Текст книги "Госпожа Медвежьего угла (СИ)"
Автор книги: Светлана Шёпот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 35 страниц)
– Мы что-нибудь придумаем, – неуверенно предположила Ралин.
– Что тут можно придумать? – Келина презрительно посмотрела на сестру.
После неудачного инцидента с маслом ее глаза стали видеть гораздо хуже. Из-за этого Келина ненавидела других людей. Особенно ее бесила сестра. Почему именно Келина должна была пострадать? Почему это не случилось с Ралин?
– Можно попробовать сбежать, – тихим голосом предложила Ралин, с опаской поглядывая на их сопровождающих.
Сейчас они обе сидели на полуразвалившейся телеге, которую тянула дряхлая кляча. Кроме них в столицу конвоировали еще несколько человек. Насколько обе девушки знали, их мать отвезли в столицу немного раньше. Отца так никто и не видел. Они обе надеялись, что тот отомстит за их семью одной мерзавке, которая явно заслуживала худшего наказания за то, что она сотворила.
Как девушкам, им позволяли ехать в телеге по два часа в день. Остальное время они были вынуждены идти пешком вместе с остальными осужденными.
– Сначала будем слушать их во всем, – продолжила шептать Ралин. – Будем хорошими. А потом, когда они перестанут смотреть в нашу сторону – сбежим.
При этом предложении Келина встрепенулась. В конце концов, их надсмотрщиками станут старые святоши, обмануть которых, как ей казалось, весьма легко. Им действительно просто нужно будет притвориться бедными, несчастными и послушными, чтобы вызвать как можно больше жалости.
– И куда мы пойдем? – спросила Келина. – Назад в Камнесерд нам нельзя.
Ралин пожала плечами.
– Можно будет попробовать устроиться на работу в какую-нибудь таверну, – предложила она. – Я слышала, что подавальщицам хозяева, кроме жалования, предоставляют еду и жилье.
Глаза Келины вспыхнули.
– Надо будет выбрать лучшую, – принялась она строить планы. – Там ведь часто бывают аристократы.
Ралин подхватила эту идею. Приблизившись к сестре еще ближе, она торопливо зашептала:
– Если у нас получится забеременеть, то им придется взять нас к себе домой.
Келина закивала. Они привыкли, что в деревнях именно так. Если парень портил какую-нибудь девицу, и она носила от него, то родители девушки заставляли парня жениться на ней.
Конечно, это не касалось каких-нибудь блудниц, но ведь Ралин и Келина были честными и чистыми, поэтому им можно было не бояться того, что мужчины не возьмут на себя ответственности.
– А потом мы отомстим, – заключила Келина, прищурившись.
– Да, – согласилась Ралин.
С того дня обе сестры посвящали все свое время планированию, которое больше напоминало мечты. Впрочем, радужное будущее, не снижало их недовольства от путешествия.
Им приходилось идти целыми днями. Питаться постной кашей и черствыми лепешками. Они спали под открытым небом. Редко мылись и носили одни и те же одежды.
Из-за такого обращения сестры выглядели неважно. Их волосы потускнели и сбились в колтуны, кожа от плохого питания посерела. Они обе сильно похудели, отчего одежда начала на них болтаться.
Другие заключенные их не любили и сторонились. А все из-за постоянного нытья и злых языков. Если Ралин еще могла сдерживаться, то Келина не видела необходимости быть вежливой с подобными отбросами, которых в будущем она никогда больше не увидит, так как те, скорее всего, попросту сгниют в какой-нибудь каменоломне.
В конце концов, ее поведение привело к тому, что им запретили отдыхать в течение дня на телеге, как в самом начале. После этого Келина постаралась придержать язык, но было уже поздно.
Так им и пришлось идти до Каминоры.
Впрочем, в саму столицу они не попали. Конвоиры отвели их сразу в Приют Благочестивых – тот самый монастырь, в котором они будут отбывать наказание ближайшие десять лет.
Встретила их неласковая сестра, по взгляду которой становилось понятно, что шутить с этой женщиной не стоило.
– Зовите меня сестра Агнесс, – глубоким голосом велела она, рассматривая двух сестер, вид которых вызывал отторжение. Обе были грязными и лохматыми.
Конечно, Агнесс знала, что те пришли издалека, но обычно девушки и женщины в пути все равно умудрялись хоть немного следить за своим внешним видом. В конце концов, пыль с платьев можно было хотя бы попробовать стряхнуть, а волосы причесать пальцами.
– Сестра Агнесс, – послушно откликнулись девушки на ее слова. Обе стояли, опустив взгляд. Они выглядели вежливыми и кроткими.
Агнесс не поверила такому виду. Ей довелось встретить множество притворщиц в своей жизни, поэтому она не намеревалась так легко доверять.
– Волей Создателя теперь вы обе будете искупать свои грехи в нашем Приюте. Знайте: вы здесь не для отдыха. Это место покаяния и труда, – продолжила Агнесс, цепко глядя на сестер. – Здесь нет места лжи, – добавила она холодно, надеясь, что те поймут намек. – Никаких притворств и уловок. Вы будете выполнять все, что вас скажут. Непослушание будет караться строго.
Агнесс сдвинулась с места. Одна из девушек вздрогнула и сразу опустила голову ниже.
– Теперь в вашей жизни будут только молитвы Создателю, труд и покаяние. Так как вы искупаете грехи трудом, то молиться будете только три раза в сутки. Утром, после пробуждения, перед ужином и перед сном. Все остальное ваше время будет занято работой. Каждая ваша молитва должна быть пропитана благодарностью Создателю за то, что он позволил вам искупить грехи.
Агнесс остановилась и посмотрела на девушек. Те не выглядели благодарными. Наоборот, в их позах любой мог заметить недовольство. Агнесс мысленно хмыкнула. Она знала такой тип людей.
– Вы будете готовить, стирать, убирать, помогать в огороде. Позже, если ваше поведение будет хорошим, вам позволят выходить за пределы Приюта под присмотром сестер-наблюдательниц. Но не думайте, что в городе вы сможете забыть о своем пути покаяния. Приют присматривает за одинокими пожилыми людьми, которым требуется наша помощь. Так же мы отвечаем за детский дом. И не только это.
Ее речь не произвела на сестер никакого впечатления. Те выглядели так, будто до сих пор не понимали, как трудно им придется в будущем.
– Все понятно? – Обе девушки кивнули. – Отвечайте голосом.
– Да, сестра Агнесс, – нестройно и явно недовольно произнесли сестры.
Агнесс вздохнула. Девушки явно были смутьянками. Ну ничего, и не с такими работали.
– Сейчас вас проводят в ваши кельи, где вы сможете привести свой внешний вид в порядок. Там вас будет ждать новая одежда. Наденьте ее. Та, что на вас сейчас, нужно будет сжечь. С этого дня начинается ваш новый путь, ничто не должно отвлекать вас от самого важного – от покаяния. Если я замечу, что вы забыли, почему вы здесь, то последствия не заставят ждать. Ясно?
Девушки снова кивнули.
– Да, сестра Агнесс.
Страха на их лицах не было. То ли смелые, то ли глупые. Агнесс склонялась ко второму варианту.
– Теперь идите, – закончила она, заметив, что в комнату вошла одна из сестер, которая должна была отвести девушек в их комнаты.
Ралин с Келиной заставили себя поклониться монахине, а затем торопливо прошмыгнули мимо нее. В глазах обоих горело недовольство. Их смиренный вид испарился, как только они оказались в коридоре.
Ведущая их в кельи монахиня не обращала на них никакого внимания, поэтому девушки могли вздохнуть свободнее. К сожалению, пока им приходилось молчать, но это не мешало высказывать свое мнение о происходящем взглядами.
Проходя через очередной коридор, они заметили склонившуюся над ведром с грязной водой фигуру. Женщина была одета в коричневые одежды, а ее волосы были покрыты серым платком.
Поначалу сестры едва ли обратили внимание на очередную монашку, но когда они приблизились, то очень быстро осознали, что женщина была им хорошо знакома.
Это подтвердилось, когда та выпрямилась и посмотрела в их сторону. Как только это произошло, все трое замерли.
– Ралин? Келина? – недоверчиво прошептала женщина. Тряпка из ее рук упала обратно в ведро, отчего часть грязной воды выплеснулась. – Откуда вы тут?
– Мама! – воскликнули сестры, когда их догадка подтвердилась.
Женщина, которую они поначалу приняли за простую монашку низшего ранга, оказалась их собственной матерью!
По мнению сестер, судьба их семьи действительно была слишком трагичной. И виновата во всем была ненавистная Валенсия.
Ну ничего, они обязательно отомстят! Той просто нужно было немного подождать.
Глава 102
Дав пару минут на общение, сопровождающая монахиня поторопила их.
– Нам пора, – напомнила она.
Ралин немедленно изобразила на лице жалостливое выражение.
– Мы так давно не видели матери, – плаксивым голосом сказала она, а после сложила руки в молитвенном жесте. – Нас несправедливо осудили и разделили, – на ее глазах появились слезы. – Можно нам хотя бы просто поговорить?
Монахиня поджала губы, переводя недовольный взгляд с женщины на ее, по-видимому, дочерей. Служительница Создателя не была глупой: за свою жизнь она видела достаточно уловок, чтобы понять, что перед ней разыгрывали спектакль.
– Длительное общение между кающимися исключено, – заключила она. Ее взгляд стал тверже. – Идемте.
Ралин с Келиной не оставалось ничего иного, как смириться. Иглена бросила ненавидящий взгляд на монахиню, но как можно скорее постаралась скрыть негодование.
– Идите, милые мои, – ласково произнесла она и погладила стоящую ближе Келину по плечу. – Мама любит вас. Мы еще встретимся.
– Мама! – дружно заголосили девушки, всхлипывая.
Монахиня подавила желание закатить глаза от столь очевидной игры, но промолчала.
После этого они все-таки добрались до келий. Когда сестры вошли в свои комнаты, они были поражены.
Кельи представляли собой крошечные помещения, в которых кроме узких жестких кроватей были еще небольшие деревянные столы. На стене напротив каждой из кроватей висел крест в круге, перед которым необходимо было молиться. Постельное белье представляло собой нечто тонкое и грубое.
В дороге, когда сестрам приходилось спать под открытым небом на земле, каждая из них надеялась, что в конце пути их хотя бы будут ждать кровати. Вот только глядя на спальные места, Ралин с Келиной начали понимать, что никаких удобств им предоставлять никто не собирался.
На столе сейчас в каждой комнате стояло по тазу, рядом лежали грубые тряпки. На кровати кроме постельного белья лежали коричневые платья и серые платки, точно такие же, какой они видели на своей матери не так давно.
– Приводите себя в порядок и переодевайтесь, – бросила сестра-монахиня и осталась в коридоре.
После того как они закончили с делами, она отвела их к печи, где сестры были вынуждены сжечь старые одежды, а после их разделили, отправив на разные задания.
Ралин отправилась на кухню помогать с готовкой. Келину отвели в прачечную – стирать одежду.
Уже к вечеру тем, кто следил за ними, стало ясно, что обе девушки безрукие. Они больше портили, чем делали.
На следующий день монахини поставили их на другие дела. Но и там они не справились.
На третий день им назначили иные задания. И опять Ралин с Келиной больше ломали, чем приносили пользу.
Сестры-монахини заподозрили их в том, что они таким способом пытались избежать физического труда. Они уже встречались с подобными людьми. Некоторые, чтобы убедить других в своей неуклюжести и природной неловкости, намеренно все портили или ломали, чтобы остальные оставили их в покое.
– Вот как, – пробормотала сестра Агнесс, когда Ралин и Келину привели к ней.
– Мы не специально, сестра Агнесс! – торопливо крикнула Ралин, заламывая руки. – Нас просто не учили…
Агнесс не поверила в такое объяснение. Она знала, что девушки не аристократки, а обычные селянки. В какой деревенской семье девицы не могли стирать или подметать полы? Это просто смешно!
– По десять шлепков каждой, – вынесла она вердикт. – Затем отправьте их на свинарник. Уж отходы перекидывать с места на место много ума не надо.
Если Ралин и Келина хотели что-то сказать, то им не дали и шанса. Быстро отвели в комнату наказаний, задрали подолы и выпороли плоскими дощечками.
После этого они обе начали понимать, что их привычные уловки с противными монашками не сработают.
Пару месяцев им пришлось прилежно убираться за гадкими животными, только потом им поручили другую работу. Менее грязной и ненавистной она не была – им пришлось мыть полы в монастыре.
Все это время они если и видели свою мать, то лишь мельком, когда их конвоировали к очередной задаче.
Сама Иглена прошла через что-то подобное. Поначалу она тоже попыталась сделать вид, что от природы слишком неуклюжа и способна доставить больше забот, чем пользы, но монахини резко пресекли все ее начинания.
Иглене пришлось работать. Хотя ее «карьера» так и застопорилась на мытье полов. Казалось, мерзкие святоши считали, что чем грязней работа, тем быстрее Иглена покается.
Какие наивные мысли.
Ее ненависть стала только сильней!
Каждый день, ложась спать и просыпаясь, Иглена мечтала о том, как однажды она вцепится в лицо одной паршивке, которая посмела сломать ее семье жизнь.
О дочерях Иглена не особо беспокоилась, больше ее волновала собственная судьба и то, что ей приходилось без конца гнуть спину и пресмыкаться перед напыщенными монашками.
Иглена мечтала сбежать. Каждый день она пыталась найти лазейку, которая позволила бы ей улизнуть. К сожалению, это оказалось не так просто, как ей виделось поначалу.
Становилось понятно – сбежать получится лишь после того, как она получит право покидать стены монастыря для помощи различным старикам и калекам в городе.
Как только она поняла это, то сделала все, что могла, чтобы получить одобрение со стороны монашек. Поначалу ничего не менялось, но Иглена могла быть упорной. Она больше молчала, держала голову низко и выполняла назначенную ей работу без ропота.
Через пару месяцев ее старания начали приносить результаты. Поначалу ей поручали только самые грязные и отдаленные коридоры – те, о которых обычно никто не вспоминал до последнего. Но со временем ее терпение окупилось: ей стали доверять уборку в центральных помещениях.
– Твоя работа на сегодня, – произнесла сестра-смотрительница, указывая на ряд одинаково унылых дверей. – Начни с этой комнаты. И не забудь: все должно быть безупречно чистым.
Иглена кивнула, сохраняя кроткий вид. Кто бы только знал, каких трудов ей стоила эта покорность. В душе она топтала лицо смотрительницы и насмехалась над ней, но внешне пыталась никак этого не показывать.
Открыв дверь, Иглена остановилась, окидывая помещение быстрым взглядом. Это был чей-то кабинет.
Свитки на массивном деревянном столе были тщательно разложены. Пара стульев с высокими спинками выглядели такими же неудобными, как и вся остальная мебель в этом убогом месте.
Шагнув вперед, Иглена поставила ведро и сунула в него тряпку, привычно подавляя отвращение. Когда она выпрямилась, то ее взгляд упал на висящий на стене портрет. Он был старым, но краски все еще хорошо сохранились.
Что-то в нем привлекло внимание Иглены. Она прищурилась, осматривая изображение очередной святоши. Девушка на картине была молода. Голова монахини была покрыта светлым платком. Лицо было спокойным, а на губах играла слабая умиротворенная улыбка.
Иглена скривилась. Больше всего она ненавидела таких вот людей.
– Что стоишь? – спросила ее вошедшая смотрительница.
Иглена немедленно стерла с лица любое выражение и наклонила голову.
– Задумалась, простите, – пробормотала она и принялась за работу.
Уже вечером, собираясь лечь спать, Иглена внезапно осознала, почему портрет привлек ее внимание.
Девушка на портрете была очень похожа на мерзкую гадину, из-за которой жизнь Иглены превратилась в настоящий кошмар.
Глава 103
Иглене пришлось проявить смекалку и терпение, чтобы узнать, кем была изображенная на портрете монахиня.
Конечно, сразу расспрашивать она не стала, понимая, что ее интерес мог вызвать подозрения. Лишь позже, когда ей в очередной раз привели мыть полы в знакомой комнате, она будто мимоходом спросила сопровождающую ее смотрительницу о том, кем была дева на картине.
– Это святая Лирия, – без каких-либо подозрений ответила монахиня. – Она была праведной и доброй. Создатель вернул ее в круг почти двадцать лет назад.
После этих слов смотрительница огорченно вздохнула, но затем встрепенулась.
– Не нам судить о воле Его, – торопливо произнесла она, будто укоряя саму себя за мимолетную жалость к давно ушедшему человеку. – Он всяко лучше нас знает, кому и сколько отмерить сроку.
– Конечно, – согласилась немедленно Иглена. – Его мудрость непостижима для нас, простых людей, – добавила она и продолжила натирать полы.
Но в этот момент ее сердце гулко колотилось от волнения.
Умерла почти двадцать лет назад?
Иглена не понимала, что все это могло значить, но что-то внутри нее нашептывало, что это очень важная вещь.
Больше рисковать Иглена не стала. Почему-то ей казалось, что если она начнет спрашивать дальше, то это может выйти для нее боком.
Ее стратегия давала плоды. В какой-то момент ее перевели в прачечную. Там ей пришлось горбатиться еще какое-то время. Затем ее пустили и на кухню. Что-то серьезное не доверяли, лишь заставляли чистить овощи, выносить помои на свинарник, очищать ведра, тазики или мести грязные полы.
День за днем терпение Иглены истончалось. Она уже начала сомневаться, что выдержит.
И вот однажды она услышала желанное:
– Сегодня ты отправишься вместе с другими кающимися в город, – произнесла монахиня, глядя на Иглену.
Услышав заветные слова, Иглена едва не задрожала от восторга. Опасаясь хоть чем-то выдать нетерпение, она опустила голову. Внутри нее все кипело. Это был момент, который она так долго ждала!
– Будешь вместе с остальными помогать одиноким пожилым людям, – продолжила инструктаж монахиня. – Сначала нужно будет узнать, в чем именно они нуждаются. Если надо купить еду? Идешь и покупаешь на рынке то, что они скажут. Надо постирать? Стираешь. Убраться? Убираешь. Поняла?
Иглена торопливо кивнула.
– Да, сестра Мадлена.
Мысли ее при этом были далеко. Город, улицы, полные людей, среди которых так удобно затеряться. Никаких монастырских стен, надоевших до оскомины постных лиц монашек, запертых ворот и тесных каморок, в которых всегда пахло горелым салом от свечей.
Только оказавшись в самом городе, Иглена поняла, что ее мысли были наивными. Сопровождающие сестры держали в руках хлысты. И что-то подсказывало Иглене, что пользоваться ими те умели ой как хорошо.
Ей удалось убедиться в этом, когда одна из кающихся не выдержала и попробовала сбежать.
Что ж, можно сказать, что поймали ее очень быстро.
Иглена была разочарована, но все равно искала способ сбежать. Наверное, только поэтому ей удалось пережить этот унизительный день, в течение которого она была вынуждена прислуживать обычным нищим старикам. Каждое прикосновение к их грязной одежде, каждый вздох, пропитанный запахом бедности и болезней, вызывал в ней отвращение.
Вечером, когда они отчитывались, в глазах сестры Агнессы можно было заметить одобрение. И только тогда Иглена поняла, что сегодняшняя работа была ничем иным, как проверкой.
И она ее прошла!
Иглена не знала, что для нее это значило, но надеялась, что-то хорошее.
И это было именно так!
Ее стали чаще отпускать в город. Конечно, под присмотром, но даже так Иглена была рада.
Нет, она не забыла о желании обрести свободу, поэтому каждый раз невзначай пыталась узнать и увидеть больше, не забывая при этом скрывать свое отвращение к больным старикам, сопливым детям или немощным калекам.
Она стала замечать, что с каждым разом внимание сестер становилось менее цепким, а позы утрачивали напряжение. Иглена ликовала. Она почти вибрировала от ощущения, что день побега уже близок.
Пока она терпеливо ждала, к их группе добавили еще кающихся – ее дочерей. Как поняла Иглена, девочки пошли тем же путем, что и она – затаились и притворились покорными судьбе.
Иглена ощутила гордость за то, что ей удалось передать своим детям разум.
К сожалению, поначалу общаться им не разрешали, а когда у них появилась такая возможность, Иглена сразу сказала, что те должны быть терпеливыми.
Шанс сбежать долго не представлялся. Но вот однажды их группу привели в самые настоящие трущобы, где дома переплетались так, что едва можно было разобрать, где заканчивался один и начинался второй. Улицы в этом месте были узкими и донельзя грязными. Между валяющимся мусором постоянно сновали крысы, размер которых мог напугать впечатлительных людей.
Спустя время они остановились около покосившегося дома.
– Работа на сегодня – уход за лежачим больным, – начала инструктаж сестра Ниона. – Вы должны…
Она не договорила, так как со другого конца улицы донеслись крики и топот. Монахиня резко оглянулась. Иглена прищурилась и сделала шаг ближе к дочерям, схватив одну из них за руку. Так она безмолвно дала понять, что они должны быть готовы. При этом Иглена бросила быстрый взгляд в сторону узкого переулка.
Внезапно из-за угла выбежали какие-то люди весьма бандитского вида. Затормозив на мгновение, они взглянули в сторону монахинь и кинулись к ним.
Иглена заметила, что внимание смотрительниц было приковано к мчавшимся в их сторону мужчинам. Тогда она сделала шаг назад, потянув за собой Ралин. Та, как оказалось, держалась за Келину, поэтому и младшая ее дочь так же последовала за ними.
– Не сметь приближаться! – воинственно крикнула сестра Ниона и, достав хлыст, щелкнула им по грязным камням.
– Быстро, – шепнула Иглена и юркнула в переулок. Дочери, давно уже жаждущие свободы, не стали тянуть и поспешили следом.
Побежав вперед, Иглена выбралась на соседнюю улицу и огляделась по сторонам. Трущобы выглядели хаотичными, поэтому она помчалась дальше, надеясь только, как можно скорее скрыться.
Когда они отбежали как можно дальше, первое, что сделали все трое – это с остервенением стащили с себя серые платки, которые так долго были для них символом пленения.
– Куда дальше, мама? – спросила Келина, щурясь из-за севшего зрения.
– Надо найти укрытие на пару дней, – быстро ответила ей Иглена. – Не думаю, что нас будут дольше искать.
Она была права.
Как оказалось, напавшие на монахинь люди были обычными бандитами. Они убегали от городской стражи и решили, что взять заложников будет отличной идеей, чтобы выиграть себе время. В потасовке несколько сестер-смотрительниц были серьезно ранены, из-за чего пропажу трех кающихся не сразу заметили.
Когда заметили, то попытались их отыскать, но потом бросили затею, посчитав, что усилия не стоили затрат.
– Вероятнее всего, они уже сбежали из столицы, – предположила сестра Ниона, поглаживая раненую руку. Она знала историю сбежавших. Их осудил герцог Скальнор, а он находился в немилости у короля и был практически изгнан из столицы. А раз так, то не было смысла слишком стараться. Опальный аристократ все равно вряд ли когда-либо узнает о произошедшем. – А если нет… Что ж, да поможет им Создатель. Без денег и помощи прожить на улице непросто.
Это понимала и Иглена. На второй день без еды она поняла, что им придется выползти из своего укрытия, которое оказалось старым сараем на окраине трущоб. В нем донельзя воняло плесенью и гнилью, поэтому все трое были только рады покинуть это отвратительное место.
– Нужно избавиться от приметной одежды, – решила Иглена, с отвращением оглядывая грубое коричневое платье, цвет которого теперь навсегда будет ассоциироваться у нее с вонью старых монахинь и каменными стенами монастыря, в котором ей приходилось работать, не разгибая спины.
Благодаря своим прошлым выходам, Иглена более или менее знала, где ей достать другую одежду.
– Идемте, – произнесла она и повела дочерей к одной из старух, за которыми часто присматривали монашки.
Бабка была почти слепой, поэтому обокрасть ее будет проще простого. Тем более Иглена уже бывала у нее, а значит, ее появление не вызовет никакого удивления или настороженности.
Глава 104
Как она и думала – добыть новую одежду удалось очень просто. Старушка, узнав в ней одну из приходивших ранее сестер, спокойно впустила всех троих в свой дом.
Иглена наплела ей о том, что их послали для проверки и очередной помощи. Когда женщина сказала, что никого не ждала до следующего месяца, то Иглена состроила удивленный вид и предположила, что в списки закралась ошибка.
– Ну раз мы уже здесь, то давайте все-таки поможем, – выдавив наиболее дружелюбную из своих улыбок, сказала она.
Пожилая женщина согласилась и дала им полную свободу действий, а сама направилась отдыхать. Так как она монахиням полностью доверяла, то ничего не заподозрила.
Как только старуха уснула в кресле перед окном с рукоделием в руках, Иглена поставила грязный горшок, который якобы отмывала от копоти, на стол и дала дочерям понять, что пришло время действовать.
Те сразу кинулись к сундукам пожилой хозяйки дома. Насколько Иглена знала, старуха за свою жизнь скопила достаточно различной одежды, среди которой они вполне могли отыскать для себя что-то подходящее.
Так и вышло. Кроме нескольких вполне приличных и подходящих для них платьев, им удалось отыскать в одном из сундуков мешочек с несколькими серебряными монетами. Это была настоящая удача!
После этого троица сгребла с кухни еду, которой можно было сразу перекусить.
Они уже хотели уйти, как Иглена остановила дочерей. Во время поисков они раскидали некоторую одежду.
– Надо все вернуть, как было, – решила Иглена. – Так карга не сразу заподозрит неладное.
Ралин с Келиной согласились. Пусть им и не хотелось заниматься уборкой, но пришлось.
Вскоре все трое спокойно покинули дом. В ближайшем переулке они переоделись и с облегчением выбросили монашеские одеяния, затолкав их в самую грязную и вонючую кучу грязи, которую нашли поблизости. Там этому тряпью, по их мнению, было самое место.
Удалившись от этого района подальше, они торопливо перекусили сворованной у ничего не подозревающей бабушки едой.
– И что теперь? – спросила Ралин, откусывая от уже начавшей черстветь лепешки. За время, когда ей пришлось покинуть родной дом, она несколько привыкла к подобной еде. Впрочем, это не значило, что Ралин нравилось так питаться. – Будем искать работу?
В Камнесерд возвращаться было глупо – они это знали. Пока там герцог, им не удастся воздать паршивке по заслугам.
После того как вопрос прозвучал, они все скривились. Никому из них не хотелось работать. Но каждая понимала, что без какого-нибудь приносящего деньги занятия им не выжить.
– Мы думали устроиться в таверну, чтобы найти себе мужчин, от которых можно будет забеременеть. Тогда им придется взять нас в жены, – поделилась старым планом Келина.
Иглена быстро усомнилась в том, что их план в городе сработает – здесь не деревня, – но сама концепция ей понравилась. Стать чьей-то содержанкой – не предел мечтаний, но это могло открыть им доступ к деньгам, не полагаясь на физический труд, который каждая из них презирала всей душой.
К сожалению, сама Иглена была уже слишком взрослой, чтобы иметь покровителя, но это не касалось двух ее дочерей.
Ралин с Келиной были вполне симпатичными девушками, молодыми и полными жизни. Едва ли существовали мужчины, способные устоять перед таким соблазном.
– Очень хорошо, – согласилась она с ними и принялась планировать.
Таверну они выбрали самую дальнюю от монастыря, убедившись при этом, что рядом не живут подопечные монахинь.
Теперь, когда Иглена и ее дочери не были вынуждены всегда смотреть в пол и горбиться из-за постоянных поклонов, их вряд ли кто мог узнать. Но несмотря на это, она не хотела случайно столкнуться со святошами.
Выбрав подходящее время, когда в таверне было как можно меньше людей, Иглена выпрямила спину и толкнула дверь. Взгляд трактирщика сразу упал на них. Сначала он приветливо улыбнулся, а когда понял, что они ищут работу, стал более серьезным.
Его взгляд на время задержался сначала на Келине, потом на Ралин. После этого он посмотрел на саму Иглену.
– Семьдесят на тридцать, – озвучил он сразу. – Семьдесят мне, тридцать вам. Спать можете под лестницей.
– Еда? – уточнила Иглена.
Трактирщик поджал губы.
– Вечером сможете взять часть того, что останется, – разрешил он.
– Хорошо, но мы можем отказаться, если не хотим, – выдвинула Иглена предложение. Она не собиралась ложиться в постель с нищими. Нужно было выбрать самых богатых и влиятельных клиентов.
– Конечно, – трактирщик пожал плечами. – У меня тут не бордель. Никого не держу и не принуждаю. Все по собственному желанию.
Так началась их работа.
Иглена берегла дочерей. Не разрешала им ни с кем уединяться. К сожалению, на нее саму мало кто смотрел. Учитывая ее возраст, в этом не было ничего удивительного.
И пусть сами девушки иногда проявляли нетерпение и даже обиду на то, что подходящих покровителей все нет, Иглена не спешила. Спали они под крышей, еда у них пусть и скудная, но была – торопиться некуда.
Несмотря на малость клиентуры, ей все-таки удалось увлечь некоторых мужчин. Одним из них был королевский стражник. Он бывал в их заведении очень часто. Любил выпить и хорошо поесть после смены. Необъяснимым образом ему нравилось проводить время именно с Игленой. Других, более молодых подавальщиц он просто игнорировал.
Иглена этим вовсю пользовалась. Она давила ему на жалость, намекая, что судьба обошлась к ней и ее дочерям очень несправедливо. Что она боится за своих крошек, так как рано или поздно кто-нибудь, несмотря на ее старания, осквернит их тела.
Мужчина оказался внушаемым. Впрочем, даже так он не собирался как-то особо помогать Иглене. Приходил, пил, ел, получал удовольствие, выслушивал жалобы и снова уходил. Так повторялось из раза в раз.
Иглена даже начала терять надежду, что из этого что-то выйдет, но однажды стражник предложил ей подработку. В замке требовалась временная уборщица для мытья полов в коридорах.
Несмотря на свою ненависть к такой работе, Иглена сразу согласилась. Это был шанс!
– И нам будет проще встречаться, – томно прошептал мужчина, имени которого Иглена едва помнила – настолько он был ей на самом деле безразличен.
– Конечно, – откликнулась она и прильнула к чужому плечу.
Когда пришло время идти в замок короля, Ралин и Келина, конечно, отправились вместе с Игленой.
– Втроем мы управимся быстрей, а плату возьмем, как один человек, – заверила она грозную управляющую, которая окинула всех троих недобрым взглядом, но потом все-таки всучила им ведра и тряпки, велев начинать с дальнего крыла.
И снова им пришлось мыть полы. Холодная вода, грязь, неприятные на ощупь тряпки – ни одна из них не испытывала любви к тому, чем им приходилось заниматься. Но никто не роптал. Они понимали, что второго шанса встретить кого-нибудь более могущественного, чем скучающий после смены стражник, у них может и не выдастся.
День за днем Иглена вместе с дочерями после работы в трактире ходила еще и в замок, надеясь, что удача не обойдет их стороной.
