Текст книги "Эпоха героев (ЛП)"

Автор книги: Страусс Нира

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 30 страниц)

Множество самцов и самок, взрослых и детей, следовали за нами по пути, смотрели, как мы проходим, или пролетали над головами. Каэли и Гвен были так восторженно возбуждены от всего, что видели, что я бы не удивилась, если бы они кинулись обнимать пальмы.

Мы почти достигли одного из яблоневых садов, когда моя сестра вдруг резко выдохнула.

И это был стон боли.

Она схватилась за шею, но взгляд её был прикован к другому. К молодому дракону, ошеломлённому не меньше, чем она. Я узнала его морковные волосы и веснушки. Это был воин, разговаривавший со мной у входа в Обсерваторию.

Самец резко расправил крылья цвета алого, его камни вспыхивали безумным светом, он толкнул нескольких драконов вокруг. Те возмутились, пока не посмотрели на него – и тогда их глаза распахнулись, как блюдца. Сорча прижала ладони к лицу. Мэддокс схватил меня за руку.

– Аланна…

Я не поняла, чего он хочет, пока он не притянул меня к себе. Он отводил меня от Каэли. Невольно я оказалась перед ней, заслоняя её по инстинкту.

– Подожди.

– Не вмешивайся. Когда устанавливается найд нак, самец может вспыхнуть, если почувствует, что его пытаются оттолкнуть.

Я ахнула.

– Н-найдх нак?..

Самец рухнул на колени – так же, как когда-то Мэддокс в лесу Робабо. Будто его ноги больше не могли его держать. Пирит, лазурит, кварц, обсидиан и несколько сердоликов вспыхивали и сияли, пока он отчаянно пытался добраться до ключиц. Две самки помогли ему, расстёгивая ремни, освобождая его от верхней части доспеха.

Моей сестре было куда легче коснуться кожи. На ней были брюки и блуза, и вскоре проявились и проявились голубые линии. Я знала, что она чувствовала. Будто её жалили осы, а затем кто-то плеснул на это место прохладной водой.

Какова была вероятность?

Что именно дракон, с которым я говорила, оказался… спутником моей сестры?

Я нащупала руку Мэддокса и, может быть, сжала её сильнее, чем следовало, стоя в стороне, молча, наблюдая, как моя сестра задыхалась, потрясённая, а молодой дракон, только что нашедший пару, приближался к ней с расправленными крыльями и рычал:

– Моя.

Надо отдать должное моей сестре: она посмотрела на него, вскинув голову, изучила его крылья, усыпанные камнями, и веснушки, и протянула руку.

– Вообще-то меня зовут Каэли. А ты… кто?

Глава 58

Мэддокс

Пусть никогда не обрушится на тебя крыша

и пусть друзья, собравшиеся под ней, никогда не уйдут.

Пусть у тебя всегда будут тёплые слова в холодный вечер,

полная луна в тёмную ночь

и пусть дорога всегда открывается к твоему порогу.

Больше никогда не запретная пословица

Нового спутника Каэли звали Киан. Ему было двадцать два года, и он оказался первым найдх нак дракона с островов с представителем другой расы (если не считать моего с Аланной, но мы не в счёт) со времён войны.

И это принесло нашему народу новую надежду.

Спустя несколько часов, после того как Киан надышался запахом Каэли и она проявила терпение и любопытство, он достаточно успокоился, чтобы пойти в дом моих родителей и поужинать с нами. Он был ликующим и смущённым одновременно, принимал поздравления с улыбкой и с ушами, красными, как помидоры. Он собрал еду для своей спутницы и вложил тарелку в её руки, соблюдая драконью традицию кормить тех, кого мы любим. Когда пришли его родители, также потрясённые, Киан обнял их и указал на Каэли так, будто она была только что найденным сокровищем.

А сама Каэли была… взволнована и ошеломлена.

Чёрт, вела себя куда лучше, чем её сестра в тех же обстоятельствах. Хотя я не жаловался. Меня всё ещё заводило, стоило вспомнить, как Аланна набросилась на меня и пригрозила перерезать горло.

– Всегда мечтала о крылатом воине для тебя, не для себя, – призналась Каэли сестре вполголоса. – Но это… не знаю. Я видела вас с Мэддоксом. Он разглядел твою тьму и остался рядом, помог тебе стать счастливее. Это и есть… связь?

Я улыбнулся и коснулся связи внутри. С недавних пор Аланна была не единственной, кого я мог ощутить осязаемо. Она была ближе всех, и мост, что соединял нас, самым прочным, но со временем появились тонкие ответвления, которые укоренялись. Я обнаружил это в битве, когда не мог добраться до Аланны и, отчаявшись, хватался за всё, лишь бы достучаться до неё.

Тогда меня коснулась переливчатая нить, робкая. Голос Каэли прозвучал в моей голове, успокаивая. Далёкий, слегка расплывчатый, но всё же там.

Ведь она была частью моего лаха. И с магией Аланны, питающей связь, наши эмоциональные узы только крепли, создавали новые волокна, переплетавшиеся между собой. Со временем, я подозревал, смогу общаться и с родителями, и с Абердином, и с Пвилем. Со всей моей семьёй.

Тебе стоит говорить тише, если хочешь, чтобы дракон тебя не услышал, сказал я своей золовке.

Она распахнула глаза чуть шире и покосилась на своего новообретённого спутника.

Киан оказался джентльменом и сделал вид, что ничего не слышал, как и все остальные.

– Это многое, и думаю, меняется у каждой пары, – ответила моя спутница. Я послал по связи язычок огня, отчего Аланна улыбнулась и незаметно пнула меня под столом. – Но одно я точно понял: найдх нак никогда не ошибается. Ширр соединил вас, и за этим стоит прекрасная причина.

Каэли кивнула, всё ещё растерянная.

– Я… думаю, я разберусь. Спокойно. Хочу узнать его.

– О, да, не позволяй его дракону торопить тебя. Они жадные, но… – Аланна запнулась. – Ты сама увидишь. Ты бесконечно мягче и восприимчивее, чем я, у вас всё получится.

Каэли подарила ей дрожащую улыбку, а когда повернулась к Киану, тот продолжал говорить с Сорчей и Коадом, словно и не осознавал, что изумрудные глаза его спутницы изучают его досконально.

Бедняга, он не знал, что его ждёт.

Оставшееся время на островах прошло именно так, как мы себе представляли. Возможность спокойно исследовать их, без проклятой тёмной тени Теутуса, омрачавшей всё, – это было потрясающе. Мы купались на пляже, ели яблоки, пока я не подумал, что возненавижу их, и наставники из библиотеки вручили нам десять книг, чтобы мы доставили их королеве Веледе в знак доброй воли. Она будет визжать от счастья, когда их увидит.

В ночь полнолуния, прогуливаясь с Аланной вдоль Сулиса и наблюдая за зарождавшимся ухаживанием Каэли и Киана, ко мне подошёл отец. Я мало видел его в тот день и в предыдущий, но понимал, что у него и у матери были свои обязанности. Гвен завела друзей с присущей ей скоростью и уже сидела в самой знаменитой таверне Дагарта, занимаясь тем, что умела лучше всего: пить и играть.

Коад улыбнулся мне… странно.

– Сын, у меня для тебя сюрприз.

– Это нечестно, если мы обмениваемся подарками, ты должен предупреждать.

Они с матерью уже задарили меня на мой день рождения в прошлом месяце. Я начал думать, что они пытаются возместить все подарки, которые не могли вручить, пока я рос.

– Это не подарок. Не совсем.

Затем он бросил выразительный взгляд на мою спутницу. Аланна прикусила нижнюю губу и вынула из портупеи мешочек.

Мой мешок с камнями. Я оставил его в нашей спальне во дворце.

Я прищурился на неё.

– Маленькая воровка…

– Это было очень лёгкое поручение, – сказала она, протягивая его мне.

Коад потер затылок.

– Наставники проголосовали, кто удостоится чести сопровождать тебя на твоём бели маур. Он ждёт тебя в Рихе, если ты согласишься.

Чёрт.

Я столько раз мечтал об этом, так много, что в подростковые годы просыпался по утрам, чувствуя свои крылья и воображая их усыпанными камнями.

Тёмная ниточка коснулась моего уха – моя спутница поддерживала меня. Она сговорилась с отцом ради этого.

– Конечно, я согласен, – хрипло произнёс я.

Отец махнул мне, его крылья уже взметнулись, готовясь к полёту.

– Я не смогу присутствовать, – вздохнула Аланна. – И, если честно, думаю, так даже лучше. Если бы я увидела твою боль, то могла бы снести этот вулкан.

Я улыбнулся.

– То есть дело в том, что ты хочешь присматривать, чтобы Киан не дотронулся до того, чего не следует.

– Ты оскорбляешь меня. Моя сестра уже взрослая. – Но потом, с блеском в глазах, она поднялась на цыпочки и коснулась моих губ поцелуем, разлившим жар в основании моих рогов и заставив дракона довольно зарычать. С тех пор как связь была скреплена, этот гад был тих и доволен. – Я жду не дождусь увидеть твои крылья в драгоценностях.

И я показать их ей. Я провёл рукой по её щеке, прежде чем взмыть в небеса вслед за отцом.

– Удачи! – услышал я крик Каэли.

Коад уже объяснил мне, что в северном склоне вулкана есть пещера, посвящённая священным обрядам. Таким, как бели маур. Моё сердце колотилось, когда мы приземлились на карниз. Поток горячего воздуха ударил нам в лицо, но мы выдержали. Дракны были рождены для жара.

Старый самец ждал нас там. На нём была тёмная туника, а крылья его были цвета летней травы.

Он смотрел на меня с уважением и удовлетворением. Так делали многие на островах. Я знал, что для них способность воплощать моего дракона ставила меня вровень с Ширром и Девятью. Но, чёрт возьми, я был всего лишь Мэддокс. И слишком долго – Сетанта.

Мне нужно было быть только собой. С моей спутницей и теми, кого я люблю.

– Моё имя Борта, и я поведу тебя через твой бели маур. Здесь ты должен раздеться. В какой-то момент процесса ты испустишь столько огня, что одежда всё равно сгорит, из чего бы она ни была сделана.

Совсем нагим я последовал за ним внутрь пещеры. Отец остался у входа и подарил мне ободряющий взгляд.

Чёрт, я нервничал.

Не должен был – через это проходили дети и подростки.

Тёплый импульс пришёл через связь. Я уловил насмешливое шипение тьмы.

Всё будет хорошо, прошептала Аланна. Будь мужиком.

Я невольно улыбнулся.

Борта не повёл меня в глубины вулкана, но жара хватало, чтобы даже я начал потеть. Вскоре я понял причину. Мы вышли в другую пещеру, где в самом полу была вырезана каменная плита-стол, а рядом тёк настоящий поток лавы.

И среди лавы плавали камни. Камни, камни – всех видов и цветов.

– В гротах множество таких ручьёв и озёр, – пояснил Борта. – Оттуда родители берут камни для своих детей.

Вот что сделали и мои родители, даже веря, что никогда меня не увидят.

Борта указал мне лечь на стол. Это было неудобно, и камень обжигал, но терпимо. По обе стороны стояли мраморные платформы, на которые я расправил крылья.

Я передал ему мешок с камнями, когда он попросил.

– Процесс прост и, если всё пойдёт как нужно, быстрый. Я окуну каждый твой камень в лаву, прежде чем прикрепить его к крыльям. Магма наших вулканов – один из немногих материалов, способных пройти сквозь прочные перепонки, кроме гематита. Ты должен выдержать, пока ожог не сомкнётся вокруг камня.

Звучало это… до чёрта болезненно.

– Ладно.

– Есть ли у тебя какой-нибудь узор на уме? Предпочтения в порядке?

Чёрт, я никогда об этом не думал. Даже не замечал, чтобы у других дракнов камни располагались по каким-то особым схемам.

– Нет. Знаю только, что на каждом крыле по шесть.

– Верно. Порядок – лишь эстетика.

Я задумался на миг.

– Аметист поставь на левое крыло, как можно ближе к сердцу.

– Разумеется. – Что-то металлическое скрежетнуло по полу, и я невольно напрягся, увидев, как Борта поднял стальные щипцы. – Готов?

Я глубоко вдохнул. Почувствовал, как моя спутница шлёт мне ласки и шёпот.

– Да.

– В таком случае, я начну. И позволь сказать: для меня большая честь вести через бели маур такого, как ты.

– Я не…

– Знаю, твой отец сказал, что ты скромный. Понимаю.

Я промолчал, осознавая, что сказать было особо нечего. Каэли была права. Я был тем, кем был, и для многих людей это значило нечто прекрасное, во что можно верить.

Послышался звон щипцов, хватающих первую камень, затем – шипение лавы, когда её опустили внутрь. И вскоре, без предупреждения, раздирающая боль пронзила моё левое крыло, заставив резко вдохнуть и едва не сорваться на крик. Я держался, держался, держался, клочья тьмы убаюкивали меня, и через пару секунд агония ушла так же стремительно, как пришла. Осталась ноющая пульсация, будто свежий синяк, к которому прикасаются.

– Это была первая, аметист. Всё в порядке?

– Да, – выдохнул я, удивлённый.

Потому что это было правдой. Боль длилась недолго и быстро стихала.

Мастер закончил с левым крылом, прежде чем я успел это осознать. На правом я снова почувствовал более острый укол с первым камнем. Потом перепонка чуть притупила ощущения.

Вскоре Борта выпрямился и оглядел мои крылья придирчивым взглядом. На его лбу выступили капли пота, но он выглядел удовлетворённым.

– Идеальные. Садись медленно и проверь, не кружится ли голова, прежде чем встать.

Я послушался. Больно, чёрт возьми. Я стиснул зубы, складывая крылья, но когда увидел их – будто кулак ударил в живот. Столько чувств нахлынуло разом, что все они вспыхнули одновременно.

Я коснулся аметиста.

– Мембрана вокруг будет воспалена несколько часов, а завтра всё станет идеально. Если будет слишком мучительно, всегда можешь попросить у лекаря немного лауданума.

Я расправил крылья и сжал губы. Чем больше ими двигал, тем лучше они отзывались.

– Потерплю.

– Уверен, что да. Это был один из самых быстрых и лёгких бели маур, что я проводил в жизни. Спасибо.

– Нет, Борта, спасибо тебе. – Я поднялся и пожал ему руку. – Я, э-э…

Он взглянул на меня с пониманием.

– Да, знаю. Я тоже почувствовал себя целостным, когда получил свои камни.

Я встретил отца у входа в пещеру, и у него перехватило дыхание, когда он увидел мои крылья. Он осторожно коснулся внешней кости.

– Ты великолепен, – прошептал он.

Я рассмеялся.

– Надеюсь, моя спутница скажет то же самое.

Мы полетели обратно в город, и я без труда отыскал Аланну по связи. Теперь она была постоянным биением рядом с моим и неотъемлемой частью моего сознания. Чего-то, в чём я не сомневался, что было неоспоримо.

Она увидела меня и улыбнулась одной из тех улыбок, что не раз становились моей погибелью. Я встал перед ней и расправил крылья. Глаза моей спутницы засияли, и я выставил себя напоказ, заставив камни на крыльях сверкать для неё. А когда она заметила аметист, всё поняла и перехватила дыхание.

Затем, под смех моей матери и Каэли, я схватил её за талию и взмыл в воздух. Там, между луной и звёздами, я поцеловал её. Она застонала и обвила меня руками, веря, что я никогда не дам ей упасть.

Никогда, за всю мою проклятую жизнь, я бы не подумал, что судьба уготовит мне нечто столь сладкое и прекрасное.

Глава 59

Аланна

У богини смерти

есть три смертоносных оружия:

Сутарлан, Сны и Кровопийца.

Ах да, и четвёртое, если считать её спутника.

Из журнала Эхо народа

Когда мы вернулись в Гибернию некоторое время спустя, то сделали это с явным обещанием Сорче и Коаду позволить им устроить нам с Мэддоксом поморум. Через месяц, год или пять – не имело значения, но они хотели соединить наши руки под яблоней и с благословением Ширра.

Мы с моим спутником были не против, но оба понимали: чтобы собрать всех наших близких на Огненных островах, понадобится размах колоссальных масштабов. Теперь у каждого были свои обязанности и ответственность.

Но мы это сделаем. Когда-нибудь. Потому что спешки не было.

Киан поехал с нами на материк, и Каэли решила показать ему всё. Они по-прежнему вели себя застенчиво в какие-то моменты, но строили дружбу, и я знала, как работает найдх нак: он раз за разом убеждает тебя, что этот человек предназначен тебе. А если ты слишком долго тянешь, он убеждает ещё настойчивее.

Во дворце царил хаос, как уже становилось привычным. Веледа едва не подралась с Рианн во время примерки королевского наряда. Хоп и его родня прибрали к рукам кухни, и трое слуг подали в отставку, а в садах появлялось всё больше единорогов, которые присоединились к Эпоне и уже обглодали все живые изгороди лабиринта. Пвил и Абердин постоянно курсировали между Эйре и Айлмом, где управляли деревней и замком. Веледа предложила передать им герцогство Аннуин, но теперь эту территорию предъявлял как часть своего королевства Оберон.

Я подозревала, что Оберону плевать – станет ли в его королевстве чуть больше или меньше земли, и что всё это лишь игра власти под маской политики.

Картограф из Анисы подал в отставку на седьмом собрании королей, когда его тринадцатый вариант делёжки земель был отвергнут. Говорили, Никса снова уснула – смертельно скучая, потому что, по её словам, никто и не сомневался, где начинается и где кончается её королевство, а её подданные были свободны и довольствовались малым.

У Каэли и у меня было бесконечное количество теорий о том, как выглядит коралловый трон и существует ли на самом деле легендарный подводный город манан-лир. Даже Морриган не подтверждала и не опровергала.

Демоны всё ещё сидели в подземельях – их кормили, но не пытали. И единственным фейри, кто оставался там, был Волунд. Он был и единственным, кто отказался быть верным Оберону и жить в мире с людьми.

Как мне рассказали, Сейдж и её братья вернулись в Анису по приказу Оберона. На мой взгляд, они были бы большими дураками, если бы не оценили то, как с ними обошлись. Другие без раздумий повесили бы их. Или посадили бы на кол.

Гвен обняла Сейдж перед её уходом, и та, хоть и не ответила на объятие, всё же наполнилась слезами. Глядя на них, издали, я вспомнила слова Оберона:

«С детства их семье внушают извращённое понятие верности».

С другой стороны, было правдой, что Оберону нужны будут все могущественные друи, каких он сможет собрать. Веледа подтвердила мне, что он намерен поднять лес Эмеральд на поверхность.

– Он в любой момент обратится к Каэли с официальной просьбой о помощи, – предупредила меня королева-человек. – Он верит, что она сможет оживить мёртвые земли Вармаэта своим рёвом.

Перспектива меня воодушевила.

Разве это возможно? Сможем ли мы полностью обратить вспять разрушения Теутуса?

Через несколько дней Ойсин нашёл меня в библиотеке. Я перелистывала книги, что мы привезли из Дагарта, в то время как Мэддокс делал наброски в своём блокноте. Он, похоже, всерьёз вознамерился спроектировать дом, который мы хотели построить. И кондитерскую для Каэли. И ни у меня, ни у неё не хватало духу сказать ему, что он был великолепен во многих вещах, но только не в архитектуре.

И на это ещё будет время.

Моё сердце забилось быстрее, когда я увидела в его руках продолговатый футляр.

– Это она?

Кузнец улыбнулся.

– Убедись сама.

Я взяла футляр. Он тоже был новый, и я знала, что сделал его Ойсин. Коричневая кожа, золотые монеты с выбитыми трискелями и священными деревьями.

Внутри я ощутила знакомую вибрацию.

Осторожно, я вынула клинок, и он издал шипящий звук, от которого у меня по коже побежали мурашки.

Аметисты вспыхнули светом.

– Привет, напарница.

– Девочка, скажу прямо, – начала она ворчать. – Это был самый жестокий опыт в моей жизни. Думаю, этому фейри стоит заняться чем-то другим.

Ойсин вздохнул.

– Я здесь.

– Уф.

Пока Орна Кровопийца, также зовущаяся некоторыми Пряхой, хорошенько отчитывала кузнеца за то, что ей пришлось пережить в его мастерской, я осмотрела её новое лезвие. Невозможно было сказать, где оно ломалось и где начиналась новая сталь. Ойсин сплавил, соединил и отполировал его до совершенства.

И она была столь же великолепна, как всегда.

– Неплохо, – пробормотал Мэддокс.

– Тьфу. Дракон опять.

– Что? Думала, я куда-то денусь?

– У меча есть право мечтать.

Я улыбнулась.

– Слушай, Орна, расскажи мне о своих снах.

Эпилог

Десять лет спустя

Всё закончилось праздником.

Но не любым праздником. Крестинами. И не просто крестинами ребёнка, а отпрыска двух существ, которым ни одна сказка или легенда никогда бы не отмерила счастливого конца.

Мэддокс сиял, дракн-воин в расцвете сил, в середине тридцатых, расхаживал по бальному залу дворца, держа на руках крошечный свёрток. В нём уже не осталось и тени той тяжести, что отягощала его шаги годы назад, – ноши миссии пожертвовать собой ради общего блага.

Его спутница, Аланна, с распущенными тёмными волосами, с клубящейся тьмой на шее, смеялась над чем-то, что с самым серьёзным видом бормотала её близкая подруга Гвен. Что бы это ни было, Фионн сомневался, что подобное уместно для широкой публики. Эта человеческая женщина была неисправима. Но как часть новой братии Фианнов – незаменима.

И садистка на испытаниях посвящения.

Прислонившись к деревянной стене зала и держа в руке стакан безобидной воды, Фионн невольно сравнивал эти крестины с последними, на которых ему доводилось быть. Единственное сходство, что он нашёл, – у младенца была та же самая копна мокрых волос, как он помнил; по крайней мере, именно это успел заметить с места, где стоял.

Во всём остальном всё было иным. Разница ощущалась буквально в воздухе, ею дышали, она наполняла лёгкие тёплым воздухом, сладостным ароматом лучшего рагу от искусных брауни из Спорайна, звенела в ушах оживлёнными разговорами и смехом.

Он даже побрился ради этого случая, чёрт возьми. Не видел своё лицо открытым больше пяти веков, и это открытие оказалось… странным. Он постарел. Больше не было того крепкого и простоватого мужлана, что когда-то спас богиню Ксену в облике лосося от смерти в лапах медведя и за это был вознаграждён бессмертием.

Пришли морщины, вместе с ними – больше седины и боли в костях.

Никса утверждала, что он всё ещё привлекателен. Но эта мерроу была настоящей льстицей.

– Ну же, разве ты не читал приглашение?

Абердин вынырнул словно вихрь, и со скоростью кобры выхватил у него стакан виски. Фионн едва успел нахмуриться, как мужчина грубо оттолкнул его от стены.

– Гостям запрещается прятаться по углам с меланхоличным видом. В угол можно уйти только для того, чтобы кого-то обхаживать, или же с улыбкой до ушей. Ты, очевидно, не делал ни того, ни другого.

Фионн рыкнул.

– Парень…

– Это на меня больше не действует. – Мощная рука Абердина обняла его за плечи и сжала куда крепче, чем тому хотелось. Чёрт. Ему всё ещё было трудно привыкнуть к тому, что Братия не знала такого понятия, как личное пространство, и что, считая тебя своим, они обращались буквально как со своим. – Пошли, есть кто-то, кто жаждет познакомиться с тобой, а ты всё тянешь.

Фионну было стыдно признаться даже себе, что эти слова и то, как Абердин лавировал среди гостей в поисках торчащих рогов Мэддокса, вызвали в его груди тяжесть.

– Эй, Мэддокс, передохни на секунду, сынок! – проревел Абердин.

Хотя некоторые гости вздрогнули и обернулись, испуганные, они тут же расслабились, узнав одного из глав Братии. Люди и сидхи знали его прекрасно.

Непоколебимое сердце Фионна билось слишком сильно, когда они добрались до Мэддокса. Дракн улыбался столько часов подряд, что Фионн задался вопросом, не сводит ли у него скулы.

Он игнорировал свёрток в его руках столько, сколько мог. То есть секунд пять – ровно столько понадобилось Аланне, чтобы появиться рядом со своим спутником.

Её макушка, как всегда, едва доставала до его плеча, но они были так связаны, что одного её прикосновения к его руке хватило, чтобы дракн развернулся к ней, словно звёзды, качающие на руках луну, и чуть склонился. Узнавая. Обожая. Принимая под защиту.

Их глаза встретились – золотой и фиолетовый, – и, хотя казалось невозможным, улыбка Мэддокса стала ещё шире.

– Думаю, мы тут лишние, – пробормотал Фионн Абердину.

– Не беспокойся, в какой-то момент они всегда возвращаются в реальность.

Аланна улыбнулась и наконец оторвала взгляд от спутника. Её прекрасные фиолетовые глаза, больше никогда не сравниваемые с её ненавистным предком, встретились с глазами Фионна, и в них было что-то такое, отчего мужчине до боли захотелось выпить виски.

Она смотрела на него точно так же, как тогда, когда воссоединила его с отцом.

– Мы давно хотели познакомить тебя с ней.

– Ну да, конечно.

Орна вспыхнула из портупеи Аланны.

– Оставьте беднягу в покое. Я чую его панику отсюда.

– Никто не спрашивал твоего мнения, Кровопийца.

Мэддокс рассмеялся, и ребёнок в его руках залопотал. Пара пухлых конечностей, полных складочек и ямочек, поднялась над пелёнкой.

Уф. Фионну стоило уйти подальше.

Да.

– Старик, лучший способ справиться со страхом – это встретиться с ним лицом к лицу, – сказал дракн.

И тогда, прежде чем Фионн успел сделать хоть что-нибудь (что угодно), чтобы этого избежать, тот сунул ему ребёнка. Он сказал себе, что взял его только потому, что иначе малыш упал бы на пол, а это означало бы конфликт на уровне всего континента. Теперь он считался частью Двора манан-лир после обряда ритуала связи с Никсой, дракон был новым тиарной Дагарта, а чёртовой Аланне уже воздвигали храмы.

Крошечный свёрток устроился у него на груди без труда. Фионн сглотнул несколько проклятий, когда посмотрел на него.

У него тоже были фиолетовые глаза. И густая копна тёмных волос. До определённого возраста никто не узнает, станет ли он драконом или нет, но зная, каким извращённым бывает рок? У неё вырастут чёртовы крылья. И она будет повелевать тьмой, как маленькая богиня смерти. А может, даже зарычит и поднимет волшебные леса, как её тётка по матери.

Возможности были бесконечны и пугающие.

– Она…

– Совершенна, – закончил Мэддокс, с убийственным блеском в глазах.

– Девочка? – пробормотал Фионн с надломленным голосом.

Аланна смотрела на свою дочь с величайшим проявлением преданности и любви, какие он видел за долгие годы.

– Да. Хочешь узнать её имя?

– Нет.

– Фиона.

Чёрт, чёрт, чёрт.

Комок встал в горле, и что-то странное случилось с его глазами.

Чёртова Гвен нагнулась, чтобы рассмотреть его поближе.

– Он плачет! Я же говорила!

Вскоре ребёнка забрали, и Фионн снова сказал себе, что вовсе не скучает по лёгкому весу на руках и особому запаху, исходившему от малышки. Запаху, что напомнил ему, как когда-то пахла Морриган в первые месяцы её жизни.

Гвен поднялась на цыпочки.

– Кстати, кто-нибудь видел Вел после ужина?

Каэли возникла словно из ниоткуда, с пылающими щеками и своим спутником следом. К тому времени ходили слухи, будто они с Аланной – близнецы. Немногие в королевстве знали, что на самом деле между рождением сестёр было двенадцать лет. Но им нравилось не опровергать, а наслаждаться замешательством.

– Я видела, как она улизнула с королём в сад. Подозрительно. Очень близко. Почти как будто…

– Все поняли, ша’ха, – засмеялся Киан. Он обнял спутницу за талию и подмигнул Фионну, и тот был вынужден признать, скрепя сердце, что этот дракон был обаятельным и совершенно невозможным для ненависти.

Аланна вздохнула.

– Ещё один вечер, который они организуют и с которого удирают. Хорошо хоть этот в нашу честь. Ах, чёрт! Мне нужно найти Карадо. Он с мужем везли колыбель для Фионы от лепреконов Робабо. Это… – Она огляделась. – Где моя дочь?

Мэддокс указал на толпу.

– Её только что украли мои родители и Си’ро.

– В общем, лепреконы считают себя крёстными Фионы, ведь именно в их лесу возник наш найдх нак. И я предпочла бы избежать ещё одного скандала, вроде того, когда мы отказались от брачной постели. Пойдём?

Дракон обнял спутницу за плечи рукой и приютил под крылом. Его камни мерцали, особенно аметист.

– Нет для меня ничего лучше, чем иметь дело с лепреконами, ты же знаешь.

Счастливые родители удалились, Абердин огрел Фионна ладонью так, что у того лёгкие встряхнуло, и рядом остались лишь Гвен и он. И он смог перевести дух.

Пока не появились Пвил, Морриган и Секвана – и не втянули его в ещё один разговор, в котором он не хотел участвовать.

Но он всё равно остался на крестинах – от начала и до конца.

А на следующий день добавил к груде подарков для ребёнка подвеску: чтобы, когда её повесили над колыбелью, девочка видела мечи, драконов, мерроу, фейри и цветы – и была готова к тому, что ждёт её в этом мире.