Текст книги "Галопом по окопам, или Квест для невезучей попаданки (СИ)"

Автор книги: Светлана Малеенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 32 страниц)

Остановилось это нечто, повиснув на моей шее на манер ожерелья. Я скосила глаза вниз, но ничего не увидела, хотя небольшую тяжесть и тепло по-прежнему ощущала.

– Шуша, это ведь ты у меня на шее?

– А что, есть варианты? – голос мелкой рептилии был какой-то… пьяный!?

Так и захотелось ей сказать: «А ну-ка дыхни!»

– Почему я тебя не вижу?

– Элея, ты что, забыла? Я ведь могу повторять любой цвет, на котором нахожусь, – нет, определенно змейка была пьяна! Говорила она понятные вещи, но вот манера говорить…

– Шуша! Где ты успела так налакаться? – она же в ответ икнула, и вполне себе так, довольно громко. Это разговаривала змейка мысленно, а вот все остальные звуки были вполне себе материальные.

– Проползала мимо солдат. Ну и заглянула к одному из них во фляжку. Очень уж пить хотелось. Ты же меня торопила, вот я и отпила из фляжки этой невкусной, горькой воды, – и она снова икнула. Ну и, конечно же, в это время вернулся Бьерн, ведя в поводу моего верного Орлика.

Конь радостно заржал, привычно тычась в мою руку своим бархатным носом, в поисках подачки. Но у меня сейчас ничего не было, так как войско со вчерашнего дня считалось распущенным и снятым с довольствия.

Словно поняв, о чем я думаю, Бьерн потрепал коня по бархатной холке и пообещал, что скоро его хорошенько накормят и даже тщательно вычистят.

Ощущая у себя на шее непривычное теплое «ожерелье», покосилась на мужчину. Несмотря на заверения змейки в ее полной невидимости для окружающих, я все же волновалась, что ее заметят. Но, судя по тому, как Бьерн несколько раз посмотрел прямо на меня и ничего не заметил, я успокоилась.

На коня я не вскочила, а, можно сказать, заползла, да и то с помощью мужчины. Увидев, что я неуверенно топчусь на месте, приноравливаясь к стремени, Бьерн решил, что это я из-за вывиха лодыжки, и осторожно подсадил меня. А я всего-навсего боялась, что от резкого движения с моей шеи свалится пьяная Шуша.

Окинув прощальным взглядом своих недавних сослуживцев, я тронула поводья.

– Жалование тебе выплатят в замке, – тут же пообещал Бьерн, не совсем верно истолковав мой взгляд.

Недолгая поездка рысью, огибая полукругом ажурную ограду замка, и вот мы уже въезжаем на его территорию. Но въехали мы не там, где в прошлый раз, не по тенистой аллее. Этот въезд был куда скромнее и, судя по проехавшей за нами следом телеге, груженой овощами, предназначался в основном для доставки продуктов.

Я осторожно слезла с коня и отдала поводья конюху, снимая с Орлика седельные сумки. К нам тут же подбежал мальчик-лакей, поспешно забирая из моих рук ношу. Да уж, если так обхаживают какого-то мальчишку, интересно, как станут кланяться и стараться услужить герцогине? Вдруг подумала про герцога, о котором, как ни странно, не вспоминала с момента своего пробуждения, ведь моя голова была занята предстоящими проблемами. Его не было видно сегодня утром, наверное, уже вернулся в замок и нежится в пенной ванне. Сразу же дико зачесалось все тело, просто моля о горячей воде и мыле!

На сей раз в холле нас встретил мажордом и, стрельнув в меня любопытным взглядом, что-то зашептал Бьерну. Тот кивнул и махнул мне рукой, подзывая.

– Идем! Провожу тебя в твои покои. Горячая ванна тебя уже ждет, – улыбнулся он широкой улыбкой опытного искусителя. И я невольно прибавила шаг. Мужчина удивленно приподнял бровь: – Что, уже не болит? А то я уж доктора хотел к тебе послать.

Я отрицательно замотала головой и несколько раз подпрыгнула на месте, отчего моя затянутая в мундир грудь пришла в движение, чуть ли не разорвав опостылевшие оковы.

– Ну и чудесно! – обрадовался Бьерн. – Отдыхай, мойся, к полудню тебе принесут еду, а затем заглянет личный портной герцога снять мерки. – Мужчина повернулся уходить, да так и застыл на месте. До него дошло, что он сейчас сказал.

– Портной! – просипел он и громко сглотнул, глядя на меня расширившимися глазами.

Я его испуг прекрасно понимала. Более того, я его ощущала, так сказать, всеми фибрами души. Но тут мне в голову пришла идея! Поняв, как я смогу избежать примерки, широко улыбнулась и подмигнула побледневшему мужчине.

– Что-то придумала? – шепнул он.

Я кивнула.

Облегченно выдохнув, Бьерн указал в самый конец коридора.

– Крайняя левая дверь. В обед я к тебе зайду! – легонько хлопнув меня по плечу, тихо насвистывая, он скрылся в боковом коридоре.

Я же, предвкушающе вздохнув, направилась в указанном направлении, когда не пойми откуда, словно привидение, выпорхнула дочь соседа герцога. Как ее там, кажется, Доротея. Та самая, из-за кого меня чуть не выпороли. Ну прямо-таки прописалась она здесь.

– Опять ты? – тихо прошипела она. Вот кто здесь настоящая змея! – Что ты здесь делаешь?

Вопрос, конечно, риторический, так как я, по логике, ответить ей не могла. Но самое главное, я не понимала, что она ко мне так привязалась? Неужели ревнует к герцогу? Вот только есть ли основания для этого? Он что, и правда к юношам неравнодушен? Хотя ко мне он не приставал, если не считать странных взглядов, да что спали два раза спина к спине. Или считать?

– Что молчишь? Язык проглотил? – ее голубые глаза зло прищурились. – Ах да! – с досадой прошептала она. – Ты же у нас немой! Тем лучше!

Не успела я и моргнуть, как эта блондинистая стерва резко рванула на себе лиф воздушного нежно-розового платья. Но с первого раза он не поддался, и она рванула еще раз! А потом и более нежную кисейную ткань пышной юбки.

Ощущение первого шока схлынуло, и я оглянулась в надежде, что наверняка кто-то из слуг видел этот беспредел. Но, как назло, коридор был пуст. Зловредная красавица, отчего-то старавшаяся испортить мне жизнь, нахально улыбнулась, наслаждаясь моей растерянностью и своим триумфом, видимо, уже заранее предвкушая, как сейчас укажет на меня пальцем сбежавшемуся народу.

Пальцем. Пальцем. Точно! Тут уже мое лицо озарила широкая торжествующая улыбка. И я, подняв руки, показала дочери графа свои ладони.

Глава 41. Черный конверт

Герцог Сантерийский

Старый дуб, посаженный, наверное, одновременно с окончанием строительства родового замка моим прадедом, доходил своей кроной до четвертого этажа, где были мои покои. Окна которых выходили как раз на сторону главных ворот. И в моей спальне и малой гостиной было бы совсем мрачно из-за густой кроны зеленого великана. Но я ежегодно заставлял слуг прореживать ветви, что оставляло и желанную тень в жаркий день, и давало мне возможность не прячась наблюдать за подъездной аллеей и еще дальше.

Именно сейчас я это и делал. Я стоял у окна и смотрел вслед двум всадникам, удаляющимся прочь от замка. Они уже проехали аллею, выехали за ворота и теперь направлялись в сторону Магической академии имени моего деда, основавшего ее.

Я не вышел проститься с парнишкой, не смог спокойно смотреть на него и произносить банальные, приличествующие этому случаю напутствия. С тех пор как этот красивый юноша появился в моем гарнизоне, я не знал покоя. Мне все время хотелось смотреть на него. Меня просто завораживали его движения, мимика, но больше всего то, что, оказывается, я сильно его недооценил в самом начале, приняв за слабого, трусливого и безвольного. А я крайне редко ошибаюсь в людях.

Не зря же говорят, что по внешности не судят. И да, его внешность оказалась очень обманчивой. Худощавая фигура, яркая красота и эти раскосые, словно у лани, глаза, очень напоминающие глаза моей пропавшей жены. Вот только характер у парнишки оказался боевой, чего я вовсе не ожидал. И мое подозрение, что Демиан – никто иной, как моя пропавшая жена, развенчивалось день ото дня.

Элея не смогла бы так долго скакать верхом в мужском седле, не смогла бы так ловко перекувырнуться в воздухе и приземлиться на ноги после падения с лошади. Не сумела бы она и победить в схватке с огромным детиной. Да, как ни странно, далеко не каждый опытный солдат смог бы это сделать.

А еще это виртуозное владение магией чешуек Великого полоза! Я помню, как на них смотрела Элея, оказавшись в замке, – удивленно и с опаской. Я не помню, чтобы она, будучи еще моей невестой, вообще прикасалась к ним. Все простые операции с чешуйками делали служанки. Правда, далеко не так невероятно эффективно, как это делал Демиан.

Перед моим внутренним взором вновь встало его лицо, и я зло скрипнул зубами. Не знаю, что это было за наваждение, но с тех пор, как я почувствовал странную тягу к этому парнишке, у меня перестало получаться с женщинами. Я каждый вечер приглашал другую девицу, но спустя малое время они уходили с тяжелым кошелем, выданным за молчание, и затаенной усмешкой на губах. И все же, так или иначе, слухи потихоньку расползались по гарнизону.

Скрипнув, поднимаясь, креслом-качалкой, в которое я, задумавшись, уселся, направился в гостиную. Стрелки больших напольных часов показывали девять утра, время завтрака. Едва я протянул руку, чтобы открыть дверь, в нее постучали.

Мажордом, то бледнея, то краснея, с низким поклоном протянул мне конверт и быстро ретировался. Только бросив на послание взгляд, я понял, от чего так разволновался Хуго. Конверт был черным. Именно в таких конвертах принято оповещать о дурной новости, но чаще всего о смерти родственника, чтобы получивший этого черного вестника успел морально настроиться и приготовить нюхательные соли.

Единственный мой близкий родственник, мой отец, сейчас ожидал меня за завтраком, значит… Элея! Я схватил со стола нож для корреспонденции и, чуть не порезавшись, вскрыл конверт.

Витиеватым, но вполне разборчивым почерком в письме сообщалось, что ниже по течению реки было выловлено тело молодой девушки с короткими темными волосами, одетое в белое простое платье. Точнее опознать тело возможности не имеется, так как оно сильно объедено рыбой и раками…

К горлу мгновенно подкатила тошнота. Я бросился к письменному столу, чуть подрагивающей рукой наливая в стакан воды. Судя по описанному состоянию тела, девушка погибла как раз примерно в то время, когда Элея сбежала из дома призрения.

Все надежды были напрасны. И былую славу моего рода уже не возродить. Хлебнув из стакана пустоту, удивленно посмотрел в него. Я даже не заметил, как выпил всю воду. Бросил взгляд на часы. Четверть десятого. Дурной тон так опаздывать к столу.

Положив письмо в верхний ящик секретера, поспешно покинул свои покои. Войдя в гостиную, нахмурился, но тут же постарался придать лицу доброжелательное выражение. Я совсем забыл, что у нас гостят, а точнее, совсем загостились, дочь и отец Гилмор.

Извинившись за опоздание, вызванное безотлагательным делом, принялся за еду. В гостиную шел разве что соблюсти традицию, выпив всего лишь чашку крепкого чая, но витавшие над столом ароматы пробудили вдруг дикий аппетит, еще более усилившийся ужасной новостью. Про письмо я старался сейчас не думать, но, так или иначе, мысли сами возвращались к нему.

В скором времени мне предстоят похороны, а затем все же придется подумать о другой жене. Не думаю, что баронство Крамер оставит мои земли в покое, а защищая их, можно как-то раз и не вернуться. Поэтому моей обязанностью было как можно скорее озаботиться появлением наследника. Вот только где найти достойную жену?

Кто-то за столом невольно звякнул прибором о тарелку, и я машинально вскинул взгляд, который удобно улегся в уютной ложбинке между грудей Доротеи. Упругие полукруглые близняшки мерно вздымались и приковывали к себе внимание. А и правда, почему хотя бы не рассмотреть ее кандидатуру? Красива, даже очень красива, образована, и земли наши рядом. Пожалуй, отец был не так уж и неправ. Я с трудом оторвал взгляд от глубокого декольте платья девушки и перевел его на ее лицо.

Доротея смотрела на меня из-под прикрытых век. Ее длинные темные ресницы трепетали, словно крылья бабочки. В штанах неожиданно стало туго, что до крайности меня удивило, особенно в свете последних неудач. Я ответил на ее взгляд и улыбнулся. Пожалуй, в первый раз после нашего знакомства.

– Леди Доротея, позволите ли мне сопровождать вас на прогулке после обеда?

Пожалуй, этому предложению удивились все трое. Сама девушка, чуть приподняв в удивлении бровь, кивнула.

– Буду очень рада вашему обществу, благодарю за приглашение, ваша светлость.

Оба отца многозначительно переглянулись, но я не собирался кому бы то ни было что-то объяснять. Своему отцу объясню позже и наедине.

Промокнув губы салфеткой, извинился, что не попробую вместе со всеми десерт, сославшись на то, что мне нужно отправить срочное письмо. Перевел взгляд на Доротею, пообещал, что вернусь как можно скорее, чтобы иметь удовольствие показать ей наш сад. За что удостоился легкой улыбки.

Подозреваю, что гостья уже успела изучить его вдоль и поперек, но подобная прогулка под присмотром родителей была единственной возможностью узнать лучше свою возможную вторую жену.

Выйдя из гостиной, я нашел Хуго и спросил его о посыльном. Оказалось, что тот ждет ответного письма в холле. Пожурив дворецкого, что тот не догадался накормить человека, получил в ответ обиженный взгляд и привычно покрасневшие щеки, говорившие о том, что их хозяин оскорблен в лучших чувствах.

– Гонца накормили на кухне, ваша светлость! А теперь он ожидает ответа на письмо.

– Хорошо, передай, что скоро будет ответ. Зайди ко мне в кабинет, я его передам через тебя.

В ответном письме я распорядился, чтобы тело моей жены подготовили для погребения, плотно заколотив его в домовине. Как я понял из письма, что само тело уже узнать невозможно. Но мне достаточно было совпадения по примерному времени смерти, длине и цвету волос, а также длинному белому платью. Не думаю, что похожие девицы толпами пытаются переплыть эту широкую реку.

Вручив Хуго письмо для посыльного, я сообщил ему, что за известие было в черном конверте, и приказал подготовить все для погребения и прощания с молодой герцогиней через два дня.

По полным розовым щекам мажордома скатилось несколько слезинок.

– Жалко госпожу! – всхлипнул он. – Она добрая была, слуги успели ее полюбить. – Шмыгая носом и утирая рукавом лицо, он понес ответное письмо посыльному.

А я задумался. Слишком мало времени я знал Элею, чтобы полюбить. Возможно, не стоило торопиться со свадьбой, дав возможность получше узнать друг друга. Но теперь что уж об этом. Зато мне не так тяжело ее потерять, только легкая грусть да сожаление о потерянной возможности возрождения родовой магии.

Покинув кабинет, я направился в гостиную, чтобы сопровождать Доротею на прогулку. Затем мне предстоит разговор с отцом.

Глава 42. Модельер поневоле

Элея

Оказавшись в своей временной комнате, я закрыла изнутри дверь на защелку, я поспешно разделась и со стоном счастья погрузилась в горячую воду! Некоторое время, закрыв глаза, я просто отмокала, стараясь ни о чем не думать. Мне нужно было просто отдохнуть и перезагрузиться. Пару раз в мою дверь кто-то толкнулся и быстро ушел. Честно говоря, меня возмущала эта беспардонность, похоже, здесь не очень-то принято стучаться.

Вскоре я почувствовала, что вода стала прохладной, и с тяжелым вздохом взялась за баночку с пастообразным мылом и мочалку из специального сорта тыквы. Да, это не мой мир, и горяченькой водички из крана не подольешь, так что приходилось торопиться. Я могла бы, конечно, подогреть воду чешуйками, но вскоре должен был явиться портной, и мне следовало поторопиться.

Натершись мочалкой до скрипа кожи и вымыв голову, я вытерлась, с сожалением натянув на себя осточертевший мундир. Хотя, с другой стороны, его плотная ткань хорошо скрывала мои очень даже женственные формы.

Отперев дверь и выглянув в коридор, обнаружила подпирающих стену четырех лакеев в зеленой с золотыми лампасами ливрее. Я заметила одну интересную вещь. Лакеи в этом замке носили одежду разных цветов, и, как я предположила, и обязанности у них были разные. Эти же, отвесив легкий поклон уважения, как к гостю хозяина замка, вычерпали воду из лохани и вынесли ее и саму купальную емкость, которую я проводила грустным взглядом.

Похоже, именно возможности, когда угодно и сколько угодно принимать ванну или душ в этом мире мне будет очень не хватать! Едва за лакеями закрылась дверь, в нее поскреблись. Я насторожилась. Кто знает, может быть, это Доротея наточила коготки и явилась ко мне опробовать их остроту!?

Я замерла. Вот ведь досада, даже не могу спросить: «Кто там?». Но визитер сам догадался представиться.

– Я портной Его светлости герцога Сантерийского! – голос за дверью мог принадлежать как мужчине, так и женщине. Но если не «портная», а «портной», значит, это мужчина. И с меня будут снимать мерки… А этого никак нельзя допустить!

Я молча распахнула дверь.

Ну что сказать, внешность вошедшего вполне соответствовала его голосу. Нечто такое высокое, напоминающее комплекцией жердь в кружевах, с пышными кудрявыми волосами канареечно-желтого цвета и в ядовито-зеленом костюме.

Не выдержав сего зрелища, я даже хмыкнула. И даже интересно стало, это чудо себя в зеркало хоть раз видело? Или предпочитает одеваться исключительно наощупь? Но даже если оно умеет шить, то модель и цвет своих костюмов я выберу сама!

Щеголь поклонился.

– Ваша милость, его светлость предупредил меня, что вы, как бы это сказать, – он стрельнул в меня виноватым взглядом и, выпростав из-за спины руку, молча протянул мне лист бумаги и чернильную ручку.

Я с облегчением вздохнула, о такой мелочи я как-то не подумала, а ведь придется такой набор и в академии с собой носить! До чего же неудобно.

Присев за стол, я быстро написала портному свое условие. Ну, во-первых, я настояла, чтобы мерки снимались с меня исключительно в одежде, отчего тоненькие, словно ниточка, бровки портняжки от удивления скрылись под канареечными кудрями.

– Моя беда – моя яркая внешность, – вздохнув, пожаловалась я этому щеголю. – Поэтому я ни перед кем не раздеваюсь! Особенно перед такими красавцами, как вы, сударь! – категорично заявила я в очередном письме, наблюдая, как растерялся портной. Но затем он понял, что именно его я назвала красавцем, и довольно зарделся.

– Ну что вы! Как вы могли подумать, да я никогда… Но… Благодарю вас, молодой человек, очень лестно! – окончательно растерялся мужчина и захлопал длинными ресницами, а я чуть не отшатнулась, скрестив за спиной пальцы и надеясь, что он не из этих и я не перестаралась с комплиментами.

– Давайте приступим! А то у меня очень мало времени! – напомнила я портному о цели его визита. – И еще. Эскизы моделей одежды я набросаю вам сам! – Я поставила в конце последней фразы жирный восклицательный знак. Эти расшаркивания да письменные пояснения меня уже изрядно утомили.

Тонкие светлые бровки вновь взлетели, скрывшись под желтым каскадом кудрей, а левый глаз заметно задергался. Почему-то мне кажется, что он меня никогда не забудет.

– Как вас зовут? – вздохнув, устало нацарапала я уже не таким симпатичным почерком.

– Лестер, ваша милость! – и он изящно поклонился, отставив одну ногу в тяжелом на вид башмаке, украшенном желтым большим помпоном, в сторону.

– Лестер, надеюсь, вы меня поймете! Я завтра еду поступать в Магическую академию.

– Поздравляю вас!

Я остановила рукой поток его вежливых речей.

– Комплекцией, вы сами видите, я далек от стати Его светлости.

– Что вы! Вы само изящество!

– Возможно, – написала я, хмыкнув, и продолжила строчить: – Но в среде молодых людей ценится мощь, сила и ловкость. Первым и вторым, как видите, я не обладаю. Поэтому прошу вас сшить мне вещи в точь, как будет изображено на эскизах! А пока можете снять мерки! – Я с облегчением выдохнула, отложив ручку, в которой все никак не заканчивались чернила, и потрясла кистью. Давно я так много не писала.

Портной ловко извлёк из зелёного заплечного мешка, который я даже не сразу заметила, портновский метр и принялся меня измерять, записывая всё на маленькой дощечке.

Окончив, он указал мне на мой листок.

– С нетерпением ожидаю ваши эскизы, ваша милость!

Я перевернула лист, на мгновение задумалась, и моя рука привычно запорхала, делая быстрые наброски. Я бы в прошлой жизни выбрала профессию модельера, но не хотела, чтобы меня принимали за одного из этих. Да и обидно, что в красивых нарядах будут щеголять и без того женственные красотки, а на мне все эти наряды... Ну, не будем о грустном.

В результате я изобразила несколько отдельных вещей. Это была свободная рубашка с длинными рукавами, с резинкой на запястьях и пышными манжетами по местной моде. Ничего менять здесь я не стала. Воротник-стойка меня вполне устраивал, тем более что у меня не было, естественно, кадыка, и подобный воротник удачно маскировал это несоответствие мужскому полу.

Потом я изобразила свободного силуэта камзол со спущенным плечом и косой застёжкой. Затем последовали штаны, напоминающие наши лосины. Ноги у меня были красивые, но не хватало одной важной детали! Поэтому я попросила сделать в районе паха изнутри небольшой кармашек, в который я могла бы подкладывать свернутый в несколько слоев кусок ткани.

Поняв, что именно я рисую, портной выпучил глаза и икнул. Я не стала ему ничего пояснять, думаю, как мужчина он меня поймет! Обувь для себя я попросила заказать башмачнику такой модели, как у солдат, солидно и практично, без всяких излишеств в виде бантов или помпонов.

И когда уже портной вроде бы с облегчением вздохнул, рассчитывая как можно скорее сделать от меня ноги, я продолжила рисовать. Мужчина икнул и выпучил глаза, глядя, как я изображаю очень даже обычные в моем мире мужские боксеры взамен длинных и жарких в это время года подштанников.

Ну и последним моим ноу-хау стал широкий «пояс», истинное назначение которого портной не узнает. Шириной пояс получался в тридцать сантиметров, и ткань должна была на него пойти плотная, а вторая часть «пояса» состояла из местного аналога резинки для трусов – такой же ширины тянущейся ткани. Потом я собиралась модернизировать это изделие, являющееся по моей задумке бюстгальтером наоборот! Да, эта вещь должна была не подчеркивать мою грудь, а наоборот, утягивать ее!

Особенно я настаивала, чтобы цвет этого «пояса» был в тон кожи. Что же до всего остального, я написала, что моя одежда может быть белой, черной, серой, синей и бутылочно-зеленой. Но ни в коем случае не кричащих оттенков! Портной немного сник, но согласно кивнул. Видимо, этими инструкциями я подрезала крылья его фантазии.

Потом Лестер, кланяясь, ушел, заверив меня, что несколько костюмов и обувь будут готовы уже к утру. Оставшись одна, я основа закрылась изнутри, но все же не решилась раздеться. Стоило столько времени себя истязать, чтобы проколоться в последний момент!?

Мысленно обратившись к Шуше, которая, едва мы оказались в замке, незаметно соскользнула с моей шеи и скрылась в кустах, я убедилась, что с ней всё в порядке. Наевшись в конюшне мышей, змейка сейчас отдыхала на сеновале. И я решила, что пора и мне отдохнуть!

С сожалением покосившись на выглядывающий из-под вышитого золотыми узорами синего покрывала краешек белоснежной постели, я растянулась, как была в одежде, на кровати, не разбирая ее, и мгновенно уснула.

Разбуженная стуком, я поднялась и, пошатываясь, натыкаясь спросонья в полутьме на немногочисленную мебель, открыла лакею, толкавшему перед собой тележку с ужином и двумя тяжелыми подсвечниками с двумя свечами, один из которых он поставил на мой стол.

Отпустив слугу, я в предвкушении открыла куполообразные крышки, которыми было закрыто каждое блюдо. В итоге мой скромный ужин состоял из пышного омлета, двух жареных перепелов и чего-то, напоминающего жульен из грибов. Вместо хлеба были маленькие булочки, а запить все это богатство предлагалось кружкой какао!

Судя по напольным часам, сейчас было восемь часов вечера. Неужели у них всегда такой поздний ужин? За окном было почти темно, а в комнате еще темнее. Обычно я так поздно дома никогда не ужинала, а уж тем более такими плотными и калорийными блюдами. Но, резонно предположив, что вряд ли в академии меня будут кормить хотя бы на половину так, махнув рукой, решила наесться напоследок, о чем совсем скоро пожалела.

Несмотря на удобную, прямо-таки воздушную постель, в которую я нырнула, полностью раздевшись, я долго не могла уснуть, чувствуя неприятную тяжесть в переполненном желудке. И слышала, что снова, как днем, кто-то пытался открыть дверь моей комнаты. Мне стало жутко. И я опять похвалила себя, что предусмотрительно закрыла дверь на щеколду, а еще придвинула к ней большую напольную вазу. Если кто-то умудрится открыть дверь, то эта толстобокая расписная бедняжка пропоет по себе поминальную тризну.

К счастью, несмотря на мои опасения, больше меня никто не побеспокоил, а рано утром, едва я успела одеться, как явился портной. Сегодня у него был наряд, состоящий из фиолетового камзола и оранжевых лосин.

Не знаю, какой из него портной, но модельер из него просто никакусенький! Он был совершенно не искушён в вопросах подбора цветовых сочетаний в одежде и, вероятно, даже не имел представления о том, как определить цветотип человека. Поэтому я была рада, что смогла чётко ограничить его выбор цветов.

Как ни странно, но костюмы получились просто великолепные! И их было не четыре, а пять! А кроме того, из них вполне можно было комбинировать другие сочетания.

Пояс вышел ровно таким, как я хотела, и мне не терпелось как можно скорее примерить свой лайфхак для придания моей фигуре необходимых очертаний, и при этом заменить плотную ткань мундира дышащим хлопком.

Две пары черной обуви меня вполне устроили. Но особенно меня порадовали трое трусов – боксеров! И мне просто не терпелось поскорее примерить всю эту красоту! Широко улыбаясь, я с чувством потрясла руку портного, благодаря за чудесно проделанную работу.

И тут в приоткрытую дверь заглянул Бьерн. Настороженно бросив взгляд на поклонившегося ему портного, улыбнулся мне.

– Ну что, готова?

Я кивнула, а потом, скорчив печальную мордашку, указала в район желудка, показывая, что голодна.

– Да, я тоже еще не завтракал. Я распорядился, чтобы здесь накрыли завтрак на две персоны. Поедим, и сразу выдвигаемся.

Портной тихо выскользнул за дверь. Я открыла было рот, чтобы что-то спросить у мужчины, но он показал мне знак молчать и, наклонившись к самому моему уху, прошептал:

– У стен есть уши, а у этого замка они особенно большие! В академию я еду один тебя провожать, так что поговорим по дороге. Мне нужно о многом тебя предупредить!

Глава 43. Академия

Элея

В белоснежные, словно принадлежавшие не мужской магической академии, а институту благородных девиц, ворота, мы въехали ближе к полудню. Бьерн достал из внутреннего кармана камзола какую-то бумагу и показал ее стражам. Те бросили на моего спутника уважительный взгляд, а затем с любопытством уставились на меня, при этом указав нам направление в сторону административного корпуса.

Наши кони зацокали по белоснежным плитам аккуратной дорожки, ведущей между яркими клумбами и белоснежными скамейками прямо к такому же белоснежному зданию. Надеюсь, внутри него будут и другие цвета, а то пока мне казалось, что мы находимся на территории больницы из моего мира, настолько стерильным здесь все выглядело. А еще разительно отличалась архитектура зданий академии и двух знакомых мне замков.

Наша дорожка шла прямо от ворот, а справа и слева от нее радиальными лучами расходились дорожки к жилым и учебным корпусам. Я с ностальгией вспомнила свою учебу в техникуме.

На территории академии было безлюдно, и, кроме нас, лишь садовник где-то за кустами громко щелкал ножницами, отчего кони взволнованно прядали ушами.

Судя по еще довольно раннему времени, шли занятия, чему я была рада. Мне требовалось время, чтобы осмотреться и настроиться на встречу с желчным тестостеронистым молодняком, с которым мне теперь придется какое-то время выживать. Хотелось бы надеяться, что недолгое. Но тут уж как пойдет.

Бьерн остановился у ступеней трехэтажного административного корпуса и спешился. Я мысленно окликнула Шушу и поторопила ее переползти на меня. Змейка высунула из седельной сумки свою острую мордочку и, «понюхав» языком воздух, скользнула мне в рукав, щекотно спустилась вниз и, обвив собой мою талию, замерла совершенно незаметной под темно-синим камзолом.

Мы с ней решили, что пока я не разведаю, что здесь к чему, Шуша будет прятаться под моей одеждой, не используя свои камуфлирующие способности. Ведь кто знает, вдруг здесь найдутся ученики или преподаватели с настоящим сканирующим взглядом.

Оставив коней у коновязи, мы поднялись по широким каменным ступеням. Они были такие же белоснежные, как и само административное здание, белые и идеально отполированные. По такой красоте даже страшно было подниматься, хотя на мои новые полусапожки, большие напоминавшие гриндера, грязь еще не успела пристать.

– Ну, проходи. Все помнишь? – я вздрогнула и, увидев перед собой распахнутую дверь, быстро проскользнула внутрь и, оглянувшись, кивнула.

За несколько часов пути из замка герцога мой наставник старательно вколачивал мне в голову инструкцию выживания в мужском серпентарии. Ведь, как следовало из его слов, отношения в мужском коллективе мало чем отличаются от женского, разве что тем, чем именно меряются соученики. Девушки, как правило, красотой, а мужчины силой да ловкостью. А у меня в этом теле не было ни первого, ни второго. Была лишь хитрость, с помощью которой мне и предстояло выкручиваться.

Холл здания был излишне большим и пустым. Из него вверх шла широкая лестница, покрытая странной, похожей на стриженый газон, ковровой дорожкой. Травинки казались такими нежными и хрупкими, что мне было жалко на них наступать.

Я было дернулась пройти по самой кромке у мраморных перилл, но Бьерн, грозно сдвинув брови, цыкнул на меня, указав глазами на место около него. Я осторожно ступила на зеленую красоту и обернулась, чтобы увидеть, как травинки тут же расправились, словно на них никто и не наступал.

– Я тебе что говорил? Всегда думай, как бы поступил на твоем месте настоящий парень! Ну, если ты, конечно, не хочешь рассекретить себя в первый же день!

Я почувствовала, что мои щеки краснеют, и опустила голову. Вот на эту реакцию своего организма я повлиять, увы, никак не могла. В остальном Бьерн, конечно, был прав, ни один мужчина и даже мальчишка не будет думать о какой-то там травке!

Мы поднялись на последний, третий этаж, и у меня аж челюсть чуть не отвалилась! Поначалу мне показалось, что мы оказались в обычном лесу! Трава, цветы, белые облака плывут под высоким голубым потолком, а вдоль стен растут самые настоящие деревья! Только обычные квадратные окна выбиваются из общей композиции.