Текст книги "Эпоха героев (ЛП)"
Автор книги: Страусс Нира
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц)
Справа от меня Оберон пробормотал проклятие, а потом:
– Чёрт.
Но это был не тот чёрт, что значит «Вот дерьмо» или «Не ожидал».
Это был чёрт, что значит «Я знал».
Мои глаза вспыхнули, когда я посмотрел на него. Я чувствовал, как пламя срывается с моих рогов, прокатывается по шее, по рукам, по костяным шипам – лижет костяшки пальцев.
Глаза фэйри округлились.
– Подожди!
Я прыгнул на него.
Сбил с ног и прижал к песку, охватив одной пылающей рукой его челюсть и половину этой миленькой рожи. В этот раз я не собирался просто разбить ему нос.
Я собирался убить его.
Наверное, стоило сделать это ещё чёрт знает когда – и положить конец всем его грёбаным интригам и травмам.
Кожа Оберона впитала моё пламя и дрогнула. Песок под ним завибрировал.
Сколько бы он ни плёл заклинаний, сколько бы ни притворялся – рано или поздно всё равно выясняется, кем ты на самом деле являешься.
Я – живое доказательство.
– Мне плевать, какую сделку ты заключил с Волундом ради своих родителей. Плевать, что ты оказался в этой дыре, потому что сам же и сломан, – прорычал я. Его лицо исказилось. Мы никогда не говорили об этом. Всё, что нас связывало, было уродливым и болезненным, и мы всегда держали это в темноте. – Где они?
– Хватит, чёрт побери.
– Где. Они.
Пламя вырвалось сильнее. Его кожа покраснела, и я уловил запах обожжённого фэйри. Он был силён, но с запечатанной магией долго не протянет.
– Если ты меня сожжёшь, ты не сможешь выспросить помощь у моих костей, чёртов ты дракон! – Когда это не подействовало, он ударил меня под ухо кулаком. – Там внизу и Вел, придурок. Мы идём за ними.
Я ещё несколько секунд держал его, прежде чем отпрянуть. Пока он приводил себя в порядок, я с отчаянием потянулся к узам.
Sha’ha, ты в порядке?
К счастью для всех нас, Аланна ответила почти сразу:
Да. Спокойно. Я иду за Вел. Найди способ пробраться внутрь.
Я вдохнул.
И ещё раз.
Позволил дракону пару раз удариться о стены своей клетки, заставляя меня зарычать, и только потом обернулся к Оберону. Половина его лица была обожжена – и я не почувствовал ни капли сожаления.
– Поднимайся. И начинай говорить.
Вдалеке завопила Орна:
– Я почувствовала это! Я знаю, что это за штука!
Глава 30
Аланна
Вы слышали, что случилось с Фергусом? Тем, из Фианны.
Теперь он ест, сидя боком,
зато, говорит, может ужинать и одновременно следить за дверью.
Из запрещённой книги «Легенды и выдумки»
Вот когда мне и правда не помешала бы Орна – но я оставила её в седельной сумке на верблюде (после долгих успокоительных увещеваний, пообещав, что обязательно вернусь за ней).
– Направь меня, – обратилась я к тьме.
На этот раз она не обвилась вокруг моих ног, как раньше, – я почувствовала, как она скользит по шее, лижет щёки, прикасается к векам, пробует пальцами мои глаза. Щекотно. Я едва сдержалась, чтобы не почесаться.
Будто кто-то надевал мне маску.
Я заморгала, когда в глазах ощутилась какая-то… жидкая, вязкая субстанция. Вытекала и вползала прямо в глазные яблоки. Я попыталась не паниковать.
Тьма – моя защитница. Она никогда не причиняла мне вреда.
Не было ни жжения, ни боли – только ощущение, как будто смотришь с открытыми глазами под водой.
Передо мной вырисовалась фигура. Я отпрянула, прежде чем поняла – это колонна.
Похоже, сделанная из плотной земли. И она была не одна. Постепенно окружающее пространство начало проясняться, словно кто-то зажигал свечи одну за другой.
Я подняла взгляд, ища источник света, но на потолке не было ни отверстий, ни люков, через которые мог бы пробиться солнечный луч.
Я осторожно коснулась уголков глаз. На ощупь – только кожа, но я знала, что тьма рядом. Она даровала мне зрение.
– Спасибо, – прошептала я.
В ответ она мягко погладила меня у виска, там, где начинаются волосы.
– Sha’ha, ты в порядке? – раздался в сознании голос Мэддокса.
Я провела пальцами по узам.
– Да. Спокойно. Я иду за Вел. Найди способ попасть внутрь.
Я двинулась вперёд, ориентируясь на звуки – на голос Веледы и то, что бы это ни было, что её тащило. Чуть дальше я заметила след. Помимо борозды, которую оставляло её тело, волочащееся по земле, я увидела тёмные пятна. Остриём прямого кинжала я осторожно прикоснулась к одной из них. Металл не зашипел. Я понюхала. Кровь. Не человеческая. С зеленоватым оттенком – как у многих существ, что водятся в лесах.
Капалахи тоже кровоточат зеленью, но я никогда не слышала, чтобы они обитали под землёй.
А в Вармаэте вообще не должно быть ничего живого.
Но ведь мы нашли гаванзу, абсенту и другие растения.
Я перешла на бег между сотнями колонн. Они поддерживали громадную пещеру, которая, судя по всему, была создана искусственно, а не природой. Пространства между колоннами хватало, чтобы спокойно двигаться. Мои шаги отдавались эхом по твёрдому, неровному полу.
Я дошла до края зала, где путь расходился на несколько туннелей – каждый такой же широкий, как дворцовые коридоры.
Как далеко они простираются?
Возможно, такие пещеры есть по всему пустынному краю?
Они смутно напоминали мне кноки, вырытые гномами во время войны, только куда большего масштаба. И, в отличие от кноков, воздух здесь не был затхлым. Он был свежим и сладким, куда легче дышалось, чем в удушающей жаре наверху.
Я пошла по следу крови в правый туннель, пока он не свернул, и тогда я сбавила шаг, чтобы осторожно заглянуть за угол.
Я слышала, как Вел борется, совсем недалеко. Между тяжёлым дыханием раздавались такие ругательства, каких я от неё прежде не слышала.
Прижалась к стене и медленно двинулась вперёд – и тут что-то влажное упало мне на щёку. Я вздрогнула и вытерлась.
Это была… вода?
Я подняла голову.
Красноватый камень прежней пещеры постепенно переходил в чёрный, блестящий материал. Сначала я подумала на обсидиан, но потом поняла – он сверкает, потому что потолок мокрый.
Ещё одна капля упала мне на макушку.
Я ничего не понимала.
Вспомнила подземный колодец. Это как-то связано? Считалось, что их создал герцогский род, чтобы обеспечить водой цитадель и знать.
Раздался громкий всплеск, за ним – тяжёлое дыхание Вел, и вдруг по всей пещере пронёсся пронзительный, неестественный визг. Он эхом ударил по влажным стенам, по полу – и мне пришлось зажать уши, чтобы не оглохнуть.
Я выскользнула из туннеля в другую пещеру – гораздо меньше прежней. По размерам она была как моя спальня в особняке: вогнутая, наполненная странным зелёно-голубым светом. В центре собиралась вода – неглубокая у краёв, но чем ближе к середине, тем темнее и бездоннее становился этот пруд.
Именно там, вцепившись в сгнившие останки какого-то дерева, сидело существо, что утащило Вел.
И я не имела ни малейшего понятия, что это за хрень.
Свет исходил от неё самой – прямо из её тела.
Она отдалённо напоминала медуз, что весной прибивались к северному побережью Ваха. Форма купола… но на этом сходство заканчивалось.
Я никогда не видела медуз размером с небольшую лодку.
Или тех, у кого сотни щупалец – фиолетовых, розовых, чёрных, белых – одни искрились, как молнии во время бури, другие заканчивались жалами, из которых сочилась чёрная жидкость.
Веледа тяжело задышала, когда существо выволокло её на маленький островок, усыпанный…
Чёрт.
Хруст. Хруст.
Под Вел ломались черепа, рёбра и бедренные кости, когда она пыталась встать. Она была вся мокрая – её явно погружали в воду.
Есть ли у неё оружие? Или при ней только бумаги и карандаши на поясе?
Я быстро осмотрела остальную часть пещеры. Других тварей не видно, но глубина пруда оставалась загадкой.
А вдруг там сидит ещё и какой-нибудь чёртов келпи?
Хотя сомневаюсь, что такое существо уживается с кем бы то ни было.
У меня не было времени на размышления. Ни на анализ, ни на выбор плана.
Один из чёрных щупалец обвился вокруг Вел и поднял её в воздух.
Она извивалась, но не могла вырваться.
Полупрозрачная, склизкая кожа твари задрожала. «Юбка» купола распахнулась – и показала то, что было внутри: пасть, состоящую из десятков рядов зубов, каждый – крупнее и острее предыдущего.
Остроконечное щупальце потянулось к беззащитной спине Веледы. Чтобы проткнуть или отравить её – неважно.
Я бросилась к воде.
– Эй!
Существо повернулось на мой голос – как раз в тот момент, когда оба мои кинжала взмыли в воздух.
Сутарлан рассёк воздух дугой и отрубил кончик щупальца, а второй клинок вонзился по самую рукоять в тот отросток, что держал Веледу.
Моя подруга упала на кости в тот самый момент, когда существо снова завизжало. Я наклонилась вперёд, зажав уши. Чёрт. Оно было сильным. Я чувствовала, как мой мозг пляшет внутри черепа, оглушая меня.
Спустя секунду оно начало атаковать меня всеми остальными щупальцами. Всеми.
Мои кинжалы, – попросила я тьму. – И вытащи Вел оттуда.
Я сосредоточилась на том, чтобы уклоняться от ударов, пока не почувствовала в руках холод металла. Потом я представила себе всё происходящее как особенно отвратительную и опасную версию испытания Фианны. Ударить, увернуться, разрезать, сломать. По крайней мере, у меня быо не просто хлипкий щит – хотя он бы тоже не помешал.
Куски слизистых щупалец падали вокруг меня. Краем глаза я видела, как тьма помогает Веледе пересечь пруд и отойти от существа. Мы могли действовать почти независимо, если я концентрировалась, но тогда я оставалась одна. Я не могла распределять внимание на несколько направлений. Возможно, с практикой я смогу рассредоточить тьму по разным точкам и управлять ею, но сейчас это было невозможно. Всё равно. Главное – вытащить Вел оттуда.
Существо впало в отчаяние от стольких увечий, но не покинуло свой остров. Возможно, оно не могло покидать воду, а щупальца были его единственным способом двигаться.
А если их отрубить все…
Что-то ударило меня по ногам и сбило с ног. Я перекатилась как раз вовремя, чтобы избежать удара в голову. Почувствовала сильное сжатие в бедре – и вдруг оказалась в воздухе, вниз головой.
Один кинжал выскользнул. Я взмахнула вторым, но это щупальце казалось толще и крепче остальных, и, кроме того, под ним была моя собственная нога. Я наносила удары куда попало, направо и налево, и в какой-то момент поняла, что пересекаю пруд и приближаюсь к той пасти. Её дёсны были круглыми. Кольца движущихся зубов, а в центре – смертоносная, зловонная тьма.
Изнутри доносились тихие нетерпеливые повизгивания.
Кончик моей косы качнулся над существом, и из-под зубов вырвались мелкие и тонкие щупальца, пытавшиеся дотянуться до меня.
– Чёрт! – закричала я.
У неё были детёныши. Она хотела, чтобы мы стали пищей для её деток. Какого хрена она держала их у себя во рту?
Тьма вернулась ко мне как раз в этот момент. С берега Веледа закричала:
– Я в порядке! Будь осторожна!
Я не раздумывала. Позволила своей магии взять ситуацию под контроль – вместе с инстинктом – и покрылась полностью чёрным. От лба до ступней, от носа до кончиков пальцев. Её щупальцам противостояли мои собственные. Её зубам – мои зубы.
Я почувствовала оив этой твари, и он был сильным. Древним. Она прожила много лет. Я прикоснулась к сгнившему дереву, которое она считала своим домом, и увидела вспышки её существования. Это была самка, и она веками скользила по этой влажной тьме в поисках способа выжить. Она знала пещеры, туннели. Они были вечными, лабиринтами, они были…
Там были дубы.
И орешники.
И самый прекрасный навес из омелы, какой я когда-либо видела.
Я отдёрнула руку с прерывистым вздохом.
Она не может умереть, – сказала я тьме.
Та обвилась вокруг и кивнула, а затем метнулась вверх. К потолку пещеры. Пронзила камень, землю и песок, пока на меня и на существо не посыпались обломки и красные зёрна. Оно отпустило меня, чтобы защититься, и я упала в воду.
Я всплыла, хватая воздух, и поплыла к тому месту, где меня ждала Веледа – как раз в тот момент, когда в пещеру ворвался поток света и горячего воздуха. Когда солнце коснулось существа, оно взвизнуло и убежало. Бросило своё дерево и свой островок и погрузилось в пруд. Если оно могло скрыться там полностью, значит, глубина у него была солидная.
Вел помогла мне выбраться из воды и рухнула рядом.
– Господи… – тяжело дышала она. – Господи…
Мне не хватало воздуха. По множеству причин.
– Ты… в порядке?
Я коснулась её лица. Оно было слегка в синяках, но, похоже, большинство ударов пришлись на первое падение и то, как её тащили по туннелю. Я напряглась, когда мои пальцы оказались в тёмной жидкости.
– У тебя кровь?
Она вздрогнула. Отдёрнула мою руку и потрогала мокрую голову. По её красивому лицу пронеслось выражение ужаса.
– Я…
– Аланна! Вел!
Мэддокс, Оберон и Фионн с очень нахмуренными бровями вбежали в пещеру. Я не знала, кто из нас четверых был больше потрясён, увидев нас валяющимися на полу.
Дракон оказался первым, кто подбежал к нам. В защиту его истеричного дракона должна признать: он выглядел одинаково обеспокоенным за обеих.
– Какого хрена здесь произошло?
Объясняла я – насколько могла. Веледа тут же вскочила на ноги и, к моему удивлению, укрылась в объятиях Оберона. Тот, с самым свирепым выражением лица, какое я когда-либо у него видела, снял свой красный плащ и укутал ее, прикрыв ей голову. Половина его бледного лица пылала, и на ней отпечатались характерные следы нескольких пальцев.
Мэддокс поступил так же – снял свой чёрный плащ и поднял мой кинжал, тот, что я уронила. Потом убрал мои оружия в ножны на поясе.
Фионн носком сапога пнул один из отсечённых щупалец.
– Это был мьюрдрис, – сказал он. – Один из таких зверюг свёл с ума моего хорошего друга. Бедный Фергус. У него так и не встала челюсть на место.
– Ты сказал… мьюрдрис? – переспросила я, тяжело дыша. Про челюсть бедного Фергуса я даже думать не хотела.
– До войны они плодились, как пейсты. Откладывали яйца в устье, на севере. Их было так много, что река получила их имя. Их визг мог быть смертелен, но они вымерли много десятков лет назад.
В моей голове до сих пор звучал крик – слабым эхом.
– А этот не вымер. Это была самка, и у неё были детёныши, а значит, где-то в этих подземельях должен быть и самец. – Я сделала паузу, вспоминая то, что видела в существе. – И живой лес.
Все уставились на меня.
Фионн сплюнул.
– Какой ещё, к чёрту, живой лес?
Мэддокс был бледен как полотно, пока осматривал мои раны.
– Вперёд, Оберон. Расскажи им, что всё это время скрывал Инис Файл.
Глава 31
Аланна
Я вовсе не говорю, что твои землекопы не умеют работать.
Но у меня в вестибюле двадцать три семьи фэй, жалующиеся на то,
что нечто колоссальное врезалось в корни их деревьев-домов.
Ты мог бы, пожалуйста, проверить, в ту ли сторону ты ведёшь раскопки?
Письмо Паральды Утреннего Ветра к Гобу Ледяному Молоту
Оберон не отходил далеко от Веледы, пока вёл нас обратно по туннелю к первой пещере.
– Буду признателен, если вы не скажете Волунду, что обнаружили это. Это главное наследие его рода. Причина, по которой они никогда не покидали это место и ради которой делают всё… и терпят. А ещё – причина его безумия.
Последнее он пробормотал себе под нос.
– Как вы сюда попали? – спросила я, кутаясь в плащ. С ума сойти, но в тот момент я даже скучала по жаре пустыни.
– Твой спутник летает очень быстро, когда волнуется. Мы прошли по тайному ходу у колодца, под особняком.
Очередной молчаливый намёк – об этом тоже не стоит распространяться.
– А Орна? Богини, она, должно быть, перепугалась…
Мэддокс фыркнул:
– Этот меч не знает, что такое страх. Сейчас, если наши верблюды уже вернулись, она наверняка орёт в конюшне. Не дала нам её забрать.
Ну, никто не мог бы упрекнуть Орну в неверности своим принципам.
Мэддокс создал несколько огненных шаров, и они поплыли вокруг нас, освещая путь. Ни Фионн, ни Веледа не могли видеть в темноте, а мне, хоть и нравился трюк с тьмой, всё же больше по душе был естественный свет.
Оберон свернул в один из многочисленных туннелей. Без колебаний. Его шаги были уверенными. Он бывал здесь не раз.
– Некоторое время после войны, пока первый Нессия только занял трон, все выжившие фэй из Борестеля верили, что смерть Ксены и вправду убила всё живое в этих краях. Так оно и выглядело. Они прочёсывали пустыню вдоль и поперёк, в поисках хоть одной травинки, которая могла бы подарить надежду – но не нашли ничего. Большинство решили переселиться в другие регионы Гибернии, потому что здесь их магия просто выгорала. Моя семья – одна из тех, кто ушёл. – Он провёл рукой по пепельным прядям и косам. – А предки Волунда остались. Приспособились как могли. Остались верны тому, что некогда было королевством фэй, самым процветающим местом континента. Пока однажды, с его прапрабабушкой, не случилось нечто, похожее на то, что произошло с Вел сегодня… Она упала. И обнаружила место, куда пролитая кровь богини не дошла.
Мы добрались до конца туннеля, и дыхание застряло у меня в груди. Я машинально вцепилась в руку Мэддокса. Огонь вокруг нас замерцал.
Пещера, что раскинулась перед нами…
В ней уместился бы Айлм. И На Сиог. И Телми.
Слева и справа вились узкие дорожки из тёмного камня, спускавшиеся всё ниже – к далёкому дну. Солнце не освещало это место, но светилась сама природа, изобилующая повсюду.
Это было похоже на то, что я видела через мьюрдрис, но куда больше. Глубже.
Мы спускались, не сводя глаз с увиденного, заворожённые. Даже Фионн разинул рот.
Почва была плодородной, на ней росли поля пшеницы и ячменя, сады с дурманом, вербеной, валерианой, полынью и можжевельником. Великаны-дубы соседствовали с буками, вязами, орехами и липами. Колокольчики каскадом сползали со стен, из других туннелей струились ручьи, были пруды, озёра, рощи и холмы.
И всё это мерцало. Излучало магию.
Из клёнов сочился сироп, словно угощение, и стекал к их корням.
Жилки на папоротниках напоминали звёздные скопления, а по поверхности воды плыли настоящие кувшинки, гиацинты и водные салаты.
Там были рыбы, стрекозы, черви и муравьи. Блуждающие огоньки порхали над источниками. Не имело значения, было ли сейчас лето, осень или весна – магия удерживала цветы раскрытыми, а плоды – спелыми.
И я была уверена, что этот подземный мир скрывает гораздо больше, как в случае с мьюрдрисами. Существа, жившие до войны, сохранялись здесь.
Там была… жизнь.
Аромат всей этой растительности и всего, что она значила, нахлынул на мои чувства.
Рядом Мэддокс громко чихнул.
Я посмотрела на него с лёгкой улыбкой. У драконов обострённое обоняние, и потому они ужасно чувствительны к пыльце.
Оберон отступил немного в сторону, пока мы разглядывали всё вокруг. В этом туманном радуге, окружавшем нас, его бледная кожа выглядела как холст, на который художник вылил все свои краски.
– Некоторые деревья в Борестеле были размером с небольшие горы, и их корни уходили прямо в самое ядро мира. Ни Теутус, ни его злоба не смогли разрушить это. По крайней мере, так считали предки Волунда. Они оставляли записи о находках и о том, как всё это менялось. Всё росло и росло – и не переставало расти. – Он наклонился и провёл пальцами по камелии у своего колена, и цветок засветился от его прикосновения. Часть сияния осталась на подушечке его пальца. – Иногда небольшие побеги выходят на поверхность. Волунд и его семья скрывали это место от герцогов, Двора и народа, хотя жители Анисы находили кое-где странные ростки. Тогда распустили слух, что это из-за акведука. Некоторые фэй не верят, конечно, но им и в голову не может прийти, что всё куда глубже.
– Я знала, – пробормотала Веледа. Она сжимала края плаща, и видно было только кончик её носа и подбородок.
Я глубоко вдохнула и запрокинула голову.
Над нами висел свод из омелы. Гектары и гектары одного из самых полезных и могущественных растений в травничестве друи.
– Это и есть королевство, которое хочет вернуть себе Волунд. Не пустыня.
Мэддокс снова чихнул.
– Насколько далеко это тянется?
– По сути, занимает ту же площадь, что когда-то было королевство Паральды. На восточной границе оно даже соединяется с кноками, которые дочь Гоба, Гейрдия, построила во время войны. Предки Волунда запечатали проход, чтобы ни один случайный лепрекон или кто похуже не оказался здесь по ошибке.
Я резко опустила подбородок.
– Ты хочешь сказать, это доходит до герцогства Двергар?
Мы находились более чем в тысяче километров от их столицы, Гримфира. Неделями пути верхом от лесов Робабо.
Оберон усмехнулся, увидев моё выражение лица.
– В тех краях, если прислушаться, можно даже услышать плач Рагмандар.
Рагмандар, «дочь без матери». Та самая мифическая уродливая тварь, которую принцесса-фэй якобы похоронила заживо сразу после родов – и которая успела нас изрядно напугать, когда мы использовали кноки.
Почти вопреки собственной воле я улыбнулась в ответ фэйри.
Магия этого места пульсировала в моих венах радостно и мощно.
Такой была Гиберния для сидхов в былые времена?
Место – приветливое, процветающее, настроенное в унисон с их душами?
Фионн, до этого хранивший молчание, сорвал апельсин с низкой ветки и откусил смачно.
– И что Волунд собирается делать с этим местом? – спросил он с полным ртом.
Оберон обменялся с Мэддоксом взглядом, который я не смогла расшифровать.
– Я знаю об этом месте чисто случайно. Персиммон показал мне его, когда мы были детьми, и его отец сурово его за это наказал. – В его серебристых глазах промелькнула тень. – Я не знаю, какие у него планы. Наверняка он держал это при себе, а в лучшем случае поделился с Сефиром и Сивадом. Это его правая и левая рука, самые верные из его детей.
– И Ран, – проворчал Мэддокс.
Оберон ответил с горечью в голосе:
– Ран – это неуверенный мальчишка, жаждущий одобрения папочки. Он незрелый и ненадёжный, и Волунд это знает. Он добровольно вызвался патрулировать пустыню вместе с группой фэй из Инис Файл, поклявшись убивать, если потребуется, чтобы сохранить тайну этого места. Он и камни сосал бы, если бы отец его попросил.
Передо мной встал тот Ран, который приглашал меня на танец, тот, кто с гордостью носил пирсинг на лице. Тот, кто смотрел на отца с настоящим обожанием.
Может, он мне и никогда не нравился, и я не раз хотела, чтобы он свалился с лестницы, но желудок у меня сжался при мысли, что родной отец может презирать тебя настолько.
Я пережила это – и это было дерьмово.
– Сэйдж знает об этом месте? – спросил Мэддокс.
Оберон с отвращением наблюдал, как Фионн высасывает сок из апельсина.
– Не вини её за то, что она вам не рассказала. В их семье с самого детства вкладывают извращённое понятие о верности. И, скорее всего, она была уверена, что ни её отец, ни кто-либо из её братьев никогда не получат возможности управлять городом и провозгласить себя королём.
Я снова потерпела неудачу в попытке не чувствовать себя всё хуже и хуже из-за Сэйдж.
Её поведение всё больше обретало смысл. В её семье не было ничего хорошего.
– Его всё ещё называют Борестель? – спросила я.
– Нет. Борестель мёртв, а то, что выросло здесь, – это настоящее чудо. Это и есть сидхи. Выжившие. Предки Волунда назвали его Эмералд.
Эмералд. Изумруд – на запретном языке. Это имело смысл.
Между листьями тамаринда мне показалось, что я вижу какую-то постройку.
– А это что?
– А, храм, – сказал Оберон и повёл нас туда. Фионн фыркал каждый раз, когда задевал ветки, Мэддокс продолжал чихать, а Веледа остановилась у ручья – едва в метр шириной – чтобы ополоснуть руки.
– Со временем семья Волунда приносила сюда всё, что могла спасти от чистки, устроенной Нессиями. Немного, но кое-что осталось ещё с довоенных времён.
Храм был прямоугольной каменной постройкой с деревянными резными столбами, укрепляющими стены.
На глаз – около пятнадцати метров в длину, с небольшой лестницей у входа.
Дверей не было – только арка.
Из стен свободно росла аконитовая трава, сиявшая пурпурными цветами – любимый яд многих женщин Гибернии, чтобы избавляться от жестоких мужей.
Вокруг стояли монолиты с высеченными спиралями – самых разных форм и размеров.
Внутри мне всё напомнило руины, в которых жил Фионн. Видимо, он подумал о том же – закачался в дверях и несколько раз моргнул.
В помещении были выцветшие картины, обтрепанные гобелены, разбитые статуи, как в особняке, арфы и лютни без струн, помятые боевые шлемы, кольчуги с прорехами…
Они не спасли многого, и почти всё было в плачевном состоянии.
Я провела рукой по обратной стороне бронзового зеркала, украшенного узором из спиралей и завитков.
Красивая фэй смеётся, расчёсывая волосы. Стоит ли ей заплести их, как у подруг, или лучше оставить распущенными?
Образ исчез в одно мгновение – с отблеском беззаботного счастья.
Когда я перевернула зеркало, от стекла остались только осколки по краям.
Сквозь щели в стенах проникал свет из леса и падал на мозаичное панно, частично скрытое бюстом гнома с пышной бородой.
Меня поразило, как ярко сохранились его цвета.
– Я подожду снаружи с Вел, – пробормотал Мэддокс, зажав нос предплечьем. Его костяные шипы торчали сквозь одежду.
Фионн последовал за ним с мрачным видом.
– Пойду с тобой. Не люблю шастать, как банши, по воспоминаниям.
Я склонила голову, заворожённая мозаикой.
Сцена шла слева направо и покрывала почти всю стену храма.
Из дуба рождались двое детей-фэй.
Дети росли, и один всегда был освещён солнцем, а второй следовал за ним по пятам.
Они поднимались на цветущий холм, на вершине которого стоял трон…
И последняя часть была закрыта бюстом.
– Ничего интересного, – протянул Оберон у меня за спиной.
Я сжала губы, и тьма осторожно обвила голову гнома, приподняв её и отодвинув в сторону.
Ребёнок, озарённый солнцем, превратился в высокого, величественного фэй – и занял трон.
Из его висков вырастала полноценная корона из рогов, как у взрослого оленя-самца.
С розетками, отростками и венцами.
Всё – ослепительно белое.
Не молочно-белый цвет Волунда, а белизна только что выпавшего снега – в начале октября, в Хелглаз.
Его брат, с рогами поменьше и темнее, стоял рядом с троном, улыбаясь, демонстрируя поддержку.
У подножия холма располагался Борестель.
– Паральда и Халдре, – прошептала я.
– Их называли небесными близнецами. И хотя корону надел Паральда, говорят, Халдре никогда не завидовал и не предавал брата. Жаль, что они не передали это братство своим потомкам.
– Что ты имеешь в виду?
Фэй только пожал плечами.
Я ещё несколько секунд впитывала в себя мозаику, а затем вернула бюст на место. После этого взглянула на Оберона с приподнятой бровью:
– Почему ты ненавидишь Братство?
Вместо удивления вопрос его развеселил.
– Это слово слишком сурово, прелесть.
– Просто я не вижу другого объяснения, кроме как ненависть, почему ты состоишь в Инис Файл, если очевидно, что ты не разделяешь всех их убеждений.
Он приложил руку к груди, изображая обиду:
– Очевидно, говоришь?
– Я видела тебя в первую ночь здесь. Ты снял тела герцогов и их свиты. И, думаю, похоронил их с почестями.
Он не стал отрицать. И я не упустила нервный подёргивающийся жест его губ.
– Может, я их осквернил. Они не были хорошими людьми.
Я вспомнила, что герцогиня сделала с Раном и его братьями, когда те были ещё детьми.
– Нет. Но младший сын герцогов не заслуживал смерти. А послание, которое Волунд хочет отправить их гибелью, – опасное.
Взгляд Оберона переместился на мозаику и наполнился воспоминаниями, которых я не знала. Болью.
– Никто, никогда, полностью не согласен с решениями и правилами того, частью чего он является. Это идеалистичное и ложное представление. Те, кто присоединяются к Братству или Инис Файл, делают это по множеству причин. И остаются – по множеству других. Иногда дело вообще не в убеждениях, прелесть.
– Дай угадаю: ты оказался в Инис Файл не по собственной воле, а по остаточному принципу. Не хотел быть в Братстве, но всё равно стремился сражаться со Двором – и был достаточно умён, чтобы не пытаться играть в мстителя в одиночку.
Оберон молчал.
Я не знала, спугну ли я его, если продолжу давить, но рискнула:
– Почему тогда?
– Потому что я не хотел закончить, как мой отец. Умереть впустую и оставить после себя сломленных людей.
Его отец?
Что-то всплыло в глубине памяти – смутный образ той первой ночи в дворце, когда Мэддокс признался, что он – илле. Тогда же он рассказал мне о сложной интриге, начавшейся задолго до того: как Дектера соблазнила молодого Ниама, чтобы подменить детей. И чтобы привести Мэддокса с Огненных Островов…
«Связь была возможна только благодаря двум могущественным друи, которые пожертвовали своей жизнью, чтобы перенести меня сюда. Айрмид, бабушка Пвила, и Дурмас, отец Оберона. Своей магией и последним дыханием они доставили меня из Дагарта в ту самую ночь, когда я родилась».
Я с силой зажмурилась.
– Твой отец принадлежал к Братству и был частью плана с Мэддоксом.
Пустая улыбка появилась на лице Оберона.
– Он искренне в это верил. Моя мать пыталась его отговорить – просила не участвовать, или хотя бы не приносить себя в жертву, не оставлять нас одних. Мне было шесть. Но Дурмас, Шёпот Воды, был готов на всё, чтобы остановить Нессиев. Если его товарищи собирались принести себя в жертву, он не мог отступить. К тому же он был самым сильным друи в Братстве. Без него этот дракон, скорее всего, никогда бы не попал на материк. – Он бросил на меня взгляд краем глаза – с тем видом, каким смотрят те, кому скучно и кто устал от всего. Совершенно не так должен был выглядеть человек, рассказывающий нечто, что должно было разрывать душу. – Так что скажи спасибо моему отцу за свой найд нак, прелесть.
На мгновение я просто смотрела на него.
Пыталась переварить ту уязвимость, которую он только что обнажил.
То, что он и его семья заплатили цену за дело Братства – и раны от этого остались на всю жизнь.
– Мне очень жаль, Оберон.
В его глазах вспыхнуло серебро.
– Почему? Потому что, если бы ты – или кто-то из твоих предков – имели яйца взять в руки меч намного раньше, мой отец был бы жив, а моя мать не сломалась бы от горя? – У меня перехватило дыхание, потому что… я об этом даже не думала. – Спокойно, я не держу зла. Как ты и сказала – я не разделяю всех взглядов Волунда, и точно знаю, что ты не волшебное лекарство от болезни Гибернии.
– Ну, спасибо.
– Не пойми меня неправильно – я думаю, ты могла бы помочь. У тебя силы, которые куда больше, чем ты сама осознаёшь. И твой меч, возможно, годится не только для того, чтобы вызывать головную боль. Но спасёшь нас? От тебя зависит хаос или порядок в королевстве? Нет, прелесть. Война не начинается и не заканчивается из-за одного человека.
Это было правдой.
И всё равно я чувствовала себя дерьмово.
Снаружи до нас доносились постоянные чихи Мэддокса и негромкий голос Фионна.
Я посмотрела на разбитое зеркало.
– Не думаю, что твой отец умер напрасно.
– Его великолепный план даже не завершился, так что я не согласен.
