Текст книги "Эпоха героев (ЛП)"
Автор книги: Страусс Нира
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 30 страниц)
Но это было глупо. После всего, через что мы прошли, – неужели мы опять всё усложняем?
Мы повернулись друг к другу одновременно, но первой заговорила я:
– Почему ты меня не трогаешь?
Ну… это было не совсем то, как я собиралась начать. Но слова вырвались сами собой.
Мэддокс выдохнул низко, глухо. Этот звук отозвался в моей груди и скользнул в конечности, оставляя их лёгкими, как пустота.
– Всё не так просто. Думаешь, я не умираю от желания прикоснуться к тебе? Я смотрю на тебя – и чувствую себя идиотом, счастливчиком, кем-то недостойным. И думаю, что это, чёрт побери, невероятно – иметь честь прикасаться к тебе и целовать тебя. А ещё… Последние недели… Это было…
Он запнулся, а я пыталась осмыслить каждое его слово.
Он был так… так неправ. Это он не должен был чувствовать себя идиотом, счастливчиком и недостойным.
Я провела дрожащими пальцами по своим бёдрам.
– Слушай внимательно, потому что повторять не буду: ты можешь – и должен – прикасаться ко мне, целовать меня и делать со мной всё, что пожелаешь, как только тебе этого за…
Я не успела договорить.
Он рванулся вперёд так быстро, что я даже не успела заметить, как он двинулся. Одна рука уверенно скользнула к моей шее, обхватила её с жадной собственнической уверенностью – и вот его губы уже сомкнулись с моими. Меня окутал его запах – древесина, соприкасающаяся с домашним огнём. И, наконец, я почувствовала себя в порядке. Дома. Его руки сомкнулись вокруг меня, и я подняла ладони к его плечам, ощущая, как твёрдая поверхность крыльев царапает мои костяшки. Он был настолько выше меня, что мне пришлось встать на носочки, вытягивая шею. Его кожа была прохладной – несмотря на давящий жар пустыни.
Когда его язык коснулся моего, по телу прошёл разряд удовольствия – мгновенный, острый. Мы не так часто целовались, но каждый раз я чувствовала одно и то же. То, с какой лёгкостью он добирался до самой сердцевины, до самой хрупкой части меня. Насколько беззащитной и охваченной лихорадкой я становилась. И эту уверенность – что я в нужном месте.
Его губы скользнули к моей шее. Он оставил там мягкий поцелуй, от которого я выдохнула прямо ему в ухо.
– Никогда больше так не делай, – прошептал он. Его голос стал ниже на целую октаву, и я сразу поняла, о чём он.
– Я была измотана.
– Это был грёбаный ад.
Я фыркнула.
– Это кто из нас был без сознания больше двух недель – ты или я?
Он не ответил. Просто резко поднял меня за талию и посадил на балюстраду. Внутри пронеслась волна головокружения. Я тут же обвила его шею руками, словно мои конечности превратились в щупальца, и обвила его бёдра ногами.
– Я бы никогда не дал тебе упасть, sha’ha, – прошипел он.
– Ну, тебе с высотой как-то спокойнее, чем мне.
И всё же, несмотря на это, я знала: мне нечего бояться. Что даже в невероятном случае, если бы он меня отпустил, он тут же ринулся бы за мной в пустоту. Эта мысль не пугала. Наоборот – она растопила меня.
И он, с его острым драконьим чутьём, не мог этого не почувствовать.
Его ноздри раздулись, втягивая запах моего желания. В такой позе скрыть это было практически невозможно.
– Чёрт, Аланна.
Я провела пальцами по его напряжённым шейным сухожилиям. Почувствовала, как он дрожит в моих руках, но всё ещё держит бёдра на расстоянии от моих.
Это показалось мне возмутительным, если уж быть честной.
– Что?
Он покачал головой, будто пытался привести мысли в порядок.
Я сама сократила расстояние между нами и поцеловала его – медленно, с наслаждением, вдыхая его аромат. Осыпала поцелуями верхнюю и нижнюю губу, каждый уголок его рта; могла даже различить вкус мёда, который он ел. Провела кончиком языка по границе его губ – и тут же почувствовала, как поднимается жар.
Он исходил от Мэддокса. Из его груди, из его рук. Он вспыхнул, словно порыв, подхватив мои выбившиеся пряди, и закрутился у его рогов. Темный, любопытный, игривый вихрь. А за ним – следом – пришла и тьма.
Мэддокс зарычал и углубил поцелуй. Он наклонился надо мной, наконец приблизившись, и я раскрыла ноги шире, впуская его. Его пальцы скользнули вниз, вонзились в мои бёдра и притянули к себе – ближе, ближе, ещё ближе, пока я не почувствовала его полностью.
Богини. Я не сдержала стон.
Мои воспоминания о Бельтейн не были приукрашены связью. Он был большой, толстый и твёрдый, как сама балюстрада, на которой я сейчас сидела.
Мне не приходила в голову ни одна причина, почему мы не можем немного полежать после всего, что пережили. Я позволила пальцам изучать его без ограничений и, конечно, они вскоре достигли его лица, а затем скользнули к основанию рогов.
Они были шершавыми и очень горячими. Почти как…
Вдруг Мэддокс отпрянул. Потянул меня за собой, поставил обратно на пол балкона. Он откинулся к стене, тяжело дыша, а на кончиках его рогов танцевали крошечные язычки пламени.
Тьма внутри меня разочарованно заскулила. Она хотела продолжения игры.
И я тоже.
– Всё в порядке? – спросила я.
– Нет, – проворчал он. – Мне нужно, чёрт побери, немного времени.
Я прикусила нижнюю губу.
– Я могу помочь, – предложила я.
Он метнул в меня взгляд, полный огня.
– Аланна, ты едва коснулась основания моих рогов, и я чуть не кончил в штаны, как какой-нибудь подросток, – пробормотал он с мученым выражением лица. Его слова и эта смущённая мина лишили меня дара речи. – Поверь, помощь – это последнее, что мне сейчас нужно.
Я не удержалась – расплылась в широкой, довольной улыбке. Он снова простонал и спрятался за рукой.
– Я захотела потрогать твои рога, как только их увидела, – призналась я. – Даже не знала, что они у тебя есть.
Он тяжело выдохнул.
– Я тоже не знал.
– Что ты имеешь в виду?
– Они появились вместе с крыльями, когда я разрушил чары в Эйре… когда почувствовал, что ты в опасности. Так мне сказали Гвен и Сейдж – я едва дал им время среагировать, как уже взмыл в небо.
Я задумалась.
– Я понимаю, ты большую часть жизни скрывал свои черты, но… может, ты и раньше был с ними, просто они не успели сформироваться? Не было повода.
Он сглотнул и опустил руку.
– В те три дня, когда ты была без сознания после башни, Пвиль, Сейдж и Веледа начали искать информацию. Ни в одном источнике не упоминается, что у драконов были рога. Только крылья. Они развиваются в специальных мешочках в спине, когда эмбрион ещё в утробе, и прорезаются сквозь кожу, когда ребёнку исполняется три года или больше.
Я тоже никогда не слышала ни о каких рогах – а ведь легенды о крылатых воинах были популярны. Один раз я даже держала в руках сборник о расе драконов, но успела прочитать всего пару глав, прежде чем вернуть его владельцу.
Кроме того, Мэддокс разрушил чары сразу после нашей встречи, и тогда никаких рогов не было. Только крылья – и они чуть не довели меня до обморока. Я тогда делала вид, что в ужасе, но на самом деле они сразили меня с первого взгляда.
– У Девятерых были рога, – сказала я. – И у Ширр.
– Они были чистыми драконами. Когда они скрестились с другими расами и появились драконы-гибриды – драконы, – вместе со способностью принимать форму дракона исчезли и многие другие черты.
– Ммм, – пробормотала я, играя с подолом своей блузы. Она сбилась и почти выскользнула из пояса. – Если ты надеешься, что я скажу, будто ты особенный… зря стараешься.
Он усмехнулся с видом мученика.
– Я знаю, что особенный. Ты же сама призналась, что умирала от желания потрогать мои рога.
– Не уверена, что именно так я выразилась, – пробормотала я и прикусила губу, когда наши взгляды пересеклись. Его зрачки теперь навсегда останутся вертикальными – напоминание о спящем внутри чудовище. Это должно было бы пугать, должно было бы изменить его взгляд… но, странное дело, я находила это красивым. – Так… когда я снова смогу это сделать?
Его глаза потемнели.
– Чёрт побери, дай же мне передохнуть.
– А если я скажу, что мне всё равно, даже если ты испачкаешь штаны?
Мэддокс выдал ругательство, настолько красочное, что я его раньше никогда не слышала. Моя улыбка только расплылась шире. Но стоило мне сделать шаг к нему, как он резко поднял руку, останавливая меня.
– Подожди, это не…
Пламя на кончиках его рогов поползло вниз – к основанию. Если он пытался его погасить, у него плохо получалось.
Не знаю почему, но это меня встревожило.
– Ты в порядке?
– Я…
Мгновение я была уверена, что он скажет «возбуждён». Но он просто провёл рукой по голове и процедил:
– Заткнись.
Я указала на себя.
– Мне заткнуться?
– Нет, не тебе.
Ну всё, шутки закончились.
– Я подойду.
– Не смей!
– Ты ведёшь себя нелепо. Очевидно же, что тебе больно, и я не о твоих штанах. Позволь мне помочь.
Я сделала шаг, но он съехал по стене вниз. Кончики его крыльев вонзились в песчаник, подняв в воздух мелкую пыль.
– Да что, чёрт возьми… – пробормотала я.
Решительно направилась к нему, но он тут же впал в панику. Один мощный взмах крыльев – и он взмыл в небо, оставив меня с растрёпанными волосами и отвисшей челюстью.
Глава 19
Аланна
Как распознать начало риастрады.
Признак номер два: склонность к уединению на ранних стадиях.
Из запрещённой книги «О народе драконов»
Мне стоило больших усилий снова увидеться с Мэддоксом в последующие дни. Особенно потому, что он явно прикладывал максимум стараний, чтобы мы пересекались как можно реже.
Действительно, во внутреннем дворе оборудовали площадку для тренировок со мной, по просьбе Фиона. Хотя я сама толком не понимала, что это вообще означает. Однажды я уже была под началом наставницы – Игнас Сутарлан. Та давала мне такие изнуряющие тренировки, что это стало по-настоящему унизительно.
Мэддокс вызвался рыть какие-то ямы, которые, по всей видимости, имели огромное значение для Фиона. Я удивилась, увидев бессмертного таким сосредоточенным, следящим за процессом, – пока не заметила бутылку, болтавшуюся у него в пальцах.
По утрам Мэддокс уже успевал позавтракать и приступить к работе с другими сидхами, когда я ещё только вылезала из подушек. Я наблюдала за ним с балконов и террас, и мне приходилось прилагать усилия, чтобы не заорать ему оттуда что-нибудь. Особенно в те моменты, когда он снимал верхнюю часть одежды, обнажая грудь, крылья и узлы – всё на обозрение. Другие сидх колебались, подходить к нему или нет, особенно после той сцены, что он устроил в день нашего прибытия. Но по их взглядам было понятно, что они потрясены.
Рианн тоже меня избегала.
И Сейдж.
Разница с драконом была в том, что я точно знала, почему эти двое сторонятся меня.
Единственное, что превратилось в стабильную (и не самую приятную) рутину – это утренние «подарки» у моей двери. С первого взгляда я поняла, от кого они. Мэддоксу бы и в голову не пришло дарить мне серьги – особенно после того, как я бурчала на дуку, когда та настояла на том, чтобы мне прокололи уши к Теу Биад. Он знал, что я не ношу браслеты, кольца или любую другую бижутерию. И уж точно не стала бы носить её здесь – в чужой одежде, среди людей, которые страдают и нуждаются.
Подарки приходили от Волунда, даже если к ним не прилагалось ни единой записки. Это чувствовалось. В каждом бархатном пуфике, в каждой лакированной шкатулке, в каждой нелепой жемчужной диадеме сквозила самодовольная демонстрация.
Всё это оказывалось в плетёных корзинах у ванной, под грязными полотенцами.
Кроме того, Веледа и Морриган нашли себе развлечение – они зависали в библиотеке герцогов. Меня тоже подмывало проверить, какие книги – запрещённые или нет – успели накопить Хайфайды за века. Я бы никогда не подумала, что Морриган из тех, кто может сесть и просто читать. Но, по всей видимости, никто из нас её по-настоящему не знал. К тому же было видно, что ей нужно больше времени, чтобы окончательно восстановиться.
По всем этим причинам я решила вложить свою энергию (а её у меня было хоть отбавляй, особенно после неудачной попытки перепихнуться с Мэддоксом) во что-то полезное.
Я завербовала Гвен – та была в восторге от возможности заняться хоть чем-то. Мы дождались окончания ужина и того момента, когда все разошлись по своим комнатам. Уже на второй день каждый выбрал себе уединение, и никто не возвращался к общим спальням.
Мы с Гвен переоделись в самую тёмную одежду, какую только смогли найти, и скользнули по коридорам особняка. Мы уже успели запомнить часть маршрутов, но довольно быстро выяснилось, что Волунд не собирался давать нам разгуливать, где вздумается. Некоторые двери оказались заперты, лестницы – на постоянном посту у сидхов или даже у кого-то из его детей.
Но этим вечером нам и не нужно было углубляться в каньон.
Мы бесшумно добрались до главного вестибюля, контролируя каждый шаг и каждое дыхание. Гвен двигалась тихо, но я – тише. Моя жизнь, как и жизнь моей сестры, не раз зависела от этого умения.
Мы услышали голоса и прижались к стене в тени одного из коридоров. Я почувствовала, как Гвен напряглась, увидев Сейдж в компании двух её братьев. Один из них – Сефир, старший, с тёмными короткими и чуть взъерошенными волосами. Второй – Сивад, смертельно красивый, с несколькими тонкими косами, спадающими на бронзовые скулы.
Несмотря на то, что Сейдж была довольно высокой, её братья заметно её превосходили. Она была младшей не только по возрасту, но и по комплекции – самой миниатюрной из всех. Сивад что-то ей бормотал, отчего она выглядела всё более раздражённой.
Мы замерли, пока их голоса не стихли окончательно.
Гвен выдохнула. Я узнала это выражение на её лице.
– Я ведь не единственная, кого она избегает, верно? – тихо сказала я.
– Прости, что отбираю у тебя первенство, но да. Она начала отдаляться от всех ещё до приезда в Анису – и это при том, что сама же нас уговорила поехать и пообещала безопасность.
– Кажется, это не самое любимое её место.
Гвен поправила тюрбан, убедившись, что ни один светлый локон не выскользнул наружу.
– Определённо. Она никогда особенно не делилась воспоминаниями о детстве, но… достаточно взглянуть на её отца. На её братьев. На Рандевспор, – с горечью процедила она это имя. – Неудивительно, что она сбежала отсюда при первой же возможности.
Я открыла рот, потом замялась.
Гвен легонько подтолкнула меня локтем:
– Говори уж.
– Мне кажется, дело не только в том, что она снова видит свою семью.
Внезапно я почувствовала себя уязвимой и постучала пальцами по рукояти Орны. Я просила её не издавать ни звука, пока мы пробирались по особняку, но сейчас клинок едва заметно завибрировал под моей кожей.
Гвен не стала смеяться, говорить, что я накручиваю себя. Вместо этого она положила руку на мою – поверх Орны, передав мне ту самую тёплую, тихую поддержку, которую могла дарить только она.
И вдруг одно воспоминание вырвалось на свободу, просочилось внутрь прежде, чем я успела его остановить. Такое бывало – будто сами воспоминания жаждали быть увиденными, услышанными, понятыми.
– Ты недостойна. Избалованная. Эгоистка, – говорит женский голос, наполненный болью и отвращением. Это страшная смесь. – Ты должна была принести семье честь. Помочь нам возвыситься. А ты выбрала армию? Как будто ты мальчишка?
Девочка дрожит с головы до пят. Она знает: только что она разорвала последнюю нить, связывавшую её с семьёй. Сердце её молча истекает кровью.
Я резко дёрнулась, чтобы разорвать связь. Гвен не сразу поняла, что случилось.
– Прости, – быстро сказала она.
– Нет.
Это я прошу прощения, – подумала я. Потому что, как и я, она не знала, что такое любовь матери, которую не нужно заслуживать.
Гвен отступила на шаг.
– Что бы ты там ни увидела… думаю, это даже не сотая часть того, через что прошла Сейдж. Представь: вырасти под началом такого отца, с братьями, от которых хочется сбежать, и с людьми, которые всю твою жизнь смотрели на тебя как на зверя. Сейчас в её голове творится полный хаос. Ей просто нужно время, чтобы осознать, кто ты на самом деле. И только.
Меня совсем не удивил её вывод. Если бы у Гвен сломалось колесо посреди поля, она бы только обрадовалась – лишний повод размять ноги. Она была из тех людей.
Я лишь кивнула.
Мы обошли атриум, чтобы не пересекать его напрямую и не попасться на глаза. Никто не запрещал нам выходить из особняка, но эта прогулка определённо не была той, которую мы хотели бы совершать на виду. Мы прошли довольно близко от места, где выкапывали рвы. Керамическое покрытие уже было разрушено, а первые слои красного песка – прорваны. Они добрались до более плотной земли под ними. Гвен сдержала дрожь, увидев это.
Рвы напоминали три пустых глазницы.
– На твоём месте я бы уже волновалась, – прошептала она.
Я и волновалась. Кто знает, что понимал под «тренировкой» злопамятный пьяница.
Не доходя несколько шагов до узкой тропы, ведущей к цитадели – её первые дома уже виднелись впереди – я почувствовала, как что-то защекотало у ключиц. Резко схватила Гвен и втянула её в тень одного из акведуков. Мы прижались к холодному камню, и я накрыла ей рот ладонью, заглушив её восклицание.
Я указала вверх. Над острыми кромками каньона небо потемнело до глубокого индиго. Оно было усыпано звёздами, а луна сияла в своей последней четверти. Вроде бы ничего не видно.
Но я почувствовала это.
Вспышка, не похожая на звезду, привлекла моё внимание. Я уловила странный шелест, будто ткань трепыхалась на ветру. Развернулась на звук. Что-то пронеслось над нами, перелетело акведук и направилось в сторону городских ворот.
Только отблеск луны на копье позволял время от времени различить его в небе.
Когда я убрала руку, Гвен резко выдохнула:
– Во имя грудей Тараксис, я ещё ни разу не пряталась от Мэддокса.
Я отказалась чувствовать себя виноватой.
– Мы же договорились, что сделаем это сами.
– Не пойми неправильно – я в полном восторге. – Чтобы подтвердить свои слова, она расплылась в безумной улыбке. – У вас с ним всё в порядке?
Я нарочно занялась проверкой оружия – убедилась, что кинжалы и нож на месте.
– С чего ты взяла?
Она пристально посмотрела на меня.
– Ни с чего. Ну что, идём?
Глава 20
Мэддокс
Карнеол – для энергии.
Лазурит – для мудрости.
С перидотом пробудится креативность,
а с рубином – страсть.
Ох, сколько же есть вариантов!
Из запрещённой книги «О народе драконов».
Глава 6: «Выбор камней для новорождённых»
Я почувствовал их запах, как только они покинули свои покои. Услышал их несмотря на то, что они считали себя крайне скрытными. Мог бы остановить их ещё в атриуме, но предпочёл позволить им продолжить путь – так я сам узнаю, что они задумали.
И почему решили действовать тайком.
Это вряд ли можно было назвать хорошей идеей с точки зрения самоконтроля, особенно когда дело касалось Аланны. Хотя, если подумать, в последнее время я вообще не славился хорошими решениями. Тем более, когда речь шла о моей спутнице.
Например, идея облизать её между ног прямо на балконе, средь бела дня, в стане врага. Как только эта мысль мелькнула в голове, дракон внутри меня вцепился в неё с одержимостью и отказывался отпускать. Вдруг его (а значит, и моей) единственной целью в жизни стало – раздеть Аланну, опуститься перед ней на колени, смотреть на её бёдра, уже влажные от желания, и заставить её вцепиться в мои рога, чтобы не упасть, пока я…
Порыв холодного воздуха сбил меня с курса, и я сделал кувырок, чтобы восстановить равновесие. Чёрт. Ещё не хватало рухнуть вниз из-за собственных грязных фантазий и непрошеной эрекции в полёте.
Я поднялся выше, чтобы быть вне зоны слышимости. Зрение снова изменилось – объекты стали казаться ближе, чем обычно. Приходилось быть осторожным, чтобы не налететь на крышу, трубу или стену. Это был взгляд охотника, хищника.
Который сейчас не сводил глаз со своей пары.
Гвен и Аланна петляли по городу, обходя главную дорогу. Они остановились у каких-то развалин и о чём-то заговорили, но ветер в вышине не дал мне разобрать слова. Они юркнули, словно две мышки, к стене, отделяющей цитадель от остального города, – и моё сердце учащённо забилось.
Так сильно, что, если бы Аланна и я уже завершили ритуал связи, она бы почувствовала, что я взволнован.
Я беззвучно приземлился на крышу трёхэтажного дома возле площади. Оперся на одно колено, уткнувшись взглядом в них. Они как раз заходили в заброшенный рынок. Зловоние, которое витало там в день нашего прибытия, уже почти рассеялось, но девушкам всё равно приходилось уворачиваться от гнилых остатков еды, полуразрушенных лавок, обугленных кусков ткани.
Хотели сами увидеть, что натворил Волунд? Я их понимал. Со мной было то же самое. Я мысленно записал каждую картину в памяти – одну за другой. Чтобы не забыть. Чтобы отчётливо понимать, до чего дошёл фанатизм фэйри.
Но я так и не спустился вниз. Понимал, что внешняя часть Анисы до сих пор полна людей, заточённых и избитых сидхами. Не хотелось рисковать, что в меня полетят камни… или что похуже.
Что-то заставило их остановиться у того, что когда-то было уличной тележкой. Они зашептались, и до меня донеслись обрывки слов:
– …бунт, – сказала Гвен.
– …в её корзине. Я видела…
Я так был сосредоточен на них, что не сразу понял, что за звук раздался у меня за спиной.
Что-то заскребло по крыше.
Я обернулся, уже вытащив копьё. Направил его прямо на фигуру передо мной, но… рассёк лишь воздух. Враг оказался гораздо ниже. Я едва не выругался вслух.
Это была девочка. Лет шести-семи, такая худая, что буквально утопала в своём красном платье. Грязная, босая – и, надо признать, совершенно не впечатлённая тем, что прямо перед ней стоял вооружённый дракон.
Резким движением я опустил копьё. В тени, чуть дальше, за группой бочек, что-то зашевелилось. Ещё головы. Ещё дети. Все – люди, если верить моему обонянию.
Мы с девочкой уставились друг на друга, будто это было какое-то состязание. Я понятия не имел, что сказать, и только надеялся, что она не начнёт вопить, поднимая на уши весь квартал.
Осмотрев мои сапоги, копьё и крылья, она нахмурилась.
– Ты тот, кто побил плохого фэйри.
Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чём речь. Ран. Она имела в виду Рана. Видимо, или видела, как я избивал его в день прибытия, или кто-то другой стал свидетелем сцены и рассказал. История уже успела разлететься.
Я не знал, стоит ли подтверждать это, но девочка выглядела весьма уверенной в себе.
– Это я, – признал я.
– Вы пришли поработить нас?
Остальные дети, так и не решившиеся выйти из укрытия, начали яростно шипеть. Я расслышал:
– Хейзел, замолчи!
Я решил, что не время поправлять Хейзел – так, судя по всему, её звали – хотя она уже выглядела обеспокоенной моей реакцией. Подавив вздох, я снова убрал копьё в ножны.
– Нет, малышка, я не пришёл причинить вам вред.
– Но ты с ним. С новым королём.
– Это… сложно. И, если, между нами, я не думаю, что он вообще достоин называться королём.
Она кивнула с торжественной серьёзностью.
– Так говорит моя мама.
Один из детей сдавленно вскрикнул:
– Хейзел!
Я взглянул на бочки с едва заметной усмешкой.
– Кажется, твои друзья начинают нервничать.
– Это мои братья. Они должны за мной присматривать. Но они всего боятся.
– Понимаю, – мягко произнёс я, опускаясь на одно колено перед ней, стараясь не задеть её крыльями и не делать резких движений. Хейзел, похоже, ничуть не волновалась из-за моего присутствия – и, скорее всего, именно это и сводило с ума её семью. – Сейчас небезопасно гулять по улицам. Твои братья беспокоятся о тебе, и вполне естественно, что они боятся. Ты должна их послушаться.
Она полностью проигнорировала мои слова.
– Ты ведь дракон, да?
– Я потомок дракона, и он до сих пор живёт внутри меня.
Хейзел уставилась на мои рога, изогнув брови.
– Значит, ты один из хороших сидов. Гюйон, булочник, говорит, что единственный хороший сид – это мёртвый сид, но это неправда. Один мой друг – фэйри. Однажды он показал мне свои уши, и они были очень красивые. – Она на мгновение задумалась. – Говорят, теперь все вы живёте в цитадели. А нам, людям, нельзя ни выходить, ни говорить, ни даже думать.
Я сжал зубы, не осознавая этого.
– Кто так сказал?
– Тот самый фэйри, которого ты побил, и его братья. Сыновья нового короля. Они наложили чары на наши двери, чтобы могли прийти и наказать нас, если мы выйдем без разрешения. – Она огляделась и склонилась ко мне поближе. – Но есть и другие пути. Люди ведь не дураки, знаешь ли.
Несмотря на гнев и отвращение, нараставшие во мне, я позволил себе едва заметную улыбку. Волунд опустил множество «мелких» деталей в своей блистательной истории о революции и свободе.
– Думаю, ты особенно умная, Хейзел. – Я кивнул в сторону бочек. – Будь паинькой и дай своим братьям немного покоя до конца ночи, ладно?
На этот раз она меня послушала. Окинув мои рога последним любопытным взглядом, она зашаркала босыми ногами по крыше и скрылась среди бочек. Судя по разъярённому шёпоту, доносившемуся оттуда, братья устроили ей настоящий разнос. Но я нисколько не сомневался, что Хейзел сумеет с ними справиться.
Когда я вновь обернулся к рыночной площади, Аланны и Гвен уже не было.
Глава 21
Аланна
Воинов пусть унесут коршуны к Кранн Бетаду, а не пламя,
Иначе не найдут они покоя,
Как Фианны до них.
– Народные поверья сидов
Я зашипела от раздражения, когда у меня сломался ноготь. Потёрла руку о штаны – им прямая дорога на дно шкафа, как только мы вернёмся в особняк. То же самое я сделала с платьем, которое разнесла магией во дворце. Спрятала улики. Лучше, если никто не будет задаваться вопросом, почему моя одежда покрыта грязью.
Ни я, ни Гвен не собирались хоронить трупы этой ночью. Мы хотели просто разведать обстановку. Я могла бы использовать Тьму, чтобы пробраться в укромные уголки и подслушать разговоры. Собрать максимум информации, понять, можем ли мы чем-то помочь.
Но потом мы увидели его. Тело мужчины на площади – лицом вниз, без движения, с сумками и корзиной за спиной. Он пролежал здесь несколько дней под палящим солнцем пустыни. И хотя в Вармаэте нет собственной фауны, жители Анисы держат домашних животных и рабочий скот. До того, как его плоть начала разлагаться, к нему явно уже принялись зубами.
– Наверное, пытался сбежать во время мятежа, – тихо сказала Гвен.
– Он был гончаром.
Она провела ладонями по лицу – нервный жест.
– Откуда ты знаешь?
– По рисунку на плетении его корзины. Я видела такие много раз в Реймсе. – Я обернулась, чтобы осмотреть всю площадь, теперь замечая ещё несколько похожих силуэтов. – Какие сиды убивают простых гончаров? Людей труда?
Гвен не ответила сразу.
– Отчаявшиеся.
Перенести тела туда, где можно было их похоронить, оказалось не так уж сложно. Я окружила их Тьмой, завернув как в саван, и она сама донесла их до места. Мы нашли укромный уголок во дворе заброшенной курмтиги – дома пива. На фасаде осталась керамическая табличка: «Три гостеприимства в доме доброго человека: пиво, баня и большой очаг». Одна из старейших традиций Гибернии.
Чтобы копать, нам пришлось использовать руки и ржавую лопату, оставленную у пересохшего корыта.
Четыре захоронения спустя мы так и не приблизились к разгадке тайн Анисы, зато оказались измотаны, в пыли и поту. Но, по крайней мере, на площади больше не валялись люди, словно их жизнь ничего не стоила. Их оиу не пропали зря. Я собрала их, впитывая их последние страдания с каменным лицом.
– Ирония в том, что я бы сейчас убила за кружку горячего пива, – простонала Гвен, с тоской взглянув на здание курмтиги.
– Можешь постучаться. Вдруг они увидят твоё милое личико и решат тебя обслужить.
Она фыркнула и отряхнула руки.
– Интересно, почему никто не попытался их похоронить. Если бы среди мёртвых оказался кто-то из моих близких…
Тихий кашель заставил нас обеих вздрогнуть.
– Уже закончили?
Мэддокс. В животе у меня запорхали бабочки.
– Арг, – буркнула Орна. Я оставила её рядом с поленницей.
Мы с Гвен одновременно подняли головы к крыше. Там, сидя словно беззаботный дух ночи, с локтями на коленях, нас изучал дракон. В его глазах блестело что-то странное.
Гвен толкнула меня локтем.
Я ответила ему тем же взглядом.
– Пока что, – отозвалась сдержанно. – Раз уж ты за нами шпионил, мог бы и помочь.
Даже на таком расстоянии и при лунном свете у него за спиной я увидела его перекошенную улыбку. Выступающий клык. Чёртов ямочка на щеке.
– Кто сказал, что я не помог? – Он махнул рукой. – К югу, возле стены, кто-то уже начал складывать тела. Я подхватил вашу идею и вырыл братскую могилу.
У меня похолодело внутри при одной только мысли. Неудивительно, что я почувствовала этот гнетущий груз, как только ступила в город. Мы были на кладбище. Огромном кладбище.
Гвен тяжело вздохнула:
– Похоже, всё, чем мы тут занимаемся, – это копаем ямы.
Одним плавным движением Мэддокс спрыгнул с крыши. Он раскрыл крылья, чтобы смягчить падение, но земля всё равно дрогнула под его весом. Теперь я разглядела его руки, испачканные в земле, ногти – почерневшие от грязи. Лоб покрыт потом.
Он наблюдал за нами всё это время, даже когда я была уверена, что смогла его отвлечь. Он позволил нам делать своё, а сам параллельно сделал своё.
Лучше бы он остался таким же идиотом, каким казался прежде.
– Спасибо, – тихо сказала я.
– Это минимум, что мы можем сделать, раз уж их семьи и близкие были лишены такой возможности.
Он рассказал нам о встрече с маленькой человеческой девочкой. Мы с Гвен слушали, не веря своим ушам.
– Если им совсем не разрешают выходить, чего они вообще ждут? – вспыхнула я. – Что все по домам сдохнут с голоду?
– Вполне в духе Волунда. Трупы – это послание, а голод и страх – отличные союзники, если ты хочешь верных подданных. К счастью, они умеют обходить магию. – Мэддокс на секунду замер, наклонив голову. Его серьга покачнулась. – Вы же знаете, что за нами следят, правда?
Я изо всех сил старалась не повернуться туда, где как минимум двое шпионов прятались за окном неподалёку. Стёкол не было, только шторы, и те уже несколько минут тихо колыхались.
– Да. И не только они. С площади за нами кто-то увязался, но пока молчит.
Гвен оперлась на лопату, прислонив её к забору, ограждавшему двор.
– Мы остановились у того, кто всё это устроил, а теперь пришли «наводить порядок». Я бы тоже ничего не поняла.
Я достала из кармана воротник-торквес, который нашла у своей двери перед тем, как мы ушли. Он был невероятно красив. Даже если не любишь украшения, сразу видно – вещь редкая. Золото, на концах – бронзовые шарики. Я крутила его в руках под внимательным взглядом Мэддокса. Он выглядел недовольным, и я почти сразу поняла – он знает, что это и откуда.
Во мне поднялась жгучая волна удовлетворения. Пока он игнорировал меня последние дни, другой мужчина делал мне подарки. Пусть они мне и были ни к чему, пусть в них не было ни капли романтики – всё равно.
И даже если это чувство – детское и глупое, мне было всё равно.
