулся, и было в этой улыбке нечто настолько жуткое, что Триффан похолодел.

– Какую еще вину? – воскликнул Триффан и рванулся вперед. Когти стражей тотчас больно вонзились в его тело.

Уид смерил его взглядом и не потрудился даже ответить.

– Нужно поскорее увести их отсюда, господин. Подальше от Камня, – произнес один из грайков.

– Ничего, – холодно прищурившись, сказал Уид. – Ветер стих, так что Камень еще не скоро подаст свой голос. – И желтые зубы блеснули в улыбке.

– Он будет звучать вечно! – выкрикнул Триффан, тщетно пытаясь вырваться из лап палачей.

– Пожалуй, вас действительно нужно побыстрее убрать отсюда, – снова усмехнулся Уид. – Давайте-ка их под землю и прямо к месту Покаяний. Спуск вон там, совсем рядом.

Они едва успели сделать несколько шагов среди сухих трав, как пронесся новый порыв ветра и над ними в диком танце заклубились черные тучи.

– Ну и место? – воскликнул один из стражей и поглядел сначала на небо, а затем в сторону Поющего Камня. – Прямо дрожь берет!

– Вспомни про Слово – и все пройдет, – посоветовал другой, и они хором затянули молитву, словно стремясь заставить ветер стихнуть.

Но, заглушая их голоса, заглушая шум ветра, до их ушей вдруг донесся вибрирующий низкий звук, похожий на стон.

– Живее! Пошли! – в ужасе заорали грайки, подталкивая пленников к входу в тоннель.

– Куда вы нас тащите? – отчаянно стараясь потянуть время, спросил Триффан, но вместо ответа они лишь ускорили шаг.

– Спаси нас, Камень! – вырвалось у Триффана, ибо он понимал, что там, внизу, их ожидает нечто ужасное. – Помощи прошу у тебя!

Он оглянулся на Спиндла и увидел, что недавняя бравада сменилась у того тупой покорностью. Триффан снова попытался воззвать к Камню, но его слова унес бешеный порыв ветра; небо почернело, и стон, который так напугал только что грайков, перерос в могучий трубный звук – голос Поющего Камня.

Грайки затоптались на месте и замерли с полуоткрытыми ртами, оскалившись и выпустив когти, словно обороняясь от наводящего ужас звука. Даже их командирша явно была в смятении. Уид перестал улыбаться, глаза его выражали изумление.

– Поющий Камень! – крикнул кто-то.

– Быстрее! – взвизгнул, словно его больно ударили, другой.

Поющий Камень снова подал голос – на этот раз он прозвучал еще громче. Триффан увидел, что все, в том числе и Спиндл, охвачены паническим страхом.

Скорее инстинкт, чем разум, подсказал Триффану, что этот момент – их последний шанс на спасение. Он вырвался из удерживавших его ослабевших лап, затем, пользуясь общим замешательством, ухватил Спиндла, рванул его к себе и повлек за собою к Поющему Камню. В первый момент Спиндл спотыкался и жалобно стонал, но вскоре приободрился и побежал сам, без поддержки. Лапы бежали словно сами собою; рыльца были устремлены точно в том направлении, откуда шел звук, и вот уже над ними нависла громада Камня. Грозный, величественный, он милостиво принял беглецов под свою сень.

Окрыленные успехом, они даже отважились бросить взгляд в сторону грайков. Те рассыпались внизу, по всему склону, и один Уид все еще взглядом провожал беглецов.

– Передай своей хозяйке, что я вернусь за Босвеллом! – крикнул ему Триффан. – Посмеет причинить ему зло – узнает сама, что такое Возмездие!

Громовой голос Камня разнес его слова далеко вокруг. Он постоял еще минуту и увидел, как Уид опасливо засеменил прочь. Затем Триффан вместе со Спиндлом ступил на истоптанную траву у самого подножия Камня и дотронулся до его поверхности. Камень уходил вверх, к самому небу, шероховатый от времени, с причудливыми отверстиями и расщелинами, темневшими на серо-зеленом теле. Они-то и служили источником издаваемых им странных звуков.

Мирно и тихо стало вокруг.

– Ох, до чего же я устал и напугался! – прошептал Спиндл.

– Ты отлично держался, Спиндл, и теперь мы в полной безопасности. Грайки сюда не сунутся. Мы передохнем, а потом выберемся из Аффингтона.

Найдя убежище среди сухой травы у самого основания Камня, они, еще не придя в себя окончательно от всего пережитого, со смешанным чувством усталости и облегчения стали оглядывать окрестности.

Ветер утих, голос Камня смолк, вибрации, исходившие от земли, доносили до слуха Триффана топот убегающих грайков, но потом и он затих вдали. С наступлением дня беглецы забились еще глубже, под самый Камень, и там под шорох зимовавших в трещинах божьих коровок наконец-то заснули крепким сном. Тесно прижавшись друг к другу, они спали под надежной защитой Поющего Камня.