Текст книги "Эпоха героев (ЛП)"
Автор книги: Страусс Нира
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 30 страниц)
Нира Страусс
Эпоха героев
Оригинальное название: La era de los heroes
Автор: Нира Страусс / Nira Strauss
Серии: Триада #2 / La Tríada #2
Перевод: nasya29
Редактор: nasya29
Пролог
Демон шагал по коридору размашисто, с торопливостью, которая могла бы ввести в заблуждение. Любой, кто увидел бы Элата, подумал бы, что он спешит в тронный зал – не терпится предстать перед своим господином.
Он фыркнул от одной только этой мысли.
Фырканье эхом отлетело к потолку – некогда ослепительному своду, усыпанному драгоценными камнями и золотыми узорами, а теперь – изъеденной пустотой, готовой обрушить на голову булыжник при первом же шквале.
Обнажённые ступни скользнули по снегу, смешанному с пылью. Элат чуть не рухнул, целуясь с собственной тенью. Подавив проклятие, он восстановил равновесие и плотнее закутался в свою накидку из шкуры селки. Слава богиням – он не был идиотом и захватил из Гибернии всё, что смог унести.
Тир на Ног уже был на издыхании, когда они покинули его, слепо последовав за Теутусом. А когда вернулись – от некогда блистательного, необъятного королевства, изобилующего оивом, не осталось ни искры.
Другие демоны предлагали ему немалую цену за эту шкуру, но Элат оставил её себе. Плотная, сияющая – она принадлежала слишком наивной сидхе, что когда-то подмигнула ему с берега в Гибернии, когда ещё казалось, будто людям, сидхам и демонам суждено жить в мире.
Она изменила облик, чтобы соблазнить его в ночь полнолуния – и Элат не был дураком. Он наслаждался ею в постели, а потом – возвращался к той же самой бухте, снова и снова, несмотря на то что знал: она ушла в море, а в нём, демону вроде него, не было ничего, что стоило бы помнить.
Он убеждал себя, что не ждёт её. Но когда спустя многие луны она вновь появилась – улыбающаяся, зарумянившаяся, с собственной кожей в руках – что-то внутри него дрогнуло.
Она не спрятала шкуру между скал, как было принято, – она протянула её ему.
– Почему? – спросил он тогда. Он не понимал. Её кожа была её волей и жизнью. Если бы он пожелал – она бы больше никогда не вернулась в море. Он мог бы оставить её при себе. Навсегда.
И для демона это было… чертовски заманчиво.
Но она только шире улыбнулась, как будто знала что-то, чего не знал он.
– За твою верность.
Он вспыхнул.
– Что? Я вовсе не…
– И для твоих зим, – добавила она с мягким взглядом. – Ты говорил, что там, откуда ты родом, такие лютые морозы, что ни один костёр не спасёт от ночного холода. С моей кожей тебе больше не будет так… холодно.
С какой-то странной тоской он попытался вернуть ей шкуру. Холод в его краях был неестественным – потому что они сами сделали этот мир таким.
– Гиберния теперь мой дом. Мой король и твоя богиня обручены.
Но она покачала головой.
– Глубины Ваха полны слухов и предсказаний, демон, – произнесла она, имея в виду Никсу Красную, вспыльчивую и неуловимую королеву манан-лир. – Дар – это дар. Его не обсуждают и не возвращают.
Он не стал настаивать. Но всё-таки отдал ей шкуру обратно – когда смог.
Потому что слухи оказались не просто шёпотом, а предвестием. Беды. Хаоса. Разрушения.
И тогда Элат сам вернул глупую сидху в её море.
Он держал её в объятиях – холодную, безжизненную, укрытую той самой прекрасной кожей – и входил с ней в бушующие волны. Ему было всё равно, погибнет он или нет.
Какая-то часть его даже желала этого. Та, что не имела ничего общего с демоном, каким он был.
Часть, что сломалась в тот момент, когда он увидел её мёртвой – с переломанной шеей – и осознал, что не может отомстить.
Потому что в войне, когда всё началось, они оказались по разные стороны – не выбирая этого.
И если подумать… он сам был её палачом. Его кровь. Его род. Его раса.
Её народ пришёл за ней. Отнял у него из рук. Они кружили вокруг, он чувствовал, как их плавники и когти цепляют его ноги.
Волны – как утёсы – топили, швыряли, выплёвывали его обратно, будто море не могло решить, что с ним делать.
Элат не сопротивлялся.
На берегу его ничего не ждало – только безумный король, которому он должен был служить.
Демоны не дезертируют. Для них не существует такого понятия.
У них были пороки – но предательство не входило в их природу.
Так же, как их предки следовали за Балором, первым королём-демоном, Элат пойдёт за Теутусом – туда, где тот захочет проливать свою ненависть.
Но если Вах его поглотит… это нельзя будет назвать изменой.
Это будет допустимая форма бегства.
Это будет…
Он не помнил, как потерял сознание. Но вдруг оказался на берегу. Среди чёрных скал.
Плевался солёной водой. Поднимался, шатаясь.
И в руке – лежало что-то мягкое.
Кожа его селки.
Отдуваясь, он обернулся.
Над волнами выныривали как минимум дюжина тюленьих голов. Они упрямо противостояли течению, не сводя с него своих пугающих чёрных глаз – блестящих, затаивших недоброе – а затем исчезли, будто их и не было.
Никто не возвращался из Ваха после поражения Никсы.
И всё же он – вернулся.
Когда Теутус с армией вернулся в Тир на Ног, одержав победу в войне, это не было похоже на триумф. Они покидали землю, полную жизни и возможностей, чтобы вернуться в абсолютное бесплодие.
Демоны привыкли к солнцу, к летнему воздуху, к сидхам, полным оива, которыми можно было питаться. Привыкли разрывать швы между мирами в поисках новых земель для завоевания – ведь именно в этом всегда и заключалась цель их королей.
Но Теутус всё это прекратил.
Никаких возможностей.
Никакого оива.
Никаких миров.
В порыве гордыни и безумия он запер их всех в Тир на Ног – обрёк на жизнь в холоде, в тенях и в вечной нехватке. И нехватка эта была столь велика, что она начала пожирать их самих – вместо того, чтобы быть их оружием.
И король не собирался уходить отсюда.
Коридор, ведущий к тронному залу, был заставлен зеркалами. Большинство из них разбиты, но осколки всё равно возвращали ему его собственное отражение – десятки раз. Элат отвернулся. Он давно уже предпочитал не смотреть на себя.
Он потерял глаз в последней битве в лесу Борестель – ещё до того, как тот превратился в бесплодную пустошь.
Даже если всё, что он тогда делал – это прятался за деревьями, пока его сородичи вырезали фей – это не спасло его от друида-лучника. Тот не стал спрашивать, на чьей он стороне. И был прав.
Элат и сам бы не знал, что ответить.
Селки зашила ему рану водорослями с целебными свойствами. Глаз, конечно, не восстановился, но боли он больше не чувствовал.
Не то, чтобы другие могли сказать о себе то же самое.
Теутус не сидел на троне.
Он и так делал это крайне редко.
У него была дюжина министров, которые разбирались с прошениями, жалобами и прочей бюрократией.
Ему был нужен сам титул – чтобы отомстить.
Только и всего.
Даже если это означало уничтожение собственной расы.
Крик отвлёк Элата. Он взглянул в сторону колонн и гнилых занавесей – и увидел, как группа слугов рвёт на куски одного из своих.
Несчастное существо корчилось и хрипело, судорожно трепыхаясь остатками крыльев. Остальные прижимали его к полу когтистыми лапами и вгрызались в него без пощады. Снова и снова.
Высасывая капли оива – единственного, что у них ещё оставалось, – выдёргивая его из костного мозга.
Разве нужно было лучшее напоминание о том, кем они стали?
Элат почувствовал, как по его длинным, заострённым ушам пробежал жар – почти стыд.
Теутус стоял у одного из окон-витражей. Окно тянулось от пола до самого свода.
Он всегда останавливался именно здесь, и Элат знал почему.
За руинами, за нищетой, за грязным снегом – виднелся портал. Его извивающиеся огни были единственным цветом во всём этом сером царстве.
– Есть что сообщить? – спросил король.
Голос его был словно пещера – глухой, шероховатый, как сама суть его природы.
Огромные плечи, ладонь, опёртая о стекло. Большая часть его кожи – обнажённая, синеватая. Он был сыт и в тепле – замок оберегал его от холода. Не так, как остальных.
– Только птицы и прочие звери. Ни одного человека, – отрапортовал Элат, стараясь звучать услужливо и почтительно, как всегда. – Всё отправлено на склады, как вы велели.
Король не ответил.
Полагая, что встреча окончена, Элат сделал шаг назад, чтобы уйти.
– Ты присоединился ко мне, как только я взошёл на трон, верно? Кажется, мы тренировались вместе в юности.
Элат застыл. Прошло столько лет, что он и сам уже не был уверен, правда ли это.
Да, тогда они оба были ещё зелёными демонами, но Теутус – всегда знал, что будет королём. А Элат – всегда знал, что будет ему служить.
– Так точно, мой повелитель, – поклонился он. – Я недолго служил вашему… вашему предшественнику. Потом поклялся в верности вам.
С резким разворотом Теутус повернулся к нему. Это было неожиданно. Он никогда так не делал.
Обычно все их встречи проходили одинаково: король стоял спиной – у окна, выходящего во внешний мир замка, или сидел у камина, а Элат говорил, глядя ему в спину.
А теперь… их взгляды пересеклись.
Элаты не успел вовремя отвести глаза. На мгновение он поймал взгляд короля – тот самый фиалковый, некогда воспеваемый художниками и обожаемый женщинами. Он тут же опустил глаза. В пол, тусклый и покрытый мхом.
Когда-то за такую дерзость его бы ждала череда пыток и публичная казнь. Демоны почитали своих королей. Когда-то. Давно.
– Как ты думаешь… сколько у нас осталось времени?
Элат затаил дыхание. Что, чёрт возьми, он должен был на это ответить? Что бы он ни сказал – вряд ли это устроит Теутуса.
– Говори, Элат, – усмехнулся король, и в этом выдохе слышалась усталость, смешанная с раздражением. – Я бы не стал спрашивать, если бы хотел услышать ложь. Ты всё время мотаешься туда-сюда, видишь, что творится за пределами Мойтирры и Маг Туиреда. Вряд ли отличия значительны… но я хочу знать, что ты видел.
Что он видел?
Элат сжал кулаки. Какая-то часть его кричала – молчи, увиливай, приукрась. Но он всё равно сказал правду.
– Смерть. Тир на Ног умирает. Я вижу только одно решение.
Он замер. Ждал удара. Ждал приказа – бросить его в подземелья за намёк на портал.
Краем глаза уловил, как король вновь сделал шаг. Развернулся. Снова к окну.
– Продолжай искать, – прозвучал ответ.
Он только-только успел выйти из зала, как всё вокруг содрогнулось.
Пульс магии – чистой, искрящейся, яркой. Ауэн и оив, сплетённые воедино, ударили по нему и разлетелись по стенам.
Элат едва устоял, вцепившись в одну из шатких колонн.
И вдалеке раздался рёв.
Рёв Теутуса.
Однажды три богини и один дракон спустились с небес и упали в Гибернию – королевство, где обитали лишь люди.
Маленький островок, на котором они появились, получил имя Холм Тинтаджел – в честь того далёкого места, откуда они пришли.
Ксена – тёплая, полная доброты – была богиней жизни.
Тараксис – страстная, дикая – богиней любви, охоты и домашнего очага.
А Луксия – прекрасная и суровая – богиней смерти.
Они принесли с собой ауэн и оив, и из их магии родились создания, подобных которым мир ещё не знал.
Феи, живущие в согласии с природой и её стихиями.
Гномы – трудолюбивые, молчаливые, любящие горы и крепкий виски.
И манан-лир – дети воды, чья кровь была связана с морями и реками.
Люди жили в мире с Триадой и её созданиями. Возникли Дворы, появились короли.
На востоке, на Огненных островах, Ширр Дракон даровал своим девятерым детям способность находить свои родственные души.
И от этих союзов появились драконы – люди с крыльями и спящим драконом внутри.
Мир пребывал в покое…
Пока не явился Теутус.
Он разверз землю – и из неё хлынули демоны.
Он пришёл с речами о любви, а ушёл, оставив после себя лишь кровь и пепел.
Уходя, он оставил меч.
И пророчество.
О нём шептали веками – с трепетом и благоговением.
Верить в него было сладко. Но лишь глупцы падали в эту ловушку.
И всё же…
По королевству пронёсся шквал магии – с востока на запад, с севера на юг.
И все существа почувствовали это.
Те, кто не забыл, – вспомнили.
Меч нашёл свою хозяйку.
Глава 1
Мэддокс
Зачаровать оружие – задача весьма неблагодарная.
Для многих это попросту не стоит усилий: награда туманна, результат – непредсказуем.
Кузнец вкладывает в металл магию и упорство, а металл… впитывает, что хочет сам.
Говорят, молот короля Гоба мог сокрушать горы.
А что делает на самом деле?
Предсказывает снег.
Из запрещённой книги «Наследие молота»
– Заткнись, – огрызнулся я.
– Это ты заткнись, – парировала зачарованная меч, – Пятьсот лет. ПЯТЬСОТ. Я молчала. Против своей воли. Так вот, дорогуша, я больше не замолкну. Ни-ког-да. Ни за что.
И, надо сказать, она не врала – с тех пор не умолкала ни на секунду.
Чтобы вытащить её из того самого места, куда Аланна воткнула клинок – у озера Гленн на Сиог – мне приходилось тянуть изо всех сил. И когда я говорил всех, я не преувеличивал. Я хлопал крыльями, как долбаный ворон в клетке, вкапывал пятки в землю, надеясь создать хоть какую-то точку опоры, и всерьёз опасался, что у меня сейчас вылезут глазные яблоки от напряжения.
Орна, естественно, не упускала случая вставить своё:
– Арг, руки у тебя как у дракона.
А следом:
– Ты что, удушить меня пытаешься, сыночек Ширра? Кто-нибудь тебе вообще говорил, что зачарованным мечам не нужно дышать? Ты себе руки оторвёшь быстрее, чем вытащишь меня из того, куда меня засадила моя дорогая соратница.
И завершалось всё с ленивым фырканьем:
– Кажется, ты только сильнее вдавил меня в землю. Надеюсь, хоть кто-то осмелился тебе это сказать.
Абердин, Пвил и несколько фей, чудом переживших бой, пытались наложить всякие заклинания, чтобы мне помочь. Бесполезно. Магия отлетала от меча, будто он и не меч вовсе, а зеркало, отражающее всё чужое воздействие.
Что, впрочем, объяснимо – учитывая, что он пришёл из Иного мира вместе с демонами.
Фионн – легендарный бессмертный герой – наблюдал за мной с выражением лёгкой тоски на лице. Рядом с ним стояла Морриган. Богиня всё ещё не оправилась после того, что с ней случилось, когда Аланна уничтожила Никого – одного из Трёх Тёмных Всадников Теутуса.
Морриган была… носителем демона? Паразитом? Сознательной участницей всего этого или марионеткой? Была ли она подчинена всё то время, что я её знал?
Я не знал, где кончалось влияние Всадника и где начиналась воля Морриган. Я не знал, враг она или нет. Но узнаю.
Её растерянный, ослабевший облик на меня не подействует.
Но сначала…
Сначала нам нужно было выбираться отсюда. Перегруппироваться.
Уберечь Аланну, – зарычал дракон внутри меня.
Когда я попытался призвать огонь, чтобы усилить силу рывка, Орна шарахнула меня каким-то парализующим разрядом.
Я несколько минут матерился, пока онемевшие пальцы не начали снова шевелиться.
– У тебя ничего не выйдет, – прорычал Фионн. – Она слушается только своего хозяина. Для любого другого она слишком тяжела. Её вес – как весь Вах, и она будет ждать – преданно, не двигаясь – там, где её оставили. – Он с презрением махнул в сторону островка, известного как холм Тинтаджел. – Хоть неделями, хоть веками. Ты ведь это знаешь.
– Тогда я буду тянуть, пока сам грёбаный Вах не опустеет, – выдохнул я сквозь зубы. Пот заливал глаза, смешиваясь с кровью и грязью после недавнего боя. Я был измотан. Я… был выжат до дна.
Последние часы. Последние дни. Всё изменилось. И даже сейчас у меня не было ни секунды, чтобы осознать, что именно.
Некогда.
– Но она не может остаться здесь. Теперь она – меч Аланны. И куда бы ни пошла моя спутница, её чёртова Орна пойдёт с ней.
И тут меч… фыркнул.
Фыркнул – и выскользнул из земли с такой лёгкостью, будто это был кусок торта на вилке.
Я рухнул на спину, задыхаясь.
На коленях – Орна. Она едва светилась изнутри – тонким фиолетовым свечением.
Точно такого же цвета, как глаза Аланны, когда она злилась.
– Тогда неси меня к ней, – произнесла Орна. – Мы с этой девчонкой заключили сделку.
Я тут же ощутил, как лезвие вдавливается мне в ноги – чудовищная тяжесть. Торопливо сбросил её с себя.
Да, она весила гораздо больше обычного оружия. А я, мягко говоря, не привык, чтобы мне не хватало силы.
Даже с теми заклинаниями, которые я носил с рождения – чтобы скрыть, кто я на самом деле, – я всё равно был сильнее, быстрее, ловчее людей и почти всех сидхов.
Кровь Девятки. Кровь Ширра. Она текла во мне.
Я вспомнил, как Аланна держала меч всего несколько минут назад. Как поднимала его. Как разила, будто разгоняя мух.
Я в упор посмотрел на Орну:
– Что ты сделала с моей спутницей? Ваша сделка… она ей навредила?
Ответом было новое фырканье. Слишком уж демонстративное, чтобы быть обычным.
Но слов я не услышал. Я наклонился к эфесу, усыпанному аметистами. Абердин и Пвил, наблюдавшие за мной с явной тревогой, одновременно рванули ко мне.
– Сын…
– Отвечай, – зарычал я. – Мне нужно знать, что с ней…
Как только я коснулся меча, меня ударила новая волна силы – яркая, чистая, нестерпимая. Она прошлась током по костям, по сухожилиям, свалила меня на бок.
Я едва сдержал крик.
– Чёрт…
Фионн выдохнул. Громко. Протяжно.
– Я и забыл, какие вы, драконы, упрямые ублюдки.
Орну обмотали десятками слоёв ткани, чтобы заглушить её вопли. И оскорбления. Такие разнообразные, что мне даже стало интересно – не провела ли она больше времени по захудалым тавернам, чем я сам.
Понадобилось восемь сидхов, чтобы поднять Орну и водрузить её на старую повозку, привезённую из На Сиог. И, если честно, мне кажется, что они справились только потому, что меч… немного помог.
Дерево жалобно заскрипело, а тягловая лошадь заволновалась и начала лягаться.
– Она очнётся? – спросил я у оружия.
Молчание.
Я сжал губы, уже хотел развернуться… Но тут услышал – приглушённый, едва уловимый ответ.
– Она сильная, дурень. Ей просто нужен отдых. Слишком много несёт на себе.
Воздух с силой вырвался из моих лёгких. Крылья опустились – их нижние кончики коснулись земли, будто и они поняли: можно, наконец, расслабиться.
Всё было в хаосе.
Но хоть это…
Хоть это можно было исправить.
Я сжал руки в кулаки. Дракон внутри меня не спешил сдаваться.
Мы прочесали Долину, убедившись, что ни один из воинов Дикой Охоты или солдат не выжил, и что все слуги, каким-то образом свалившиеся с неба, действительно мертвы.
И когда уже не осталось ни одной задачи, на которую можно было бы отвлечься, Гвен тихо свистнула мне. Она стояла рядом с Аланной, которую усадила на спину Эпоны после того, как…
Дракон зарычал внутри.
Ранена. Защити.
Поцелуй её. Возьми её.
Закрепи связь.
У меня загудели уши. В висках застучало.
Чёрт.
Я не мог думать о том моменте, когда она упала передо мной. Потому что стоило только попытаться – и внутри поднималась волна чего-то дикого, мстительного. Желание сжечь грёбаную Долину до основания.
Огнём. Пеплом. Лавой. Залить всё красным, пока не останется ничего.
Защити.
Защити.
Гвен ждала, становясь всё более тревожной.
Сердце бухало в груди, как проклятый барабан, когда я подошёл ближе.
Эпона, как всегда тонко чувствующая, шагнула мне навстречу. Я дрожащими пальцами коснулся её морды, гладя влажную шею. В другое время она бы от души лягнула меня за то, что прикасаюсь грязными руками. Но сама была в пятнах сажи и крови.
Рог я обошёл стороной – он был священен.
– Спасибо, что нашла её и привела… мо пейнх, – прошептал я.
Она ткнулась мне в грудь мягким лбом.
– Обещаю – достану тебе карамелизированную морковку.
Я краем глаза взглянул на Аланну. Расплетённая коса. Тёмные влажные пряди, прилипшие к лицу. Бледные щеки. Приоткрытые губы.
У меня снова перехватило дыхание.
– Всё в порядке? – тихо спросила Гвен, наблюдая за каждым моим движением. Она выглядела так же, как и все вокруг: растрёпанная, в грязи, с видимыми ранами… Но глаза – ясные. Настороженные.
Скорее всего, она следила, не начинает ли проявляться рьястрад. Не берёт ли верх дракон.
Поцелуй её.
Возьми её.
Скрепи связь.
Я глубоко вдохнул, так, как делал это уже миллионы раз.
– Я не знаю. Я…
Я поднял руку, чтобы коснуться её щеки. Или мне показалось, или на коже выступил синяк. Мир начал пульсировать. Края зрения расплылись.
Я опустил руку, не дотянувшись.
– Я не могу.
Гвен цокнула языком и сделала шаг ко мне.
– Мэддокс…
– Я не могу! – взревел я.
И это был не только мой голос. В нём звучало что-то чужое. Что-то, от чего все вокруг замерли, глядя на меня, будто впервые видели.
Кроме Гвен. Как всегда, чуткая, тёплая, она лишь сжала губы и сделала вид, что я не орал на неё, как одержимый.
– Может, сосредоточимся на фактах? – предложила она. Я кивнул – поспешно.
– Я всё думаю, где может быть Каэли. Они же вместе покинули замок, но Аланна пришла одна. Может, оставила её где-то в безопасности?
Факты. Настоящее. Нужно было собраться. Я направил мысли на то, что нужно было сделать, и задвинул дракона вглубь – туда, где он мог топтаться, злобный и уязвлённый.
– Если она всё ещё в облике медвежонка – возможно. Но мне трудно поверить, что они разошлись, особенно после всего, через что прошли.
– Как бы то ни было, нам пора двигаться. И я имею в виду… – Гвен сглотнула. – Всем пора. На Сиог больше не убежище. Двор знает о нём, Бран сбежал… Да и даже если бы нет – от него почти ничего не осталось. Возвращаться попросту некуда.
Я зажмурился, вспоминая, как мы пересекали Спорайн, и с перевала Хелтер увидели, что король Нессия и его воины сделали с тем местом. С местом, которое я поклялся никогда не запятнать. С местом, что я поклялся защищать.
Всё из-за Брана и его безумной жестокости. Он сразу помчался рассказывать всё, что узнал, нашему…
Нет.
Не нашему.
Его отцу.
Королю.
Человеку, которого я был вынужден двадцать пять лет притворно обожать и копировать.
Человеку, который умер совсем недавно – его кровь всё ещё покрывала землю Долины Смерти… и мои пальцы.
Я сжал кулаки.
Чья-то рука мягко накрыла мою.
– Я знаю, – прошептала Гвен. – Мне очень жаль, чар’айд.
Мой дорогой друг. Только она называла меня так. И только тогда, когда нас никто не слышал.
Похоже, теперь было всё равно. Никого уже не волновали притворства. Не осталось ни прикрытий, ни прошлой жизни.
Я всегда думал, что день, когда я освобожусь от лжи, будет связан со смертью. До недавнего времени я и представить не мог другого исхода. Так что даже не пытался придумать, что будет потом.
А теперь… Теперь этот «потом» наступил, и в голове – пусто. Словно ты читаешь книгу, а на последних страницах – белые листы.
Мне не хотелось в этом признаваться, но ощущение было… пугающим.
«Ах, мой любимый сын. Свет моего сердца».
Я резко отмахнулся от воспоминания.
От его голоса, пропитанного болью и яростью.
– Лучше, что он мёртв, – прохрипел я.
– Знаю, – снова ответила она – всё так же терпеливо, с той же теплотой и сочувствием, что всегда жили в её голосе. – Но я рада, что тебе не пришлось делать это самому.
Я тоже, – подумал я.
– Где он?
Ответ пришёл не от Гвен. К нам подошла Веледа.
– Там, где и пал, – ответила она.
Но выглядела… иначе.
Взгляд – отрешённый, с каким-то новым, жёстким светом. Каштановые волосы растрёпаны, пальцы сжаты в кулаки у бёдер.
Может, всё дело было в том, что я никогда раньше не видел её вне стен замка Сутарлан. Тем более – не на поле боя.
Будто её высокая, изящная фигура не вписывалась в разрушенный, выжженный пейзаж.
– Собирают гематитовые клинки и всё, что может пригодиться.
– Пусть захоронят гематит. Чтобы больше никто не смог его использовать, – сказал я почти машинально. – А его…Сжечь вместе с солдатами.
Обе кивнули.
Никто не стал бы перечить моим решениям, когда дело касалось короля.
– Звучит разумно.
Веледа бросила тёмный взгляд на неподвижную фигуру Аланны.
Что-то в её глазах померкло.
– Похоже, я была не единственной, кто чувствовал себя в ловушке, – тихо пробормотала она.
Глава 2
Мэддокс
Как лучше всего заманить лепрекона?
Закопайте в землю кувшин, набитый сокровищами.
Жадное чутьё приведёт его прямо к вам.
Из запрещённой книги «Двор Паральды»
Когда занялась заря, выжившие из На Сиог собрались у кипарисовой рощи. Их было немного. И все – разбиты.
Некоторые всё ещё исподтишка бросали на меня взгляды, полные растерянности. На мои крылья. На рога. Никто и представить не мог, что я – дракон. Все верили в мою легенду: сидх из Братства, внедрённый в Охоту.
Плач Секваны эхом отзывался снова и снова. Старая мерроу, что успела привязаться к Аланне за то короткое время, что мы провели в На Сиог, видела слишком много смертей, слишком много войн. Танте и Мэй, владельцы таверны и постоялого двора, молча держались за руки.
Они потеряли единственного сына. Единственную нить, что связывала их.
Что тут скажешь?
С теми немногими пожитками, повозками и лошадьми, которые удалось спасти, они были готовы к отбытию.
Проблема была в том, что мы не знали – куда.
Пвил, Абердин, Гвен, Веледа и я стояли возле Эпоны и Аланны.
– Мы не можем вернуться в замок Сутарлан, – начал Пвил. Несмотря на засохшую кровь у виска, он был цел. Курил обломанный самокрут, а руки у него слегка дрожали. Как и у меня.
– Он больше не безопасен. После смерти…
Он не договорил, но остаток фразы впился в нас, как нож.
Смерть Игнас и Плюмерии.
После тягостной паузы, в которой воздух буквально пропитался болью, фей продолжил:
– Хоп сразу уйдёт в подполье, если кто-то из Двора появится. Он умеет себя прятать, – он имел в виду брауни, который жил в замке и присматривал за ним. – Он укроется с Дедалерой и будет нас искать.
Абердин стоял сразу за ним, обняв Пвила массивной рукой, покрытой узорами древних татуировок в сине-чёрных чернилах. Его тёмные волосы были собраны в узел, борода частично скрывала выражение лица. Он был на голову выше Пвила.
– Мы не можем пойти и в Эйре. И вообще туда, где полно солдат или охотников, – прогремел он. Его голос – обычно пугающий для незнакомых – будто разогнал давящий воздух у меня в груди.
– Сейдж и Персиммон, скорее всего, уже там. Сообщают о нападении нашим людям в столице. Если они уже отправились… что ж, уверен, они будут винить себя за то, что не успели вовремя.
– Сейдж свихнётся оттого, что упустила возможность расчленить солдат, – пробормотала Гвен. – Но мы не можем ждать их.
Я перевёл взгляд туда, где раньше стояла деревня.
Отсюда её не было видно – но я знал, что образ той бойни будет преследовать меня всю жизнь.
Оберон и Мидоу появились, когда солнце уже перелезло через Хелтер и окрасило светом всю Долину Смерти. К тому моменту вонь от разложения и порченного оива, что вытекал из мёртвых слугов, стала невыносимой.
По выражению их лиц я понял – поймать Брана им не удалось. Они гнались за ним, когда он сбежал с поля боя – сразу после того, как Веледа отрубила ему руку. Эта рука сгорела в одном костре с телом короля.
Оберон спрыгнул с седла.
– На севере, вверх по реке, его ждала лодка, – процедил он. – Будь моя воля, пусть воды сожрут его, а манан-лир выплюнут на берег его раздробленные кости и сгнившие кишки. Мне не обязательно самому его убивать – лишь бы увидеть, как он сдохнет.
Гвен закатила глаза от такой красочной тирады, но я лишь нахмурился.
Я смотрел на сияющую водную ленту, что разрезала Гибернию с севера на юг, рассыпаясь на сотни рукавов, прежде чем влиться в воды Ваха.
С тех пор как Никса Красная лишилась трона, большинство манан-лир одичали.
Более разумные представители, вроде мерроу, иногда предпочитали жить на суше – хоть и тосковали по глубинам.
Лучше было скучать – чем каждый день сражаться за выживание.
Для остальных сидхов и людей Вах и Муридрис были вражеской территорией. Торговые корабли рисковали всем, пересекая эти воды. Ходили только по строго определённым маршрутам, обвешанные гарпунами из гематита.
Но не это привлекло моё внимание.
Похоже, Абердин подумал о том же.
– Значит, у него был план побега.
Я вспомнил, как Бран натягивал тетиву. Готовился выстрелить.
И как в его глазах отразилась лихорадочная решимость – он был уверен, что вот-вот вернёт мне ту боль, которую я непреднамеренно причинил ему когда-то. И я… я не был уверен, что смог бы отойти.
Будто какая-то часть меня считала, что я заслужил эту чёртову стрелу. Что я должен был расплатиться за всё, что он носил в себе все эти годы. За ту боль, которую я слишком долго игнорировал.
Я откашлялся, вырываясь из воспоминаний, и почувствовал, как на меня смотрят. Ждали слов.
Потому что именно я знал, как устроена жизнь королевской семьи.
Потому что я был одним из них.
– Он явно хотел иметь путь к отступлению, чтобы бы ни случилось. Бран понимал, что король полностью выйдет из себя, когда узнает о предательстве Сутарлана и поймёт, кто я на самом деле. Не думаю, что он рассчитывал на то, что король окажется настолько идиотом, чтобы добровольно снять с себя корону в порыве безумия, но он точно ожидал, что между нами произойдёт столкновение. И рассчитывал, что это сыграет ему на руку. В крайнем случае – надеялся стать наследником. Он увидел шанс и воспользовался им.
Пвил нетерпеливо выпустил облако дыма из самокрутки.
– После того как он всадил стрелу в глаз собственному отцу, обвинил Братство в убийстве. И именно эта версия разлетится по всему королевству, в этом я уверен.
Я кивнул.
– Охотники, сбежавшие вместе с принцем, будут вынуждены подтвердить его ложь или умрут. Готов поспорить, Бран отрубит им головы, как только окажется в безопасности при Дворе – чтобы не допустить новых предательств. А затем распространит свою версию событий. – Я невольно усмехнулся – без тени веселья. – Сиротливый принц, раненый в бою, – его обнимут и будут боготворить перед лицом человеческого народа. А вот подлый принц, убивший родного отца, – такой не удержит верность подданных.
Оберон провёл рукой по пепельным волосам, взъерошив заплетённые пряди, покрытые копотью и кровью. Её было так много, что удивительно было видеть его целым. Видимо, большая часть принадлежала Даллахан.
Кровь и мозги забрызгали всё – воздух, землю, каждого поблизости, когда фей проткнул ей череп мечом. Я задумался, что же он сделал, чтобы успеть отыскать голову к началу битвы. Может, именно поэтому он с Мидоу исчез сразу после того, как мы прибыли в На Сиог и увидели бойню? Ушёл в Спорайн – искать то место, где Всадник закопал свою единственную уязвимость?
Фей бросил взгляд на Веледу.
– Уверен, этот придурок даже представить не мог, что библиотечная крыса сделает его калекой.
Девушка перевела на него взгляд. Движение было пугающе спокойным. По идее, она не умела сражаться. Не больше, чем выучила за несколько уроков, которые Аланна успела ей дать в замке. А парочка трюков с кинжалами не слишком помогает в открытом бою, когда враг повсюду.
И всё же именно она поставила точку в этой партии. Она не выглядела травмированной, потрясённой или сожалеющей. Её лицо не выражало ничего.
Оберон поёжился под её взглядом, переступая с ноги на ногу. Возможно, вспоминал тот случай, когда Веледа вогнала ему колено в пах.
