Текст книги "Галопом по окопам, или Квест для невезучей попаданки (СИ)"

Автор книги: Светлана Малеенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 32 страниц)

– Долго нам еще трястись? Мне уже совсем плохо! Ты хочешь, чтобы я наследника потеряла?

Элиас Сантерийский

Опасения жены были совершенно напрасными. Еще ни разу наши женщины не выкидывали младенца. Тем более еще и срок был не такой большой. Я обернулся, позади ехал мой отец и отец Доротеи. В ожидании долгожданного внука они очень сблизились и почти все время проводили за совместными разговорами.

Я же с отцом был в ссоре. Я так и не смог ему простить, что он самовольно распорядился насчет помещения моей Элеи в «дом призрения». И я не очень-то ему верил, что все произошло случайно. Слишком уж все одно к одному сложилось. Во всем произошедшем чувствовался сговор, но я не мог ничего доказать. В любом случае теперь Доротея была моей женой и готовилась стать матерью моего ребенка.

А в это время в бывшем «доме призрения» жила девушка, о которой я думал и днем, и ночью. Невероятная девушка, которая сумела спасти и вернуть к жизни около двадцати человек. И с которой я мечтаю провести всю оставшуюся жизнь. А вместо этого везу свою законную супругу к Великим Полозам.

Как только Альмод Гилмор узнал, что мы едем, чтобы инициировать способности Доротеи, то заявил, что он ни за что не пропустит такое знаменательное событие. А вместе с ним увязался и мой отец. И теперь эти двое составляли арьергард нашей процессии.

Мои мысли снова вернулись к Доротее. По правде говоря, я особо не верил, что она вдруг сможет слышать Полозов. Ведь когда в нашем замке жила Элея с Шушей, Доротея мне ни разу не обмолвилась, что слышит его.

Да, к сожалению, несмотря на найденную запись в книге родов о том, что в роду Гилмор женщины наследовали дар «говорящих с Полозами», никаких особых проявлений этого я не видел. Оставалось лишь привезти жену сюда, в скалистые горы, к пещерам Великих Полозов.

Я надеялся, что при непосредственной близости к ним, если уж не у самой Доротеи проснется дар, то это будет толчком для пробуждения дара у ее будущего ребенка! И хотя и мой отец, и супруги ждали внука, я мечтал о дочке.

В тоже время в карете

– Ты чуть все не испортила! Надо же, решила оспаривать пожелание мужа! Еще не хватает, чтобы он что-то заподозрил! – старая неряшливая женщина с крючковатым носом и злым взглядом выговаривала молодой герцогине. А та покорно ее слушала и даже не возражала.

– Но ведь так может рухнуть весь наш план!

– Нужно было сначала со мной посоветоваться, а уж потом перечить мужу! Мы и здесь все прекрасно обтяпаем! Даже не сомневайтесь! А впрочем, сейчас и начнем! – старуха довольно потерла свои сухие, словно ветви деревьев, руки и, прищурившись, выглянула в окно.

– Но мы ведь еще не приехали! – вслед за кормилицей посмотрела в окно красавица и, застонав, прогнулась в пояснице. – Как же мне надоел этот живот! Сил уже нет его таскать!

– Потерпи немного! – прошептала старуха. – Скоро скинешь эту ношу.

Карета съехала с едва заметной дороги и покатила по каменистому плато, то и дело подпрыгивая на попадавших под ее колеса камешках. Процессия из кареты, трех аристократов и десяти гвардейцев въехала на узкую дорогу, по которой могла проехать лишь одна карета. По левую сторону высилась вертикальная стена, а справа начинался обрыв. Сначала он был довольно пологий, но человек, неудачно скатившись с него, рисковал переломать все кости к концу экстремального спуска, а затем и сверзиться в глубокий каньон.

Красавица ойкнула, в ужасе отшатнувшись от окошка, и передвинулась на сиденье дальше от страшного обрыва. Старая женщина хрипло рассмеялась.

– Поздно бояться! Мы много проделали, чтобы сделать тебя герцогиней! Теперь же избавимся от бремени! Хорошо, что с нами нет лекарей Его Светлости! Вот уж кто сует свой нос куда не просят!

Карета сильно накренилась, и молодая герцогиня, вскрикнув, ухватилась за руку старухи. Но та, как ни в чем не бывало, продолжала поучать…

Узкая дорога между отвесной скалой и каменистым склоном закончилась небольшим плато и… отвесным обрывом. И лишь только на противоположной стороне каньона были горы, в которых обитали Великие Полозы.

В окошке кареты показалось смущенное лицо герцогини, и она махнула белым платочком, подзывая мужа.

Герцог пришпорил коня и подъехал к карете.

– Дорогой, не могли бы мы ненадолго остановиться? Мне нужно отлучиться, – щеки девушки полыхали от смущения. Герцог тоже почувствовал себя неловко. Несмотря на несколько месяцев брака, они с женой так и не стали друг к другу ближе.

– Мы уже совсем скоро приедем, ты немного не подождешь?

– О чем ты говоришь, дорогой!? Мне и так там будет страшно, а ты еще хочешь, чтобы я отошла от кареты? Да и куда, в пропасть?

– Ну хорошо, – немного подумав, ответил герцог и велел вознице остановить коней.

Тпррру! – разнеслось над ущельем, и карета остановилась. Возница спрыгнул с козел, чтобы открыть дверь кареты, а герцог спешился и подал своей супруге руку.

Приподняв юбки, девушка, потупившись, шагнула из кареты. Вслед за ней, ворча, вылезла ее старая кормилица. Обе женщины, придерживая юбки и осторожно перешагивая через камни, начали спускаться вниз по пологому откосу. В этом месте на камнях не росло ни деревца, ни кустика, поэтому герцогиня и служанка спешили скрыться, спустившись ниже.

– Далеко не отходите! Мы отвернемся! Дальше склон круто обрывается в пропасть! – крикнул им вслед герцог.

Гвардейцы тут же тактично отвернулись, а герцог, бросив взгляд на о чем-то жарко спорящих отцов, хмыкнул и, приложив руку ко лбу, посмотрел на противоположную сторону горной гряды. Именно там, по слухам, в огромной пещере в самом центре горы, находилось место зимовки Великих Полозов.

Он сознательно выбрал именно это место, так как на этом узком горном плато Полозам было бы слишком тесно, и их здесь никогда не видели. Поэтому здесь было безопасно, а с другой стороны, довольно близко от их места обитания. Если в Доротее есть хотя бы зачатки дара ее предков, то она должна почувствовать связь.

Вдруг он услышал громкий женский крик и шум скатывающихся со склона камней.

Глава 86. Смертельное ущелье

Элея

Я задумчиво восседала позади огромной головы черного Полоза и раздумывала, каким образом можно решить мудреную задачу, которую он поставил передо мной.

А проблема Великих Полозов была в том, что они никак не могли найти место для кладки их яиц. Оказывается, эти огромные змеи начинают размножение примерно в лет пятьдесят, если я правильно его поняла. Самка откладывает всего лишь одно яйцо, до содержимого которого слишком много находится охотников. Это хищники, как наземные, так и воздушные.

У яиц толстая кожистая оболочка, которая не является серьезным препятствием для зубов, когтей и клювов. Но и в глубоких пещерах яйца нельзя прятать, так как им необходимо солнечное тепло. А вот и задание: помочь найти безопасное от хищников место для кладки яиц, но в то же время солнечное! Да уж.

Полоз неторопливо спускался с высокого плато, на котором Полозы прятали свои яйца от наземных хищников, но для орлов и прочих воздушных хищников, увы, они были как на блюдечке с голубой каемочкой! Черный вез меня к тому месту, где я оставила Орлика, но едва он спустился ко входу в тоннель, где мы встретились, как я услышала пронзительный женский крик и перестук катящихся под откос камней.

Я вздрогнула и бросила взгляд на противоположную сторону ущелья. И отчетливо увидела, что с краю обрыва свисает наполовину девушка в светлом пышном платье, а к ней торопливо спускается фигура в черном.

Я аж задержала дыхание, в любую секунду ожидая, что женщина в светлом платье сорвется вниз! Но этого, к счастью, не произошло. Этот некто, пришедший на помощь бедняжке, помог ей подтянуться, и женщина в изнеможении упала чуть выше этого опасного места.

Но тут же от ее ног оторвалось что-то маленькое и белое и полетело вниз, в пропасть! Я охнула, в ужасе следя за падением… новорожденного ребенка. Потому что, судя по увиденному, это не может быть чем-то иным.

– До-ро-те-е-е-я! – услышала отчаянный крик, усиленный эхом. – Доротея! Что с тобой? О Великий Полоз! Ты вся в крови! Что? Наш ребенок! Не-е-ет! – я вздрогнула, и аж волосы зашевелились у меня на голове. Мне раньше не доводилось слышать столь отчаянного, полного боли крика мужчины. Я просто окаменела, не зная, что делать в этой ситуации.

– Тем человекам очень плохо! – тоненький сочувствующий голосок в моей голове заставил меня очнуться и начать действовать.

– Черный! Ты мог бы спуститься туда, на самое дно ущелья? Пожалуйста! Очень нужно! Ты сейчас мне рассказывал, что погибают ваши нерожденные детеныши. А только что погиб только родившийся малыш нашего герцога! Ребенок упал туда, на самое дно.

– Тогда зачем нужно за ним спускаться? – ровный голос Великого Полоза просто говорил о точке зрения пусть разумного, но зверя.

По его мнению, это было нецелесообразно, спускаться в этот глубокий, практически с вертикальными стенами ров. И я уже ожидала услышать отказ, как услышала.

– Я спущу тебя туда, Проводник нашей будущей королевы!

И черный Полоз двинулся… но не к вертикальной стене, а… в тот самый тоннель, где мы и встретились.

Я хотела было его окликнуть, но сочла за лучшее промолчать, он знал, что делать. Задумавшись, я едва не лишилась головы. В прямом смысле этого слова! Потолок тоннеля оказался слишком низок для седока, поэтому мне пришлось буквально лечь на спину Полозу.

Несколько минут страха под порою чиркающими меня по спине сводами каменного тоннеля, и по глазам резанул яркий солнечный свет. Движения Полоза ускорилось, и я сильнее вцепилась в костяные выступы позади его головы.

– Не спеши, пожалуйста, а то маленького задавишь! Вдруг он еще жив?

– Я не чувствую поблизости источника тепла, – последовал ответ черного Полоза. И мое сердце сжалось от ужаса, когда я представила лежащее на камнях маленькое нежное тельце, избитое и изломанное.

– Черный, далеко до того места, где со скалы свисала женщина? – я забыла имя, которым представился в нашу первую встречу Полоз, и назвала его «черным», но змей не обратил на это внимания.

– Мы плохо видим, но я слышал крик, и я представляю, где это место. Еще немного осталось!

Мои глаза уже привыкли к солнечному свету, и я огляделась. С обеих сторон нас окружали отвесные стены каньона, и да, теперь я понимала, что даже несмотря на исполинские размеры, мы с Черным не смогли бы спуститься по одной из них. Во всяком случае, я бы не смогла удержаться на спине Полоза. Но также я поняла и еще одну ужасную вещь… что у новорожденного малыша не было ни единого шанса остаться в живых! И все же я должна найти его, раз уж благодаря помощи Полоза смогла спуститься в этот каменный мешок. Этот малыш заслуживает по меньшей мере достойных похорон, как сын хозяина этих земель.

Герцог Сантерийский

Отчаянный женский крик и шум скатывающихся со склона камней заставили меня на мгновение замереть, словно в параличе. Но затем я сорвался с места и побежал в ту сторону, где скрылась Доротея с кормилицей.

Мне пришлось пробежать достаточно по полого понижающемуся склону, пока я не увидел ее! Моя жена лежала у самого края обрыва, а над ней, словно стервятник, склонилась старуха.

– Доротея! Что с тобой? Ты упала? Где болит? – Я упал рядом с ней на колени, обшаривая глазами ее тело, пока мой взгляд не наткнулся на большие кровавые пятна, что растекались по низу ее платья. И только потом я увидел, что у нее нет живота!

Шел восьмой месяц, как Доротея носила под сердцем моего ребенка, но живот ее не был очень большим, тем более что она его скрывала под многочисленными оборками своих нарядов.

Я перевел взгляд на кормилицу Доротеи, словно ожидая, что старуха развеет мои опасения. И все же, как такое может быть? Еще минуту назад моя жена была беременна! Но этот крик и кровавые пятна на подоле ее платья!

Кормилица же только ниже опустила голову, продолжая всхлипывать и бормотать что-то жалостливое, и при этом гладить Доротею по голове.

– Ты потеряла ребенка? – только и смог выдохнуть я. У меня в глазах потемнело, а ушах послышался противный звон.

– Дочка! Доротея! Девочка моя! Что с тобой? – Сзади посыпались камни, и, тяжело дыша, к нам подбежал ее отец. Как безумный он упал рядом с ней на колени, ощупывая ее руки и плечи и подвывая.

Передо мной на миг возникла картинка вероятного будущего, как я беру своего сына на руки, и чего теперь точно не случится. Я скрипнул зубами и с трудом проглотил комок в горле.

– Доротея, что у тебя болит? – Жена лишь отвернулась к своей кормилице и тихо заплакала.

– Старая ведьма! Зачем вы ушли так далеко? Склон пологий, и через десять шагов вас уже было бы не видно! Где теперь мой сын? Он упал, да? Он там, в ущелье? – Едва я представил его маленькое, окровавленное, бездыханное тельце, у меня аж голова закружилась, а в глазах потемнело. Я на мгновение прикрыл глаза и пошатнулся, но мне на плечо легла твердая рука, удерживая на месте.

Отец? Неужели он тоже осмелился спуститься сюда? Я повернул голову.

– Бьерн? «Откуда ты здесь?» – спросил я вслух, но на самом деле ощутил облегчение. Он единственный, кто всегда поддерживал меня в трудную минуту, и сейчас оказался рядом, хотя я не ожидал его возвращения так скоро. Он сопровождал обоз с зерном и контролировал его справедливую раздачу крестьянам для посевной.

– Крепитесь, Ваша Светлость! – Он сжал мое плечо, и мир вокруг меня снова обрел четкость.

– Что с Доротеей? Она цела? Сама не пострадала? – Принялся я требовать ответа со старухи.

– Ее Светлость только ушиблась шибко, – Наконец открыла рот старая кормилица.

– Хорошо, держись! – Вымученно улыбнулся я жене и легонько пожал ей руку. Со всеми возможными предосторожностями я взял ее на руки, собираясь отнести в карету. – Бьерн! Возьми несколько гвардейцев и найди моего ребенка! – Последние слова дались мне очень трудно, я сжал челюсти и поднял лицо вверх, борясь с подступающими слезами.

– Зачем искать? Не надо его искать! – Вдруг взвизгнула Доротея, на глазах оживая, причем в ее глазах я увидел страх.

– Это наш ребенок, и он заслуживает достойного погребения, – Я старался говорить как можно мягче, понимая, какое горе испытывает моя жена.

– Нет! Не надо! Я не хочу видеть… это!

– Это? – Я оторопел. Мои руки невольно разжались, и жена ловко встала на ноги, словно и не была только что в полубессознательном состоянии. На лице Доротеи отобразилась целая гамма чувств, начиная от растерянности и заканчивая страхом. Но я не увидел среди них боли, жалости и отчаяния матери, только что потерявшей свое дитя!

– Нет! Я не смогу на него смотреть! На такого маленького, беспомощного и окровавленного! Нет, это выше моих сил! – Закричала жена и, картинно закатив глаза, собралась упасть в обморок. Но, не увидев с готовностью подставленных рук, явно передумала и, опираясь на и без того еле волочившую ноги старуху, поплелась к карете.

– Элиас, скорее посмотри! – Волнение в голосе Бьерна заставило тут же забыть о странном поведении моей жены и обернуться.

Старый воин, отец Доротеи и мой, стояли у самого обрыва и что-то разглядывали на дне каньона. Я подошел и посмотрел в направлении их взглядов и увидел там до боли знакомую хрупкую фигурку, сползающую со спины черного Великого Полоза!

– Элея? Что она там делает?

– Могу предположить, Ваша Светлость, что она увидела то, что недавно произошло с вашей женой, и спустилась… спустилась за телом ребенка, – Бьерн потупился, а я, ловя каждое движение девушки, бросил взгляд себе под ноги, желая немедленно последовать ее примеру.

Но в этом месте действительно невозможно было спуститься, стена шла цельной гладкой плитой. Создавалось впечатление, что гигантский кусок горной гряды просто откололся и провалился под землю.

Тем временем Элея, осторожно перешагивая через камни, коими было обильно усыпано дно ущелья, приблизилась к чему-то белому и явно выбивающемуся из пейзажа каменистой пустоши.

– Что это? Это мой внук? – подался вперед отец Доротеи.

– И мой! – поспешил вставить мой отец, и, пожалуй, впервые в его голосе послышалось что-то человеческое.

Я стиснул зубы и задержал дыхание, до боли в глазах всматриваясь в неподвижное маленькое тельце моего ребенка. Вот девушка присела перед ним на корточки и взяла на руки. Я вздрогнул, представив, что можно ощущать, взяв еще теплого, но бездыханного и изломанного падением малыша.

– Что там? Он жив? – вытянул шею отец.

– Я не верю в подобные чудеса. Как можно упасть с такой высоты и остаться в живых? – голос отца Доротеи был глух.

– Давай ей крикнем, пусть скажет, что с мальчиком?

– Может, это и не мальчик, – также глухо отозвался Альмод Гилмор.

– Кричать нельзя в горах! Обвал можете вызвать, – Бьерн, как всегда, был спокоен, собран и внимателен к важным деталям.

– Да, шуметь нельзя. Не хватало еще, чтобы и девушка пострадала, – я надеялся, что мой голос не выдал истинного к ней отношения.

– Смотрите!

Да я уже и сам видел, что происходит что-то странное. Так как Элея была в брючном костюме, нужный ей кусок ткани она смогла взять, только оборвав длинные рукава своей белой рубахи. Затем она связала их концы узлами, сделав подобие веревки. А потом… потом она обвязала младенца и резким движением затянула узел.

Оба отца ахнули.

– Что творит эта мерзавка? Это же глумление над телом невинного дитя! – возмущение отца Доротеи было неподдельным. Меня тоже невольно передернуло от увиденного. Но я знал, что Элея не могла так цинично и грубо обойтись с тельцем невинного ребенка, пусть даже и погибшего. А это значит, этому есть другое объяснение. И я с нетерпением ждал объяснения всего происходящего, тем более что Элея резким движением закинула ребенка себе за спину, аж взметнулись и безвольно упали его ручки и ножки.

Справа от меня послышался стон, и Альмод Гилмор, потеряв сознание, едва сам не свалился в каньон, если бы мы с Бьерном не успели его подхватить.

Глава 87. Шок

– Что она делает? Сын, я склоняюсь к мысли, что эта девица не в своем уме, раз совершает такие деяния! Ее нужно снова поместить в дом призрения! И я…

– Отец, присмотри за своим дорогим родственником! Мы с Бьерном поедем навстречу к Элее.

Но нам не пришлось этого делать. Девушка, с оттягивающей плечо сумкой, в которой, видимо, находилась Шуша, и страшным грузом за ее спиной, довольно ловко вскарабкалась на черного Полоза и уселась позади его головы.

Змей медленно развернулся и направился в нашу сторону! Было просто невероятно предположить, что он сможет взобраться на отвесную стену, и это даже при его размерах. Но Полоз не стал этого делать. Достигнув нашей стороны ущелья, он приподнял голову и стал медленно подниматься по отвесной стене, словно опираясь на нее всем телом. И вот, наконец, огромная голова с тускло поблескивающими на ней черными чешуйками показалась из-за края и осторожно улеглась на скальный выступ.

Я поспешил подойти и помог Элее спуститься вниз, при этом всячески избегая смотреть ей за спину.

– Спасибо тебе! Но не стоило так рисковать, – я не знал, что еще сказать в такой ситуации, и боялся увидеть своего первенца мертвым.

Девушка легко спрыгнула на землю, изящная, красивая, как сам Грех, но сейчас я думал о другом…

– Ты! Ты грубо обращалась с моим внуком, мерзавка! Отдай его! Младенца нужно достойно похоронить! – очнулся отец Доротеи и, чуть ли не брызжа слюной, шел на девушку, размахивая руками.

По моему знаку Бьерн придержал обезумевшего от горя старика.

– Отдай нам его, Элея! – тихо сказал я, с щемящим сердцем наблюдая, как девушка снимает с плеча и ставит на землю котомку, из которой тут же высунулась любопытная яркая мордочка Шуши.

Затем Элея как-то загадочно обвела нас взглядом.

– Вы не волнуйтесь, но…

– Нет, вы слышали!? Она говорит «не волнуйтесь»! Да она просто издевается над нами! – вновь возмутился Альмод Гилмор.

– Не обращайте внимания на сумасшедшую, – флегматично обронил мой отец.

Девушка глубоко вздохнула, покачала головой и медленно сняла перекинутую через другое плечо веревку из связанных рукавов, которыми был связан… была перевязана странной формы… подушка!

– Что это? «А где мой внук?» – прошептал отец Доротеи, кулем оседая на землю.

– Вот! Вернее, это то, что недавно упало в ущелье. Это плотно набитая сеном подушка с завязками, что затягиваются на спине. Другими словами, это искусственный накладной живот! А для чего он понадобился Ее Светлости, думаю, она сама вам это лучше расскажет! – Элея протянула мне то, что издалека я принял за своего сына, а широкие завязки за его ручки и ножки. Я был просто ошарашен! Я не представлял, как вообще можно додуматься совершить подобное!

Ведь выходит, что после того, когда дочь графа Гилмора и бывшая невеста Орма, Адель, искупались в реке, между мной и Доротеей ничего не было! А значит, я женился на девице! А я-то полагал, что как честный человек… Уму непостижимо!

– Не может этого быть, – прошептал Альмод Гилмор, – ты мошенница! Куда ты дела моего внука? Нет! Это неправда! Я не хочу этому верить! Моя дочь не могла так обмануть меня! Она бы мне призналась, что не беременна! – сокрушался мой, похоже, уже бывший родственник, размазывая по лицу слезы. И честно, мне было жаль его. Сам он был человеком неплохим, и я ему симпатизировал.

– Мне жаль. Но это все же лучше, чем если бы на самом деле погиб ребенок! Сами подумайте! И, извините, мне пора! – эти, такие верные слова девушки, встряхнули меня, и я уж было хотел задержать ее, попросить остаться, ведь она уже развернулась, собираясь залезть на голову черного Полоза, как новый вскрик Альмода Гилмора заставил меня засомневаться в его вменяемости.

– Не может быть! Ты моя дочь! Но как такое возможно? Элея! Так ведь вас зовут? Постойте! Умоляю! Я, кажется, схожу с ума!

Бьерн удивленно крякнул, а мой отец осенил себя знаменем Великого Полоза, с ужасом глядя на сошедшего с ума приятеля.

Элея

Я вздрогнула от полного боли крика, по всей видимости, обращенного ко мне, и медленно повернулась, обведя взглядом три ошарашенных лица, но зато четвертое меня серьезно напугало.

Глаза отца Доротеи горели безумием, и по его щекам текли слезы.

– Извините, но вы, вероятно, ошиблись! – пробормотала я, поспешно хватаясь за выступающие костяные выросты позади головы черного Полоза и уже собираясь залезть на него.

– А как же я? Ты меня забыла! – пропищало в моей голове, и я от досады скрипнула зубами, вспомнив, что действительно забыла котомку с Шушей на земле. Пришлось вернуться. И я тут же была схвачена за руку безумным папашей Доротеи.

– Элея, постойте! Если вы сейчас уедете, я от неопределенности умру! И моя смерть будет целиком на вашей совести!

Я обреченно вздохнула, посмотрев на Бьерна, а затем бросила быстрый взгляд на герцога. Он серьезно посмотрел на меня и еле заметно кивнул, прося выслушать старика. И Бьерн сделал то же самое.

– Хорошо, граф, я слушаю. Отчего вы решили, что я ваша дочь?

– Полоз! Родимое пятно в виде ползущего полоза! – торопился объяснить старик, – оно есть у всех представителей рода моей жены! У всех младенцев или только у девочек, я уже не помню, но оно находится на вашей руке со стороны спины, чуть ниже левого плеча! Полоз словно выползает из-под мышки! Вот, ровно как у вас! Такое же родимое пятно было у моей жены, и такое же, у моей дочери при рождении, я его сам видел!

Я беспомощно посмотрела на герцога, его отца и Бьерна. Лица у них всех были такие же озадаченные и ничего не понимающие.

– Граф! Успокойтесь, пожалуйста! – герцог положил руки на плечи разволновавшегося старика. – Успокойтесь и подумайте, каким образом подобная метка могла оказаться на посторонней вам девушке?

– Я…, я…, я не знаю, – глаза у графа бегали, на лбу выступила испарина, и по всему его виду казалось, что он сейчас хлопнется в обморок, и это в лучшем случае!

И тогда я, сама не ожидая от себя подобного, шагнула к нему и, заглядывая в глаза растерявшегося старика, тихим мягким тоном, как с ребенком, заговорила:

– Ваше сиятельство! Вы успокойтесь, пожалуйста! Я здесь и никуда не уеду, пока мы не разберемся со всей этой странной историей! Вы только успокойтесь! Самое главное, что все живы!

– Да! Да-да! Ты все верно говоришь, милая девушка, главное, что все живы! – нервно усмехнулся граф.

– Сейчас я отпущу Полоза, и мы спокойно все выясним!

– Элея! Ты ведь и говоришь точно так же, как моя покойная супруга! – всхлипнул граф и шумно высморкался в кружевной платок. От волнения старик, то обращался ко мне на «вы», то снова переходил на «ты».

Я мысленно поблагодарила черного Полоза за помощь и обещала, что в самое ближайшее время придумаю, где его сородичам откладывать свои яйца, чтобы не переживать за сохранность детенышей.

Огромная антрацитово-черная голова пришла в движение и, напоследок сверкнув своими огромными оранжево-желтыми глазами, медленно сползла с края ущелья и исчезла.

Мы все вместе направились к карете, и я даже представить не могла, какой сейчас будет реакция моей «сестрички». Впрочем, очень даже могла! Во время «оглашения», думаю, мне лучше спрятаться за широкую спину Бьерна, во избежание, так сказать.

Да мне, в принципе, и даром не нужно такое родство! Все равно сразу уеду в свой собственный замок! Но разобраться все же придется, да и мне самой уже стало интересно, что это за детективная история вырисовывается.

К карете мы подошли в полном молчании, лишь переглядываясь, и было непонятно, каким образом будет дальше развиваться фарс под рабочим названием «Тайна накладного живота и нежданной сестрички».

Завидев нас, Доротея откинулась на мягкую спинку сидения кареты и показательно застонала. Даже не зная истории с ложной беременностью, я бы не поверила ее показному горю и отчаянию, актриса из нее никакусенькая! Станиславский бы рыдал от смеха в сторонке!

Доротея стонала, слегка прикрыв глаза и поглядывая на нас сквозь ресницы, а ее кормилица насупилась и принялась интенсивнее обмахивать свою воспитанницу веером.

Не знаю, как бы я поступила на месте графа, но старик и так был в растрепанных чувствах от всего произошедшего, поэтому он поступил совсем неожиданно, обратившись к кормилице:

– Стефания, ответь мне на один вопрос!

Старуха удивленно моргнула, не ожидая, что кого-то может заинтересовать ее скромная персона.

– Слушаю, ваше сиятельство! – проскрипела она хриплым голосом.

– Скажи-ка мне, Стефания, как на духу! Сколько дочерей родила моя жена?

Кормилица икнула, выронила веер и вытаращила на графа глаза:

– Одну, ваше сиятельство!

– А ты уверена, что тебя не подводит память на старости лет? Ты можешь поклясться, что моя жена родила только одного ребенка? – голос графа Гилмора окреп, и в нем появились рычащие нотки. Да я бы тоже озверела, видя, что меня в наглую обманывают.

– Одна доченька родилась, ваше сиятельство! Одна! – заискивающе залебезила старуха и даже попыталась улыбнуться, что у нее вышло прескверно из-за отсутствия практики.

– Тогда ты не можешь не помнить, что у моей дочери, точно так же, как и у моей жены, на левой руке сзади, почти под мышкой, было родимое пятно в виде Полоза?

– Да что-то не припомню, – глаза пожилой женщины воровато забегали, выдавая ее с головой.

– Зато я прекрасно помню! – прорычал граф Гилмор, и все удивленно на него посмотрели. В этом чрезмерно мягком человеке вдруг обнаружился характер.

– Я не понимаю! О чем вы все сейчас говорите? Я потеряла ребенка, а вы…, вы…, бесчувственные! – Доротея прикусила нижнюю губу и сморщила лицо, собираясь разреветься.

– Ребенка потеряла? – я вздрогнула. Голос герцога был холоден, словно лед. – Так возьми его, возвращаю! – и он бросил найденную мной подушку на колени своей жене.

Она вздрогнула всем телом, смертельно побледнела и резко отодвинулась, с ужасом глядя на упавшую на пол круглую подушку с завязками.

– Доротея, ты мне ничего не хочешь рассказать? – снова заговорил герцог, но вперед шагнул ее отец.

– Доротея, покажи мне свою руку!

– Руку? Но зачем? И это верх неприличия оголяться перед мужчиной, пусть это и родной отец! – молодая герцогиня уже успела взять себя в руки. Поняла, что каким-то образом она сумела избежать наказания за обман с фальшивой беременностью, и теперь строила из себя оскорбленную невинность.

– Покажи руку! Повернись! – голос графа прозвучал устало, но был тверд. Даже я понимала, что он не отступит, но Доротея все также продолжала ломать комедию.

– Ни за что! Я что вам, какая-то девка распутная? Вроде этой? – ткнула она в мою сторону тонким пальчиком.

– Эта девушка – твоя сестра! – рявкнул граф, сжав кулаки.

– Какая она мне сестра? Дворняжка безродная! – совсем вышла из себя красотка, а затем покинула карету. И, несмотря на залитое кровью платье, выглядела вполне себе бодрой «роженицей», хотя, впрочем, претворяться уже и не имело смысла.

Доротея бодрилась, тогда как ее кормилица забилась в самый угол кареты и зло поглядывала оттуда.

– Повернись спиной! – тихий голос графа уже звенел от напряжения.

– Отец! Как ты можешь меня заставлять оголяться перед посторонними! – делано зарыдала герцогиня, ломая руки.

– У тебя грудь почти вся на виду! А тебя просят всего-навсего руку показать! – рявкнула я, уже устав от этого бездарного представления, так как декольте у этой юной барышни на самом деле было на грани приличия.

К Доротее шагнул герцог.

– Ну, мужу-то ты можешь показаться? – он зашел к ней за спину и оттянул сзади платье с левой стороны. Когда он разглядывал искомое место, взгляд мужчины ничего не выражал. Затем он посмотрел на тестя.

– Граф, подойдите сюда!

Тот поспешно приблизился.

– Ну? Здесь есть то, что вы искали?

– Элея, детка, подойди ко мне, пожалуйста! – я так даже прифигела немного от такой резкой смены обращения, но все же приблизилась и встала рядом с красной от злости Доротеей.

Чья-то рука чуть сдвинула край оборванного рукава моей рубашки, и по телу пробежал табун мурашек. Я даже на мгновение забыла, зачем я здесь стою, представив, что это сделал герцог.

За спиной послышалось шумное дыхание, как будто человеку стало плохо. Я быстро обернулась и успела вместе с герцогом подхватить обмякшее тело Альмода Гилмора. Мы осторожно, вместе с подоспевшим Бьерном, усадили старика в карету, и отец герцога дал ему воды из фляжки.

Сделав пару глотков, тот тяжело вздохнул, приоткрыл глаза и, обведя нас мутным взглядом, прошептал:

– Я восемнадцать лет растил незаконнорожденного ребенка, когда дочь от моей законной жены жила у чужих людей, прозябая в нищете!

Глава 88. Сколько веревочке не виться...

Элея

Чтобы окончательно разобраться во всей этой «Санта-Барбаре», нам всем пришлось ехать в мой замок. Ну, во-первых, он находился ближе, а во-вторых, мои родные принялись бы меня искать, не вернись я с прогулки!