Текст книги "Эпоха героев (ЛП)"
Автор книги: Страусс Нира
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 30 страниц)
Хотя на нас уже были нацелены мечи, копья и стрелы, нападать никто не решался. Но это не имело значения: они уже нарушили правила Ламмаса. И я видела недовольные лица многих аристократов.
Не замечая собственных ошибок, Бран ухмылялся ядовитым торжеством.
Мэддокс вытащил из-за пазухи лист бумаги.
– Подожди минуту. Кажется, ходят слухи… Ага, вот. Несколько. – Он откашлялся. – Сначала говорили, что ты погиб в Долине Смерти вместе с королём. Что, как видишь, неправда. А потом кто-то осмелился намекнуть, что, возможно, с твоей кровью что-то не так. После того, что случилось со мной, кто может винить людей в сомнениях? – Его кривая улыбка обнажила клык. – Мне в голову приходит только один способ развеять сомнения твоего народа, брат.
– Не называй меня так! – взвизгнул Бран.
Он подался вперёд так резко, что едва не соскользнул с мраморного трона. Пришлось вонзить единственную руку в подлокотник, чтобы удержаться.
В памяти всплыло: король Нессия, обезумевший, когда увидел Мэддокса. Сломленный собственной кровью, наследием, паранойей и непониманием.
Бран шёл той же дорогой.
– Знаешь что? Плевать, что ты скажешь. Плевать на все эти грёбаные слухи и плевать на то, что думают эти сучьи дети, – принц презрительно махнул рукой в сторону гостей, за спинами солдат, – которые только и ждут малейшей слабости, чтобы наброситься на меня. И знаешь почему? Потому что Теутус придёт. И он вознаградит тех, кто остался верен и удержал его королевство. Спроси у Морриган, она его знала. Она знает, как далеко заходит его жестокость. Так что эта ваша игра – ты, шлюха с мечом, предательница Морриган или те сидхи с запада, которые мнят себя умниками, – всё это скоро не будет иметь значения. Потому что вы все будете мертвы, и он лично возложит на мою голову корону, о которой вы так беспокоитесь.
Его слова разлетелись по залу и осели в сердцах всех, кто слушал, включая моё. Страх, что Теутус действительно явится, был слишком реальным. Гиберния и так стала кошмаром, но хотя бы здесь мы могли что-то делать. Сражаться. Плести интриги. Выживать.
Когда он придёт…
Бран щёлкнул пальцами – и за троном возник Старый Ник. Даже видеру незаметно отступили при его появлении. Тёмный Всадник, чьи кости, мышцы и сухожилия были обнажены, держал корону Нессиев, зажатую в зубах своего коня. Смрад, принесённый им, был настолько невыносим, что глаза заслезились, а Мэддокс задержал дыхание. Для драконьего чутья это было пыткой.
Принц вздрогнул, будто и для него соседство с Нукелави было ужасающе.
– Забирайте себе Дуллахана и Никого. Забирайте себе Призрачную Королеву. А у меня – убийца Гоба и Паральды, тот, кто за одну ночь истребил тысячи сидхи одной лишь чумой. Вы пришли посмеяться надо мной? Да пошёл ты в ад, братец!
Я посмотрела на Мэддокса. Его лицо и мысли оставались скрыты, но узы непрерывно пульсировали, и в животе у меня всё сжималось.
Я коснулась его руки у своей талии. Время вышло. Мы могли уходить.
Мэддокс помедлил.
– Этот трон и эта корона отравлены. Ты знаешь это. Ты видел, что они сделали с твоим дедом и твоим отцом. Союз Теутуса и Луахры был всего лишь способом заставить людей повиноваться демонам. А он, – Мэддокс указал на Нукелави, – вырвет тебе голову с плеч, если Теутус прикажет. Ты для него ничто. Ни для видеру, ни даже для этих «нелояльных ублюдков», как ты их сам назвал. Будь я на твоём месте, я бы волновался о планах Теутуса, когда он вернётся в Гибернию. Может, ему уже не нужно, чтобы людьми продолжали править.
– Враньё! – выплюнул Бран.
Мэддокс пожал плечами, но в его движении была жёсткость.
– Может быть. Но если нет – у тебя ещё есть шанс. Сойди с трона, Бран. Откажись от кровавого клятвенного обещания Нессиев. Спаси себя.
В его голосе звучала плохо скрытая мольба, от которой у меня сжалось сердце. Я знала, каким будет ответ Брана, и всё равно ждала, как идиотка.
Подбородок принца дрогнул. И на миг в его голубых глазах мелькнуло нечто: одиночество. Заброшенность. Разочарование.
А потом исчезло.
– Где наш отец, брат? Это правда, что ты сжёг его, как собаку?
Мэддокс выдохнул.
– Как хочешь.
Он подхватил меня на руки – знак, что пора уходить, – и когда мы взмыли, на нас обрушился град гематитовых стрел и копий. Я накрыла нас тьмой. Боль вспыхивала в теле маленькими взрывами, я застонала, но удерживала щит, пока мы не вырвались через пролом и не поднялись к последним отблескам заката.
Морриган и девушки уже исчезли в другом вихре.
Дворец охватил хаос, когда многие фигурки выбежали в сады и наружу, чтобы проводить нас взглядами. Мэддокс взмыл выше, пока облака не скрыли нас.
Его объятия были каменно-тугими.
Я провела ладонью по его шее.
– Мне жаль.
Он прижал меня ещё крепче.
– И мне.
На рассвете трое всадников прибыли к дому на окраине Реймса. Мы ждали их уже пару часов. Даже не переоделись, и разговоров почти не было – только самое необходимое, чтобы рассказать Пвилу, Абердину, Вел, Фионну и Ойсину о случившемся. В воздухе висело напряжение. Мрачное и одновременно радостное в какой-то странной смеси.
Ронан приехал в сопровождении двух своих девиц. Одну я узнала сразу: короткие тёмные волосы, кастеты на руках. Она называла себя Арпия и когда-то показала мне самые грязные приёмы в драке один на один.
Она узнала меня кивком.
Ронан осторожно водрузил на кухонный стол тканевый мешок. Тот глухо бухнул, и я сразу догадалась: Эпоха Богинь внутри.
Затем он вынул из жилета сосуд, и мы все затаили дыхание. Внутри мерцало нечто, извиваясь, словно комок тумана, пойманный в ловушку.
Он протянул его прямо Морриган. Бледные пальцы женщины дрожали, когда она брала его. Никто не проронил ни слова, пока я не подошла ближе.
– Отнеси это своей матери. Скажи ей, что мы будем счастливы вновь увидеть Никсу Красную во всей её славе. А если нет – скажи, что я всегда буду благодарна за то, что она спасла меня в тот день, и желаю ей жить счастливо.
Морриган не отрывала взгляда от содержимого сосуда. Я понимала её. Было немыслимо, что в столь малом пространстве заключена сила той, что когда-то была величайшей королевой, сумевшей подчинить себе манан-лир.
– Спасибо, – прошептала она.
– Не благодари. Я сделала это, чтобы ничего тебе не быть должна.
Она не улыбнулась, но её ворон нежно клюнул меня в плечо, прежде чем отлететь.
И с новым внезапным вихрем Морриган исчезла.
Глава 40
Аланна
Друи известны своей великой мудростью
и обширными знаниями о традициях и зельях.
Если у друи на доме висит белая дощечка – он целитель.
Если красная – он умеет манипулировать разумом.
Если чёрная – берегитесь.
Они слишком заигрывают со смертью.
Из запрещённой книги Искусство быть друи
Когда Фионн предложил выпить по кружке в честь того удара, который мы только что нанесли Двору, все согласились охотно. Даже Мэддокс. И правда, у нас всё получилось, а поводов для настоящего праздника в последнее время почти не было.
Проблема в том, что одна кружка обернулась двумя, четырьмя, восемью – и так далее. Каэли впервые попробовала виски, и мы дружно рассмеялись её сморщенной гримасе. Но, как и все, она постепенно распробовала напиток, глоток за глотком. А я едва могла поверить, что сижу рядом с ней пьяная. Всегда думала, что до этого ещё много лет.
Веледа ушла наверх с Эпохой Богинь, куда меньше заинтересованная в выпивке, чем в том, чтобы скорее начать разгадывать тайны её страниц. Для нас же это могло подождать до утра. Эта ночь была нашей.
Спустя пару часов сильная рука обвилась вокруг моей талии и усадила меня на колени дракона, с румянцем на щеках и блеском в глазах. И дело было не в его драконе.
– Привет, красавчик, – прошептала я.
Он широко улыбнулся. От него веяло теплом, виски и огнём, и этой ночью он выдержал ещё одно испытание во всей этой истории. Ронан выводил на волынке неприличную песенку; Гвен и Каэли были его восторженными зрительницами.
– Привет.
Он втянул меня в глубокий, жадный поцелуй, от которого я очень скоро заёрзала на его коленях. Я застонала, не отрывая губ от его губ, и вцепилась пальцами в его волосы вокруг рогов. Почувствовала, как он напрягся подо мной, и заметила, как его свободная рука скользнула вверх по моим рёбрам к груди. Платье, всё ещё на мне, оставляло её почти открытой, и требовалось лишь несколько ловких пальцев, чтобы коснуться моей кожи.
И я этого хотела.
О, как хотела.
Мэддокс отстранился, и я недовольно зарычала. Он рассмеялся.
– Моя нетерпеливая sha’ha… – Его пальцы нашли изгиб под моей грудью, и вдруг стали такими горячими и тяжёлыми, что это было почти невыносимо. – Ты моя. Ты знаешь это?
– Ммм.
Я поцеловала уголок его губ и слегка прикусила зубами мочку уха. Его эрекция дёрнулась у меня под ягодицами.
Алкоголь туманил голову, я упивалась этой короткой передышкой счастья, но всё ещё была достаточно в здравом уме, чтобы поддеть его:
– Не требуй от меня больше, чем готов дать сам, дракон.
Его большой палец поднялся выше, очерчивая круг.
– Я твой. Всегда был твоим. Наид нак спит в нас с рождения. Так что с той самой минуты, как смелая женщина родила меня на Огненных островах, до того момента, когда я вошёл в ту пекарню, я уже был твоим.
Я вглядывалась в его лицо. Я не заслуживала этого. Столько преданности. Столько уверенности в нас.
– Я твоя, Мэддокс. Я…
Хотела сказать тысячу разных вещей. Рассказать о чувствах, которые для меня всегда были загадками и головоломками, которые я никогда не пыталась разгадать. Я знала, что чувствую рядом с ним, но выразить это словами было трудно, и виски тут был ни при чём.
В конце зала Ронан распевал о весёлой девице, которая любила скакать (и явно не на лошади).
– Мы справимся, – хрипло сказал Мэддокс. – Со всем. И когда больше не будет угроз над нашими головами, станет легче.
Я почесала основание его рогов и увидела, как янтарь вплетается в золото.
– Ты правда веришь? Что всё разрешится?
– Пвил сказал мне кое-что, когда мы прощались в Долине. Что они знали: им никогда не придётся прощаться со мной после того, как Ширр благословил меня, потому что судьба готовила для меня нечто большее. И этим «нечто» оказалась ты.
Я отчаянно хотела ему верить. И в глубине души – верила. Та Аланна, что рассказывала Каэли легенды и истории, чтобы подарить искру надежды в её глазах, верила. Та Аланна, что замирала от восторга, находя запрещённые книги и открывая новые чары, тоже верила.
– Сколько было шансов, что мы встретимся, ты и я? – прошептала я. – Я знаю, что это судьба. Знаю, что Ширр связал нас сквозь века и века непостижимой магии. И это должно значить что-то хорошее.
Он утробно зарычал от одобрения и снова поцеловал меня – открыто, глубоко, с избытком чувств. Его пальцы больше не блуждали, и мне было всё равно.
Вдруг меня рывком сорвали с его колен.
– Никаких нежностей здесь! – гаркнула Гвен.
Ни за что бы не подумала, что именно Гвен окажется той, кто окатит меня и Мэддокса ушатом холодной воды, но так и вышло. Она сунула мне ещё один стакан виски, подтолкнула к Каэли, и моя сестра увлекла меня в какой-то безумный танец, где наши ноги едва касались пола. Я смеялась, пока живот не заболел, когда эта блондиночка уговорила Морриган присоединиться, а позже – когда Ойсин застучал копытцами по земле, словно настоящий плясун с реймсских театров.
Орна надрывалась с каминной полки, подпевая Ронану, а Хоп тщетно пытался накормить нас хоть чем-нибудь среди этого моря алкоголя, чтобы мы не свалились совсем. Безуспешно, и это приводило брауни в ярость.
Всё кружилось вокруг, когда Каэли отпустила меня и ушла в уборную. Я оглянулась – и сразу ощутила пустоту от отсутствия чёрно-золотых волос Сейдж. Опять она от нас ускользает? Нет, только не снова.
Пол качался, как палуба корабля, когда я нашла её снаружи, под вязом. Она увидела, как я приближаюсь, и я удивилась, почему не сбежала. Я рухнула рядом, раскалённая, с сердцем, колотившимся в груди.
Прислонилась к стволу.
– Спросила бы, не радуешься ли ты тому, чего мы добились, но ты ведь никогда не радуешься. – Я оглядела её профиль. Надменный, неподвижный, прекрасный. – Так радуешься?
– Ты же сама только что сказала, что я никогда не радуюсь.
– Ну, может, я ошибаюсь. Люди вообще ошибаются. А ты?
Я знала, что слова у меня путаются, что я веду себя по-детски, но выпивка странным образом избавляла от стыда и тормозов.
– Ты невыносима, – выплюнула она.
– Ага.
Мы молчали довольно долго. Отсюда, несмотря на нашу личную какофонию, слышалось кваканье лягушек и стрекотание стрекоз в болотах неподалёку, даже шум волн Ваха, бьющихся о берег. Если бы не вонь тухлых яиц – было бы чудесно.
И тут Сейдж заговорила.
– Когда я была маленькой, я мечтала только об одном – сбежать из Анисы, из Вармаэта, от герцогов. Я воображала мир, в котором мой отец не был сожран и вылеплен ненавистью, где, может быть, моя мать всё ещё жива, а братья были бы просто большой обузой. Но такого мира никогда не существовало, и… Мне всегда было трудно это принять. До сих пор трудно. И хотя Гиберния враждебна и жестока, и я видела ужасные вещи, я всё ещё верю, что мы можем её изменить. Что это наш долг – попытаться.
Я кивнула, и на миг мне показалось, что у меня четыре ноги вместо двух.
– Согласна.
– Да? – Она перебирала травинки, прилипшие к сапогам. – Хочу, чтобы ты знала: я не поддерживаю то, что сделал мой отец в Анисе. Богини знают, как я ненавидела герцогов, и многие из анийской знати превращали мою жизнь в ад, пока я служила в их особняке, но…
– Сейдж, я знаю. – Я коснулась её руки, стараясь ничего не втянуть. – Тебе не нужно оправдываться. И да, я помню, что ты сказала в день нашей первой встречи, знаешь? Что мы так яростно сражаемся только тогда, когда есть что защищать. Ты всегда была на стороне Гибернии. Я в этом не сомневаюсь.
Она тяжело выдохнула. Её тело чуть осело, хотя горечь всё ещё клубилась вокруг.
– Вот как. – Пауза. – Как ты думаешь, что будет, когда Теутус придёт?
– Твой отец задал мне тот же вопрос. Что, мол, он снова влюбится, остепенится и на этот раз не прикончит собственных детей?
Она сухо усмехнулась.
– Это всё равно что ждать, что Мьюрдрис изменит направление.
Я уткнулась подбородком в колени. Ночь у моря была куда прохладнее, чем в чёртовой пустыне, и моё пылающее тело это приветствовало.
– Не знаю. Вот в чём беда. Даже если мы и родня, я его не знаю. И знать не хочу. Он придёт за мной – и мне придётся надеяться, что Орна и я будем достаточны.
– Ты не будешь сражаться одна, – сказала Сейдж, глядя в пустоту. – Вся Герман… – поправилась, – вся Германдия… – и тут же скривилась. – Вся ГерманДия … —
(❗️ Остановлюсь – здесь, очевидно, ошибка в оригинале или рассинхрон. Продолжим точно по испанскому: Toda la Hermandad estaría contigo…)
– Вся ГерманДия … —
– …будет рядом, – закончила она. – Все сидхи и люди, которые не хотят второй войны. Брауни из Спорайна и лепреконы из Робабо. Твоя сестра. Множество, множество жизней на твоей стороне.
Холодный, разъедающий камень осел у меня в животе от этой картины.
– Я бы сделала это в одиночку, если бы могла.
Через несколько секунд я ощутила её взгляд.
– Но беда в том, что ты не можешь. Он бог, командующий армией демонов. А ты…
– Осторожнее, Сейдж, мы только что помирились. Не порть всё.
Она прикусила губу, потом сдержанно улыбнулась.
– Прости.
– Ничего. Мне всегда нравилась твоя прямота.
Она вздрогнула.
– Моя…? – откашлялась. – Мэддокс говорит, что мои слова ранят сильнее сотни стрел.
– Я с ним согласна. Но мне это всё равно нравится.
Она шумно выдохнула и порылась в карманах. Она единственная успела переодеться и избавиться от роскошного золотого платья, сшитого наспех.
Она протянула мне небольшой мешочек.
– Что это?
– Подарок. – Увидев моё ошарашенное выражение, она смутилась. – Не смотри так, я дала такие же Гвен и Вел.
В мою ладонь соскользнул серебряный браслет. Прекрасный. Шириной всего в сантиметр, с вырезанными по поверхности вечными узлами и трискелем в центре. На концах – штырёк и петля для застёжки.
Я улыбнулась, проведя пальцем по браслету. Должно быть, я и вправду была навеселе, раз грудь так сжалась.
– У твоего отца случился бы инфаркт, если бы он это увидел.
– Что? Почему?
– В Анисе он завалил меня подарками, а я отвергла всё до последнего. Надеюсь, кто-нибудь нашёл их в корзине для грязного белья. – Но если они там сгнили, то тоже неплохо. – Поможешь надеть?
Она помогла. Старалась не касаться меня, но я сделала вид, что не заметила. Сейдж была такой. Едва терпела бесконечные объятия Гвен, и я была уверена, что любила её.
Серебро обожгло кожу холодом. По телу пробежала непроизвольная дрожь. Мне почудилось, что тьма что-то пробормотала, но очень приглушённо.
Я поднялась.
– Думаю, мне нужно ещё виски. Особенно пока Фионн, Гвен и Мэддокс всё не прикончили. Пойдём?
Её глаза всё ещё были прикованы к моему запястью. Наверное, она сомневалась, приму ли я браслет, прежде чем мы заговорили.
Наконец она глубоко вдохнула и кивнула.
– Пойдём.
***
Всё было смутно.
Я была почти уверена, что заставила Ронана поклясться – он не воспользуется информацией о тайных проходах дворца, а он в ответ только изогнул брови.
Но я что, и правда поцеловала Гвен в губы?
И надеялась, что всё-таки не ворвалась в комнату Веледы. Было бы до ужаса стыдно склониться над Эпохой Богинь и прошептать ей:
– Я всё знаю. Орехи и чёрные ягоды? Это для новичков. Вот почему тебя скрутило, когда мьюрдрис залил тебя в подземелье. Хочешь совет? Замени ягоды на какао. Не благодари.
Мэддокс нашёл меня где-то в коридоре и впечатал в стену, прямо под светильником с нурелом, что вытягивал из его лица опасные тени. Он целовал меня, пока всё тело не стало невесомым, и лишь когда кто-то нас разнял и сказал, что мы перебрали, нас уложили в постель.
Опасность, – шепнул мне на ухо слабый, но знакомый голос, словно мой собственный.
***
Что-то меня разбудило.
Нет, я всё ещё спала. Поэтому конечности казались ватными, голова полной опилок. Качка вокруг. Даже запах солёной воды, резкий и въедливый, ударил в нос, и я улыбнулась. Будто я и правда на корабле.
Настолько правдоподобно, что желудок скрутило, и изжога поднялась к горлу.
– Нет, – услышала я чьё-то рычание.
Я приподнялась, и к моим губам прижали что-то холодное. Рвота отступила, но тошнота осталась.
Кто посмел ворваться в мои сны этой ночью? Керридвен или фианны? Если уж выбирать, я предпочла бы видеть замок Сутарлан и его библиотеку. Или На Сиог в ночь Белтейна. Каменный мост через Мьюрдрис. Или…
Тьма всхлипнула.
Я прислушалась, но она ничего не сказала.
Я ощущала странное давление на руках, словно…
Я заёрзала. Меня удержали крепче. Да, кто-то тащил меня. В памяти вспыхнули обрывки.
Чей-то тихий совет – взять Орну.
Фигура, подсаживающая меня в седло.
Мы пересекаем Мьюрдрис на баркасе, направляясь к…
Это были эхо и скрежещущие звуки, что разбудили тревогу в моём теле. Адреналин подстегнул тьму, и она пробежала по моим жилам, щипля и будоража. Разве не так же было в Анисе, на пиру у Волунда? Тогда я тоже выпила, но…
Я застонала, когда сознание стало просачиваться в тело и обрушило в мозг всю информацию сразу. Холод. Чьи-то руки, волочащие меня. Запах моря. Под ногами не пол дома. На мне всё ещё платье.
Я рванулась, и удерживавший меня человек разжал хватку. Я повалилась на колени. Слишком слабая. Головокружение мутило. Я взглянула на кончики пальцев – и сглотнула тошноту.
Ты знаешь, что с тобой. Ты видела это в Анисе.
Отравлена. Каким-то образом. Но ведь я была невосприимчива…
– Чёрт, – пробормотал кто-то.
Но когда я подняла взгляд – рядом никого не оказалось.
И я узнала это место.
Туман застилал всю бухту, поднимался по утёсам, будто поглотил Толл Глойр. Я пересекла мост и теперь стояла всего в нескольких шагах от последнего места, где мне хотелось бы оказаться. Даже на Теу Биад я не подбиралась так близко.
И тут что-то шевельнулось в тумане. Высокая фигура, силуэт которой я узнала мгновенно.
Мэддокс. Я различила рога и крылья, но что-то было ужасно не так.
Это был он, но…
Помоги, помоги, – взмолилась я тьме.
Она старалась изо всех сил выжечь яд из моей крови, боролась, пока не раздался хруст в моём запястье, и что-то упало на землю у ног. Я всё ещё шаталась, но поднялась. Ветер и эхо донесли до меня странный звук. Свист?
Я побежала, закричав:
– Мэддокс!
Он стоял на самом краю разлома. Сердце сжалось в болезненный узел. Один неверный шаг, один порыв ветра сильнее обычного – и он рухнет туда, откуда я не знала, смогу ли его вернуть.
Я добежала. Протянула руку, ухватившись за его локоть, и коснулась…
Ничего.
Моя ладонь прошла сквозь его одежду и кожу.
Сила бега вынесла меня вперёд. Жуткая пустота кольнула в живот, когда вся эта тьма, бездонная, хлынула на меня. Или я – в неё.
Я вцепилась каблуками в землю и взмахнула руками, выравнивая равновесие. С трудом откатилась назад. Но стоило поднять ногу, чтобы сделать шаг и отпрянуть, как что-то мягкое, но неотвратимо сильное вновь потянуло меня вперёд.
Прямо в бездну.
Тьма рванулась со всех сторон, когда я оказалась в воздухе, падая в эту чудовищную пустоту. Она создала когти поверх моих пальцев, вонзившиеся в земляные стены, и я осталась висеть. Грудь и бёдра ударились о склон, щёку обожгло от камня, о который я соскользнула.
Я не могу упасть. Это было единственное, о чём я думала, пока паника разливалась по телу, полностью смывая остатки дурмана.
Тьма была согласна, но в самой атмосфере вокруг было что-то натянутое. Оно тянуло нас вниз. Не как физическая сила, схватившая и тащившая, а будто я сделана из металла, а внизу, в этом провале, был огромный магнит. Сопротивляться казалось противоестественным. Абсурдным.
– Держись изо всех сил, девочка.
Я резко вдохнула. Орна. Она была у меня на бедре, в моём тахали.
Послышался треск. Я подняла голову насколько смогла. Край разлома был меньше чем в метре, но казался недостижимым. Впереди показались тёмные сапоги. Сердце сжалось, когда я различила знакомую массивную фигуру Мэддокса, но стоило всмотреться в его лицо… Там ничего не было.
Всё его тело рассыпалось на клочья тумана, смешиваясь с мглой. И тут его место заняло другое, настоящее тело. Ещё пара сапог скользнула по кромке, осыпав на меня землю и камешки. Я зажмурилась.
До меня донёсся печальный голос:
– Прости, Лан. От всего сердца.
Я моргнула, стряхивая пыль, и дыхание перехватило. Передо мной было прекрасное лицо Сейдж. Ветер хлестал её волосы, темные и золотые пряди спутались в одну гриву, острые уши торчали, словно горные пики.
Её глаза сияли, как ещё две звезды в небе за её спиной.
– Сейдж, – прохрипела я, тщетно ища опору ногами. Они скользили по стене, раскачивая меня всё сильнее. Дно продолжало звать меня. – Когда я сказала, что ты никогда не бываешь довольна… я не имела это всерьёз.
Губы её тронула грустная улыбка. Она присела, двигаясь медленно – и явно без намерения протянуть мне руку.
– Я бы всё отдала, чтобы вернуться в прошлую ночь и остаться там навсегда. Честно. – Она подняла руку и едва заметно пошевелила пальцами. Потекла её фейская магия. – Жаль, что именно ты вытащила меч из камня. Не ты.
Тьма взвыла, когда земля, за которую мы цеплялись, начала сыпаться. Камень рассыпался в крошево. Я захлебнулась криком, когда одна рука сорвалась, и я осталась висеть на другой.
Я встретилась взглядом с пустотой, что ждала меня внизу.
Я никогда не боялась темноты…
До этого момента.
– Сейдж, прошу!
– Если она тебя не убьёт – убью я! – верещала Орна.
В отчаянии я рискнула коснуться уз.
Мэддокс! – позвала я. – МАДДОКС!
Ничего.
По ту сторону не было никого, и это сводило меня с ума.
Я создала новые когти, искала опору. Без толку. Стена обращалась в песок. Сейдж разъедала её своей магией.
– Мы не можем позволить этому безумцу снова прийти в Гибернию. Ты сама сказала – ты не знаешь, что делать, и не можешь бороться одна, – продолжала Сейдж, с ужасающе спокойным голосом. Будто не видела, как я рву себе кожу, лишь бы зацепиться хоть за что-то и не сорваться. Будто не понимала, что в её власти спасти меня. Это был тот же голос, что у её отца, когда он объяснял свои «разумные» доводы. – Так что лучше отправить ему то, чего он хочет.
– Если ты хоть пальцем тронула Мэддокса…
– Если твои намерения и правда были благородными, когда ты взяла меч, то это всего лишь другой способ спасти королевство. – И тогда Сейдж, моя подруга, фейри, которую я начала ценить за её упорство и здравый смысл, та, кому Мэддокс доверял безоговорочно, подняла вторую руку. Наши взгляды встретились, и я увидела подлинное отчаяние в её тёмных глазах. – Сдерживай Теутуса в Ином Мире. Царствуй там с мечом, если захочешь, но демоны и всё, что носит его кровь, должны оставить Гибернию в покое. Навсегда.
Потом она резко взмахнула руками, и часть края разлома обрушилась, расширяя пропасть. Я оказалась прямо посередине.
Тьма сомкнулась вокруг меня и Орны, словно кокон – единственное, что могла сделать, чтобы помочь. Последнее, что я увидела, – сгорбленный силуэт Сейдж и туманное небо бухты Эйре.
Глава 41
Мэддокс
Пособие по распознаванию начала рьястрада.
Последняя фаза: изменение черт лица. Увеличение клыков.
Температура тела сильно повышена. Постоянное мерцание в драгоценных камнях.
В некоторых случаях: нижняя мембрана твердеет до состояния режущего лезвия.
Почти всегда: непроизвольные эрекции.
Из запрещённой книги «О народе драконов»
Как только я пришёл в сознание, эмоции обрушились на меня, словно град ударов и пинков. Я едва мог их поглотить, задыхаясь: голова не справлялась с потоком. Тревога, тоска, ужас, разочарование…
Это было похоже на борьбу с невидимым противником, да ещё и со связанными руками и ногами.
Надо мной склонились фигуры, что-то говорили, пытались успокоить, но я не мог ни понять слов, ни сфокусировать взгляд.
В конце концов перегрузка вышла за все пределы, и я согнулся пополам, извергая всё, что не в силах был выдержать. Судороги вывернули меня так, что я скатился вниз – откуда бы там ни лежал, – и остро почувствовал холодный укол пола под крылом.
Меня рвало, пока внутри не осталось ничего, кроме жгучей, густой жёлчи, что смешалась с лужами прочих жидкостей под моими руками.
Зрение то приходило, то уплывало, размытое. Кто-то усадил меня, заставив опереться крыльями и спиной, а потом поднял подбородок. Меня вытерли, и я попытался уловить слова в бормотании.
– Пей, сынок, – раздался голос Пвила, когда он прижал к моим губам что-то холодное и твёрдое. Я открыл рот, и тёплая, но горькая жидкость скользнула по языку. Горло саднило и сжималось, но пальцы фейри разминали сухожилия на шее, помогая проглотить. – Вот так. Сейчас полегчает.
Голова начала проясняться. Руки дрожали, тело отзывалось, будто я долго был под пыткой напряжением и стрессом. Но ведь… Я лёг спать сразу после праздника. Или так думал. После разговора с Сейдж всё стало расплывчатым. Помнил, как поднялся из-за стола, поцеловал Аланну в коридоре. Её ладонь в моей. Потом…
Пустота. Дальше память отказывалась идти.
Снадобье Пвила сработало быстро, как всегда. Его зелья были точны, а умение друи в чарах подводило редко.
Я откинул мокрые от пота волосы со лба. Пальцы были неуклюжие. Когда попытался встать, на меня разом обрушились голоса, требуя оставаться на месте.
– Аланна… – прохрипел я. – Где она? С ней всё в порядке?
Тишина тянулась слишком долго, и нервы натянулись до предела. Пвил стоял на коленях рядом, взъерошенный, с расстёгнутой рубахой, выбившейся из брюк. Абердин за его спиной наклонился вперёд, вглядываясь в меня.
И сказал:
– Каэли, Фионн, Ронан… Они ищут её.
Ищут? Словно она… пропала?
Узы.
Я коснулся их и чуть не содрал кожу, не чувствуя ничего.
Sha’ha. Аланна. Пусто. Ни её щекотки, ни её энергии. Аланна!
И тут в зал вошёл кто-то, и всё стало хуже.
Это была Гвен. Уничтоженная Гвен, с глазами и губами, распухшими от слёз. Они катились непрерывно, заливая ей шею и верх платья.
Она тащила за собой кого-то. После всхлипа дёрнула за цепь, соединённую с наручниками. Человек за её спиной споткнулся и вошёл в комнату.
Мы все затаили дыхание, увидев Сейдж. Её взгляд был устремлён в пол, губы плотно сжаты, а вид… На щеке расползался лиловый синяк. Её ударили. Одежда тоже была испорчена, порванная в нескольких местах, будто её хватали и дёргали.
– Нет, – выдохнул Пвил. – Что произошло, Гвен? Освободи Сейдж!
Подбородок Гвен дрожал безумно, но голос её был твёрд:
– Она сама сдалась. Она… – слова застряли, рот беззвучно двигался, словно сама она ещё не могла поверить в то, что собиралась сказать. – Сейдж сбросила… сбросила Аланну в расселину. – Наконец её глаза встретились с моими. Покрасневшие, полные боли. – Она столкнула её в Толл Глóир.
Сбросила…
Расселина…
Аланна…
Толл Глóир…
Слова Гвен зазвучали в голове эхом, снова и снова, пока все прочие звуки не заглушил рёв дракона внутри меня.
И не просто рёв.
Он взбесился. Встал на четыре лапы и зарычал, наполнив мешки в горле ферментом, что сжигает всё дотла. Он требовал движения, ответа. Наказать тех, кто причинил вред нашей спутнице, и затем броситься её искать.
Жар его гнева смешался с моим, и скоро пламя разлилось по груди, рукам и ногам. Я почувствовал, как огонь поднимается по рогам, вспыхивает в кулаках и пожирает пальцы. Смутно осознал, что Пвил отскочил прочь.
Сбросила. Аланна. Толл Глóир.
Что-то на моём запястье зашипело. Браслет, который Сейдж подарила мне после извинений за поступки Волунда, треснул и раскололся пополам, упав на пол со вспышкой. Из него вырывались искры света.
Магия.
Браслет.
Я поднялся на ноги без труда и расправил крылья. Маленький голосок в голове нашёптывал, что нужно выйти из дома, чтобы взлететь, но дракон…
Дракон не собирался ждать и тем более прощать.
Я вперил взгляд в фейри, которая отняла у нас её. Её глаза больше не были устремлены в пол – теперь они смотрели прямо на меня. Она не произнесла ни слова, но попробовала сделать шаг назад. Наручники и железная хватка Гвен не позволили.
Я склонил голову набок и подумал, сколько же времени понадобится, чтобы расплавить её кожу и обнажить кости. И что-то из этих мыслей, должно быть, проскользнуло в моём выражении, потому что Сейдж заметно сглотнула. Она знала: одного моего движения хватило бы, чтобы её жизнь закончилась. Никто в этой комнате не смог бы встать, между нами, да и захотели бы ли?
Будто понимая и принимая это, она глубоко вдохнула и вскинула подбородок. Не был уверен, что видел в её глазах: гордость или смирение. Возможно, и то и другое.
Аланна, – прорычал дракон. – Толл Глóир.
Да, моя спутница была абсолютным приоритетом. Предательница могла подождать.
– Нужна холодная вода! – крикнул кто-то.
